Текст книги "Хроники орка (СИ)"

Автор книги: Юлий Стрелецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Мункэ сидел у стены шатра на шкурах, поджав под себя ноги. Другие, такие же голые по пояс орки и его гости хумансы, в составе Верена и Малыша, расположились по периметру круглого купола. Люди, естественно, были в одежде.

– Я прекрасно знаю, что они хотят свою долю огузка, – разглагольствовал бек, делая глоток из протянутого ему соседом огромного рога, куда женщины орков подливали пенную белесую субстанцию, сделанную из молока каких-то животных. Рог был всего один, и его передавали по кругу из рук в руки. – Их видите ли не устраивают мои посреднические услуги. А? Хотят сами продавать свои вонючие шкуры, рога и копыта. А взамен получать ваше вино для себя, золото для своих женщин и хорошее железо для своих стрел.

– Сами не понимают, чего хотят. – Мункэ постучал ногой по доскам перед собой, а те отозвались сиплым ворчанием. – Думают, что торговать с хумансами так легко. Да это одни нервы! Надо держать ухо востро, а то ваши купцы в момент оставят тебя без шкур и без выпивки. Общаться с людьми – самое сложное. Честное слово, взять силой было бы проще. А я беру эту заботу на себя. Не взять силой, нет. А торговать. За долю малую.

Ворон молчал.

– И я делаю услугу для вас, людей, – продолжал Мункэ. – Приди эти орки сюда, начни торговаться… Точно говорю – без драки не обойдётся. Чего доброго, действительно решат напасть на другой берег. Так что я – ваш орочий щит.

Бек даже приосанился с деланной гордостью.

– Так может тебе нужна помощь? – проскрипел Верен. – Я слыхал, что направляет их какой-то воин. Не орк и не человек. Говорят, он никогда не спит

– А? Нет, не нужна, – отмахнулся с улыбкой орк. – Сказки всё это. Руководит ими Хулагу. Это он ссыт на белый снег. Неприятный тип, но он шаман, а не демон. А тот, кто не спит – Железный Хромец. Это просто легенда. Так представляют Учителя. Да и не хочу я выносить сор из шатра. Зачем вмешивать в семейные дела посторонних? Не хорошо как-то. К тому же, у меня есть друзья. Вместе сдюжим.

– Верно, Улуг? – с этими словами Мункэ похлопал по плечу сидевшего слева от него бека союзного племени.

Физиономия Улуга, как, впрочем, и всех орков, не внушала ворону ни доверия, ни симпатии. Помимо единственного, но очень большого кабаньего клыка, торчащего над верхней губой, у Улуга был крючковатый, как у гоблина, нос. Всё это делало его лицо каким-то перекошенным. Через плечо у Улуга висела верёвка, к которой, как показалось Верену вначале, было привязано несколько голов орков-младенцев. Но с взрослыми косичками и чубами. Приглядевшись, чиновник догадался, что это тсантса – снятая с черепа убитого врага кожа лица и головы и особым образом превращённая в уменьшенную копию самой себя. Считалось, что в них заключён дух поверженного воина. И из такой тюрьмы он не сможет преследовать убийцу своего тела. В отличие от Мункэ, Улуг был очень худым и жилистым, но, видимо, необычайно высоким. Что угадывалось по тому, что сидел он, согнувшись в три погибели. Только предплечья рук были неестественно толстыми. Но, что возьмёшь с орка?

– Верно, Мункэ, – ответил Улуг. – Допоможем. За долю малую.

На всеобщем языке Улуг говорил с явственным орочьим акцентом. Видно не так часто, как Мункэ общался с хумансами. Единственный клок волос, оставленный на его выбритой голове, свисал на скошенный назад лоб.

– Вот видишь! – снова рассмеялся Мункэ. – Празднуйте! Веселитесь! Сегодня у меня родился ещё один сын!

– Что это? – он вдруг удивлённо указал костистым пальцем на плечо легионера-великана.

Все посмотрели в том направлении. Оказалось, что на этом могучем плече сидит маленькая серая мышка и, кажется, нисколько этим фактом не обеспокоена.

– Это мой друг, – покраснев ответил Малыш. – Мы дружим.

Он подставил свою огромную ладонь. Мышка ловко соскочила туда, и, как ни в чём не бывало, оглядела всех присутствующих маленькими глазками-бусинками. Аккуратно погладив зверька по серой спине пальцем, легионер спрятал его куда-то под пластины своего доспеха.

– А? Что, нравится? – обратился Мункэ к Малышу, увидев, что тот таращится на лежащий без ножен между двух крестовин чёрный ятаган.

Малыш молча кивнул

– Это оружие наших предков. Мы такие уже не делаем. Разучились. У этого лезвия своя душа, своя воля. Он не каждому в руки пойдёт. А к кому пойдёт, то ещё неизвестно, кто чьим хозяином будет – орк ятагана или ятаган орка.

– А встречались тебе полностью закованные в броню орки, марширующие по степи своим ходом? – спросил бека ворон.

– А? Нет! – очень удивился Мункэ. – Как такое возможно? Это, опять же, в легендах было. Ворон, ты где этого набрался?

Имперский комиссар промолчал.

– Какая-то орочья баба тебе наплела? Как ребёнку? – не унимался Мункэ.

– Не орочья, – неожиданно вставил Улуг. – Мы не орки. Мы – огры-великаны. Орки-южане никогда нам не будут братьями.

“Орка бояться – в бой не ходить.”

Народная мудрость.

Воздух был ужасно холодным и неподвижным. Абсолютный штиль. Я сделал несколько взмахов крыльями, чтобы подняться ещё выше. Теперь я видел всё. Орки Мункэ верхом на скуластых и клыкастых вепрях построились “свиньёй”. На острие клина сам бек на хряке, одна пара клыков которого выдавалась высоко вверх, а вторая торчала двумя саблями вниз. Фланги прикрывали варги Улуга. С орками-наездниками, разумеется. Сам Улуг сидел на чёрном двухголовом варге-мутанте. Причём, обе головы чудовища были вполне жизнеспособны, и, кажется, даже пытались грызться друг с другом. Позади всего этого строя размещалась цепочка повозок с огромными арбалетами-скорпионами. Перемещать их по полю боя были готовы запряжённые яки.

Армия Мункэ заняла вершину пологого холма. А в долине у его подножия разворачивалось пёстрое воинство противников. В его состав входили не только наездники на варгах. Здесь были всадники на овцебыках, шерстистых носорогах и даже на мамонтах, чьи несколько хоботов неспешно качали устрашающего вида булавы и рогатины размером с бревно.

Предводитель всей этой орды, шаман Хулагу, восседал на белом медведе, едва меньше самого мамонта. Только морда его была короткой, широкой и больше напоминала уродливое человеческое лицо. Медведя, а не Хулагу. Сам шаман, как для орка, выглядел весьма необычно. Его высокую мускулистую фигуру можно было даже назвать стройной. Это в отличие от его тяжеловесных соплеменников. Руки не слишком длинны. А лицо почти эльфийское, если бы не небольшие клыки в пасти и бледно-красная отметина на лбу и щеке в виде четырехпалой руки. Хулагу был голым по пояс, поэтому всем было видно, что по всему его неестественно белому телу выступали вены такого-же розового цвета, как и эта «печать» на его голове. Белые же волосы шамана, скрученные во множество косичек, схвачены шнурком на затылке. А сверху на них лежал череп оленя с гигантскими рогами. Я даже смог разглядеть, незрячие глаза шамана, скрытые белесой плёнкой глаукомы. По крайней мере в руках, никакого оружия у Хулагу видно не было. Кроме висящего на шее белого украшенного чёрными рунами рога какого-то неизвестного животного.

Остальные орки той и другой армий были вооружены примерно одинаково. Поверх шкур и вымазанных густым слоем жира бледно-зелёных тел закреплены доспехи, сшитые из плоских камешков, чьих-то костей или деревянных пластин. Плечи и головы орков закрывала защита из черепашьих панцирей и черепов различных животных. У армии Мункэ было больше железного оружия. Но в основном наконечники стрел и копий. В качестве оружия ближнего боя – каменные молоты, топоры и утыканные клыками дубинки у орков Хулагу. И то же самое, плюс топоры с железными лезвиями у воинов Мункэ. Чёрный ятаган был только у самого бека. У него же был чуть ли не единственный доспех из нашитых поверх толстой дублёной кожи железных пластин.

Снизу донёсся низкий вой тысячи рогов: “Вуууу-ууу-ууу!”. Звук был настолько сильный, что меня качнуло ударной волной. Это голосила армия Хулагу. Но, кажется, громче всех звучал белый рог самого шамана. “Бум-бум-бум!” ответили им барабаны Мункэ, в такт с которыми его воины били себя в грудь огромными кулаками.

Я видел, как Хулагу сделал свой первый ход. По взмаху руки шамана, варги из его войска с лаем бросились вперёд прямо на холм, на котором закрепился Мункэ. Армия последнего ответила градом стрел. Но шаман поднял рог, задул в него, и неожиданно поднявшийся встречный ветер существенно убавил поражающую силу стрел Мункэ.

Казалось, что неудержимая волна варгов вот-вот ударит о клин из боевых кабанов, но, не достигнув его буквально пары десятков шагов, свора рассыпалась и бросилась наутёк.

– Стоять! – услышал я рык Мункэ, командовавшего своим воинам.

Вовремя. Его вепри были готовы сорваться вдогонку отступающим варгам. А Хулагу, кажется, именно на это и рассчитывал.

После этого в бой пошли мамонты. Их грозную поступь замедлили склоны холма. Что позволило скорпионам утыкать передних гигантов тяжелыми дротиками. Один мамонт уже бился на земле в конвульсиях. Истекая кровью, он раздавил своих погонщиков. Остальные повернули назад. И в этот момент Мункэ поднял над головой чёрный ятаган, давая сигнал к атаке.

Грозно двинулся вниз по склону клин хряков, постепенно набирая скорость. Мне, сверху, расчёт хана был ясен: он хотел поразить армию Хулагу в самое сердце – туда, где стоял сам шаман на своём медведе. Но когда лавина спустилась с холма и набрала скорость, что-то пошло не так. Внезапно, слегка отставшие варги Улуга ударили в тыл ничего подобного не ожидающим наездникам на кабанах, а сам Улуг на своём двухголовом варге набросился прямо на Мункэ. Кабанов было уже не остановить. Им не развернуться в сторону нового врага. А впереди их ждал старый. Я взмахнул крыльями и ушёл на вираж в сторону ставки Мункэ.

“Сколько орка не корми – он клыки точит.”

Народная мудрость.

Верен появился перед караульными легионерами, как всегда неожиданно. В воздухе захлопали крылья. Они лишь на мгновение подняли голову, а когда опустили взгляд, перед ними уже стоял человек в чёрном плаще, капюшоне и в аристократических чёрных перчатках на руках.

– Да здравствует Империя! – приветствовал он солдат.

– Кентуриона ко мне, – прокаркал ворон, когда караул ответил на его приветствие.

– Командуйте сбор, – приказал шуйца явившемуся по его приказу командиру когорты.

И через секунду легионеры начали выбираться из длинного шатра, составленного из накрытых шкурами рёбер какого-то огромного животного, где они сидели в тепле и тесноте.

– Мы идём в бой? – осмелился задать вопрос смуглый кентурион.

Типичный потомок харадрим, ещё в бытность Старой Империи в качестве рабов, завезенных в приморские провинции. После её падения, те из них, кто остался, сначала стали колонами, а затем крепостными крестьянами. Смешались с местным населением и почти растворились в нём. Лишь на юге ещё можно было встретить темнокожих людей. Откуда, скорее всего, и происходил одетый в кольчугу с латными вставками кентурион, чье тёмное лицо так необычно было видеть здесь на севере.

– Нет, – отрезал ворон.

И когда когорта построилась, он потянул её за собой из лагеря Мункэ в противоположную бою сторону: обратно к переправе через реку, покрытую тонким слоем льда.

Пока шли, кентурион вопросительно молчал. Видимо, оправдывал такое поведение нежеланием комиссара сражаться на стороне орков и приоритетностью защиты человеческого города. Но, когда Верен провёл свой отряд сквозь Деревянный Город и направил его прямо в чащу на одном из окружающих человеческое поселение холмов, на лице офицера отразилось крайнее недоумение.

– Мы не будем защищать город? – не выдержал Малыш, который, в отличие он кентуриона, забыл о субординации.

– Нет, – опять каркнул ворон.

И остановил когорту на вершине холма, откуда сквозь верхушки елей были видны лежащие, как на ладони, человеческие жилища.

– Стоим здесь, – скомандовал он. – Костры не жечь. Вести себя тихо.

Когда начало темнеть, на противоположном берегу реки появилась армия орков. Сразу стало понятно, кто одержал верх в сегодняшней битве. Впереди надвигающейся, как туча, массы первым делом бросалась в глаза бледнокожая фигура Хулагу верхом на не менее белом медведе. За его спиной топтались мамонты и овцебыки, рядом маячила фигура Улуга на двухголовом варге. А от города всю эту орду отделяла лишь холодная, едва схваченная тонким льдом река.

Между тем, задача пересечь её таким воинством не выглядела тривиальной. Город совсем не выглядел беззащитным. Как и положено торговым городам подобного типа, давным-давно заключившим договор с Империей, Деревянный Город имел свою собственную стражу. И сейчас эти ребята активно суетились, занимая посты на стенах и деревянных башнях, высотой и прочностью не уступающим каменным бастионам многих северных лордов.

Трос парома обрезали первым делом. И армия Хулагу, казалось, беспомощно застыла на своём берегу, вынужденная довольствоваться добычей, которую найдёт в лагере Мункэ.

В этот момент бледнокожий орк поднёс к губам свой рог и… нет, не подул в него. Кажется, не раздалось ни звука. Но ворон даже не увидел или услышал, а почувствовал, что шаман не выдохнул, а будто втянул воздух. И не просто воздух, а само тепло из окружающего мира. Незримые стрелы холода мгновенно пронзили всё видимое пространство. Всё замерло на несколько мгновений. На землю опустился какой-то противоестественный потусторонний холод. Даже больший, чем перед началом сегодняшней битвы.

Что-то затрещало и заскрежетало. Это поверхность реки прямо на глазах покрывалась толстым слоем льда.

Хулагу опустил рог и его медведь, повинуясь незримой команде, спустился к воде и уверенно ступил на только что появившуюся твердь. Медведь не провалился. И за ним двинулись мамонты, овцебыки, шерстистые носороги и варги.

Впрочем, это путешествие не было таким уж радужным. Видимо, даже волшебный лёд не мог дать стопроцентную гарантию. Вот один мамонт внезапно рухнул в образовавшуюся полынью. Он жалобно трубил пытаясь вылезти на скользкие края тёмного речного зева, но у него ничего не выходило. Некоторые из его наездников успешно выбрались на оставшийся целым край. Другим повезло меньше, и течение утащило их куда-то под прозрачный водяной панцирь.

У стен города тоже не всё пошло гладко. Заработали скорпионы на башнях, и два носорога упали на колени, утыканные тяжёлыми дротиками. Остальное воинство скучилось в нерешительности перед запертыми воротами. Один шаман знал, что делать. Пока он дул в свой рог, что создавало встречный поток воздуха, отклоняющий летящие в него стрелы, медведь, со всадником на спине, перелез через стену и раскидал стражу у ворот. А уже затем в открытые Хулагу ворота ринулась неудержимая толпа орков.

Всё это время Верен сидел на холме совершенно безучастно. Его маленькая армия мёрзла, ворочалась, нервничала, но строго выполняла приказ шуйцы – никто не разводил огонь, чтобы согреться. Все старались не бряцать оружием. Хотя было очевидно, что в городе сейчас такой шум, что никто бы ничего не услышал. Только Малыш ходил взад-вперёд, не находя себе места.

Когда стемнело, стало видно, что по городу пылают пожары. Возможно, кое-где ещё сражались отдельные жители и отряды стражников, но организованное сопротивление точно было подавлено. До легионеров доносились крики боли и отчаяния. Наконец, Малыш не выдержал.

– Сколько можно сидеть тут, пока там убивают людей? – высказал он мысль, которую, видимо, очень долго формулировал.

Никто не отреагировал на его слова. Легионеры хмуро молчали. А ворон не обратил на него никакого внимания.

– Как хотите! – в сердцах махнул рукой здоровяк и схватил свою алебарду. – Я сам.

– Стоять! – каркнул ворон с плеча шуйцы, когда Малыш сделал шаг по направлению к городу.

Малыш замер, привычный повиноваться приказам командиров. Но через секунду развернулся к Верену. Его пальцы до хруста сжимали древко алебарды. Круглые глаза были выкачены больше обычного.

– Ты, ты! – прорычал он. – Это всё ты!

Верен медленно встал.

– Стоять, – сказал он низким, на грани слышимости, голосом.

Взбунтовавшийся легионер замер, кажется, против своей воли.

– Кентурион, – тем же голосом приказал шуйца, – связать этого воина. Привязать вон к тому дереву.

Верен указал на ближайшее более-менее основательное растение. Никто не посмел ослушаться. Теперь Малыш метался у дерева, тщетно пытаясь освободиться от пут. А ворон вернулся на своё место и сидел всё так же безучастно.

“Человек человеку – орк.”

Народная мудрость.

Казалось, отряд под предводительством имперского комиссара так и просидит всю ночь в засаде. Но когда стало ясно, что последнее сопротивление людей сломлено, а город в полной власти орды, и теперь наступило время оркам пожать плоды своей победы, Верен неожиданно поднялся и расправил крылья. То есть плечи. Сидевший всё это время на нём ворон, захлопав крыльями, исчез где-то в ночном небе.

– Пора! – скомандовал шуйца.

Больше приказывать не пришлось. Отряд с полуслова понял своего командира. Спустя несколько мгновений когорта разбилась на сотни и была готова несколькими колоннами ворваться в пылающий город.

Сам Верен, неожиданно для своих подчинённых, неторопливо стянул свои чёрные кожаные перчатки. Сперва стоящим рядом легионерам показалось, что под ними оказалась другая пара таких же. Но, приглядевшись, они различили, что заканчивающиеся когтями пальцы и кисти комиссара покрыты черной птичьей чешуёй.

Верен достал из ножен короткий темный обсидиановый клинок и, подойдя к Малышу, рассёк его путы. Другой рукой исполнитель особых поручений подал легионеру его алебарду.

– Теперь, пора, – ещё раз повторил шуйца.

И уже обращаясь ко всем легионерам.

– До города двигаемся тихо. Внутри, по возможности, тоже. Орки сейчас разобщены. Разбежались грабить и насиловать по углам. Нападения они не ожидают. Наша задача перерезать их пока они не очухались и не собрались снова в один кулак. Ясно?

– Так точно! – тихо, но дружно ответили солдаты.

– Вперёд, – скомандовал Верен и первым двинулся вниз по направлению к захваченному городу.

Улуг как раз хотел насладиться своей добычей. Первая жажда крови была удовлетворена, когда ещё возбуждённый боем, он только ворвался в человеческий город. Тогда он убивал всех подряд без разбора: резал глотки мужчин острым кремниевым ножом, вспарывал животы женщинам, одним движением сильных рук сворачивал шеи детям. А теперь время более выверенных и утончённых наслаждений. Тут спешка ни к чему.

Спешившийся Орк гнал свою добычу узкими улицами, по мнению бека, больше похожими на крысиные норы. Его варг с обеими забрызганными кровью мордами помогал своему хозяину. Он появлялся то тут, тот там, перерезая выход юной девушке, которая уже думала, что спаслась от своего зелёного преследователя.

Наконец, жертва оказалась в тупике. Впиваясь ногтями в сложенную из брёвен стену, она попыталась перелезть преграду, но орк схватил когтистой лапой тонкую щиколотку и сдернул добычу вниз. Развернул лицом к себе, легонько стукнул девушку в грудь, от чего та захлебнулась собственным криком и скрутилась будто от судороги. После этого Улуг с треском разорвал её сшитую из шерсти тунику и повалил девушку на землю. Она уже не видела ничего, кроме зубастой зелёной пасти, растянувшейся в сладострастной лыбе и неровного каменного ножа, занесённого над ней, когда вдруг изо рта орка показался острый окровавленный язык. Язык вылез ещё дальше. Орк как-то странно задергался, а на живот девушки полилась горячая чёрная кровь.

Потом язык резко ушёл обратно в пасть, а тело орка дернулось назад и упало на спину. Теперь девушка заметила висящий в пустоте доспех легионера. Вместо лица у него был тёмный провал с поблескивающими в свете пожарищ глазницами. Доспех грязно выругался, стряхивая с острия пилума кусок затылочной кости орка. Только тогда она поняла, что это человек, просто с очень тёмным лицом. Возможно, покрытым сажей. Рядом с ним стоял кто-то другой, огромного роста и тоже в военной одежде. Он сильно таращил огромные глаза. Наверно, боялся.

И было чего. Густая тьма, подчёркнутая светом пожарищ, соткалась в огромного волка с двумя головами. Зверь потянул разинутые, усеянные кривыми клыками пасти к легионерам. Но великан взмахнул алебардой, и одна голова покатилась по земле, заливая стены и дощатую мостовую кровью. Вторая голова уже почти схватила темнолицего солдата за плечо, но его товарищ воткнул остриё алебарды в грудь зверя и тот с отвратительным хрустом напоролся на шип всем весом.

Закончив с Улугом и оставив конвульсивно дёргающего лапами варга на земле, кентурион и Малыш поспешили догнать свой отряд, нисколько не озаботившись дальнейшей судьбой, случайно спасённой ими девушки. Они подоспели как раз тогда, когда десяток солдат на каком-то перекрёстке столкнулся с огромным белым медведем и его хозяином, соответственно.

Кругом лежали свидетельства предыдущей подобной встречи: разорванные пополам тела легионеров, разбитые щиты и сломанные копья. Даже с ближайших крыш свисали куски тел. Кровь, кишки… Ну, вы в курсе. Белая шерсть на морде и лапах зверя окрасилась в красный цвет.

Автоматически, легионеры встали плечом к плечу и сдвинули щиты, образовав что-то вроде маленькой ощетинившейся копьями черепахи. Но, кажется, монстру именно это и было нужно. Несколько дротиков, брошенных в медведя, отлетели в сторону, смещённые с заданного пути потоком воздуха из рога Хулагу. А белый зверь нанёс удар, оказавшийся длиннее, чем представлялось, лапой. Несколько легионеров упали, сбитые этой конечностью. Ещё несколько были повалены падающими товарищами.

– В цепь! – рявкнул кентурион.

И оставшиеся стоять воины рассыпались, образовав вокруг медведя полукруг. Теперь несколько дротиков достигли цели, не причинив, впрочем, противнику особого вреда.

Медведь прыгнул, неожиданно ловко для такой туши, и его лапа накрыла успевшего прикрыться щитом кентуриона. Из лапы монстра, пробитой выставленным офицером копьём, брызнула кровь, но когти, величиной с сабли разрезали щит и разорвали кольчугу. Командир рухнул, смятый огромной силой удара.

Малыш бросился ему на помощь. Забрызганная кровью лапа, двигаясь параллельно земле, попыталась сбить легионера, но здоровяк высоко подпрыгнул и с разгону ударил алебардой прямо по морде медведя. Тот заревел, и страшная пасть со скрежетом сомкнулась на Малыше. С низким рычанием зверь мотнул несколько раз головой и отбросил легионера в сторону, как тряпичную куклу. Остальные попятились, не зная, что делать дальше.

– Назад, – низкий спокойный голос Ворона избавил их от проблемы выбора.

Он появился, как всегда, ниоткуда. Стоял напротив зверя в своём чёрном плаще, в одной когтистой руке сжимая волшебный обсидиановый клинок, а в другой слегка изогнутый жезл, который он всё время носил за поясом. Верен направил жезл в сторону медведя. Грянул гром, и на конце амулета на доли секунды расцвел фаербол и вылетел в сторону Хулагу и его монстра. Казалось, что огненный шар не достиг цели, растворился в холодном воздухе, сбитый магией шамана. Но в то же мгновение из глаза медведя, как из лопнувшей фляги, брызнула кровь. Зверь замотал головой, поднялся на задние лапы, став похожим на покрытого шерстью великана, а, затем, безжизненной тушей рухнул на спину.

Убедившись, что медведь не двигается, легионеры приблизились и увидели торчащего из-под туши Хулагу. Орк не подавал признаков жизни, а его шея была как-то неестественно изогнута. Совершенно очевидно, что шаман был мёртв.

Настала очередь командира. К сожалению, удар когтистой лапы не прошёл даром. Наверняка кентурион будет награждён. Посмертно. А на то, что выжил Малыш, уж точно никто не надеялся. Проверить его истерзанное тело товарищи подошли чисто для проформы. Из его рваных ран текла кровь. А у легионеров ещё были важные дела – нужно добить разрозненные остатки орочьего полчища. Они были готовы двинуться дальше. Но тут из складок одежды Малыша, как ни в чём не бывало, выползла серенькая мышка. Наверно, ей повезло уцелеть где-то за нагрудной пластиной. Опять же благодаря своему размеру.

Мышь пискнула. Пробежала по лицу своего хозяина. И тут Малыш захрипел, открыл глаза, и даже поднялся на ноги.

– Мирыкал! – кто-то из легионеров оказывается знал эльфийские слова.

– Тональ, – пожал плечами Верен и подобрал с земли откатившийся в сторону рог шамана.

И совсем тихо добавил: “Пока жив твой тональ – жив и ты. И наоборот.”

“Орка волки кормят.”

Народная мудрость.

Многие считают, что Нижний, Верхний и Срединный миры лежат в совершенно разных плоскостях. Верхний, как известно, мир чистой магии, волшебства. Нижний – тёмной энергии и колдовства, а Срединный – людей. Тут всего по чуть-чуть, да ещё есть возможность развивать технологии. Ведь это мир твёрдых поверхностей. Всего, как принято думать, реального и материального. Предполагается, что есть сущности, которые живут в Нижнем мире: тени, духи и демоны разные. Есть сущности Верхнего мира: боги и титаны. И тут, на земле, люди, эльфы, орки и прочие гуманоиды. Но это, по большей части, заблуждение.

Все три мира составляют единое целое. Как земля, вода и воздух. Вот есть моря и реки. У рек есть берега. Посреди морей – острова. На островах высокие горы, чьи вершины уходят далеко за облака. И во всём этом обитают животные.

Скажем, рыбы могут жить только в воде. Ну, почти все. Представим, что вода – это Нижний мир. Олени живут только на суше. Пусть это будет Срединный мир. А птицы парят в небе. Небо, для примера, аналог Верхнего мира. Но ведь очень много животных, которые могут жить и там, и там.

Вот лягушки, они где живут: в воде или только на суше? Крокодилы, например. Черепахи те же. А есть изначально сухопутные животные, которые эволюционировали в водных: тюлени, морские котики. Даже птицы, вьют гнезда на деревьях. А деревья растут на земле. Так же и с этими мирами.

Из мира духов сущности постепенно перебрались в Срединный мир. А затем некоторые развились настолько, что смогли заселить Верхний. Правда, есть обратная теория, что сущности не эволюционировали из примитивных, как животные, а, наоборот, деградировали из высших. То есть из Верхнего мира пали в Нижний через Срединный. Но сути настоящего это не меняет. Многие сущности не потеряли связь с другими мирами. Как парящая на крыльях чайка охотится в воде, так есть титаны, живущие в верхнем мире, но посещающие нижний с этой же целью. Как вышеупомянутые птицы вьющие гнезда на труднодоступных деревьях, так боги живут на вершинах гор. Не в прямом смысле, конечно. Просто оттуда есть возможность попасть в Верхний мир. А есть демоны, которые, наоборот, выползают из Нижнего мира за добычей в Срединный и, насытившись, прячутся во тьме. В принципе, возможны любые комбинации. Некоторые животные могут обитать сразу в нескольких мирах. Самые известные из таких – это чёрные лошади, летучие мыши, кошки, лисы и… вОроны. Впрочем, и вороны, тоже.

И вот, один из них, я – ворон, парю в Срединном мире над городом, под названием Лион. Само слово Лион произошло от исковерканного “легион”. Нет, не демонов. Здесь, в глубине царства людей (по отношению к реке, за которой земля орков) когда-то была укреплённая стоянка легионов Империи. Здесь держали оперативный резерв, чтобы закрывать бреши в обороне одного из тех подразделений, которые выдвинуты непосредственно к границе. Со временем укреплённый лагерь стал городом. Тут поселились неформальные семьи легионеров, обосновались маркитанты и прочий сопровождающий люд. Их потомки стали обычными горожанами, ремесленниками и купцами, которые обслуживают выстроенную крепость и её гарнизоны. Вся жизнь Лиона продолжает крутиться вокруг легиона. Или нескольких.

С высоты моего полета город и выглядит, как хорошо спланированный разросшийся военный лагерь. С трех сторон его защищает изгиб реки, через который перекинуто три разводных моста, снабжённых сторожевыми башнями. У самого берега, на высоком выступающем из земли гранитном утесе стоит огромная центральная крепость. Дальше, в незащищённой рекой стороне, лежит район, называемый Старый Посад. На первом этапе появления города, здесь, сразу после пустого пространства перед стенами, в небольших лачугах жил торговый и мастеровой люд. В лачугах, потому, что посад, при наступлении противника, сразу сжигали, чтобы расчистить пространство перед стенами до максимальной ширины и не дать врагу приблизиться под прикрытием строений. Жителей же, по крайней мере теоретически, предполагалось забирать за стены. Поэтому, изначально основательно никто не строился. Но потом этот посад окружили ещё одной стеной. Его строения стали капитальными, жители зажиточными, а пространство перед стенами превратилась в мощёную камнем центральную площадь города. И теперь его роль перешла Новому Посаду уже за новой стеной со всеми вытекающими: широким полем и набором лачуг из глины, навоза и палок. Очень чёткое территориальное разделение города по социальному признаку.

Я вижу одну широкую улицу, пересекающую весь Лион: от ворот главной крепости до границ внешней стены. И даже дальше куда-то до развилки. Откуда в одну сторону путь лежит к границе с орочьей землёй, а в другую – в глубь северных провинций Империи. Другие улицы поменьше, но такие же прямые, и расположены перпендикулярно и параллельно друг к другу. Я же говорю, военный подход. Город рос не как попало, в соответствии с историческими традициями, а был чётко спланирован.

И вот я кружу над этим городом, но не просто так, а с целью. Нет, не найти падаль, чтобы поживиться (как подумали бы многие). Я ищу “Дом ворона”. Это одиноко стоящая, широкая у основания и сужающаяся к верху, небольшая башня из черного камня. Высотой примерно в дюжину шагов. Может чуть больше. Одиноко стоящая – это не значит, что в чистом поле. Это значит, что только башня, без других построек. А ищу не потому, что забыл, где мой дом. А потому, что башня эта может менять дислокацию. Вчера стояла среди халуп Нового Посада. А сегодня может затеряться среди высоких домов на узких улочках Старого. И в том и в другом случае, прохожие и постоянные обитатели тех мест не обратят на неё особого внимания. Башня, как башня. Им будет казаться, что она всегда была тут. И даже не будет интересно, что там внутри.

Наконец, я увидел её, башню, притаившуюся возле внутренней части внешней городской стены на самом краю Старого Посада. Я спланировал прямо на металлический флюгер в виде самого себя, то есть ворона, украшавший её острую крышу. Соскочил с него на выкрашенные в чёрный цвет доски. А оттуда на самый край нависающий над узким, словно бойница, окном.

Остановился и глянул с края вниз. Там, где, на земле у чёрной стены ожидаемо сидела она. Рыжая лиса подняла морду вверх и наши глаза встретились. Сцена почти, как в известной басне. Только без сыра.