Текст книги "Хроники орка (СИ)"

Автор книги: Юлий Стрелецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Одно условие, – сказали ей. – Тебе надо продать душу.

Дет была к чему-то такому готова.

– Хорошо, – сказала она. – Где подписать? Кровью?

– Нет, – ответили ей. – Видишь ли, это только так называется: “продать душу”. На самом деле, душу-то продать нельзя. Это так не работает.

– Тогда, что? – спросила Дет. – Как это работает?

– Это что-то вроде того, чтобы пригласить постояльца в дом. Сдать жильё в аренду. Открыть дверь.

– Как именно?

– Ты поймёшь позже.

Дет думала, что теперь начнутся суровое будни обучения. Из неё будут делать настоящего убийцу. Будут заставлять вслепую сражаться деревянным шестом, ломать кулаком кирпич, лазать по отвесным стенам. И всё в таком духе. Но ничего подобного. Невзрачный человек привел её в какую-то пещеру, где на голом полу лежала старая циновка и стояло серебрянное зеркало.

– Вот, – указал он, – садись сюда и смотри в зеркало. А я выйду и закрою пещеру камнем.

– И это всё?! – удивилась она.

– Да, это всё.

– А как же упражнения? Ну я не знаю? С мечом, например? – спросила Дет.

– Ничего такого не надо, – успокоил её человек. – Просто смотри в зеркало. И если ты действительно ненавидишь, то станешь одной из нас.

– Но как же я буду смотреть? – удивилась девушка. – Здесь станет темно и я ничего не увижу.

– В том-то и дело! – пояснил человек. – Здесь станет не просто темно, а абсолютно темно! Но тебе никого не надо видеть. Главное, чтобы увидели тебя. Для этого важно, чтобы ты вглядывалась. Ни в коем случае не закрывай глаза!

– Кто должен меня увидеть?

– Тот, кто будет управлять твоим телом. Поверь, он всё умеет и знает, что делает. При всём желании, человеческой жизни не хватит, чтобы научиться всему тому, что умеет он.

Так Дет оказалась наедине с тьмой. Ну и с зеркалом.

И когда это заработало, она испытала нечто такое, чего никогда раньше с ней не было. Будто ты лишь зритель в собственном теле. А им, телом, управляет кто-то более умелый, более сильный и хорошо знающий, что надо делать. Оказалось, что это жалкое, на первый взгляд, вместилище способно выбивать тяжелые двери, сражаться сразу с нескольким подготовленными воинами, прыгать с крыши на крышу. Оказалось, что Дет необычайно гибкая и дьявольски сильная.

Отработав свою часть контракта, она занялась Некромантом.

Каждый вечер тёмную фигуру можно было видеть на вершине его башни. Он стоял на выступе-клюве, как бы обозревая свои владения – Город Мёртвых. Вот его силуэт ещё виден на фоне багрового неба, а через несколько секунд чёрный плащ сливается с тьмой. И уже не ясно: он ещё там или уже нет?

Так было и в тот вечер. Когда стемнело, Некромант всё ещё стоял на своём помосте. Наконец, ему надоело смотреть за огнями факелов далеко внизу. И вдыхать чад от многочисленных костров, на которых сжигали тела. Это было слишком, даже для него. Когда он почти достиг двери у основания выступа, то услышал странный шорох за своей спиной. Развернувшись, Некромант не увидел, а, скорее, почувствовал, что тень движется прямо на него.

Это было слишком легко. Дет пролетела по воздуху на чёрном плаще, сконструированном тенью, и приземлилась на импровизированном клюве. Расчёт её был прост. Если Некромант здесь, она убьёт его сразу. Если нет, зайдёт в башню, минуя всю охрану внизу. Найдёт и убьёт. Всё вышло по первому плану. Её цель как раз покидала свой насест. Пронзить его кинжалом, чья короткая рукоять, будто сделанная для детской ладони, была зажата указательным и средним пальцем и упиралась в основании ладони, оказалось на удивление просто. Колдун даже не пискнул.

Она прислушалась к себе. Должна ли она чувствовать облегчение или удовлетворение? Дет, должно быть чувствовала бы, но где эта девушка? Здесь есть только тень.

Неожиданно у основания башни раздались какие-то слишком громкие крики. Дет наклонилась и увидела, что внизу по направлению к строению движется река огоньков. Это огромная толпа идёт сюда. Многие несут факела. Что-то назревает. Дет оглянулась. Сдёрнула с Некроманта его одежду и маску. Они ему больше не помогут. А ей – может быть. Росту она, конечно, не такого, но в первые секунды, особенно если будет сидеть, сойдёт за хозяина башни. Возможно сейчас сюда пожалуют его слуги.

***

В который раз Одноглазому Аю снился один и тот же кошмарный сон. Вот он стоит в строю в первой шеренге. Где-то там далеко – враг. Между готовыми сойтись армиями бегают застрельщики: легко вооруженные пращники. Их работа – всего лишь прелюдия битвы. Но все знают, как важна прелюдия. Кожаные ремни со свистом раскручиваются, и пращники выпускают свои снаряды: продолговатые отлитые из свинца пули величиной со сливу.

Ай всё делает правильно. Как учили. Плотно держит строй. Из-за большого щита виднеется лишь макушка шлема и маленькая щель для глаз, чтобы наблюдать за противником. В эту щель и попадает снаряд. Поначалу, он не чувствует ничего. Только удивление. Что-то теплое течёт по щеке и заливает под кирасу. Но вот вспышка! Боль! В глазах темнеет. Лицо горит. Кажется, он кричит. Но товарищи по оружию знают, что надо делать. Выбывшего из строя комбатанта проталкивают от шеренги к шеренге назад в тыл. Там ему окажут первую помощь врачи.

В этот момент кто-то дёргает его за плечо.

– А!?

Ай не сразу понял, что проснулся. Автоматически, он перехватывает держащую его кисть и мгновенно достаёт кинжал.

– Кто здесь?!

– Шеф! Шеф! Это я! – взволнованный голос однорукого.

Сослуживцы послали именно его не только потому, что он симпатичен начальству. Но и потому, что если шеф спросонья его прирежет – никому жалко не будет.

– Чего тебе?

– Там ребята задержали Хену. Он в участке. Ты просил донести, когда случится.

– А. Хорошо. Я уже иду, – пробурчал Ай.

В дежурной комнате для допросов за столом действительно сидел человек-гиена. Ай разглядывал его в открытую дверь, когда стоял на пороге и, склонив голову, слушал, что нашёптывал ему один из подчинённых. Наконец он шагнул внутрь.

– Вот скажи мне, Хена, – без предисловия начал Одноглазый, опершись обеими руками о стол, – почему ты мутишь воду? Мне докладывают, что ты уже не первый раз подбиваешь общественность против своего хозяина. Распускаешь про него разные слухи. Мол, эпидемии – это его вина. Это, знаешь ли, будоражит общественность. А мне такое не нравится.

– Но это правда! – горячо воскликнул Хена. – А ещё, если бы ты знал, какие ужасные эксперименты происходят в его башне…

– Знаю, знаю, – отмахнулся Ай. – “Метка Некроманта”, всё такое. Да мы живём в Городе Мёртвых! Здесь одни ужасы! Но зачем тебе это? Что Некромант тебе сделал плохого? В конце концов, именно он сделал из тебя человека.

– Именно! – тон Хены изменился. – Сделал человеком. А кто его просил?! За это я и ненавижу его. Превратил меня в слугу. Но хуже – я начал думать, сомневаться. Кто я был? Свободный зверь! Никаких терзаний. Жил сегодняшним днём. Не отделял себя от природы. А теперь я думаю: кто я? Зачем я? Ненавижу его за это! Ненавижу!

– А. Понятно, – вздохнул Ай. – Ну и разбирайся с ним сам. Мы то тут причём?

– А вот причём, – зашипел Хена. – Вот что я тебе расскажу, начальник. Мертвецы, метки, болезни – этим здесь никого не удивишь. Верно?

Одноглазый пожал плечами.

– Мертвецы – это даже выгодно, – продолжил Хена. – Чем их больше – тем лучше. Но знаешь, в чём главный секрет Некроманта?

– Ну, в чём?

– Он действительно лечит людей, – прошептал гиена, подавшись вперед. – Соображаешь, начальник?

– С этого места поподробнее, – нахмурился Ай, соображая, что скажут на это старейшины города.

***

Ай, его подручные и Хена возглавляли колонну возмущённых граждан, идущих к башне некроманта. Задача была ясна. Но как её выполнить? Честно говоря, Одноглазому было немного страшно.

– А как мы откроем дверь? – Ай наклонился к Хене. – Башня неплохо укреплена.

– Не бойся, начальник, – усмехнулся тот. – У нас там свои люди.

Когда поток несущих факелы людей, тела которых были покрыты язвами и лохмотьями, отчего они походили на зомби – оживших мертвецов, разбился о монолит и начал обтекать каменное строение, Хена постучал в тяжелую дверь условным образом. Три раза, один, опять три и два. Что-то заскрипело, заворочалось. Дубовая, окованная железом плита сдвинулась с места. Остальное довершили десятки рук, потянувших её наружу. На пороге стоял кудрявый Рэм, но толпа отбросила его в сторону и устремилась вверх по лестнице туда, где располагались личные покои Некроманта.

На одном из пролётов башни путь захватчикам неожиданно преградил закованный в броню Лион. Голову его покрывал шлем в виде головы льва, из-под которого торчали длинные, заплетенные во множество тонких косичек, волосы, а вместо мечей к рукам были приделаны длинные изогнутые кинжалы. По три штуки на каждую. Первые, кто неосмотрительно бросился вперед, остались лежать разорванные и разрезанные на части. Неимоверно сильный Лион очень ловко орудовал этим неизвестным оружием. Он отбивал удары мечей, захватывал и вырывал из рук лезвия, ломал короткие копья.

Так бы всё и закончилось, если бы осмотрительно державшийся во вторых рядах Ай, не скомандовал:

– Все назад! Арбалеты к бою!

Что и было исполнено. Лион зарычал, как настоящий лев. Но тяжёлый болт, выпущенный начальником стражи, ударил его в незащищённое место над коленом. И это было только начало.

Сэм конечно был ещё слишком слаб, когда встал, услышав грохот, учинённый ворвавшимися людьми. Но быстро сообразил, что к чему, когда, высунувшись, увидел, какая толпа повалила вверх по ступеням.

“Пусть их задержит Лион, – решил про себя орк, – если вообще сможет задержать. А я ударю с тылу. Такой неожиданный поворот сломит волю нападающих”.

Но, вместо того, чтобы обнажить свой чёрный ятаган, Сэм бросился в подземелье, где “заряжалась” Мара. Первым делом он влетел в комнату с амфорами и, дёрнув рычаг, отключил голема от питания. И только затем подошел к двери её камеры. Тут орк замер в нерешительности. Дело в том, что было понятно, что Мара не только зарядилась, но и весьма недовольна. Выходило это из того, что сверх крепкую дверь изнутри сотряс мощнейший удар. Потом ещё один. Будто гигантский зверь, а не хрупкая девушка, заперт внутри и, сорвавшись с цепи, рвётся наружу.

Пока Сэм рассуждал, отодвигать засов или нет и чем лично ему это грозит, сзади раздался какой-то звук. Орк обернулся и увидел Рэма с взведённым самострелом.

– А что это вы тут делаете? – слегка растягивая слова спросил человек-баран, направляя стрелу в грудь орка.

– Я закрываю дверь, – зеленокожий сообразил, что Рэм явно не сторонник хозяина.

В этот момент Мара опять сотрясла дверь своим ударом.

– Я не хотел, чтобы то, что там находится, вырвалось и повредило нашему господину.

– Ага! – радостно воскликнул Рэм. – Открывай!

– Нет, нет! – запротестовал орк. – Оно не любит господина!

– Значит мы с этим – друзья! – обрадовался кудрявый. – А ну, живо! Отодвигай засов!

И Рэм угрожающе покачал арбалетом.

Делая вид, что покорился неизбежному, Сэм дёрнул засов и отошел в сторону от двери. Секунду-другую ничего не происходило. Тут дверь распахнулась с такой силой, что едва не прибила орка, который теперь прятался за ней. На пороге стояла Мара. Её тонкие изящные плечи были опущены. Она немного сутулилась так, что спадающие вперёд длинные чёрные волосы прикрывали половину лица. Девушка не выглядела угрожающе, если не понимать, что она только что едва не сорвала с петель тяжеленную дверь.

Рэм остался стоять, где стоял, не меняя позы и не опуская оружия. Только глупо заулыбался большим ртом. Мара сделал шаг через порог. Неожиданно быстро она оказалась вплотную к кудрявому человечку, так, что его стрела практически уперлась в её плоский живот. Наверно Рэм, наконец, что-то сообразил. Щёлкнул спусковой механизм. Но Мара положила руку на стрелу, и она не двинулась с места. Девушка медленно сняла её с ложа арбалета. Толстая тетива также медленно и безвольно выпрямилась.

Рэм всё ещё улыбался, когда Мара, коротко взмахнув рукой, вогнала болт ему в глаз. Что-то мерзко хрустнуло.

– Бэээ…, – выдохнул Рэм и повалился на пол.

Мара посмотрела по сторонам. Орк вжался в стену, затаив дыхание. Наконец, её внимание привлекли звуки толпы. И легкой грациозной походкой, расправив красивые плечи, девушка направилась в ту сторону. Через секунду оттуда донёсся вой дикого ужаса и чавкающие звуки разрываемых на части тел.

Выждав с полчаса, Сэм двинулся по её следу. К тому моменту в башне стало тихо. Крики доносились только откуда-то издалека с улицы сквозь распахнутые двери.

Судя по всему, в здании уже никого не было. Перешагивая через части тел, орк вышел на тускло освещённую брошенными факелами площадь. Немного поискав, орк обнаружил темную сутану своего шефа. Было видно, что в неё завернуто истерзанное, но почему-то сравнительно маленькое тело. Кажется, хозяин был несколько больше. Но не суть.

Сэм двинулся дальше по улице. Здесь валялись тела с раздробленными черепами и свёрнутыми шеями. Где-то вдалеке были слышны крики. Похоже, Мара была всё ещё заряжена. И когда кончится заряд – не ясно. Может она действительно превратит город в город мёртвых?

В темноте раздался жуткий животный смех, и Сэм разглядел горбатую фигуру, передвигающуюся на четырёх лапах. Хена, если это ещё был он, блеснул глазами и исчез в одном из переулков.

Орк ещё раз огляделся. Здесь был кто-то ещё. Этот кто-то копошился над одним из трупов. Осторожно приблизившись, Сэм увидел старого знакомого – однорукого стражника. Похоже, тот пытался снять или срезать кольцо с пальца мертвеца. Но с одной рукой это было неудобно. Ну что ж. Логично. Тому оно больше не понадобится.

Правда и орк чувствовал какую-то пустоту. Хотелось её чем-то заполнить. Подкравшись к ничего не подозревающему мародеру, Сэм схватил его за единственную руку, раскрутил над головой так быстро, что тот не успел даже пискнуть, и с силой ударил об угол дома. Позвоночник хрустнул и Однорукий затих навсегда. А орк отправился искать дорогу прочь из Города Мёртвых.

Маленький зелёный человечек

“Работа не орк – в лес не убежит.”

Народная мудрость.

Сверху я видел, как по дороге, под нещадно палящим солнцем, ощетившаяся длинными пиками, ползет огромная железная гусеница. Пыль забивается в каждую щель между лязгающих доспехов, в каждую складку одежды, попадает в глаза, рот, нос. Жарко. Тяжело. Но высокие крепкие воины ритмично шагают “Левой! Левой!”. Надо идти. “Марш! Марш!” – проносится над колонной. И они идут.

Кто сказал, что орки – тупые животные, а орда – это просто толпа? Выдумки эльфов и проплаченных ими сказочников. На самом деле, всё наоборот. Орда – это дисциплинированная армия. А воины – не дикари с дубинками. Вопреки стереотипу, основу орды составляет закованная в броню тяжёлая пехота, а не наездники на гигантских волках-варгах. Хотя они, конечно, тоже важная часть боевой машины. Как и метатели дротиков.

У каждого орка-солдата в жизни всего четыре состояния: поход, привал, битва и победа. Победа – это когда можно грабить, и насиловать. Когда можно все. Но так выпадает очень редко. В основном, победа – это когда тебя не убили, а в качестве добычи досталось то, что удалось снять с трупа. Часто, не врага, а твоего же товарища. Но и на том спасибо Учителю.

Битва – это когда ты в тесном строю чувствуешь плечо товарища, смотришь в узенькую щель между щитами, как на тебя несется толпа разъяренных врагов. Удары сердца в горле. А им в такт удары древком копья по краю щита. Боевой ритм. И сам удивляешься, когда из твоего горла вырывается этот рык: «Уууууууууурукххх-хааай!».

Но большую часть своей жизни орк, конечно, идет. Как эти сейчас. Одновременно просто и тяжело. Вот и сейчас все очень просто – орки идут на войну.

Верен очнулся от хлопанья крыльев. Кажется, он провалился в какой-то сон, от которого его избавил ворон, сидевший на его плече. “И привидится же такое, – он потряс головой, отгоняя морок. – Орки, да ещё и в пешем строю. Где это видано?” Но времени на размышления уже не было. Пора действовать.

Он стоял на заснеженной дороге, прямо за караулом из двух легионеров, которые сейчас смотрели в сторону, противоположную высокому частоколу, окружающему укреплённый лагерь. Верен сразу обратил внимание, что это не простые пехотинцы. У них были круглые щиты с небольшим вырезом. Меньше, чем стандартные прямоугольные или овальные. Вместо длинного копья, два дротика: один полегче, другой потяжелее. Качественный латный доспех, обеспечивающий лучшую защиту, чем у стандартного щитоносца. Это представители особой штурмовой когорты. Такая входит в состав каждого легиона. В её ряды брали не только самых опытных и физически подготовленных, но и самых бесстрашных, если хотите, отмороженных бойцов. Тех, которым “море по колено”. Ведь, стандартный легионер, по сути, обыкновенный человек, прошедший строевую подготовку. Задача щитоносцев, выставив вперёд пики, держать строй, пока лучники поливают противника градом стрел из-за этого подвижного укрепления. Давить этим строем и только в крайнем случае применять короткие мечи. А задача штурмовой когорты, по свистку командира, сделать самое сложное – прорвать ряды противника, нанести решительный удар. Благодаря большей мобильности, обойти с фланга, а если надо – пробиться к вражескому командиру и уничтожить его. В общем, такие парни выполняют самую опасную работу. И то, что их назначили в караул, означает или провинность конкретно этих солдат, или высокий уровень общей опасности.

Одного из них Верен уже знал. Кличка легионера была Малыш. Естественно, следуя нехитрой логике особого солдатского юмора, Малыш был самым высоким и сильным воином во всём легионе. При этом никакой грузности в его фигуре не наблюдалось. Отличное сложение, ничего лишнего. Сухие мышцы, жилистая шея, тяжелый подбородок. Лицо его носило отпечаток какой-то абсолютной глупости. Не такой, как бывает в пустых глазах тех легионеров, кто мало чем отличается от бандитов с лесной дороги. В том числе по интеллекту. А такой… наивной детской глупости. Глаза выпученные и какие-то странные. Необычный вид Малышу придавало также не совсем уставное оружие. Присутствовали стандартные для его когорты короткий меч и небольшой прочный щит, но вместо одного из дротиков, того что потяжелее, Малыш держал в правой руке алебарду.

Оба легионера были одеты по-зимнему: из-под панциря виднелся край плотной суконной туники, на плечи накинут такой же плащ-одеяло, грубые кожаные сандалии-калиги обмотаны холщовыми гетрами, под которыми, надо понимать, был теплый шерстяной носок. Оба не были зелёными юнцами. Лет по тридцать – не меньше. Уже познавшие вкус крови, настоящие псы войны.

Сейчас Верен находился как раз между легионерами и охраняемым объектом у них за спиной. Фактически, он пересёк запретную черту и знал, что стражам это не понравится. Но это их проблемы. А сейчас надо было привлечь их внимание, чтобы соблюсти хоть какие-то формальности. И сделать это следовало эффектно.

Ворон, сидящий на плече, громче хлопнул крыльями, и когда солдаты повернулись на звук, отчетливо каркнул: “Да здравствует Империя!”. Верен при этом, как требуется по уставу, приложил кулак правой руки к сердцу. На секунду растерявшись, легионеры автоматически повторили этот жест, не выпуская из рук оружия. Они не могли понять, как этот человек попал сюда? Разве что он прилетел вместе со своим вороном.

Но солдаты быстро овладели собой. Конечно, они прекрасно знали, кто перед ними. Человек в бесформенной черной накидке с капюшоном, скрывающим верхнюю часть лица, оставляя видимым только гладко выбритый острый подбородок, носил на левой руке императорский торкват, серебряный браслет, выполненный в виде когтистой лапы хищной птицы или рептилии. Торкват был украшен круглым гладким камнем чёрного с небольшим оттенком красного цвета. Причем, он был частью кольца, которое было как бы надето на один из пальцев птичьей лапы. Они знали, что такие камни зовут “оком Василиска”. Или, попросту, Василиском. И что такие браслеты Император выдает своим комиссарам по особым поручениям. Носитель торквата на левой руке обладает властью, выше которой только власть самого Императора и власть префектов провинций, у которых аналогичный золотой браслет на правой руке. Поэтому последних ещё называют десницами. А комиссаров, соответственно, шуйцами.

Слышали они и легенду о происхождении этого ордена. Ордена людей-воронов, посланников государя. Будто бы раньше в императорском замке жили ручные вороны. Их использовали в фельдъегерской службе для доставки посланий. Но не все послания можно передать с вороном. Впоследствии люди, одетые во всё чёрное, также начали выполнять эту функцию. Иногда даже одновременно с птицами. Им стали поручать не только передачу информации, но и контроль за выполнением поручений. Больше и больше и вот они превратились в отдельную наделённую особыми полномочиями касту. И берут, якобы, в вороны людей с особенной подготовкой.

И вот сейчас такой одетый во все чёрное человек стоял перед ними. Под чёрным плащом была видна чёрная меховая яга, чёрная кожаная броня, кое-где обшитая чёрными же металлическими пластинами, по форме напоминающими перья. Там же угадывалась рукоять меча. А изогнутая рукоять чего-то непонятного виднелась из-за пояса. На груди узкие продолговатые кармашки, из которых торчал краешек каких-то, кажется серебряных, цилиндров. Плечи под плащом были неестественно высоки. Что могло быть знаком того, что под ним на спине также висит какое-то оружие. Например, небольшой щит. Завершал композицию иссиня-чёрный огромный ворон на левом плече шуйцы. Живой.

Кажется, легионеры уже видели Верена раньше. Но не были уверены: тот это ворон или нет? Лиц комиссаров они толком никогда не могли разглядеть. В любом случае, легионеры не обрадовались. Появление в расположении части человека с Василиском на руке не несло с собой ничего хорошего. Кроме того, их бесил сам вид “государева человека”. Его сухая высокомерная манера держать себя, его руки в черных кожаных перчатках, которые он никогда не снимал.

– Отведите меня к легату, – низким властным голосом велел Верен.

В знак подчинения легионеры ещё раз стукнули кулаком себя по сердцу, переглянулись, и Малыш кивнул своему товарищу. Видимо, среди этих двоих он был главным. И тот двинулся к воротам, видневшимся в частоколе, жестом пригласив ворона следовать за собой.

При входе в лагерь ворон с карканьем взлетел с плеча шуйцы и исчез где-то за деревянными сторожевыми вышками. А Верен, из-под надвинутого на глаза капюшона, поглядывал по сторонам, двигаясь вслед за своим провожатым. И чувствуя при этом, что тот тоже косится на него самого.

Они шли по мощёной дубовыми досками главной дороге импровизированного городка, в который превращается любой более-менее постоянный военный лагерь. Ведь, помимо самих легионеров, здесь неизбежно появляются шлюхи, торговцы, ремесленники и, чего уж греха таить, походные жёны. Хотя это и запрещено уставом.

Всеобщая суета, тем не менее, была подчинена строгому распорядку. Как в муравейнике. Без дела тут никто не шатался. Хотя бы для того, чтобы не попадаться на глаза офицерам. Вот стоят прислоненные друг к другу большие овальные щиты с нарисованным черепом, символом “Жестокого легиона”. Вот куда-то ведут лошадей. Но что такое?! Приближаясь к ворону одна из них испуганно захрапела, другая попятилась назад, третья едва не стала на дыбы. Конюх удержал в последний момент. Верен посчитал лучшим пройти мимо как можно быстрее. Он знал о реакции домашних животных на свою персону.

Легат принял комиссара в просторной деревянной избе, видимо являющейся его штабом. Здесь было тепло. Дым от открытой жаровни уходил в отверстие в крыше, а стены помещения изнутри были утеплены плотной парусиной походного шатра. Провожатый ворона, доложив о прибытии чиновника по особым поручениям, вышел и закрыл за собой дверь

– Да здравствует Империя! – приветствовал Верена командир легиона, как только тот продемонстрировал торкват.

И тут же внимательно оглядел, пытаясь понять, имеет ли он дело с тем же человеком, что появлялся тут и раньше? Сам легат был очень крепким, но уже склонным к некоторой полноте боевым офицером лет сорока. Лысоватым, с квадратным лицом, покрытым шрамами от пережитой в юности оспы, и тяжелым, слегка выдающимся подбородком, рассечённым тонким ртом с бесцветными губами. Густые светлые брови закрывали глубоко посаженые глаза. Посланца Императора он встретил во всеоружии: на нем был командирский лорика-мускулата – стальной панцирь, повторяющий мышечный рельеф мужского торса, с наградными фалерами на груди.

– Чем могу служить? – спросил легат.

– Прошу предоставить в мое распоряжение штурмовую когорту, – прокаркал ворон.

– Только её? – спросил легат.

– Да.

– Могу я узнать, зачем?

– Я буду присутствовать на встрече орков из Орочьего Города с их соплеменниками из тундры. Они называют это “стрелка”, – Верен издал звук, отдалённо похожий на смех. – Нужны надежные ребята. Мало ли чем это может закончиться.

– Понимаю, – кивнул легат. – Это может закончится дракой. Но разве орки, что живут в этом, с позволения сказать, городе не наши союзники? Может вам понадобится больше сил? Разве мы не должны им помочь, чтобы ситуация на фронтире не стала непредсказуемой? Если есть время, я могу двинуть туда свой легион.

– Времени нет, – отрезал шуйца Императора.

– Тогда возьмите когорту драгун. Или даже драгун и легкую конную ауксиларию? – предложил легат.

– Нет, – ответил Верен. – Лошади меня боятся. Да и не хочу я делать за орков их работу.

“И орки сыты, и люди целы.”

Народная мудрость.

Пролетая высоко над полем будущей битвы, я видел, как в некоторых местах фаланги огромные шестиугольные щиты раздвинулись, и из образовавшихся прорех вперёд строя вышли самые сильные и высокие воины, каждый из которых был вооружён только одним оружием: тяжёлым молотом, булавой или чёрным ятаганом. Их глаза превратились в один сплошной чёрный зрачок. Тела лоснились от обильного пота. Мускулы были необычайно напряжены. Если на ком-то из них ещё оставалась какая-то одежда, то они её тут же срывали, оставаясь полностью нагими. Полностью. Включая нижнее бельё, если такое вообще имелось у орков, а не только доспехи. В другое время это показалось бы смешным, но почему-то сейчас мне смеяться не хотелось. Покрытые татуировками и красно-белой боевой раскраской зелёные великаны начали какой-то дикий танец. Ритм задавали воины в фаланге, которые однообразно стучали себя по груди или по щитам: “Гуп! Гуп! Гуп!” Голые орки расставляли ноги, скалили зубы, сгибали руки в странных жестах, высовывали как бы дразня, языки и страшно таращили глаза. Всё это производило дикое и пугающее впечатление на стоящих напротив них людей. Берсерки!

И тут снизу постучали. Видение исчезло, но никто и не заметил, что несколько секунд императорский шуйца был, как бы, в отключке. Верен мгновенно вспомнил обстоятельства последних дней. Естественно, он не двигался вместе с выделенной в его распоряжение когортой. Ворон летает прямо. Для своих подчинённых он просто исчез, как только они вышли за ворота укреплённого лагеря. Они встретили его, когда достигли Пушного Города. Так назывался город на берегу Сириона, главным промыслом которого была торговля мехом. Как тем, что привозят с того берега реки, где располагался Орочий Город, так тем, что стекался сюда со всего севера Империи. И то, и другое продавали купцам, прибывающим по Сириону с юга. В большинстве своём из Вольных городов.

В плане архитектуры Пушной Город мало чем отличался от, расположенного на этой же речке, Деревянного Города. Ведь Деревянный так назывался не только потому, что через него происходила торговля многочисленным произрастающим тут на севере лесом. Он был окружён стенами из дерева с укреплёнными деревянными же башнями. Улицы мощёны деревом, да и жилые строения обоих городов были большей частью деревянными. За редким исключением: первые этажи некоторых особо богатых купеческих домов выполняли из камня. Но считалось, что жить в камне плохо для здоровья. Поэтому, в них торговали, а жили на более высоких деревянных этажах.

Пушной Город был расположен у самой реки в низине, а от северного ветра его защищали небольшие, поросшие кустарником холмы. Чтобы попасть в Орочий Город, надо было сесть на паром или нанять лодку. Правда, городом это стойбище можно было назвать с большой натяжкой. Капитальных строений здесь совсем не было – только шатры да юрты. Самые большие из которых, как, например, вождя-бека, были составлены из огромных бивней мамонтов с натянутыми поверх их же шкурами. Сейчас Орочий Город был местом сбора племени орков под предводительством бека Мункэ, который контролировал торговлю с тундрой. Сюда же прибывали купцы с человеческой стороны, чтобы купить бивни мамонтов и носорогов, мех песцов или руно овцебыков.

Верен со своими солдатами переправился на орочий берег на примитивном пароме, разламывающем очень тонкую корку льда. Скоро речку прихватит совсем, и можно будет перебираться пешком. Дальше их провели к шатру бека, в то время, как заметившие Верена огромные вепри угрожающе хрипели, варги скалили зубы, а их совсем маленькие щенята, высунувшие было любопытные мордочки из сумок на брюхе у матерей, в испуге прятались обратно.

Снизу по доскам опять постучали. Раздалось приглушённое рычание.

– Партнёры не обидятся? – спросил у бека комиссар кивая себе под ноги. – Всё-таки послы.

Пол шатра, в котором они пировали, был устлан досками, под которыми лежали пока ещё живые давешние послы к Мункэ от соседних племён, отправленные с целью донести до него желание сородичей приобщиться к золотой жиле торговли с хумансами.

– А? Не-е-е-е…, – отмахнулся тот. – Я обещал им, что не пролью их кровь. Бескровная смерть – благородная смерть. К тому же, орка не так легко убить. Полежат немного, покряхтят. А там, глядишь, и выпущу. Может мы с ними ещё пировать будем. А?

И Мункэ зычно рассмеялся.

Из под капюшона ворон внимательно разглядывал фигуру бека. Орк выглядел обманчиво сытым, добродушным и неповоротливым: толстые щеки подпирали маленькие хитрые глазки, из-за чего те превратились в едва заметные щелочки. А в сочетании с лысым черепом и косичкой-пальмой, охваченной сухожилиями, делали его голову похожей на грушу. Два направленных вверх клыка и развернутые вперед ноздри плоского носа кажется тоже терялись где-то среди этого плодородия. Под широкой грудью имелось выступающее кругленькое брюшко. В свете костра его бледно-зелёное тело лоснилось и блестело от жира, которым орки смазывали себя, чтобы не мёрзнуть.