Текст книги "Хроники орка (СИ)"

Автор книги: Юлий Стрелецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Инквизитор

С высоты птичьего полёта прямое ущелье, по которому двигался караван паломников, больше всего напоминало незажившую резаную рану. А мелкий каменистый ручей, что брал начало у нарзанного источника и бежал по его дну – кровь. Но путники видели ещё и выросшие по обеим сторонам дороги каменные стены, состоящие из красноватых кубических наростов, чем-то похожих на вытянутые пчелиные соты или на своеобразные трубы огромного церковного органа. Ущелье было единственной дорогой к святому источнику, впадающему в небольшое озеро, на берегах которого стоял монастырь. Этот источник и был целью многих двигающихся в этом направлении групп.

Данная состояла не только из передвигающихся на своих двоих монахов, одетых в грубые бесцветные рясы из мешковины, но и рыцарей Белого Ордена, восседающих на конях в начале и в конце процессии. Разнообразно и вполне заурядно вооружённые всадники отличались от всех других своих коллег непрактичной белой накидкой-сюрко одетой поверх доспеха и за время пути порядком забрызганной грязью по нижнему краю. Ну и главное – предназначением. Немногочисленный орден, как считалось, элитных воинов, принявших обет безбрачия полностью подчинялся церкви Бога Милосердного, ею же финансировался и, по официальной легенде, призван был защищать этих самых паломником. Понятно, не конкретно этих, а вообще. Но на практике орден был послушным орудием клириков, когда милосердие и молитва уже не срабатывали.

Но в этом конкретном случае присутствие отряда воинов, сопровождающих невооружённых монахов, было вполне оправданно. В ущелье поселился боевой маг-варлок, по неведомой причине обозлившийся на тех самых паломников. Понятно, не на этих конкретно, а вообще на всех, проходящих по ущелью. Время от времени он нападал на караваны, мешая тем самым нормальному сообщению монастыря с миром и препятствую наполнению его казны. С этим надо было что-то делать. И делали.

– Разве варлоки – не ещё один монашеский орден, подчиняющийся церкви? – с удивлением спрашивал один паломник другого.

Судя по голосу, молодой. Ведь лицо вопрошающего было скрыто капюшоном. Как и лицо того, кто ему ответил.

– Конечно! – отвечал ему тот, кто судя по уже его голосу, был значительно старше. – Ты совершенно прав. Когда церковь Бога Милосердного стала официальной религией всей Империи, все магические ордена влились в её лоно. Не стали исключением и варлоки – боевые маги, отличающиеся от обычных тем, что колдовать могут “здесь и сейчас”. На создание заклятия им не требуется время или особые долгие приготовления. Что часто востребовано в боевых условиях. Но, конечно, несколько ограничивает их функционал.

– А что стало с теми, кто не влился? – осведомился молодой.

– И на них нашлась управа. На объявленных отступниками магов и всяких других разумных существ, наделённых магическими свойствами, охотятся инквизиторы – ещё один орден, – ответил старший. – Впрочем, некоторые маги бежали из пределов Империи и осели в одном из Вольных Городов, где образовали свой еретический конклав.

– Этот что, тоже один из них?

– Нет. Говорят, что он просто сошёл с ума, – ответил второй монах. – Магия – не только дар, но и тяжкий груз. С такой ношей справится не каждый. А может он впал в маразм: это значит, что им завладел злой демон Мара – старший брат Бога Милосердного.

Разговор двух верующих прервал валун, который неожиданно поднялся из реки и очень невежливо сбил с коня одного из рыцарей. За ним поднялся его товарищ, не рыцаря, а валуна, и обрушился на голову другому всаднику. Невольно монахи подняли головы и увидели, что на огромном квадратном камне, который преграждал дорогу и им и текущему по дну ущелья ручью, стоит человеческая фигура, одетая, как им показалось, в чёрный, стянутый на талии, длинный халат, полы которого развивались на ветру. Но за цвет одежды, как и лица, также казавшегося им чёрным, монахи не могли поручиться. Возможно, фигура просто стояла между ними и солнцем.

Человек, если это был человек, протягивал обе руки вперед, развернув ладони и растопырив пальцы. Камни продолжали подниматься и лететь в сторону рыцарей в белом. Но те не сидели на своих конях, сложа руки. Некоторые вытянули из прикрученных к сёдлам сагайдаков готовые к бою луки с уже натянутой тетивой. И первые стрелы понеслись в сторону безумного варлока. Стрелы эти не достигли своей цели, а упали, будто ударившись о невидимую стену. Правда, тут же поднялись и полетели, но уже не в сторону мага, а в обратном направлении.

Паломники бросились врассыпную, прячась за камни и валуны побольше. За одним из таких и притаились те самые монахи: молодой и старый. Отсюда они могли в относительной безопасности наблюдать за битвой. По крайней мере, до тех пор, пока варлок не закончит с конвоем и не примется за них.

Монахи обратили внимание, что как только началась битва, один из всадников, замыкающих шествие, не принялся суетиться, как его товарищи, не использовал лук, а спокойно соскочил на землю, достал флягу с какой-то жидкостью и сделал несколько глотков. Воин этот выглядел молодым. Его лицо, не скрытое глухим шлемом, а лишь обрамлённое кольчужной бармицей, свисающей с небольшого прикрывающего лишь верх черепа шлема-мисюрки, выглядело бы по-мужски красивым, благодаря в меру широкому подбородку, высоким скулам и слегка раскосым глазам, указывающим на присутствие крови истерлингов, если бы не буквально сплюснутый и исковерканный каким-то ударом раньше вероятно прямой и правильный нос.

Как и у остальных воинов, его белое сюрко было накинуто поверх кольчуги. С той лишь разницей, что поверх самого сюрко болталось висящее на цепочке серебряное зеркало, похожее на амулет, который носят многие верующие, чтобы защитить себя от маразма – влияния демона Мары. Только побольше.

Итак, человек этот отпил из фляги, и в то же мгновение, поднявшиеся в воздух камни плюхнулись обратно в ручей и на землю, а летящие в сторону рыцарей стрелы упали к их ногам, не причинив вреда.

– Что это?! – воскликнул молодой монах. – Кто это?!

– Это – инквизитор! – ответил ему тот, что постарше.

– Почему же камни больше не подчиняются варлоку? – продолжал задавать вопросы первый монах, выглядывая из их общего укрытия.

– Видел флягу в руках инквизитора? Это – святая вода, – пояснил ему второй. – Выпив её, инквизитор блокирует почти любые магические проявления на расстоянии нескольких десятков шагов вокруг себя.

– А просто так эта вода не работает?

– Нет, только если принять её внутрь.

Тем временем рыцари ордена, окрылённые исчезновением явной магии, спешились, вооружились мечами-спатами и бросились к камню, на котором стоял варлок. Тот тоже, впрочем, извлёк из складок одежды какой-то флакончик, хлебнул из него, как-то странно изогнулся и буквально одним движением разорвал на себе одежду. С его лица спала выкрашенная в чёрный цвет маска, и все увидели истинное обличье варлока – обличье монстра. Лицо его было разделено ужасной пастью, которая открывалась не вверх и вниз, а исключительно в стороны. Такой же, с позволения сказать, рот находился у варлока на животе. Он поднял лежащую у его ног приготовленную заранее двустороннюю глефу, представляющую собой древко, к обеим концам которого были приделаны слегка изогнутые лезвия. С этим оружием человекоподобный боевой маг спрыгнул на землю и бросился на спешащих к нему рыцарей. Двигался он необычайно быстро и ловко, так что, орудуя своей глефой, раскидал нападавших, кого-то ранив, а кого-то убив.

– Это же явно волшебное зелье. Почему же его магия не заблокирована? – удивился молодой монах.

– Святая вода не блокирует волшебные зелья. Это же – хи-ми-я, – пояснил ему старший, подняв указательный палец вверх. – Так же, как она не блокируют музыку, которая, как известно, один из видов магии. Ведь музыка, как говорил один мудрец, заставляет нас чувствовать то, что мы не чувствуем. Но зато святая вода лечит и омолаживает. Это особенно актуально для тех, кто имеет дело с магией. Ведь многие её формы искажают людей. Но не убивают, поддерживая в них жизнь. Поэтому многие маги живут долго, но, со временем, превращаются в чудовищ.

– А огонь?

– Что, огонь?

– Огонь – тоже магия. Его святая вода блокирует?

– Только если на него вылить.

Пока происходило сражение, инквизитор надел на левую руку ранее висящий сбоку на его коне небольшой треугольный окованный железом щит. А в правую взял одноручный меч. Его обоюдоострое лезвие плавно сходилось к острию. Рукоять была снабжена широкой гардой без украшений. Максимально длинное, для такого вида меча, лезвие украшали какие-то темные хаотичные разводы. Вооружившись этим с виду простым, но эффективным оружием, инквизитор не спеша двинулся в сторону варлока.

Когда они сошлись, варлок всё ещё устрашающе вращал глефой, дергался и извивался. Его тело обильно покрылось потом, а зрачки расширились настолько, что глаза казались двумя бездонными чёрными колодцами. Инквизитор же двигался максимально экономно и расчётливо, не делая лишних движений и танцевальных “па”. Фехтовал он также просто и эффективно, принимаю удары глефы на щит и нанося прямые колющие удары, которые с большим трудом отбивал противник. Наконец, инквизитор приблизился к припёртому к стене варлоку вплотную и неожиданным ударом угла щита оглушил его. Затем выбил глефу из рук и воткнул лезвие меча снизу-вверх прямо в отвратительную пасть на животе мага. Тот захрипел, дёрнулся, и изрыгая кровь из обоих ртов повалился на землю.

– Магия – отравленный дар, – прохрипел варлок, прежде чем лезвие инквизитора отсекло ему голову. – Я лишь хотел отомстить тем, кто превратил меня в чудовище. И взять то, что мне положено… лекарство.

Когда всё было кончено, инквизитор неожиданно упал на колени и зарыдал. Монахи видели, что по его лицу текут тяжёлые чёрные маслянистые слёзы, а он собирает их в специальный сосуд. Но уже не тот, из которого пил.

– Что это? – прошептал молодой монах.

– “Чёрные слёзы” – ещё одна магическая субстанция, – пояснил ему старый. – Говорят, инквизиторы потом сливают их в специальный резервуар в своём храме. Свойства этой субстанции мне неизвестны. Вроде бы это тоже продукт магии. Святая вода вбирает в себя магию и превращается в эту черную жидкость.

– И что, все они вот так плачут после своей победы?

– Жидкость выходит из них разным образом. Это индивидуально, – ответил знающий. – Нашему ещё повезло, что это просто слёзы.

*

Тихий звон колокольчика был настолько жутким, что едва услышав его краем уха сельские дети, играющие на пыльной дороге, проходящей мимо глинобитных домов, оставили своё занятие и с ужасом огляделись в поисках его источника. Источник не заставил себя долго ждать. Из-за поворота появился странник в грубом сером балахоне, чей капюшон был накинут на его голову. При этом, разумеется, погода стояла солнечная и теплая. А значит ничего хорошего этот необходимый аксессуар всех тех, кто замышляет недоброе, не сулил. Ну, а колокольчик был приделан к вершине грубой длинной палки, выполняющей роль посоха.

Немного поглазев, дети постарались скрыться из виду этого странника. А он, в свою очередь, без задержки прошёл мимо деревни и остановился на перекрестке возле столба, на котором висела табличка: стрелка прямо была подписана “Огр-людоед”, а стрелка влево – “Обход”.

Странник, видимо оглядев всю эту композицию из-под своего капюшона, звякнул колокольчиком и двинулся прямиком к огру. Дорога, надо сказать, была живописной. Она, как река, извивалась среди огромных, величиной с небольшие замки, покатых валунов, в очертаниях которых, при желании, можно было различить лица людей и фигуры гротескных монстров. Между валунами росли высокие деревья, а бока каменных изваяний кое-где были покрыты зелёным мхом.

Странник шёл себе, опираясь на посох и позвякивая своим колокольчиком, пока не услышал:

– Эй, золото есть?

Странник остановился и, видимо, с некоторым удивлением, незаметным из-за капюшона, обернулся. На одном из камней поменьше, на корточках сидел самый настоящий зеленокожий орк. На плечах его была какая-то чёрная бесформенная накидка, чёрные спутанные волосы падали на лицо, не скрывая, впрочем, недоброго взгляда жёлтых глаз с вертикальным зрачком. Торчащие над верхней губой клыки, черный ятаган и лежащий наготове лук дополняли картину.

– Нет, – странным хриплым голосом ответил странник.

– А если найду? – спросил орк, поигрывая ятаганом. – Еда?

– И еды нет, – пожал плечами человек в сером.

– Как нет? – удивился орк. – Нога есть. Рука есть. Можно и съесть.

Странник стукнул посохом по земле. Ещё раз жутко звякнул колокольчик.

– Посох у тебя в правой руке, – продолжил орк. – Значит левая тебе не очень нужна.

В этот момент странник неожиданно выпростал ту самую левую руку из-под своего балахона. В воздухе завис какой-то серый диск диаметром в пару пядей. А потом, вращаясь, ринулся на орка. В последний момент тот увернулся, и, описав дугу, диск со свистом начал приближаться к орку с другой стороны. На этот раз его встретило чёрное лезвие ятагана. Лязгнув, диск изменил свою траекторию и впился в попавшуюся на пути каменную стену. Когда он замер, то обнаружилось, что это не диск, а нечто вроде бумеранга из трёх изогнутых и острых лезвий.

– Мой ход, – с грозным видом орк повернулся к страннику и спрыгнул со своего камня.

Человек в сером не отступил и признаков страха не выказал. Он поднял посох над головой, а затем с силой бросил его о землю. Ударившись, тот превратился в толстую змею, причём с двумя головами, по одной с каждой стороны.

– Моргот! – выругался орк. – Что ты такое? Как же ты какаешь?

Тем временем, змея быстро приближалась, выпуская вперёд то одну, то другую свою шипящую пасть. Орк отпрыгнул. Потом попытался рассечь её ятаганом. Змея увернулась. Зелёный разбойник бросился было убегать. И даже начал довольно ловко карабкаться по покатой стене одного из валунов, зажав ятаган в зубах, но змея прыгнула за ним и оплела ноги. А когда орк рухнул на землю, скрутила и руки.

Странник подошёл к обездвиженному противнику, склонился, взялся за рукоять и выдернул из зубов орка ятаган.

– Ну что, теперь поговорим? – спросил он.

Орк хмуро молчал.

– Как тебя зовут? – спросил странник.

– Тург, – ответил орк.

– Рурк? – переспросил странник.

– Не пойму. Не могу разобрать. Турк? – стало очевидно, что он издевается. – Нормальное имя у тебя есть?

– Сэм, – ответил Тург. – Так звали меня приёмные родители.

– Они были людьми?

– Да.

– А меня зовут Вердж, – представился странник. – Хорошо, Сэм, что ты тут делаешь?

– Работаю.

– Не понял. Кем работаешь? – удивился Вердж.

– Как кем? Огром-людоедом, – с театральным удивлением ответил орк.

– Это как? – переспросил странник.

– Ну, я поселился на тропе среди камней. Это кратчайший путь к ближайшему городу. Живу себе, собираю дань. Немного пугаю местных. Чтобы не жались. Всё по-людски. Хочешь пройти быстрее? Поделись немного. Не хочешь? Пожалуйста. Иди в обход.

– А почему огр?

– Их спроси. Так назвали.

– И как? Работает? Местные на тебя облаву не устраивают? – спросил странник.

– Не-а. Я встроился. Пойдут ловить, могут и пострадать. А так откинул деньжат – проходи, пожалуйста. Клиентов хватает, – ответил орк.

– А бароны там местные? Феодалы всякие? – не сдавался Вердж.

– Барон в доле.

– Хорошо устроился! – рассмеялся странник. – А что, своих найти не думал?

– Когда-то думал, – ответил Сэм-Тург. – Но уже перестал. Где их найти – не знаю. Передвигаться по земле, где почти одни люди – опасно. Я забил и решил найти своё место. Встроиться, как я уже говорил.

– Понятно, – капюшон кивнул. – А что если я дам тебе вещь… пропуск, который откроет тебе любую дорогу?

– Золотую басму?! – обрадовался орк.

– Нет, серебряную, – и Вердж достал серебряную табличку, висящую у него на шее. Там было что-то отчеканено, но Сэм сразу не разобрал.

– Это серебряная басма, – пояснил Вердж, – её выдаёт церковь Бога Милосердного своим особым служителям. Это почти то же, что золотая имперская басма. Только лучше. Все должны тебе помогать. Именем церкви!

– И кто ты такой, что она у тебя есть? – прищурившись спросил орк. – Служитель культа или разбойник, который снял с трупа?

– Я – фетишер! – с этими словами Вердж скинул капюшон, и Сэм отшатнулся бы, если бы не лежал на земле. Вместо рта и носа у странника был огромный изогнутый клюв хищной птицы.

– Фетишеры – это церковный орден. Мы не маги. Но мы можем управлять магическими артефактами. Часто специально созданными для нас. Правда, у этого умения есть обратная сторона. Магия, как ты видишь, влияет на нашу плоть. И не в лучшую сторону. Наверно, для того наш орден и создали, чтобы найти людей, которые будут делать за магов грязную работу – использовать их артефакты, чтобы самим магам и клирикам меньше прилетало. Ведь, как ты, наверно, не знаешь, давным-давно все магические ордена, в том числе и наш, влились в лоно церкви.

– Хорошо, – кивнул орк. – Я понял. Так что мне нужно сделать за басму?

– Я расскажу, – ответил фетишер. – Но сначала мне нужно тебя протестировать.

– Давай, – пожал стянутыми магическим посохом плечами Сэм.

– Повторяй за мной, – сказал Вердж. – Ла-ла-ла!

– Ну, допустим… Ла-ла-ла, – ответил орк.

– Ла-ла ла-ла-ла ла-ла лала, ла-ла! – продолжил фетишер.

– Бла-бла-бла, – ответил Сэм. – У нас что, ярмарочный конкурс?

– Давай ещё раз, – потребовал Вердж. – Лай-лай-лай дилай-лай!

– Мяу! – ответил орк.

– Я так и думал! – обрадовался фетишер. – У тебя нет слуха!

– Я прекрасно слышу, – обиделся Сэм.

– Нет, ты не понял. Музыкального слуха. У тебя нет музыкального слуха. Поэтому тебя и не испугал мой колокольчик, – пояснил фетишер. – Мой колокольчик – тоже амулет. Но вместо того, чтобы предупреждать об опасности, он сам распугивает окружающих. Поэтому я и направился этой короткой дорогой. В расчёте на то, что уж огра-то он отпугнёт. Но так даже лучше. Дело в том, что у меня задание. Мне как раз надо убить мага-ренегата. Но не простого, а того, кто использует музыку. Я слышал, что однажды он разрушил целую крепость. Просто ходил вокруг неё и стучал в барабан. Своей магией он может околдовать и привлечь на свою сторону. А раз у тебя нет слуха, то есть большая вероятность, что против тебя маг бессилен.

– Но если ваша организация такая могущественная, – задумчиво проговорил Сэм. – Я имею в виду церковь. То почему бы вам просто не послать к нему отряд воинов. Или таких фетишеров, как ты. Неужели без орка не справитесь?

– Маг нашёл убежище в одном из вольных городов, – ответил Вердж. – Там есть верующие в Милосердного. Но в равной степени представлен и культ Единого. Город, как я сказал, вольный и в Империю не входит. Так что он не под нашей юрисдикцией. Надо действовать тоньше. Но ты в чём-то прав. Обычно такими случаями занимаются инквизиторы. Чую, что-то здесь не так. Вот и хочу подстраховаться с твоей помощью.

*

– Конечно, я был заранее уведомлен о вашем прибытии, как по дипломатическим, так и по церковным каналам, и готов всячески содействовать, – сидящий в кресле напротив инквизитора человек, по мнению члена ордена истребителей магов-отступников, мало чем напоминал воина, даже в прошлом.

Впрочем, инквизитор понимал, что этот невысокий и лысоватый мужчина, будучи отпрыском одного знатного рода гербового дворянства не ниже баронского титула, в молодости состоял в имперском легионе Золотые латы. А значит, не факт, что выполнял реальные боевые задачи, если не считать таковыми дворцовые интриги и парадно-представительские функции. Видимо, таким образом он и заслужил своё место посла в одном из Вольных Городов, а именно, в Глиняном Городе. Однако, возможно это суждение было опрометчивым, в этом инквизитор отдавал себе отчёт. Умелый воин совсем не обязательно выглядит также эффектно, как сражается.

Город же этот полностью оправдывал своё название, не только потому, что был известен своей керамикой. Кстати, это были не простые глиняные горшки и чашки, а сосуды из черной глины, часто покрытые узорами или полностью глазурованные. Качество таких изделий уступало только фарфоровой посуде, привезённой караванами с далёкого востока.

В Глиняном Городе из глины делали всё: не только дорогу из жёлтого кирпича, по которой приехал инквизитор, и посуду, но даже броню. Керамические пластины вставляли в специальные “карманы” на стёганой одежде, а потом зашивали. Такая броня выходила лёгкой, прочной и, что немаловажно, дешёвой. Единственный недостаток – практически одноразовой. После пары ударов карман надо было раскрыть и вставить новую пластину. Может быть, поэтому она не получила широкого распространения.

Итак, проехав по дороге из желтого кирпича (инквизитор сидел на одной лошади, к седлу которой были привязаны поводья другой – той, что была нагружена разнообразным оружием) и, пройдя сквозь ворота под толстыми кирпичными стенами, очутился непосредственно в городе. Здесь, ближе к окраине, дома были сделаны из деревянных каркасов, пустоты которых были заполнены глиной. Что-то вроде хаток-мазанок, только большего масштаба. Но ближе к центру, дома всё больше состояли из отборного обожжённого кирпича, а кровли из глиняной черепицы. Где-то здесь и располагалось жилище посла Империи, которому инквизитор и предъявил свою серебряную басму.

Одним из важных и сразу бросающихся в глаза (и в нос) недостатков Глиняного Города была мостовая. Нет, она тоже была вымощена отличным кирпичом. Насколько это можно было заметить под сплошным потоком человеческих испражнений, грязи и всяческих нечистот, которые, как и содержимое ночных ваз, жители выливали прямо на узкие дороги. Что делало передвижение пешком практически невозможным. Многие ходили на высоких ходулях, чтобы не заляпать обувь и одежду плохо пахнущей субстанцией. Передвигались на лошадях или специальных осликах. Эти, призванные сохранить в чистоте одежду и обувь животные, в свою очередь, становились источником дополнительных испражнений. Людей побогаче носили в паланкинах. Те, кто попроще, могли надеть обувь с очень высокой деревянной подошвой. Многие обматывали лицо надушенными матерчатыми шарфами.

– Должен заметить, не все против нас, – продолжал посол. – Хотя бургомистр города дал официальное разрешение магу поселиться в его пределах, но не вся местная элита этим довольна.

Слово “элита” посол произнес несколько насмешливо: “ылита”. Подражая, видимо, местному выговору. Элита эта, несомненно, состояла не столько из окружающего город немногочисленного дворянства, сколько из городской буржуазии.

– Так что если мы поможем им с решением этого вопроса, многие будут рады, – закончил посол свою мысль.

– Где мне найти мага? – инквизитор перешёл к делу.

– Это как раз очень просто, – с этими словами посол достал из кармана две крупные серебряные монеты, у каждой из которых была дырочка посередине, и положил их на стол перед своим собеседником. – Это не простые монеты. Это приглашения на сегодняшний бал в честь праздника Лиго – праздника середины лета. Одна моя, другой с вами поделился настоятель нашего храма Бога Милосердного. Да, да, ему тоже выслали. Хоть бал и состоится под крышей храма Единого. Такова местная традиция. Туда приглашают только местную знать и дорогих гостей. Будет там и маг.

– Середина лета сегодня. А когда состоится этот бал? – спросил инквизитор.

– Да вот прямо сегодня вечером, – радостно ответил посол. – Только туда нельзя с оружием. Вернее, взять можно только кинжал. Скорее, как статусное украшение. У вас есть красивый кинжал?

– Найдётся.

– Только вот что, будьте осторожнее, – уточнил чиновник. – За магом уже приходил инквизитор. Но подпал под его чары и стал кем-то вроде его охранника-паладина.

*

– А у инквизиторов есть имена? – спросил посол, когда он и его гость залезли в паланкин.

Предполагалось, что их понесут, чтобы длинные одежды не были запачканы даже брызгами. В этом был особый шик местной знати. Длина и чистота одежды говорила о статусе. Если можешь себе позволить такое надеть, значит, тебя носят. Кроме того, праздничная одежда была почти полностью белой. Обычно: туника или хламида, украшенная по краю какой-то богатой вышивкой ярких цветов. Инквизитор оделся в короткую белую тунику, не сковывающую движений. Но обернулся в ярко красный шёлковый плащ, который, однако, почти невесомо облегал тело. На боку под плащом в изысканных чёрных ножнах висел кинжал с чёрной загнутой вперёд под прямыми углами гардой таким образом, что гарда вместе с лезвием образовывала что-то вроде трезубца.

На после же был длиннополый шёлковый кафтан с нарочито длинными, почти до пола, рукавами. В рукавах этих имелись прорези, чтобы его обладатель мог высунуть руки и производить ими хоть какие-то манипуляции.

– Или инквизиторы, как наш государь-император, теряют имя, как только вступают в должность? – продолжил допытываться посол.

– Император у нас всегда один, а инквизиторов много, – ответил инквизитор. – Да, у нас есть имена.

– И какое у вас?

– Меня зовут Хантер, – ответил инквизитор.

Пока длился этот нехитрый разговор, паланкин уже доставил гостей на место. Ведь храм Единого, как и дом посла, находился в центре города. Его интерьер, в отличие от храма Бога Милосердного, выглядел не так броско и богато. Что было парадоксом, ведь в городе основными прихожанами Единого была буржуазия, а Милосердного – городской пролетариат и бедняки.

Вообще храмов Единого великое множество. Иногда они представляют собой священную рощу со столбом или двумя столбами с перекладиной. Или даже с камнем или большим деревом посередине. Но этот храм выглядел как огромное круглое здание, составленное из множества стоящих друг на друге арок. Снизу повыше, чем ближе к крыше – тем ниже. Снаружи в нишах под арками стояли статуи разных богов – детей Единого, являющихся, одновременно, его отражениями или тенями. Аватарами. Всё это венчал огромный купол с дырой посередине.

В полдень в центр храма из этой дыры лился свет, образующий яркий столб. Считалось, что это и есть образ самого Эру. Некий столб мироздания. В другое время луч скользил по полу, отмеченному линиями и знаками. Это было что-то вроде календаря. Причем не только солнечного, но и Ночной богини, чей бледный свет тоже ходил по своим линиями и знакам.

Других украшений или статуй внутри храма не было. Разве что огромные зеркала. Это должно было символизировать некую изначальную пустоту – суть всего и основу самого Единого. А также то, что сами люди в какой-то степени являются отражениями Эру и, посмотрев в зеркало, могут увидеть в себе его.

Этой ночью небо было чистое. Ночная богиня уже взошла. Вот в её луче инквизитор и увидел мага. Кругом было полно празднично одетого народу. Горели лампы, чей оранжевый свет отражался в многочисленных зеркалах. А маг сидел в круге бледного света и играл на каком-то инструменте. Хантер даже не заметил, как отдал кому-то свою монету, и оторвавшись от посла, начал постепенно двигаться к этому кругу. Предварительно, инквизитор сунул в уши скатанные из воска шарики, что, по задумке, должно было спасти его от магических чар.

Пробираясь, инквизитор не упускал мага из виду. Нет, тот не был изуродован действием волшебной силы. Возможно из-за самой природы своей магии-музыки. А возможно, потому что был изуродован практически при рождении. И Хантер понимал, как это произошло. На бритом лице мага выделялся шрам над его губой – результат залеченной “заячьей губы”. Ребёнком он родился с уродливой расщелиной нёба. Что могло быть последствием близких родственных связей. Ведь людей, хорошо чувствующих волшебство, буквально выводили и скрещивали между собой. Кроме того, череп мага был неестественно удлинён и вытянут вверх. Что говорило о том, что в детстве его тапировали и искусственно сжимали, чтобы придать такую форму. Которая, по всеобщему мнению, опять же позволяла лучше чувствовать магию. По этой же причине его лысая голова была увенчана чем-то вроде плоской золотой шапочки. Инквизитор знал, что это приспособление не даёт темени срастись, что стимулирует приток кислорода в мозг – опять же для большей чувствительности к магии. В остальном маг выглядел довольно хрупким, но жилистым. Было видно, что тело его закалено не боевыми тренировками, а специальными упражнениями и медитацией.

Маг сидел и между ног сжимал музыкальный инструмент похожий на большую скрипку, своим размером и формой напоминающий фигуру смуглой женщины. А в том, как маг сжимал его было что-то одновременно бесстыдное и завораживающие. Инквизитор не слышал музыки, но видел, как увлеченно его жертва водит смычком по струнам этого предмета.

И вот инквизитор уже стоит на пороге круга из серебряного света. До жертвы осталось буквально пару шагов. Нужно только достать кинжал и сделать своё дело. Что будет дальше, Хантер не думал. Главное – убить мага

Но в этот момент чья-то рука легла на его правую руку, уже сжимающую рукоять кинжала. Перед инквизитором встал высокий молодой человек со светлыми волосами и тяжёлым подбородком. Он-то и остановил инквизитора. Тут же Хантер уловил движение своего соперника. Тот достал уже свой кинжал левой рукой, но так, что лезвие торчало снизу от ладони. Видимо, так было не очень удобно, но, зато, быстро. А затем резко продолжил это движение, нанося режущий удар, который явно метил в горло. Инквизитор успел пригнуться, прикрыться плечом и отскочить, одновременно вырывая руку и освобождая свой кинжал из ножен. Но острие вражеского оружия всё же распороло ткань на плече, и белый рукав стал окрашиваться кровью.

Теперь соперники готовились ко второму раунду. Добровольный охранник мага перехватил свой кинжал в правую руку, а на левую намотал плащ. Также поступил и Хантер. Теперь оба человека кружили в круге света Ночной богини друг напротив друга. Удивительно, но их никто не останавливал, и никто не пытался вмешаться. Возможно, всё дело было в музыке, которую инквизитор не слышал. Маг продолжал увлечённо играть, а присутствующие, наверное, воспринимали происходящее, как часть какого-то ритуала.

Теперь Хантер мог рассмотреть оружие противника. Это был кинжал такой же длины, как его собственный. Но не с чёрным, а с блестящим лезвием. Один рог гарды был загнут к лезвию, как у оружия самого инквизитора, а другой, наоборот, к рукояти, что давало руке некоторую дополнительную защиту. Инквизитор передвигался, выставив вперёд правую ногу и вытянув правую руку с кинжалом, направленным остриём в лицо врага. Его противник принял противоположную стойку: левая нога вперед, левая обмотанная плащом рука согнута и представляет собой что-то вроде щита. Рука с кинжалом отведена назад и опущена.