Текст книги "Хроники орка (СИ)"

Автор книги: Юлий Стрелецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Но вся эта рефлексия мигом исчезла, когда они поднялись выше в горы. Орк начал думать только о том, как сделать следующий шаг. А ветер дул такой, что, кажется, и никакого Стража не нужно.

На очередную ночевку они расположились недалеко от пастушьей сторожки. По-видимому, здесь пастухи укрывались от непогоды, когда проводили свои отары. Но, несмотря на то, что сейчас хижина была пуста, орк настоял на том, чтобы свою стоянку они оборудовали чуть в стороне. Сэм не без основания опасался людей. Это, конечно, вряд ли, но, что если, пастух, у которого они купили одежду, пустил по их следу погоню? Рисковать Сэм не хотел.

Теперь они сидели возле костра, укрытого от ветра каменной оградой, которую они сами и сложили. Сэм смотрел на великана с жалостью и брезгливостью одновременно. Честно говоря, Орк ожидал от человека с такими данными значительно большего. Огромные руки, широкие плечи – чего тебе еще надо? Но нет, великан сидел и бубнил себе что-то под нос. Что-то вроде того, что он никому не нужен, что он делает всем только хуже, и что, если его не будет, все только обрадуются. Буквально на глазах у орка, за эти дни великан чуть ли не уменьшился в росте. С каждым днем он сутулился все больше, смотрел только себе под ноги, а каждый шаг давался ему все тяжелее. Такого самобичевания орк не понимал. «Какое ему дело, – думал он, – что о нем думают другие? Живи так, как тебе хочется». Но, видимо, эта простая орочья философия была недоступна великану.

Перевал, о котором так часто говорил Толл, действительно оказался завален огромными камнями. Но дело было даже не в их размере. Лично Сэму они показались… живыми. Вся насыпь представляла собой этакую неустойчивую структуру. Каждый валун норовил провернуться и уйти из-под ноги, увлекая за собой соседние камни. Они были скользкими от покрывавшей их корки льда и снега. Ни на одном нельзя было надежно закрепиться. Орк без остановки прыгал с камня на камень, то и дело помогая себе длинными руками. Он цеплялся за другие скалы, а иногда вообще становился на четвереньки, будто зверь.

Куда тяжелее пришлось великану. Как казалось Сэму, главным образом из-за его низкого боевого духа. Единственное, что помогло Толлу преодолеть препятствие – это его длинный шаг и крепкая палица, на которую он постоянно опирался. Однако все эти камни не казались орку таким уж большим препятствием. Возможно, при большом желании, небольшая отара вполне могла бы преодолеть перевал. Или нет? Может все дело как раз в том самом Каменном Страже, с которым им, вполне возможно, предстояло встретиться?

Но вот они очутились на вершине перевала. И теперь друзья смогли взглянуть на ту самую долину. Взглянуть то они смогли, но не смогли ничего увидеть. Все пространство перед ними было скрыто густым туманом. Ну а здесь, на самом перевале, был такой пронизывающий холодный ветер, что особо не задержишься. И без лишних слов они начали спуск. Спуск, который показался орку куда более сложным, чем сам подъем. Нет, здесь не было больших живых валунов. Весь склон был усыпан мелким гравием. Этот гравий постоянно осыпался, камушки, будто песок разбегались из-под тяжелых ступней двух гигантов. Оба то и дело спотыкались, съезжая часть пути на мягком месте или на боку.

В результате этого спуска оба путешественника окончательно выбились из сил. Одежда была частично изодрана, а руки и ноги исцарапаны в кровь. Спуск окончился под вечер. И тут, будто в награду за перенесенные испытания, туман рассеялся. Солнце уже село за скалы, окружающие долину. Но его лучи окрасили их гребни в красный свет. И тогда друзья увидели великанов!

Сначала в рассеивающемся тумане показались только неясные силуэты. Огромные фигуры. Куда больше, чем сам Толл. Орк уже вжал голову в плечи. От таких громил можно ожидать чего угодно. Но великаны не двигались, а туман постепенно рассеивался все больше. И вот порыв ветра унес последние его клочья. А великаны оказались огромными каменными исполинами. Но, похоже, совершенно неживыми.

Вся долина, насколько хватало глаз, была усеяна этими фигурами, вытесанными из камня неведомыми создателями. Каменные статуи напоминали людей. Но с таким же успехом это могли оказаться и фигуры орков или любых других существ с двумя руками и головой. Они были разного размера и разного состояния готовности, если так можно сказать. Некоторые были сработаны очень аккуратно, другие лишь слегка отделанные бесформенные валуны. Некоторые были огромными, другие едва больше Толла. Вкопанные в землю по грудь или лежащие на боку. Стоящие, с поднятыми руками, или сидящие, положив голову на согнутые руки. Одни были расколоты пополам ударом неведомого молота, а чья-то каменная голова была отделена от туловища. И все эти великаны были покрыты слоем буро-зеленого мха.

Орк выбрался на одну такую глыбу и оглядел окрестности.

– Сколько вижу, вся долина до вон тех скал усеяна этими статуями, – прокомментировал он. – Вот они, твои великаны!

– Что с ними? – пробормотал Толл. – Это чьи-то колдовские чары? Их обратили в камень неведомые боги?

– Или вытесали из камня люди, – отрезал орк.

– А может это окаменевшие тролли? – не сдавался великан.

– Возможно, – не стал спорить Сэм. – Мне кажется, что Каменный Страж – это кто-то из них. Но уже смеркается. Нам надо искать место для ночлега.

– Вон там, – указал он в сторону небольшой ложбины, с одной стороны прикрытой огромной скалой, которой лишь начали придавать вид человека. – Там спрячемся от ветра.

Великан не стал спорить и двинулся в том направлении, куда ему указал когтистый палец орка. Сэм спрыгнул на землю и поспешил за ним, но перед этим в последний раз обводя глазом горизонт, он успел заметить… Нет, ему показалось, что один из неотесанных валунов немного изменил свое положение. Вроде в прошлый раз, когда он смотрел в том направлении, камень был чуть-чуть левее. Впрочем, показалось. У этого валуна не было даже вытесанных из камня ног.

Толл полностью следовал указаниям орка. И вскоре они уже грелись возле небольшого костра. Скромный, как для таких верзил, ужин состоял из остатков горного козла, которого Сэм подстрелил с помощью своего очень тугого лука, сделанного из рогов какого-то огромного животного, еще до перевала, и лепешек, которые достал из своего походного мешка великан. Кстати, такой лук, сконструированный по орочьей технологии, Сэма научил делать его приемный отец, который был человеком. Сэм с самого детства не видел никого из себе подобных. Но, видимо, его отец почему-то считал, что Сэму пригодятся знания его предков. И оказался прав. Но самое удивительное, что он сам был с ними знаком. Возможно потому, что прежде был полководцем, который сражался с теми самыми орками.

После ужина друзья отдыхали возле костра. Орк чувствовал себя как-то неспокойно. Он отсел подальше от огня, и все время вглядывался в темноту. Видимо он опасался чего-то, а свет мешал, ослепляя его. Сэм все время теребил рукоять своего ятагана и втягивал воздух широким плоским носом.

В отличие от орка, Толл совсем не обращал внимания на происходящее вокруг него. Он был погружен в свой собственный мир. Что делать дальше? Как жить? Для чего? В глубине души великан надеялся встретить тут таких же, как он сам. Ему казалось, что это внесет ясность в его существование, и он найдет свое место в этом мире. Теперь ему было совершенно ясно, что его односельчане хотели бы избавиться от него. Такого неудобного великана.

Его самокопание было прервано тем неожиданным фактом, что орк подскочил на ноги, выхватил ятаган и бросился на нечто бесформенное, но громадное, что вышло из темноты. Толл еще не успел понять, что за чудовище соткалось на грани освещенного костром пространства. А между тем орк уже выбыл из игры. Великан только сумел заметить, что дубина, величиной с дерево просвистела в воздухе. Ятаган не смог отразить такой удар, и даже твердолобый орк не сумел устоять на ногах. Сэм отлетел в сторону и остался неподвижно лежать где-то в стороне. А целый, но не оказавшимся полезным ятаган, упал в траву.

Такого Толл простить не мог. Будь даже напавший на них сто раз его соплеменником и таким же великаном, как он! Обижать слабых нельзя! Они не хотели причинить никому вреда. И Сэм за эти дни их совместного путешествия стал ему другом. Горы превращают в друзей даже орков и великанов.

Толл был удивлен тем, как неожиданно быстро и легко он поднялся на ноги. Дернул подаренный карликом меч, но бесполезная оглобля осталась в своих ножнах. Тогда великан пошел на вышедшее на свет чудовище с голыми руками. А то, что это именно чудовище, а никакой не великан вроде самого Тола, теперь было совершенно ясно. Великан сумел рассмотреть его, когда монстр подошел ближе к огню. Массивный, поросший длинной шерстью корпус удерживали четыре ноги, напоминающие деревянные столбы. В холке чудище было в полтора раза выше самого огромного быка, которого только видел Толл. Вместо рогов, прямо из пасти росли огромные, по кабаньи изогнутые, клыки. С той лишь разницей, что клыки эти, доставая почти до земли, поднимались и выше, грозя разорвать живот великану. Посередине, между маленьким злыми глазками, свисало нечто вроде щупальца, с помощью которого монстр держал огромное бревно. Правда он так сильно ударил орка, что бревно это переломилось, и теперь чудище отбросило его в сторону.

С удивительной для себя ловкостью Толл избежал удара клыков и не нашел ничего лучшего, как вцепиться в шею гиганта. Толл что есть силы обнял косматое существо и пытался душить его своими руками. Толстая щупальца обвила ногу Тола и пыталась выдернуть ее, чтобы опрокинуть великана, но Толл стоял, как вкопанный. Пот заливал его глаза, а зубы скрипели друг о друга, так и норовя раскрошиться до корней от неимоверного усилия. Но великан держал и душил. Не сдавался и монстр. Толл боялся, что ему не хватит сил. Казалось, что вот-вот он сдастся. Где-то в глубине души он даже надеялся на то, что тогда все закончится, и чудовище просто растопчет его. Но не сдавался. И даже начинал чувствовать то, что не чувствовал уже давно. Как набухают мышцы на его огромных руках, как расправляются широкие плечи, как горячая кровь бежит по жилам.

В таких позах их и застал Сэм, когда очнулся утром. У него болела ушибленная голова и плечо. Но он выдержал, не будь он орк! А вот парочка, которую он увидел, была довольно странной. Во-первых, Сэм не сразу узнал в огромном здоровяке Толла. Это был настоящий великан – сильный, свирепый, выносливый, а не то жалкое подобие, что едва переставляло ноги, ступая по горным тропам. И великан этот стоял, вцепившись в… камень.

Гонг на стене.

Солнце было в зените, когда орк и великан вновь очутились на перевале. На небе ни облачка. Такое ощущение, что долина тепло прощалась с ними, будто гостеприимный хозяин. Или радовалась тому, что ее покидают непрошеные гости. Отсюда, с высоты, она была видна практически полностью. Зеленая трава усеяна бурыми язвами каменных гигантов. А где-то среди них Страж, снова превратившийся в бесформенный камень, который ничем внешне не напоминал существо, напавшее на них ночью.

Друзья так и не поняли, почему это произошло. Может быть, это защитная реакция магического существа? Или он всегда превращается в камень с наступлением дня? А может он, как сказочные тролли, (именно сказочные, а не настоящие) превращается в камень под действием солнечных лучей? Или его так доконал упрямый Толл? Друзья решили не оставаться, чтобы окончательно прояснить это вопрос. Вместо этого они предпочли как можно быстрее покинуть долину.

– Ты теперь куда? – спросил орк великана.

– Мне кажется, я кое-что понял. Возможно, Лоу был прав, когда сказал, что для того, чтобы быть великаном нужно какое-то значимое дело, – ответил Толл. – Я пойду туда, откуда мы пришли. Думаю, там найдется работенка для меня.

И, действительно, несмотря на то, что Толл выглядел уставшим, он производил совсем другое, нежели раньше, впечатление. Широкие плечи, высоко поднятая голова и прямой жесткий взгляд. Походка его стало легкой, а ненужную теперь корягу он выбросил. Но зачем-то оставил бесполезный меч.

– А ты? – спросил он у орка. – Куда пойдешь ты?

– Я еще не встретил ни одного подобного себе. Думаю, ты понимаешь меня, – ответил Сэм. – Я пойду искать своих. А делать добрые дела людям я не намерен. Кажется, орки так не поступают. А люди? Я уже был одним из них. Это плохо закончилось.

– Тебе виднее, – кивнул великан. – Нельзя сказать, что я совсем с тобой не согласен. Но у каждого свой путь.

Следующую ночь они провели на том же месте, где ночевали перед подъемом на перевал в сторону долины. Утром настало время прощаться. И прощение это было скупым и твердым. Они крепко пожали друг другу руки. Если конечно, когтистую лапу орка и огромную длань великана можно назвать рукой. Молча обнялись, и каждый пошел своей дорогой…

…«Вы когда-нибудь кусали себя за хвост? Если он у вас, конечно, есть… Я никогда не кусал. Хотя мог бы. Что это за глупость? И почему этим человечишкам пришло в голову изображать меня именно в этой нелепой позе?

А еще они искренне считают, и стараются убедить в этом всех окружающих, что я что-то вроде их домашнего животного. Этакого цепного пса. В данном случае, змея. А ведь все совсем не так. Эх, как давно это начиналось.

А начиналось все в те времена, когда на земле правили титаны, подобные мне, гигантские змеи, огромные скорпионы (родичи Унголиант), сухопутные кракены и великаны. В то время климат был совсем другим. И в этих землях не знали, что такое снег. Было тепло и сыро – как раз для молодого змея, вроде меня. Я был всего около двадцати футов в длину. Совсем еще ребенок. Жил в озере, соединенном подземными водами с огромной рекой, где обитали мои собратья, проложившие своими телами ее русло.

В те времена я совсем не спал! Потом пришла зима. И на то время, пока на поверхности царствовал снежный дракон, я забирался глубоко в подземные гроты, которые теперь были отделены от большой реки, и засыпал на целых пол года.

Теперь я опять не сплю. Но не потому, что круглый год лето. Люди специально нагревают огромные чаны с водой, и каждый день выливают их в ров, созданный ими на месте моего озера. Мне приходиться терпеть это небольшое неудобство. Ведь они делают это для того, чтобы я мог защитить их в случае нападения. А в остальном мои слуги меня полностью устраивают.

Они появились много позже, после того, как наступили холода. Я позволил им построить свой замок. Они добывают для меня пищу. Да, иногда приходится выползать и защищать их. Но это даже доставляет мне удовольствие. Мое огромное гибкое тело покрыто темной чешуей, которую не пробить ни одному мечу, выкованному людьми.

А ведь были времена, когда люди приносили мне в качестве дара своих женщин. Раз в десять лет. И совсем не в качестве пищи. Они даже гордились этим. Говорили: «Мы от семени змея!». Глупые тщеславные игрушки – бароны Ринги.

Они думают, я ничего не слышу. Не слышу того, что происходит там, на поверхности. А я слышу все. Вода очень хорошо передает звук. Я слышу любой шаг, любой голос на расстоянии трех миль от своего логова. И вот я услышал их. Шаги! Люди так не ходят. Последний раз что-то подобное я слышал во времена, когда по земле еще ходили великаны!»

Уже была глубокая ночь, когда Толл вошел в поселок возле замка баронов Рингов. На улицах не было ни души, поэтому никто не видел, как великан подошел ко рву, окружающему стены цитадели. Даже лунная дорожка не могла сделать темную воду хоть сколько-нибудь приветливее. Вода эта была неподвижной и… опасной. А гонг, с помощью которого вызывали змея, был закреплен высоко на стене. И по краям его были расположены два факела. Толл сумел рассмотреть, что и на самом гонге изображен скрутившийся в кольцо змей.

Пока стражников нигде не было видно, но великан понимал, что где-то на стенах и за воротами замка наверняка есть караул. Решение нашлось само собой. Правда, решение, доступное только такому силачу, как Толл. Он просто поднял камень и запустил им в железный диск. Простой человек без специальных приспособлений не смог бы бросить его на такую высоту. Гонг запел громко и пронзительно. А главное – долго…

Толл оставался спокоен, когда темная вода едва заметно колыхнулась и лунная дорожка была разрезана темным извивающимся телом. Его волновало только одно – чтобы всполошившиеся дружинники не успели ему помешать. Когда огромная плоская голова змея поднялась над водой, великан положил свою ладонь на рукоять меча, подаренного карликом, и спокойно вытянул огромное неожиданно светлое лезвие из ножен. Он знал, что произойдет именно так…

Оборотень

Здравствуй, дорогой Друг!

Ты знаешь, как я благодарен тебе за те дни, когда, будучи жителями столицы, мы наслаждались всеми выгодами, которые дает этот статус. Мы были одним целым: вместе сочиняли стихи, слушали, как влюбленные поют серенады своим избранницам при свете луны, да и сами, что греха таить, отдавали должное красоте графини… Не буду тут упоминать ее имя. Лучшие книги были в нашем распоряжении. Целые дни мы проводили в библиотеке императорского дворца. Философы и музыканты были желанными гостями в нашем доме.

С тех пор прошло совсем немного времени, но, кажется, моя жизнь изменилась навсегда. Больше она никогда не вернется в такую привычную для меня колею. Ты знаешь, что я вынужден отправиться домой на Север? Хотя, что значит «домой»? Не буду врать себе и тебе. Моим домом уже давно стала столица со всеми ее мусорными кучами, садами, ночными драками и любовными приключениями. Что я помню о Севере, где последний раз был еще ребенком? Практически ничего. Для меня это чужая страна. А возвращение туда – тяжелый долг. Да, возможно я найду там поэтов, а в родовом замке найдутся книги. Но это уже будет что-то другое. Не та моя жизнь в столице вместе с тобой, мой друг.

Но сейчас не приходится думать даже об этом. Я еду в пустоту и неизвестность. Чужая земля, чужие люди. Что ждет меня там? Тем более на фоне всех этих событий в нашей стране…

Да поможет мне Милосердный, и да придаст он мне сил и мудрости!

Странно, что дозорный, сидящий в башне над воротами замка баронов Элков, вообще заметил приближение путников. Он был слишком занят тем, что наблюдал за происходящим во дворе самого замка. И увидел всадников, когда они уже почти стояли возле ворот. Хорошо, что те не представляли видимой угрозы и, похоже, не собирались брать дом баронов приступом. Тем не менее, это непростительно, ведь времена неспокойные.

Непростительно, несмотря на то, что дозорному и без того было на что посмотреть. На территории небольшого дворика баронской крепости старший сын хозяина замка, баронет Фэт, состязался в своем любимом виде спорта со всеми рыцарями по очереди. Нет, это был не рыцарский турнир или что-то на него похожее, когда два закованных в латы всадника мчатся друг на друга с пиками наперевес. И не бой на мечах. Это была борьба. Развлечение, которое кто-то мог бы сочти достойным лишь простолюдина. Кто-то, но не Фэт.

Родовым оружием и гордостью всех баронов Элков считался огромный двуручный меч. По преданию, именно беспримерное владение им и проложило путь первому из баронов этого имени непосредственно в лорды. Меч этот передавался из поколения в поколение. И прямо-таки по всем антропометрическим показателям подходил каждому барону – все они были высокие и костистые богатыри с жесткой шевелюрой цвета воронова крыла, беспорядочными волнами ниспадающей на их плечи.

Такими были все бароны Элки вплоть до Фэта. Фэт был другим. Он во всем походил на свою мать, урожденную баронессу Апер. Невысокий и очень плотный. Даже толстый. У него было широкое лицо и маленький курносый носик. Маленькие глазки были едва видны из-под невысокого лба и пухлых щек. Но пусть такой вид не вводит вас в заблуждение. Фэт вовсе не был милым неуклюжим толстяком, как можно было бы подумать с первого взгляда. Несмотря на свою фигуру, молодой баронет был неожиданно подвижен и очень вынослив. А сила в пухлых коротких руках таилась неимоверная. Да, ему совсем не подходил длинный двуручный меч. Фэт вообще не любил этот вид оружия, хотя неплохо владел коротким широким гладиусом. И в седле будущий барон чувствовал себя неловко. Зато отлично владел топором, секирой, боевым молотом. А любимым его оружием была сокрушительная булава.

Кроме того, почти одинаковый, что ввысь, что вширь, Фэт был отменным борцом. А его подвижность и сила удара делала его неплохим кулачным бойцом. Вот во всех этих спортивных играх и проводил свое время молодой баронет, оставленный отцом «за главного» на время своего отсутствия. Сам же хозяин замка, как верный вассал, отправился на похороны синьора своего синьора, ныне покойного князя Веовульфа. В замок Вольфенштайн.

К своим играм Фэт привлекал все мужское население баронского замка, а также и прикрепленной к нему деревни. Чаще всего, конечно, это были рыцари, живущие непосредственно в крепости. В особенности Ост. По правде говоря, Ост рыцарем-то не был. Скорее так: наемник-дружинник, чье прошлое было туманным, но боевые умения и опыт очевидными. По-всему, из простолюдинов, он попал на очередную войну еще в глубокой юности. И никто не имел точного представления, что с ним происходило дальше. Ясно было одно: с того момента он никогда не жил мирным трудом.

Едва достигающий среднего роста, Ост был очень широк в плечах. А его улыбке не доставало многих зубов. И это не из-за довольно почтенного, как для наемника, возраста. Скорее всего, это было результатом многочисленных потасовок: как кулачных, так и не очень. В бою легко получить рукоятью меча или древком копья прямо по челюсти.

Ост отлично владел любым видом топора или секиры. Именно он инициировал обучение баронской пехоты, сплошь состоящей из местных вилланов, владением длинной алебардой вместо классического копья. И, возможно, именно он и привил молодому баронету любовь к топору.

Можно сказать, что обитателям замка очень повезло – гости не собирались брать их укрепления приступом. Иначе, пожелай они сходу захватить крепостные ворота, скорее всего, им бы это удалось. Но путники не были настроены воинственно. Более того, приблизившись к воротам, они протрубили в рог, чем дали о себе знать. И исполнили таким образом старинный ритуал обращения к хозяевам замка с просьбой о ночлеге.

Фэту пришлось прервать свои развлечения и принимать гостей в качестве главы дома. Дождавшись, когда его дружинники займут положенные им боевые посты (благо, гости вежливо позволили это сделать), Фэт накинул тунику с вышитым гербом своего рода, щитом, увенчанным огромными лосиным рогами (точно такие же, но настоящие висели над воротами замка), Фэт вышел навстречу всадникам. Ибо группа тех, кто потревожил размеренную жизнь его замка, состояла из нескольких сидящих на лошадях людях.

Всадников было всего человек семь. Несколько, по-видимому, слуги или сквайры. Один молодой юноша и мужчина преклонных лет. Все вооружены сравнительно легко: луки и мечи. Никаких лат и длинных пик. Всю эту группу можно было бы принять за путешествующих аристократов, если бы это происходило где-то недалеко от столицы. Но тут, на Севере, да еще в такое неспокойное время, эти путешественники выглядели более странно, чем хорошо вооруженное баронское копье.

– Приветствую вас, добрые господа! – обратился к странникам Фэт. – Какое дело привело вас к воротам замка баронов Элков?

– Мы хотим просить барона, хозяина этой крепости, о ночлеге, – вежливо склонив голову, ответил тот, кого Фэт посчитал стариком.

– В настоящий момент моего отца, барона Элка, нет дома, – с таким же поклоном сказал Фэт. – Я его старший сын – Фэт. А вы кто, добрые господа, и с какой целью прибыли в наши края?

Старик и юноша, которые в этом караване, судя по всему, были главными лицами, переглянулись с таким видом, как будто бы они забыли, кто они такие и как здесь очутились. А главное, зачем?

– Я баронет Анк из Императорских земель, а это мой наставник сэр Ноун, и наша свита, – наконец нашел что сказать юноша. – Мы едем почтить обитель Святых Старцев, что, как мы знаем, расположена в северных землях. Все, что нам нужно – это теплая постель и горячий ужин, благородный господин. И, да, мы готовы заплатить за связанные с этим неудобства.

Фэт внимательно посмотрел на юношу своими прищуренными и оттого ставшими совсем незаметными глазками. Похоже, его собеседнику было столько же лет, сколько самому Фэту. Но, в отличие от плотного строения Фэта, фигура того была хрупкой и скорее девичьей, нежели крепкой и привыкшей к военным играм. Одет он был чересчур утонченно, а длинные черные волосы были уложены чересчур аккуратно. Именно так, с точки зрения Фэта, должен был выглядеть столичный дворянин, на чьих ладонях не было ни одной мозоли от древка топора или рукояти доброго меча.

– Добро пожаловать в замок барона Элка, – Фэт сделал рукой приглашающий жест и отодвинулся в сторону, давая всадникам дорогу. – Не стоит платить, благородные господа, мы, дворяне Севера, всегда рады гостям из столицы…

… Летняя ночь выдалась восхитительно звездной, когда баронет Фэт наконец встал из-за стола главного холла и вышел в маленький крепостной дворик. Фэт задрал голову и посмотрел на яркое и такое далекое от его жизни небо, усеянное глазами богов и кострами древних героев. Здесь в небольшой жаровне горело пламя. Сюда подходили простолюдины, что служили в замке, а также немногочисленные стражники, дежурившие на стенах этой ночью. Здесь они могли погреться и перекинуться парой слов, прежде чем вернуться к своим основным занятиям. Ведь даже летом ночи на Севере бывают холодными. Но в данный момент, кроме Фэта, здесь никого не было.

Как уже было сказано, замок баронов Элков был совсем небольшим. Кроме собственно двора, окруженного не шибко толстыми каменными стенами, возведенными на косогоре, это были довольно хорошо укрепленные ворота, ведущие в противоположную от реки сторону, туда, где располагалась деревня. А также огромная, сравнительно с размерами всего замка, Главная Башня – гордость баронов, и двухэтажный дом. На первом этаже которого располагался холл, где бароны и их домашние принимали пищу вместе с дружинниками, а на втором – жилые покои для членов семьи. Дружинники ночевали прямо в холле и в небольших башенках по углам крепости. Также во дворе имелась конюшня и мастерская кузнеца.

В честь благородных гостей с юга сегодня устроили очень пышный, по меркам таких заурядных баронов, как Элки, прием. К ним даже спустилась мать Фэта, приведя за руку его младших брата и сестру. Фэту в очередной раз стало ясно, почему отец недолюбливает только его. Он один такой в их семье. Сестра, которая младше его на год – точная копия отца. Жаль только, она не сможет орудовать родовым двуручным мечом. Зато сможет подрастающий родной брат, небольшой крепыш, он, судя по всему, ростом тоже пошел в мать, зато фигурой в отца. А то и бастард конюх, который, несмотря на протесты матери, жил прямо в конюшне и был потрясающей копией барона Элка. Все дело в том, что Фэт совсем не походил на своего отца. Возможно барон в чем-то подозревал свою жену… Но доказательств у него не было. Впрочем, это ничего не значит. Не все мальчики похожи на своих отцов. А просто так выгнать из дома дворянку и баронессу другого рода он не мог. Вот и срывал свою злость на Фэте.

Но сейчас честь развлекать гостей за пиршественным столом выпала Фэту. Как ни крути, а он сегодня старший мужчина в семье. И вот когда он почувствовал, что правила приличия соблюдены, и он может покинуть холл, Фэт не преминул сделать это.

И вот теперь все эти мысли лезли в его голову. А он стоял и смотрел вместо звезд на пламя костра, и его красно-оранжевый свет играл на широком лице баронета.

«Что сделать, чтобы его отец признал его как своего сына? Не официально, а на деле? Да и возможно ли это? И имеет ли это вообще смысл?…»

Фэт так задумался, что не заметил, как из холла вышла еще одна фигура и тихо встала рядом с ним возле жаровни. Молодой дворянин встрепенулся и внимательно посмотрел на непрошеного гостя. Им оказался юноша, назвавшийся баронетом Анком.

– Обитель Святых Старцев, говоришь? – просто и нагловато, без всяких экивок заговорил Фэт, прищурив свои и без того узкие глазки.

– Ага, – кивнул тот, немного удивившись.

– Вам, мой князь, понадобится помощник, – неожиданно сказал Фэт. – Помощник преданный, и которому терять нечего. Такой как я. Если вы, конечно, хотите завладеть тем, что ваше по праву – замком Вольфенштайн.

– Что?! – удивился Анк. – Откуда ты знаешь? Как догадался?

И он с опаской закрутил головой, опасаясь того, что их может услышать кто-то еще.

– Кто-то еще знает?! – прошептал он, наклонившись к Фэту.

– Не знаю, – рассудительно ответил Фэт. – Но если и не знают, то скоро узнают.

Не я один такой умный. Вы – всадники с юга, которые спешат на север по направлению к замку вашего батюшки. Тут таких немного. Вы явно благородных кровей, а не какой-то там барон. Времена сейчас такие, что не до паломничества в обитель. Сами знаете, Черный Принц со своими легионами идет сюда. И явно не для того, чтобы посетить святые места. Бароны и графы, вроде моего отца, сейчас пируют в вашем доме, а ваши родичи спят и видят, чтобы поделить земли. Н-да, незавидное наследство. Которым еще надо завладеть. Вам понадобятся парни, вроде меня.

– А что тебе с этого? – с подозрением в голосе спросил бывший Анк. – Зачем тебе идти против отца? Ты ведь сам станешь бароном Элком. Может и тебе что достанется?

– Мне не достанется, – с досадой махнул рукой Фэт. – Я у отца не в фаворе. Так что терять мне нечего. Зато у меня есть с десяток крепких парней, которые, по крайней мере, сейчас, слушаются меня. Ну что, по рукам?

– А почему я должен тебе верить? – возразил гость.

– А у тебя нет выбора. Что ты теряешь? Ну?

– По рукам, – согласился гость. – Мое настоящее имя Тир, Тир Веовульф. Наследный князь Вольфенштайна.

– Знаю, – кивнул Фэт.

***

Кажется, в Железном Городе все было железным. Встретить на улицах воина в кольчуге или в доспехе было чем-то вполне обычным. Хотя в других Вольных городах дело обстояло иначе. Рядом с городом располагалась Железная Гора, где горожане, которые называли себя Железными Людьми, добывали железную руду. Вот только почти все мостовые, за исключением нескольких вымощенных камнем главных улиц, были выложены досками. Со временем доски гнили, на них скапливался мусор: помои и грязь, которые выбрасывали из домов. Те, главные каменные улицы регулярно очищали. Но в других частях города отбросы копились день за днем. И когда пробираться через смердящие кучи уже становилось совершенно невозможно, поверх этих дорог накладывали новые деревянные мостовые. Так город рос ввысь. И деревянные доски кое-где уже достигали окон домов, которые еще несколько лет назад находились над головами людей. Именно по такой мостовой и шел Сэм.