Текст книги "Хроники орка (СИ)"

Автор книги: Юлий Стрелецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Так что ты привёз для меня? – прекратил этот бессмысленный, на его взгляд, диалог Сэм.

– Смотри, – жестом купца, демонстрирующего прилавок, гоблин откинул защитную ткань, – есть такие же чёрные перчатки, как у меня. И чёрный плащ с глубоким капюшоном.

– Не-е-е, спасибо, – покачал головой Сэм, – плащ у меня есть и свой. А пальцы обрезать я не хочу.

– Можно не обрезать, есть специальные напёрстки. Так сказать, не такое глубокое погружение, – ответил Зак. – Но, как хочешь. Есть балахон больного лепрой. Никто не подойдёт проверять. Но есть небольшие неудобства. В нём мало куда пускают, сам понимаешь. Но оно тебе и не надо. Есть монашеское одеяние. Скажешь, что такая епитимья – не можешь казать лик свой солнцу, пока не искупишь грех содеянный.

– А это что? – Сэм взял вытащил из телеги железный шлем с забралом в виде человеческого лица.

***

Как известно, каждый день недели имеет своё название. Подразумевается, что в прошлом или в некоем идеальном мире, в каждый определённый день человеку положено заниматься соответствующими делами. Первый день – день пахаря. Второй – день пастуха. Третий – охотника. Четвёртый – рыбака. Пятый – грибника или собирателя ягод. Шестой назывался просто: ярмарка. Седьмой – день войны. В этот день мужчины собирались на особом поле и вместе занимались каким-то боевым ремеслом. Стреляли из лука, учились сражаться в строю или просто отводили душу в какой-то командной игре. Восьмой день – день Бога. В этот день люди собираются, чтобы вместе помолиться или провести какой-то ритуал, издревле часто совмещённый с отдыхом песнями и танцами.

В этот день рыбака в придорожной таверне “Три медяка” собралось на удивление много народу. А ведь ещё не ярмарка. Почему “Три медяка”? Да потому, что за три медные монеты в таверне можно было получить весь комплекс услуг, необходимых для путешественника: сносный ужин из овсяной каши, лука и кружки разбавленного пива; сносный ночлег в сравнительно сухом бараке на мешке с сеном; общую баню, которую топили вечером. И всё, повторюсь, всего за три медяка.

Три медяка, если разобраться, не так уж и мало. Были гостиницы, которые предоставляли услуги за два и, даже, за один. Но, например, за баню нужно было доплачивать. Или за ночлег не на лавке в том же помещении, где принимали пищу. А “Три медяка” предоставляли оптовый комплекс услуг. Под ключ. И всего за три медяка. А если надо, за дополнительную плату могли поухаживать за лошадью или предоставить ночлег в отдельной комнате на втором этаже. Всё для клиента!

Благодаря вышесказанному, в этой гостинице и таверне останавливались люди с определённым достатком. Не богачи, но и не нищеброды. Последние вполне могли найти себе место в гостиницах классом ниже. А главное – “Три медяка” располагались непосредственно перед воротами города Фарос, ставшего в последние десятилетия важным торговым и портовым центром на южном берегу Империи людей. Здесь торговцы и путешественники, добирающиеся в город сухопутным путём, могли отдохнуть и привести себя в порядок перед предстоящими делами.

Но сегодняшние посетители были меньше всего похожи на мирных подданных Его Императорского Величества. Скорее, они напоминали разношёрстных искателей приключений, которые собрались перед очередным походом за золотом дракона или чем-то в этом роде. Зал таверны был полон шума: лязганья шпор, бряцания оружия и скрипа доспехов. Шлемы большинства с аппетитом кушающих и пьющих пиво героев были сняты: лежали на столах или на коленях. Исключение составляли трое. Да и доспехи этих троих были весьма необычны.

Один из них в латах странной формы и необычного тёмно-зелёного цвета сидел в дальнем углу вместе с парой оруженосцев, одетых, как самые обычные сквайры, из тех, что составляют лёгкую баронскую конницу. Другой, обёрнутый в чёрный плащ и в таком же чёрном доспехе, сидел за соседним столом. Перед ним стояла миска с кашей и кружка того самого разбавленного пива, но рыцарь не снявший шлема и не поднявший забрала даже не дотронулся до еды. Ещё один, высокий и широкоплечий, сидел за барной стойкой. Закованный в броню от кончиков пальцев. скрытых латными перчатками, до пят, он себе ни в чём не отказывал: пил пиво и ел кашу с чесноком. Но пищу засовывал прямо в щель забрала, представляющего собой железную маску, в виде человеческого лица. У которой была прорезь там, где располагался рот.

Кажется, единственным, кроме обслуги таверны, невооружённым посетителем был странствующий сказитель. Обернутый во что-то вроде большого одеяла из плотной шерсти, поверх серой туники, он сидел за столом в центре зала. Свой посох он из рук не выпустил. Так и сидел вместе с ним. И было ясно, почему. Оба глаза путешественника были подёрнуты белой пеленой катаракты. Скорее всего он был слепым или почти слепым. А посох, ведь поводыря нигде видно не было, был ему не только дорог, но и крайне необходим. На столе перед сказителем стояла наполовину пустая тарелка с кашей и глиняная пивная кружка. Обычно, хозяева подобных заведений бесплатно кормили подобных странников в обмен на их рассказы, которые были призваны развлечь посетителей. Да и самих хозяев.

– Однажды один великий военачальник посетил гробницу древнего умершего божества, – сказитель продолжал свой рассказ. – В пирамиде он потерял сознание и в забытьи вспомнил, что никакой он не воин, а Бог наш Милосердный в человеческом обличье. И что столкнулся он со своим извечным врагом демоном Марой. Но не сразу узнал своего старшего брата. Ибо известно, что Мара – старший, но взбунтовавшийся сын Эру Создателя. Демон отвёл Милосердного в место без времени. Отсюда человек мог выбрать любой путь и любую судьбу. Демон показал ему все варианты развития событий. Он мог вернуться и снова стать военачальником и, даже, императором. А может и лжепророком, не сумевшим стать художником, но возжелавшем для себя власти не только над телами, но и над умами. Да кем угодно. “Кто ты?”, – спросил демон. Милосердный назвал своё имя. “Разве ты – это твоё имя? – спросил демон. – А что если бы тебя звали иначе? Это уже был бы не ты? Имя – это только слово.” “Я странник и философ, – ответил Спаситель.” “ А что, если ты завтра будешь подметать улицу или ловить рыбу, это уже будешь не ты? – опять спросил демон. – Разве ты – это твоя работа?” “Я – это моя память, мои мысли! – возразил Милосердный.” “А если в результате болезни или выпив лишнего ты потеряешь память, то это уже будешь не ты? – не сдавался Мара. – А что до твоих мыслей: подумай, настолько ли они твои, как тебе кажется? Ты слышал, что тебе говорил человек-отец, в чьего сына ты воплотился, и его слова с детства воспринимаешь, как свои собственные мысли. Это же касается среды, в которой ты рос. Ты впитал разговоры и убеждения членов семьи и сверстников. Их шаблоны, заблуждения и стереотипы. Ты читал книги, и твои мысли пошли уже проторенными дорогами. Ведь это так удобно. Но это не ты сам дошёл. Кто-то сделал вывод за тебя или аккуратно подтолкнул к нему.” “В конце концов, я – человек и мужчина, – возразил Милосердный.” “Разве ты – это твоё тело? Разве ты контролируешь, как растут твои волосы или когда выпадут твои зубы? Твоё тело досталось тебе в наследство от отца, матери и тысяч других предков. Ты даже не можешь контролировать, когда пукнешь, – рассмеялся демон. – Что если стереть гендерные различия и наложенные ими ограничения и преимущества? Что если стереть все прилипшие к тебе чужие мысли? Стереть память, которая часто подводит людей и, что ещё хуже, рисует то, чего на самом деле не было? Что если разобрать тебя, как луковицу? Что останется? Я скажу, что. Пустота!”

– Короче…! – кто-то из посетителей грубо прервал речь сказителя. – Мы не на проповеди!

– Ага! – поддержали грубияна из другого конца зала. – Расскажи лучше про ведьму! Расскажи про Чёрную вдову!

Сказитель замолчал. Поднял со стола кружку и сделал несколько длинных глотков. Глубоко вздохнул и заговорил:

– Ну что ж, я расскажу историю Джинджер – Чёрной вдовы. Той самой, на которой вы все хотите жениться. Ведь вы все прибыли сюда на турнир, объявленный для поиска нового жениха. Я прав?

– А-ай! – ответил нестройный хор голосов со всех углов таверны. – Расскажи нам, сказитель! Давай, старик, жги!

– Ну тогда слушайте историю Джинджер, баронессы Фарос! – несколько высокопарно начал свой рассказ седой сказитель, который, впрочем, несмотря на белые волосы стариком вовсе не был.

И голос его приобрёл такую глубокую и вибрирующую на низких частотах интонацию, что гомон в таверне стих и все начали внимательно слушать каждое его слово.

– Джинджер – эльфийка, – начал свою историю сказитель. – Говорят, что эльфийская принцесса. Но доказательств этому нет. Давным-давно барон Фарос пленил её в одном из походов на восток. Тогда ещё существовали эльфийские королевства. Пленил и превратил в свою наложницу. Барон состарился и умер, и Джинджер, а это имя дали ей люди за рыжие волосы, её настоящее, эльфийское имя никому не известно, перешла в наследство его сыну. Ведь эльфы не стареют. Они вечно молоды и прекрасны. А вы представляете, как это смертному человеку… обладать прекрасной эльфийкой с острыми ушками хоть каждую ночь?

– А-ай! – опять хор голосов.

– А потом его сыну и его…, – продолжил сказитель. – Но вот в какой-то момент один из баронов Фарос взял, да и женился на Джинджер. Никто не знает, почему это произошло. И зачем это было самому барону? Возможно, он действительно влюбился в свою наложницу. А может, она охмурила его с помощью колдовства. Что, в общем, одно и то же. Когда этот барон умер, Джинджер стала единственной законной наследницей. Вдовой. Ведь детей у эльфа и человека быть не может. Таким образом то, что в глазах барона для наложницы преимущество (не надо заботиться о бастардах), для жены стало катастрофическим недостатком. Родственники из младших ветвей пробовали протестовать. Они могли бы получить замок в наследство, если бы эльфийка умерла. Но она не собиралась. И потом, им заткнули рот. Говорят, самыми суровыми методами. Но свято место пусто не бывает. И граф, чьим вассалом был барон Фарос, посватался к Джинджер. Вы скажете: ну что за глупец? Неужели он хотел последовать за бароном и извести свой род? Но всё не так просто. Дело в том, что эльфийка превратила захудалое баронство в процветающий торговый город. Хоть феод и расположен на берегу моря, бухты, пригодной для кораблей с глубокой осадкой, тут не было. Да, на гербе баронов был изображен маяк. Но ходили слухи, что их далёкие предки таким способом привлекали заблудившиеся корабли. Те садились на мель. А уже затем будущие бароны нападали на незадачливых мореплавателей. Джинджер организовала строительство дренажной системы на побережье. Она не только осушила болота, но с помощью системы дамб и насосов, приводимых в действие ветряными мельницами, отвоевала у моря значительную территорию. Тем самым не только увеличила свою землю, но и создала новую глубоководную гавань. На новых почвах она начала выращивать… Чтобы вы думали? Цветы. Со временем торговля тюльпанами и маковой соломкой буквально озолотила Джинджер, а старая крепость превратилась в процветающий торговый город. Вот на это и хотел наложить свою лапу граф Гларос. Его собственное побережье состояло из заболоченных солончаков. Максимум что могло отчалить – лодки с низкой осадкой. Такие, как использовали пираты древности, из числа которых собственно и происходили графы Гларос, на чьём гербе была изображена белая чайка. По совпадению или нет, но “чайками” называли те самые легкие пиратские суда. И вот граф женился на вдове своего вассала. Наверно, он всё понимал и думал избавиться от Джинджер после свадьбы. Но что-то пошло не так. И граф умер первым. Скоропостижно. После этого эльфийку и стали называть ведьмой и Чёрной вдовой. Тем более, что она до сих пор носит чёрное платье, которое так идёт её рыжим волосам. Правда, в замок графа она не переехала. Но сделала графской резиденцией свою крепость Фарос, ставшей уже полноценным городом под её управлением. Но вечно вдовой быть нельзя. И под давлением, и по требованию своего нового сюзерена, герцога Тауруса, или же по собственному желанию присоединить новые земли уже испытанным способом, графиня вынуждена искать нового супруга. Который, или наложит руку на её богатства, или погибнет на турнире, а может и от руки своей супруги. Рискованное мероприятие. Да, уважаемые? Но и приз велик. Стоит рискнуть?

– А-ай! – ответил уже не такой уверенный хор голосов.

Установившееся вслед за тем неловкое молчание нарушил звук открывающейся входной двери. Все обернулись и увидели на пороге таверны несколько рослых воинов, чьи шлемы были украшены позолоченными рогами, а на груди красовался вышитый на накинутой поверх доспеха тунике такой же золотой на красном фоне бык, между огромных изогнутых рогов которого вставало солнце. Все эти высокие парни окружали коренастого широкоплечего человека с непокрытой головой, на которой над низким широким лбом росли короткие чёрные волосы. Лоб же в свою очередь буквально нависал над глубоко утопленными большими круглыми глазами.

– Господа, шапки долой, – скомандовал кто-то из его охраны, – перед вами ваш сеньор!

– А вот и сам милорд Таурус пожаловал, – проскрипел кто-то из посетителей.

– Не, это его младший брат. Третий из трёх, – пробормотали в ответ за другим столом. – Видно, тоже жениться хочет.

И, действительно, многие из участников будущего состязания за возможность стать супругом эльфийки были вассалами местного герцога. Воины стянули подшлемники, платки и шарфы с голов. Проигнорировали требование только трое: рыцарь в странном зелёном доспехе, чёрный рыцарь в плаще и великан за стойкой.

Не снимая рогатых шлемов, дружинники вместе со своим сюзереном, как стадо быков, двинулось внутрь таверны. Остальные рыцари невольно уступали им дорогу, даже пересаживались, чтобы освободить место за длинным столом.

– Эй, рыцарь, – обратился один из них к закованному в броню воину за стойкой, – не вижу твоего герба…

– Это потому, что у меня его нет, – помедлив, прогудел из-за забрала великан.

– Сними свой шлем, ты не на ристалище, – продолжил рогатый. – Окажи уважение господину этих мест.

– Насколько я помню, – ответил великан, – господин этих мест госпожа.

– Графиня вассал герцога Тауруса, – возразил дружинник.

– Ясно, – ещё спустя три мгновения также не меняя позы и не поворачивая головы ответила маска. – Но я не могу снять шлем. Я дал обет своему духовнику, что во искупление совершённого греха, тело моё три года не увидит света. Прошёл только год.

Примерно такой же диалог происходил в другом конце зала.

– Судя по гербам на ваших дружинниках, вы – барон Айронмэн, – уже другой подручный герцога обратился к человеку в странном доспехе и его сопровождающим. – Оголите голову перед герцогом Таурусом!

– Увы, я не могу, – каким-то странным металлическим голосом ответил рыцарь. – Конструкция моей брони не подразумевает такой возможности.

– Что?! – удивился бык.

– Это необычный доспех, – продолжил рыцарь. – Он волшебный. Достался мне от моих далёких предков. Его ни ковал никто из тех, кто делал оружие для кого-то из присутствующих. Могу только открыть забрало. Вот…

С этими его словами сплошной чёрный колпак, закрывающий лицо, поднялся на макушку черепа. Все на секунду увидели лицо молодого человека, а, затем, забрало вернулось на место.

– Ну а вы? – рогатый повернулся к сидящему неподалёку рыцарю в плаще, который старался не отсвечивать.

– Я чужестранец, – прошелестел он. – Я не вассал вашего герцога, при всём уважении. В моей стране нет такой традиции.

В этот момент к сидевшему за стойкой войну со спины подошёл ещё один бугай и, положив руку на плечо сидевшего, пробубнил:

– Я на время освобождаю тебя от епитимьи, воин, можешь снять шлем…

… Больше всего на свете Гамп любил лошадей. Даже больше, чем собак. Люди в этом списке были на последнем месте. Поэтому, когда в таверне “Три медяка” произошёл такой наплыв посетителей, Гамп только обрадовался: так много разных лошадей, так много работы в конюшне. Один только постоялец, не снимающий черного забрала на такого же цвета доспехе, попросил не кормить своего коня. Мол, покормит сам. Но главное, Гамп мог поклясться, что конь этот вовсе не конь. Мало того, что другие животные пугались этого черного зверя, внешне, действительно, похожего на коня, так и вёл он себя странно. Застыл в стойле, как изваяние, без мельчайшего движения. Пришлось разместить его в самом конце конюшни, чтобы не пугать других лошадей. И вот, размышляя обо всём этом, конюх вёл за узды кобылу очередного постояльца мимо порога таверны, когда звуки внутри неожиданно стихли. Затем Гамп услышал глухой удар. Потом чей-то вопль. Громкий лязг, как удар железа о железо, крики и ругательства. Потом что-то тяжёлое ударилось о стену таверны изнутри. В окно, которое, слава Милосердному, не было застеклено (только распахнутые ставни), вылетел странный однорогий шлем. Вслед за ним вылетел человек в доспехе и кубарем прокатился по двору. Потом в дверях появился коренастый богато одетый господин в окружении нескольких воинов в рогатых шлемах. Он бросил что-то вроде: “Я видел достаточно”. И быстро удалился в сторону оставленных у коновязи лошадей. Спустя несколько мгновений и глухих ударов в центре таверны, на порог не спеша и еле переставляя ноги, будто очень уставший, появился ещё один человек в такой же тунике, как у тех рогатых воинов. С той лишь разницей, что рогатый шлем был у него не на голове, а торчал чуть пониже спины, воткнутый одним рогом в то самое место, под кожаными штанами. Воин этот прошёл несколько шагов и тоже рухнул в пыль.

А уже потом на пороге появился закованный в броню широкоплечий воин. Он повёл плечами, будто расправляя их после тяжёлого труда. И поставил немного съехавшую железную маску в виде человеческого лица на место. Но Гамп успел заметить… вернее ему показалось, что лицо воина странного зелёного цвета, а в улыбающемся рту два огромных клыка. Но всё скрыла маска. Воин встретился с Гампом глазами, подмигнул и приложил палец к губам, как бы говоря: “Ч-ш-ш-ш, пусть это будет нашей тайной!” Но Гамп бы и так никому не сказал.

Всё это случилось днём. А ближе к вечеру, когда волнения давно улеглись, великан в железной маске вышел из таверны и отправился в сарай, где ему был отведён отгороженный от света угол. Из уважения к его обету. Там он собирался снять опостылевший доспех, который не давал толком почесаться, и, укрывшись толстым одеялом, провести ночь во тьме на толстой подстилке из соломы. Он прошёл к своему месту, не зажигая никакого светильника, и, повернувшись спиной к большей части сарая, сдвинул железную маску, развязал шнурки и стянул с головы шлем. В этот момент несколько железных наконечников копий упёрлись в его спину.

– У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – услышал он голос сегодняшнего герцога Тауруса, – орк.

***

Хорошо, что началась вся эта заваруха с амбалом за стойкой. Ещё бы чуть-чуть, и кто-то из людей с рогами доконал бы и меня. Ведь свою голову я снять не могу. А тогда плакали мои свадебные планы. Под шум драки, я выскользнула из таверны и прошла к конюшне.

Я прошла мимо шарахающихся от меня млекопитающих и, прихватив мешочек с овсом, подошла к своим соплеменникам так напоминающим чёрную, как ночь, лошадь. Мне не нужны жесты и слова, чтобы успокоить и показать нашу связь. Я её, эту связь, не теряла ни на миг, пока сидела там, в таверне, и делала вид, что ем. Хотя, если бы я начала есть так, как привыкла, на глазах у людей, они бы тут же меня раскусили. То же самое касалось моего маленького Роя. Я оглянулась: нет ли поблизости конюха? Его не было. И я развернула мешок с овсом и протянула его своей лошади. Та раскрыла пасть, но не такую, как у тех, на кого она была похожа. Её жвалы раскрылись в стороны. Оттуда вылилась слюна, капнула в мешок. Там зашипело. И только спустя некоторое время лошадиная голова опустилась, чтобы втянуть в себя переваренную кашицу.

В этот момент я услышала голос.

– Зачем тебе это надо? – спросили меня.

Но не так, как разговаривают люди, а мысленно. Так, как общаемся мы.

Я оглянулась. Из темноты, ранее незаметная даже для меня, выступила женская фигура в чёрном платье вдовы. Она откинула чёрную вуаль, и я увидела рыжие веснушки возле курносого носа и зелёные эльфийские глаза с вертикальным зрачком.

– Ведь ты даже не человек, – продолжила она тем же способом. – Кто или что ты вообще такое?

– Нет, – ответила я, – я не человек. Но и ты тоже.

– А ты вообще… хоть мужчина?

– Нет, не мужчина.

– Тогда повторю свой вопрос: зачем тебе всё это? – опять спросила она.

– Да, я не мужчина, – ответила я. – Но и кроме этого у нас много общего.

– Например?

– Мы оба чужаки. Кто-то больше, кто-то меньше. Но это не так важно. Два плюс два равно пять и равно восемь – это два неправильных ответа. Неважно, насколько каждый из них ближе к истине. Мы никогда не станем здесь своими. Но мы можем помочь друг другу. Если я стану твоим формальным мужем, ты сохранишь всё, чем владеешь. И даже больше. Я не буду претендовать на твоё тело. Живи как хочешь. Но я смогу дать тебе защиту. Мы сможем дать тебе защиту.

– Третий раз спрашиваю: а тебе что с этого?

– А мне нужен дом. Убежище, где я спокойно смогу растить свой Рой.

– Понятно, – кивнула эльфийка.

– Так что? – спросила я. – Договорились?

Она промолчала. Протянула тонкую, обёрнутую в чёрную ткань руку к моей лошади, но остановила её на половине пути.

– Можно? – с опаской спросила Джинджер.

– Можно, – кивнула я.

Она протянула руку дальше и провела пальцами по гладкой поверхности лошадиной головы.

– Участвуй в состязании, – сказала она, убирая руку. – А там будет видно.

***

Только вечером, когда Илл очутился один в своей комнате на втором этаже “Трёх медяков”, он смог расслабиться и снять доспех. Нет, броня не стесняла движений. А в какой-то момент становилась и вовсе незаметной, настолько тело свыкалось с её наличием. Впрочем, не без особенностей. Внутреннее покрытие было создано таким, чтобы сделать прикосновение к телу максимально комфортным. Но всё же иногда хотелось почесаться то тут, то там. Вы не поверите, но в обычной жизни мы не замечаем того, как часто прикасаемся к своему телу. А тут рука натыкалась на гладкую поверхность волшебной брони. Плюс, в доспехе, при необходимости, можно было даже справить большую и малую нужду. Но делать это лишний раз почему-то не хотелось.

Итак, Илл отпустил свою прислугу из числа своей дворни, запер дверь в узкой тесной комнате, в которой из мебели была только кровать с соломенным тюфяком и шерстяным одеялом и кувшин с водой. Отдал приказ, после чего доспех раскрылся, и молодой барон смог вылезти из своего панциря.

Он тут же опустился на кровать от внезапно навалившейся тяжести. Не то, чтобы внутри ему совсем не приходилось работать мышцами, но доспех существенно упрощал движения и, как бы, снимал тяжесть с плеч. И вот, когда весь этот мир опять навалился на плечи не совсем здорового юноши, тому сразу захотелось занять горизонтальное положение. А только его голова коснулась набитого травой валика, глаза барона мгновенно закрылись, и он провалился в глубокий сон без сновидений.

Проснулся он также неожиданно как заснул. Что разбудило? Непонятно. Сходить до ветру не хотелось. Может какой-то шорох? А может бледный свет Ночной богини, чей неровный рубленый лик светил в ночном небе в окружении бледных полос, что, как развевающиеся на ветру волосы, были скошены в одну сторону.

В этот момент Илл понял, что в комнате он не один. Тёмный силуэт сидел на краю его кровати. Инстинктивно он сделал движение в сторону своего доспеха, стоящего в углу комнаты, но силуэт тоже двинулся и выбросил вперёд руку в останавливающем жесте.

– Ничего не бойся, рыцарь, – прошептал женский голос, – разве хрупкая девушка может навредить такому герою?

Илл замер, приподнявшись на кровати. В этот момент фигура подвинулась ближе к окну, и серебристый свет упал на чёрное платье, рыжие волосы, схваченные в хвост на затылке, так, что были видны острые эльфийские уши. Илл всмотрелся в бледное лицо с рыжими веснушками под глазами.

– Госпожа Джинджер, ты? Вы? – почему-то так же шепотом выдохнул он.

– Ч-ш-ш-ш, – она приложила палец к губам.

Илл попытался встать, но эльфийка сделала рукой останавливающий жест. Молодой барон остался сидеть на кровати, не спуская на пол ног.

– Но что вы здесь делаете? – тихо спросил он.

– Я просто пришла познакомиться, – Джинджер улыбнулась самой наивной детской улыбкой. – Имею я право познакомиться с человеком, который претендует на роль моего будущего жениха? Так сказать, в неформальной обстановке.

– Конечно, но…, – не нашёлся что возразить Илл.

– Или ты меня боишься? – подразнила его эльфийка, которая казалась девушкой не старше самого барона.

– Нет, но…

– Понимаю, – кивнула она, – представляю, что про меня говорят. Ведьма, колдунья, Чёрная вдова. В одной зале внизу наплели, поди, всяких небылиц. Ведь наплели, так?

– Ну…, – опять замялся Илл.

Он никак не мог отождествить свою гостью с героиней давешнего рассказа.

– А ты хочешь услышать мой вариант истории? – неожиданно спросила Джинджер.

Илл кивнул.

– Ну, слушай, – начала она. – Во-первых никакая я не Джинджер. Так меня назвал мой первый хозяин. Видишь ли, имя Русса показалось ему труднопроизносимым или неприятным, что ли… Я ведь не всегда была графиней или баронессой. Я несколько столетий была наложницей. Знаешь, как это быть наложницей?

Илл покачал головой.

– А очень просто, – продолжила Русса, – тебя пользуют каждый день. Когда хотят. Это очень удобно. Ты всегда юна и красива. Ты же эльфийка. И бастардов быть не может. Исключено. Можно всегда держать такую собственность в башне. И, даже передавать по наследству. А? Как же так вышло, спрашиваешь ты?

Илл молчал.

– Тоже очень просто. Меня захватили в плен. Ты думаешь эльфы всемогущие волшебники и неуязвимы в своих лесах? Это не совсем так. На нас охотились, как на зверей. Да, мы отлично стреляем из лука и у обладаем некоторым пониманием магии. Но нас мало. Что мы может противопоставить методичному напору организованного общества людей. О, вы, люди, себя недооцениваете! Вы подвержены страстям и порокам. Каждый по отдельности слаб. Но все вместе очень легко организовываетесь в эффективные сообщества. Особенно с целью наживы. Так захватили и меня.

– Что было дальше? А примерно то, что рассказали тебе в таверне. Так получилось, что один из баронов Фарос в меня влюбился. Действительно влюбился. Оказался честным человеком и не побоялся взять в жёны. Да, со временем углы стираются. И те, кто каких-то пару сотен лет назад были обыкновенными атаманами банд, перерождаются во вполне благородных аристократов. Это то, что касается людей. Мы же помним всё. Любила ли я его? И да и нет. Наверное, тут было больше благодарности. Могла ли я вообще кого-то любить к тому времени? Тем более потомка тех, кто уже владел мной? Вам, людям, везёт со смертью. Это хороший способ очиститься и отмыться. Только вы этого не понимаете. Мы же, как я уже сказала, помним всё. И это большой груз. Детей, как ты понимаешь, у нас не было. И я превратилась в полноценную хозяйку замка. Остальных родственников мужа я просто пережила. Потом появился этот граф. Этот меня не любил. Он всё прекрасно понимал. Хотел заполучить богатый город. Я ведь превратила Фарос в богатый город. Мы построили дамбу, мельницы, чтобы откачивать воду, осушили территории, начали выращивать тюльпаны и мак. Я стала богаче герцога. Лакомый кусочек, не правда ли? Он думал наложить на всё это свою лапу. А меня, скорее всего, убить. От греха подальше. Или опять заточить в башню. Но не тут то было. Ты винишь меня? Но что мне нужно было делать? Дать убить себя? Опять стать наложницей? А не выйди я замуж, на нас бы напали и разорили. С благословения герцога, который был бы в доле. Я не хотела быть жертвой. А выбор у нас очень простой – ты или жертва, или охотник. Я выбрала последнее. И граф стал моим рабом. Ты хочешь знать, как я этого добилась?

Она наклонилась к Иллу и он увидел зелёные глаза так близко от своего лица.

– Я расскажу тебе, – прошептала Русса не сводя с него своего завораживающего взгляда. – Хочешь?

И не дожидаясь ответа она вплотную приблизила свои губы к его губам и тихонько коснулась уголка его рта. Потом другого. Илл не смел и пошевелиться. Наконец, эльфийка очень нежно поцеловала его, проникая всё глубже и глубже. Она, как будто, раскрывала его рот, заставляя юношу подчиняться себе. Что, впрочем, ему очень нравилось. И вот они уже целовались так… Он даже не знал, что так бывает. Что её язык может быть в его рту. Такой гибкий и нежный. Всё глубже и глубже. Ещё глубже. Неужели он настолько длиннее человеческого?! Ай! Ой!

Наконец Джинджер оторвался от молодого человека. Оба тяжело дыша, смотрели друг на друга.

– Ты знаешь, что эльфы связаны со всеми деревьями в своём лесу? Слышал наверно о таком? Мы можем чувствовать то же, что и они, видеть, что видят они. Если, конечно, на них вырезаны лица. Слышал?

– Слышал, – выдохнул Илл.

– Знаешь, как мы этого добиваемся?

– Нет.

– Грибница. Грибница – это не просто гриб, который ты видишь на поверхности, – начала терпеливо объяснять она. – Грибница – это целая сеть, которой связаны грибы и, даже растения. Деревья, цветы, трава. Всё. Мы, эльфы, тоже живём с грибницей внутри себя. Она в нас не умирает и позволяет держать связь со всем лесом. Но в людях не живёт. Температура не та. Но я раскрою тебе ещё один секрет. Я научилась делать так, чтобы грибница жила и в человеке. А подчинялась мне. Я вижу, что видит, человек, слышу, что он слышит. Знаю его мысли и могу руководить им, как деревом. Ну, как им… тобой.