Текст книги "Хозяйка забытого княжества, или Новогодье в замке Дракона (СИ)"

Автор книги: Юлия Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Ведьма! Там ведьма!

Суеверные горожане притихли, а затем дружно отхлынули от того места, куда указывала горожанка. А именно – на край площади, обнесенный невысоким заборчиком.

Жгучая боль между лопаток (будто все это время кто-то сверлил спину гвоздём) внезапно пропала. Безмолвная тишина, что сжимала в леденящих объятиях, выпивая тепло и жизненную энергию, отпустила.

Я снова могла двигаться, дышать, говорить. Оглянулась за остальными, различая удивительную картину. На сугробе валялась кем-то брошенная плетеная из ивы корзина, и из нее валил едкий густой дым, постреливая искрами черной магии. Люди с ужасом и неверием разглядывали корзину, шептались, ахали и повторяли как заведенные:

«здесь была ведьма».

Уняв внутренний холод, зябко поежилась.

Выходит, не ошиблась?

Против меня применили черную магию, но эффекта коварный недруг опять не достиг. Беловолосый маг выдернул с площади в самый опасный для жизни момент, а когда заклятие потеряло силу, вернул обратно.

– Мадам Рейнар?

Навстречу бежали Санна и Бен. Девушка держалась за локоть Бена и с опаской поглядывала на чадящую дымом корзину, окруженную шумным людом. Бен стискивал зубы и старался не показывать страх.

– Говорят, на ярмарку наведалась ведьма? Мы так испугались.

– Вы в порядке, мадам?

– Да, – тихонько откликнулась, хмуря брови и размышляя над заданными самой себе непростыми вопросами.

Дыхание восстановилось, сердечный ритм выровнялся. Но кожа по-прежнему хранила память о сладостных объятиях незнакомца в сумеречной спальне и всю меня ощутимо потряхивало.

– Давно такого не было, – бледнея, призналась помощница. – Всех темных ведьм из княжества изгнал еще дед нынешнего князя – властный и бессердечный снежный маг. Тогда столько шуму было, мне рассказывала покойная бабушка.

– Значит, не всех, – выдала самое разумное объяснение, приглаживая растрепанные волосы. Шляпку сорвал налетевший порыв и где она теперь

– я могла только гадать.

Бен и девушка пожали плечами.

– Ведьмы уже лет сто пятьдесят не объявлялись в Дуборе.

– А кто, по-вашему, тогда проклял князя-дракона? – Заметила хмуро.

– Никто не ведает.

– И вообще простым смертным в это дело лучше не лезть, – тихонько признались помощники. – Целее будем.

Растерянно улыбнулась, пытаясь спрятать тревогу и смятение.

– Ладно. Оставим драконов и ведьм местным сказочникам. Едем домой?

К этому мигу к «опасной» корзине подоспела троица постовых, и теперь решалось, что с ней делать.

Я нахмурилась. Враг не дремлет. Пока я изо всех сил стремлюсь наладить в княжестве быт, мне умудряются чинить препятствия и мешают интригами, поджогами, воровством и темной магией.

– Самое время, – кивнула Санна.

Бен предложил мне свободный локоть и, оглядев бурлившую ярмарку, мрачно буркнул.

– И все-таки жаль. Столько усилий и всё напрасно.

– От чего же? – Я вместе с помощниками направилась на соседнюю улицу, где дожидалась повозка с товарами. – Дорман прекрасно продемонстрировал очередное своё умение, каким обладает лучше прочих.

– Какое умение?

– Он знатно всех нас позабавил, – хмыкнула язвительно.

*

Обратный путь до поместья прошел в тишине.

Правда, в этот раз вечерние сумерки и пронзительный свист ветра в ушах не угнетали, а наоборот помогли собраться с мыслями. Мне было над чем подумать.

Я оценила всю степень рисков, поджидавших за каждым углом пустынных улочек, прочувствовала сгущающиеся над собой тени и невольно порадовалась силе и уверенности союзника, что спасает меня от гибели и ничего не простит взамен.

Короткий зимний вечер пролетел в уютной дружеской атмосфере.

Избегая воспоминаний о злоключении на ярмарке, по возвращении я приняла горячую ванну, переоделась в домашний наряд, поужинала пирогами с мясом и тушеными овощами, а затем взялась разбирать приобретенный у пэна Торвада товар.

Компанию мне составили Санна и Эмма.

Сувениры, посуда, украшения были описаны и разложены по трем разным кучкам, после чего я велела помощницам упаковать их в оберточную бумагу, рулон которой так же предусмотрительно купила у

Торвада, а сама направилась в спальню в измотанном, обессиленном состоянии.

Рухнув в кровать, долго ворочалась не в состоянии выбросить из головы умопомрачительную встречу с… мужем.

Эван.

Его имя перекатывалось на языке сладким шариком мороженого: дурманило, лихорадило кипящую кровь. Жаркие объятия, что хранила чувствительная кожа, вырывали из горла стоны.

Я была натянута как струна и не могла унять пылающее в груди желание.

Промаявшись до середины ночи без сна, выбралась из кровати, наведалась в ванную, поплескала в лицо прохладной водой, но обостренные до предела чувства по-прежнему звенели, увлекая из поместья куда-то… в непроглядную снежную ночь.

В камине чадили смолянистые угли.

Ночник под желтым абажуром разрисовал стены неясными образами.

Смерив спальню шагами, набросила на плечи халат и спустилась на кухню, приготовить себе ароматный чай с лимоном и мятой. В последнее время это стало чем-то вроде полуночной традиции. Застыв у кухонного стола, достала с полки жестяную баночку с чаем, мяту и нарезанный дольками лимон, как вдруг из внутреннего двора донесся шум.

Он напоминал шелест громадных крыльев, смешанный с воем ветра и рёвом метели.

Сердце, охваченное томительным предвкушением, пропустило удар.

Забыв о дневном покушении, о необходимости быть крайне осторожной – как была в халате и домашних туфельках, выбежала в холл, а затем толкнула парадные двери и выскочила на обледенелое каменное крыльцо.

Лицо обжег лютый мороз. Дыхание тотчас перехватило.

Я не заметила. На фоне серебряной луны парил дракон! Чешуя цвета стали искрила, делая дракона похожим на росчерк пламени в зимних облаках.

Гибкий и изящный, он описал над поместьем круг, то снижаясь и позволяя себя рассмотреть, то сливаясь со снежным пухом и пропадая из вида. Но, будто скованный невидимой волей, через мгновение устремился обратно к теряющимся во мгле башням княжеского дворца.

– Эван? – Шепнула чуть слышно, хмуря брови, провожая прекрасного хищника взглядом и теряясь в смутных догадках. Слишком много совпадений. Их невозможно не заметить, невозможно игнорировать.

Задумчиво рассматривая зимнее небо, стуча зубами от холода и дрожа всем телом, расслышала тихое:

– Мадам? – От запертых ворот по каменной дорожке торопливо шагал

Тед. – Что-то стряслось?

– Нет. Просто вышла подышать свежим воздухом, – успокоила привратника, делавшего обход территории. – Ты Его тоже видел?

– Кого? – Даже в темноте я заметила, как брови «великана» дернулись вверх, а взгляд стал цепким и острым.

– Дракона?

Мужчина с подозрением вскинул голову в мрачное небо.

– Нет. Я не видел никакого дракона.

– И вчера тоже ничего подозрительного не заметил над поместьем?

– И вчера, – поспешили заверить меня. – А вы что же видели дракона?

– Должно быть, почудилось. От усталости, – выдала самое логичное оправдание, улыбнулась привратнику и убежала обратно в дом. – Добрых снов тебе, Тед.

– И вам добрых снов, мадам Рейнар.

Глава 22

Утром поднялась с больной головой и в разбитом состоянии.

Мысли о серебряном драконе не давали покоя, не позволяли заснуть. В

конце концов, беспокойная дрёма одолела меня ближе к рассвету. Но желаемого отдыха не принесла. Тем не менее, отсиживаться в поместье весь день я не собиралась.

Умывшись, привела себя в порядок, позавтракала овсяной кашей и гренками с черничным джемом и отправилась на лесопилку – сообщить парням радостную весть. Сделка с мсье Иданом Роком всё-таки состоится.

Правда, заключим мы ее уже в новом году, то есть – не ранее следующей недели.

Работники восприняли слова хозяйки с воодушевлением, окружили меня, долго благодарили, а затем вручили маленький новогодний подарок –

изящно вырезанную из северного дуба статуэтку Богини удачи.

Пробыв в кабинете около часа и просмотрев часть бумаг, поднялась, разминая затекшую спину, и с горечью поняла, что сегодня более не осилю ни строчки.

Решив оставить дела на потом, покинула лесопилку и в сопровождении возницы-охранника поехала в Дубор, где встретилась с мсье Жеваном и сообщила ему о приобретенной для сети новых таверн посуды и утвари. Затем заглянула в лавку Кассии, но та оказалась заперта на замок. Хмыкнув от удивления, решила, что подруга, по всей видимости, взвалила на себя обязательства по уходу за «раненным» аристократом-южанином, на которого вчера на ярмарке неудачно свалилась, и вернулась в поместье.

Там во всю шли последние приготовления к завтрашнему торжеству.

Эмма с Санной метались из кухни в украшенный гирляндами и новогодними шарами зал, на ходу обсуждали меню и попутно успевали готовить крохотные бутерброды и тарталетки, какими мы планировали угощать важных гостей.

– Мадам, куда прикажете поставить ящики с фэлем? – Раздался за спиной голос дворецкого.

Позади него возвышались два молодых охранника с деревянными ящиками, набитыми пузатыми бутылями.

– Несите на кухню. Но остужать крепкий напиток не надо. У меня есть одна идея, с чем подать его гостям.

– Понял, – старик откланялся и, прихрамывая, позвал за собой мужчин.

– Эмма, приготовь чай и что-нибудь легкое на закуску, – попросила кухарку, застав её в зале с наряженной елью.

Женщина прижала пустой поднос к груди и нахмурилась.

– Снова собираетесь в дорогу?

– Да. Хочу объехать до наступления Новогодья часть отдаленных приграничных селений. Узнать, как у них дела. Нужна ли помощь или еда, -

оборонила, взлетая по лестнице, чтобы сменить дорогое платье с кружевом на более удобный походный костюм.

– Но мадам… небо темнеет, – донесся встревоженный голос помощницы с первого этажа.

– И что?

– Это предвестие снежного урагана. Вы бы остались лучше в поместье? От беды подальше.

Поодаль, вдоль линии горизонта действительно клубилась синеватая дымка. Снег копьями осыпал границы княжества, неумолимо надвигаясь на

Дубор. Пухлые снежные тучи сталкивались, заволакивали небосклон и увеличивались в размере.

Мельком оценив грядущую непогоду, заверила Эмму:

– Мы успеем до урагана. – И вбежала в личную спальню.

Суета, дела, помощь жителям – всё это помогало отвлечься от навязчивых мыслей о беловолосом. Я гнала образ Эвана, делала глубокие частые вдохи и хваталась за любые обязанности лишь бы не пылать от желания, какое с недавнего времени преследует темным наваждением и ночью, и днём.

Сменив пышное платье на удобное – из тонкой шерсти, с пуговичками на воротнике под горло, я спустилась вниз. Пообедала омлетом с зеленью, проглотила кусок мясного пирога и, поблагодарив кухарку, убежала на улицу. Спустя несколько часов мы с Фредериком (которому я с недавних пор полностью доверяю) объехали ряд отдаленных селений. Условия быта местных жителей немного улучшились. Во многом – благодаря новой теплой одежде, обуви и игрушкам. А вот провиант, выданный месяц назад, постепенно заканчивался – требовался еще. Вот только – где его взять в условиях постоянного зимнего ненастья я даже смутно не представляла.

Поддаваться панике было опасно. Улыбаясь и пожимая руки северянам, пообещала после Нового года вернуться и привезти еще еды и необходимого скарба.

– Будем вас ждать, госпожа.

– Вы настоящий дар этой измученной зимой и морозами – земле, -

неслись в спину благодарные крики.

Из взглядов людей ушли беспросветная тоска и обреченность.

«Проклятое» холодом княжество медленно оживало. Лесопилка работает. В

Дуборе ремонтируются таверны. Часть жителей вновь заняты трудом и получают вознаграждение. Другим я помогаю едой и вещами. Вот задумала

– восстановить школу для простолюдин, а еще намечается сделка с Иданом.

– Спасибо, – улыбнулась и, помахав людям рукой, в сопровождении

Фредерика пошла к повозке.

И все же сердце точит сомнение. Без прямого вмешательства князя –

затеянные мной перемены легко сойдут на «нет» уже в ближайшие два-три месяца. Зиму надо остановить! Но как это сделать?

Взгляд – где бы ни находилась – неизменно приковывал княжеский дворец, шпили и башенки коего поблескивали в тусклом снежном сумраке и были видны из любой точки местных земель.

Рассеянно оглядев величественные строения из белого камня, устроилась на жестком сидении, закуталась в меховую накидку и разрешила Фреду ехать домой.

– На сегодня закончили, госпожа? – С усталым вздохом обронил охранник, усаживаясь на козлы и сжимая поводья крепкими пальцами.

– Да, погода портится. – Поглядывая на хоровод пушистых хлопьев над повозкой, различая снежную стену, надвигающуюся от пологих холмов вдалеке, распорядилась: – Скорее в поместье.

Мы вернулись за мгновение до того, как княжество накрыл снегопад.

Облака обложили небо пухом, взвыл ветер, и местность утонула в полосе белого сумрака. Едва различая очертания каменного крыльца, я схватилась за руку Теда, возникшего возле повозки, и нырнула в теплый холл.

– Хвала богам, – навстречу выбежали Санна с матерью, а следом из гостиной вышел Волдер.

– Мы очень за вас волновались.

– Всё хорошо, – успокоила помощниц. Растерла онемевшую от долгого сидения спину, избавилась от верхней одежды и, принюхиваясь к изумительным ароматам свежей выпечки, направилась к лестнице. – Я

дома. И зверски голодна.

– Ужин готов. Сейчас подадим, – обрадованно всплеснули руками женщины и побежали на кухню.

… За каменными стенами свирепствовала метель. В печных трубах ревело, стекла облепили мокрые хлопья. Искренне радуясь своему возвращению до начала урагана, поужинала в компании общительных помощниц, затем проинспектировала угощения и напитки к завтрашнему приёму и, вымотанная до предела, отправилась к себе. Следовало выбрать вечернее платье, туфли и подумать о подходящей прическе.

Я долго стояла перед распахнутым гардеробом, блуждая бесцельным взором от одного наряда к другому и, наконец, остановила свой выбор на платье из нежно-синего шелка с черным кружевом и открытой спиной.

– Пожалуй, примерим.

Мягкая ткань, словно вторая кожа, льнула к моему стройному телу, подчеркивая полную грудь и тонкую талию. Нежная юбка струилась в пол сверкающими складками, визуально увеличивая рост обладательницы.

Погладив нежный шелк большим пальцем, оценив его гладкость и невесомость, еще раз повертелась перед зеркалом, отметила волосы украшенные ниткой с янтарём, и осталась довольна.

– Госпожа, платье изумительное, – призналась Санна, когда тихонько вошла в мою комнату с чашкой горячего чая и вазочкой домашнего джема.

Я улыбнулась, поправляя бретельки на плечах.

У Летты Рейнар был отменный вкус и невероятное чувство стиля. Все наряды, оставленные ею в этих комнатах, по-прежнему не вышли из моды и будоражат мужской интерес. Я имела возможность неоднократно в этом убедиться.

– Приглашенные дамы умрут от зависти, – хихикнула Санна, опуская серебряный поднос на чайный столик и протягивая мне чашечку.

– Тоже так думаю, – призналась помощнице по секрету. Отпила ароматный напиток, ощущая мягкое лимонно-мятное послевкусие на языке, и обратила внимание на обувь. Туфельки из бархата в два ряда стояли на кромке ковра. – Как думаешь, какие лучше всего подойдут к этому платью?

– Вон те, черные. Усыпанные мелкими блестками, – поделилась мнением девушка.

Рассмотрев указанную обувь, решила, что она – в самом деле идеально подходит. Приблизилась с желанием сунуть в туфельки босые ступни и заодно расспросить помощницу об их с симпатичным «великаном»

отношениях, но тут с нижнего этажа донесся шум.

Я и Санна переглянулись.

– Мадам?

– Узнай в чем дело, – кратко велела.

Исполнительная девушка кивнула и метнулась к порогу, но выбежать из спальни не успела.

Едва дернула дверь на себя, в покои вбежал Фредерик, а следом за ним дворецкий и встревоженная кухарка.

– Госпожа, там это, беда!

– Что случилось? Фред не молчи!

– На лесопилке пожар.

От лица отхлынула кровь.

– Пожар?

– Да. Только что получил весточку от Бена. Вот, – охранник протянул запорошенный снегом клочок бумаги. Хлопья растаяли, почерк расплылся, я едва ли разобрала обрывки фраз.

– Едем, – не раздумывая ни секунды, схватила с кресла теплую шаль, набросила на голову и, забыв о смене наряда, в одних тонких чулках и бальном платье выбежала в коридор.

Я сильно рискую, приняв такое решение, но иначе поступить не могу.

– Мадам! – Воскликнули помощницы. – На улице буран.

– Выходить из дома в такую погоду очень опасно!

– Именно на это они и рассчитывают, – обронила, направляясь в сторону лестницы и пытаясь подавить шквал эмоций. – Я испугаюсь метели, останусь дома, а в это время мою лесопилку спалят дотла.

– Они?

– Те, кто объявил мне войну.

«Семейство Дорманов», вертелось на языке, но вслух этого не произнесла.

– Я отвезу вас, мадам, – грозный бас Фредерика нарушил гнетущую тишину просторного холла, куда мы спустились все вместе. За стенами бушевала стихия. Выл ветер, сыпал снег. Но мужчина был непреклонен.

Прищуренный взгляд, бесстрашное выражение лица, руки сжаты в огромные кулаки.

Осознавая – на какую жертву ради хозяйской собственности идёт охранник благодарно кивнула.

– Спасибо, Фред. Готовь повозку.

– Будет сделано.

Он исчез. Я же сделала глубокий вдох, рухнула на мягкий пуфик и дрожащими от напряжения руками натянула на ноги высокие меховые сапоги.

– Госпожа Летта, если на лесопилке пожар, вы все равно ничем не поможете.

– Никто не поможет. Придется ждать окончания метели.

Эмма и Санна до последнего пытались убедить меня одуматься и остаться под защитой каменных стен.

– Нет, – я выпрямилась, разглаживая складки на юбке, надела зимнее пальто, теплые перчатки и – бледная, измотанная и безмерно уставшая, распорядилась: – Как только сможете, сообщите об инциденте Люмьеру. Ну, всё, пора.

– Храни вас боги, – донесся в спину слитный вздох перепуганных женщин, а затем в свои объятия «принял» снежный буран.

Облака сеяли белым маревом. Ледяной ветер скользнул под одежду.

Продрогнув за секунду, миновала ступени и устроилась в подогнанную к самому крыльцу зимнюю повозку. Для внешнего освещения дороги вдоль бортов висело по фонарю. Тусклый свет выхватывал очертания широкой мужской спины и едва различимую колею. Кони били копытами, храпели и трясли ухоженными гривами, отказываясь куда-то ехать.

– Но! Пошли! – Грозный приказ Фредерика невероятным образом подействовал на благородных животных. Кони рванули к главным воротам.

– Мадам? – Из домика привратника возник «великан».

Объяснять Теду что – к чему было некогда. Коротко попросила его особенно чутко охранять поместье этой ночью, дождалась, пока он откроет ворота и, стискивая зубы, отклонилась на жесткую спинку.

Снежный сумрак давил со всех сторон. От мороза стучали зубы.

Ерзая на сидении, чтобы хоть немного согреться, я прикрывала ладонью глаза и всматривалась во мглу, надеясь рассмотреть красные отблески пожара. Мимо, выхваченные тусклым светом, неслись заснеженные поля. Стена снега напоминала плотный занавес. Изредка мрак распахивался – и вдалеке появлялись неясные тени людских поселений и лесные массивы.

– Далеко еще до лесопилки? – Крикнула, когда по ощущениям минуло около получаса.

– Подъезжаем, – успокоил охранник. Натянул поводья и свернул с основного тракта на объездной – узкий и нерасчищенный, проложенный через дремучий лес. – Так будет быстрее.

Сердце царапнул болезненный холод.

По этой дороге давно не ездят. Тем более, глупо съезжать на неё в метель, ведь в случае если – завязнем, просить помощи будет не у кого.

Тревожно кусая обветренные губы, все же доверилась чутью северянина.

Фред – из местных, вырос в Дуборе и знает княжество лучше меня. Если он решил срезать кусок через лес, значит так надо.

Мимо неслись темные искривленные стволы дубов, мелькали колючие лапы елей, а лесопилки было не видно.

– Куда мы едем? – Крикнула, с трудом ворочая онемевшим языком, когда дорога в очередной раз круто свернула, и впереди показался еще более дремучий, нехоженый лес.

Охранник, хлестнув коней, прибавил ходу.

– Фред!

Он будто не слышал. Гнал повозку, увозя всё глубже в чащу.

А потом без предупреждения натянул поводья.

– Стой!

Кони повиновались.

Повозка подпрыгнула на ухабе, и я с криком вывалилась с сидения в сугроб. Лицо обжег лютый холод. Снег забился в глаза, нос и рот. Зашипев ругательство, выбралась из белой кучи и, отплевываясь, дрожа всем телом, с недоумением посмотрела на охранника. Зубы выбивали дробь, щеки горели. Еле выдавила:

– Что происходит?

Злой взгляд мужчины, которому доверяла как себе, стиснул сердце в тиски.

– Они хорошо заплатили, мадам. Я не смог устоять.

– Кто? – Ахнула, с горечью осознавая, что Фредерик меня предал. –

Кто заплатил?

– Уже неважно. Мне наказали дождаться непогоды, солгать насчет лесопилки и увезти вас в Запретный лес. Совсем одну.

– Постой. Лесопилку не поджигали? – Сообразила и попыталась выбраться из сугроба, но озябшие ноги не слушались.

– Нет.

– Никакого пожара нет?

– Нет, мадам. – Фред чеканил каждое слово, перекрикивая рев ветра.

Меня обвели вокруг пальца?

Надавили на слабое место и, играя на обостренном чувстве долга, обманом вырвали из защищенного поместья.

– Зачем?

– Кое-кому очень не нравится то, что вы делаете в княжестве. Явились, начали вводить свои порядки. У нас так не принято, уж извините.

– Я верила тебе. Думала, ты честный и порядочный.

Нанятый в охрану мужчина зло рассмеялся.

– Они предупредили, что втереться в ваше доверие будет не сложно.

Прощайте, мадам. Скажу, во всем виновата погода. Вы выпали из повозки, а я не заметил.

– Тебе это с рук не сойдет, – просипела, клацая зубами и обхватывая плечи озябшими пальцами. – Меня будут искать!

Фредерик, занятый разворотом повозки, даже не слышал.

– Вперед!

Резкий приказ.

Кони захрипели, сорвались с места, и повозка вмиг растаяла в темноте, унося с собой единственный источник света в ночном лесу. Отблески фонарей мелькнули между заиндевелых стволов, потом чуть дальше, и со всех сторон сомкнулась мгла, смешанная с пронзительным воем полуночной метели.

Глава 23

Беспощадный сумрак, закутав в объятия, отозвался хрустом снега, скрипом веток и отзвуками далекого звериного рычания в туманной мгле.

Вздрогнув всем телом, прижала к горящим щекам ладони в рукавицах, погрела дыханием и приказала себе успокоиться.

– Тише, Виолетта, – прохрипела, выбивая зубами дробь.

Паника худший советчик. Надо рассуждать логически.

Фредерик завез меня в Запретный лес, что плотным кольцом огибает замок князя-дракона, и бросил на давно нехоженой лесной тропе. Можно блуждать по чаще всю ночь, но так и не выйти к деревенским поселениям.

А вот если остаться на месте, развести огонь, то вполне возможно к утру меня найдут Бен и Волдер.

«Ага, найдут. Когда я насмерть окоченею», фыркнул внутренний язвительный голос.

Вдоль позвоночника скатился озноб.

Нет. Я так просто не сдамся!

Рано радуетесь, Дорманы!

Стараясь меньше вдыхать обжигающий ледяной воздух, покрутилась в сугробе и кое-как выбралась на старую дорогу. Если пойду по оставленной повозкой в снегу колее, то вскоре вернусь обратно к полям, а там везде разбросаны жилые дома. Решено. Иду обратно.

Придерживая длинный подол, потопталась на месте, ощущая под подошвами утрамбованный снег. Глаза более-менее привыкли к серому сумраку и искривленным силуэтам деревьев в ночи. Рассмотрела между ними извилистую тропу и, громко ругая свою доверчивость, начала неспешное продвижение.

Голые ветви цеплялись за волосы и одежду. Я трижды падала на снег.

Один раз запнулась о кочку, скрытую сугробом. Несколько раз зацепилась подолом за торчащие наружу острые корни. Юбка была безнадежно испорчена, пальто и меховые сапожки тоже. Но это оказалось меньшим из бед. Спустя несколько сотен шагов, колея внезапно оборвалась, уткнувшись в огромную вековую сосну!

– Чтоб тебе, – прошипела с досады, глотая слезы.

Конечности заледенели. Руки и ноги едва повиновались хозяйке. Щеки и искусанные до крови губы горели. А еще отовсюду доносился пугающий волчий вой.

От бессилия и усталости кружилась голова, в глазах – двоилось. Ветер бросал в лицо колючие хлопья, но метель шла на убыль. Пошатываясь от напряжения, уселась возле сосны и, что было силы, закричала:

– Эван!

Я не особо рассчитывала на помощь едва знакомого мужчины из снов.

Крикнула, наверное, от безысходности – раздавленная предательством охранника, которому верила и приблизила к себе. Эхо моего слабого, осипшего голоска прокатилось по зимней чаще. Охваченные льдом деревья вдруг издали тихий звон. Снег прекратился. Ветер стих.

А потом… сосна возле меня зашевелилась!

Вскрикнув, перепугано отшатнулась от огромного, черневшего в ночи дерева. И не поверила глазам. Оно с тихим шелестом сдвинулось вбок, подбирая колючие «лапы». Дремучие сосны, ели и северные дубы за ним, будто повинуясь магическому заклинанию – расступились.

Я рассмотрела впереди широкую гладкую тропу, уводящую в темноту.

Изумленно вскочила – и откуда только силы взялись? И изучая волшебную тропу, вспомнила наставления старушки-гадалки из местной деревни:

«Запомни, милая, только истинная любовь вырвет Его из плена древнего проклятия.

Смело иди вперёд даже тогда, когда все отвернутся…

Тропа приведет к заветной цели. Но будь крайне осторожна.

Опасайся женщины с разными по цвету глазами. Эта – единственная способна уничтожить вас обоих».

– Ладно, – пробормотав, откинула с лица прядь волос и, дрожа от холода, осторожно обогнула старую сосну, ступив на тропу. – Рискнём.

Чуда не произошло. Было холодно, темно. Всё тело ломила усталость, озноб и предвестие скорой простуды. Чихнув, подобрала истрепанный подол и несмело двинулась в темноту. Каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего. Спёртое дыхание хлюпало в горле, сердце колотилось.

Лес в этой половине был совсем иным. Изящные елочки и деревца покрывал серебристый налет. Воздух звенел от мороза, но не обжигал, как в дремучей чаще позади. Серебряный свет лился откуда-то сверху, хотя над головой простиралось пасмурное небо.

Стуча зубами от холода, шумно выдохнула.

Сил – совсем не осталось. Сгибаясь почти пополам, упорно передвигала ногами под мерный снежный хруст. Перед глазами всё плыло, кислорода не хватало. А тот, что удавалось вдохнуть – ледяными кинжалами резал горло.

Меня хватило на несколько неуверенных шагов, потом в голове помутилось, в груди стало больно и душно. Я, теряя сознание, упала на снег. Но прежде, чем провалиться в бездонную пропасть, расслышала резкий свист ветра в облаках. Деревья со стоном склонили макушки – над лесом простерся причудливый парящий силуэт.

– Помогите, – прошептала онемевшими губами, различая смутные очертания гребнистой головы, покрытой серебристыми чешуйками, внушительную драконью морду и пылающие янтарным заревом глаза.

И рухнула в темноту.

*

– Кто ты?

Низкий мужской голос с легкой хрипотцой был тихим и задумчивым.

По щеке пробежались прохладные немного шершавые пальцы.

Ласково провели по скуле, очертили мой подбородок, спустились по шее и замерли у ключицы.

– Почему меня преследует чувство, будто я тебя знаю?

Я неспешно возвращалась из темного водоворота.

Лежу на пуховой перине. В какой-то комнате.

Здесь не тепло, и не холодно. Признаков обморожения на теле не ощущаю. Конечности подвижны, я дышу легко и свободно. А еще вздрагиваю от прикосновений мужских пальцев, что гладят моё лицо с щемящей сердце нежностью и рассыпают по телу предательские мурашки.

– Господин, вы здесь?

Из сонной дремы выдернул жесткий вопрос.

Женщина вошла в покои, подсвеченные настенными бра, и, кажется, замерла неподалеку от кровати.

– Ищу вас по всему Дворцу. А вы… с ней.

Тембр ее голоса вибрировал злостью. Даже будучи в полуобморочном состоянии я ощутила исходящие от нее эманации черной силы.

– Зачем, Берта?

– Будут распоряжения на счёт ужина?

– Твой брат посетит замок вечером?

– Да, князь. Уолес приедет.

– В таком случае всё как обычно.

Женщина поклонилась, но властный мужской баритон заставил вздрогнуть и ее, и меня.

– Стой. Ты знаешь эту девушку?

Повисла пауза, от которой сердце неприятно сжалось в груди. Спустя мгновение раздался резкий ответ:

– Это Летта Рейнар. Я рассказывала вам о наследнице поместья

Рейнаров, вернувшейся после длительного отсутствия в княжество, помните?

– Она?

– Да. Любительница лезть, куда не следует. Не понимаю, зачем вы ее спасли. Следовало оставить девицу в том лесу замерзать. Ваш приказ –

ясен, Ваша Светлость. Людям запрещено входить в Запретный лес. Она нарушила приказ, но вместо того, чтобы наказать, вы принесли ее в замок и уложили в свою постель.

– Достаточно, Берта, – грудной рев заставил сестру Дормана мелко дёрнуться. – Иди на кухню.

– Простите, – изображая верную и покорную экономку, она попятилась из спальни. – Уже ухожу.

Сознание было вязким, мысли – неповоротливыми. Я с трудом вспомнила прошлую безумно тяжелую ночь, предательство Фредерика, замысловатый путь по заснеженной тайге и крылатую тень в небесах, после встречи с которой связь с реальностью оборвалась.

Минутку.

Я в замке князя-дракона? В его покоях, жива и здорова.

Сипло вдохнув, попыталась разлепить тяжелые веки, чтобы встретиться взглядом с покровителем, неоднократно выручавшим из беды, но не успела. Правитель княжества выпрямился, бросил в мою сторону задумчивый взгляд и направился к двери.

Состояние бессилия и дрёмы, в каких плавала еще некоторое время после его ухода, опять утянуло в темноту. Сумрак потревожило громкое тарахтение у лица. Что-то мокрое ткнулось мне в нос, а потом с удовольствием потерлось о щеку.

Неохотно запустив пальцы в пушистое нечто, с большим трудом разлепила глаза. Голова казалась неподъемной, в горле першило. Скула, подбородок, губы после прикосновений князя горели огнём. Несколько секунд я слепо пялилась в потолок и, наконец, сообразила, что так сильно меня смущает. Его покрывала корка льда. Со стариной люстры свисали гроздья сосулек. По стенам, шторам и мебели вился снежный рисунок.

Камин у стены был разожжен, но вместо привычного человеку алого пламени – там мерцал бело-синий огонь.

Покои были изысканными – обставлены дорогой мебелью сине-серых тонов, на полах лежали ковры. Всюду – столики, пуфики, диван и мягкие кресла.

– Привет, – озадаченно шепнула, заметив рядом большого белого пушистого кота. – Ты меня разбудил?

Кого-кого, а кота в обледенелом замке я ожидала увидеть меньше всего.

Зеленые глаза пушистого красавчика задорно блеснули. Кот поднялся на лапки, демонстрируя роскошную светлую шубку, потянулся, прогибая спинку и перебирая коготками по одеялу, и развеялся облаком дыма.

– Ох, – тихо выдавила, наблюдая, как «дымок» плавно смещается от кровати к неплотно запертой двери.

Куда-то зовет?

Невзирая на слабость и головокружение, сползла с перины и, утопая в синеватых солнечных лучах, проникавших через огромные окна, покрытые ледяными разводами, обнаружила на себе истрепанное платье. Меховые сапожки стояли возле дивана. На его спинке лежала очищенная от грязи и наледи верхняя одежда.