Текст книги "Укротитель Драконов VI (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Ветер ударил в лицо сразу, как только Кар-Рох выбрался из-за каменной стены Очага. Во дворе его ещё ломали уступы, крыши и ограда, а здесь он шёл свободно, ледяной струёй вдоль хребта, находил ворот и забирался под платок. Я пригнул голову, прижался ближе к шее дракона и крепче обхватил коленями основание костяных пластин.

На Тхар-Гхоре Рэн успел вдолбить в меня хотя бы основы. Таз должен двигаться вместе со спиной зверя. Плечи лучше оставить свободными. Если зажать всё тело в ожидании падения, ветер быстро получит уставший кусок мяса, который легко сорвать с чаши. Тогда урок казался издевательством: вокруг гремела буря Владыки, пальцы мёрзли, а отец спокойно требовал от меня перестать висеть на драконе мешком. Сейчас я был ему благодарен.

Кар-Рох сделал первый сильный взмах, и его спина поднялась подо мной. Я вдохнул. Крылья пошли вниз – выдохнул. Следующий вдох пришёл уже чуть длиннее. Вверх, пауза, вниз. Вверх, пауза, вниз.

Ритм оказался тяжёлым, каменным, очень подходящим ему. Грозовой, наверное, бил бы крыльями чаще, ловил бы каждый поток и всё время менял рисунок. Кар-Рох поднимал нас упрямо, одним и тем же движением, словно воздух тоже был породой, через которую требовалось прокладывать ход. Я подстроился, насколько позволяла сбитая грудь, и через несколько взмахов почувствовал, что больше не отстаю.

Тлеющий родовик я держал в левой руке, прикрыв ладонью от ветра. Красная точка на конце ветви то наливалась, то почти гасла. Дым сразу уносило назад, поэтому пришлось поднести пучок к вороту, спрятать возле груди и втягивать горький запах оттуда. Получалось мало. Впрочем, слишком много мне тоже было нельзя. Кар-Рох набрал высоту и снова ударил крыльями. В этот раз по Нити прошла тяжёлая тёплая волна.

Сначала я решил, что просто сильнее прижался к его спине. Чешуя подо мной и правда была горячей, особенно возле основания шеи, где под пластинами работали мышцы. Потом тепло пошло дальше. Оно вошло через бёдра, растеклось по животу и медленно поднялось к груди. Холодный ком под рёбрами дрогнул. Сердце ещё раз сбилось, будто споткнулось на знакомом месте, затем поймало ритм крыльев.

Вдох. Взмах.

Выдох.

Тяжёлый ровный удар сердца.

Я замер, боясь вмешаться в то, что происходило. Кар-Рох продолжал набирать высоту, и с каждым движением от него приходило новое тепло. Дракон делился им осознанно. Возможно, просто почувствовал, как я дрожу у него на спине, и запустил обычную для связанного пару реакцию.

Это было фантастически хорошо.

Ещё недавно я стоял во дворе, едва удерживая себя возле его плеча, а собственное сердце решало, продолжать ли ему работать. Теперь подо мной двигалось огромное живое тело, крылья размеренно били воздух, и каждый взмах возвращал мне немного устойчивости. Кар-Рох словно держал меня изнутри, там, куда никакой рукой уже не дотянуться.

Спасибо, передал я по Нити.

Слово дошло слабым, зато целым. Кар-Рох ответил коротким гулом, и вибрация прошла через его спину прямо в мои кости. Следом пришло знакомое недовольство, густо смешанное с заботой. Примерный смысл я понял без перевода: благодарить будешь, когда перестанешь разваливаться.

– Да уж, – пробормотал я в ворот. – Тоже верно.

Огни Громового Очага уходили вниз и назад. Сначала я ещё различал двор родового дома, жёлтую полосу от распахнутой двери и несколько тёмных фигур на снегу. Потом уступ повернулся. Дом скрылся за скалой, от всего селения осталась россыпь маленьких огней, разбросанная по чёрному плато. Часть горела у дорог, часть возле загонов. Выше, на гребне Ветряных, держались ещё две точки. С такой высоты родовые границы исчезли. Никаких знаков, камней и общих троп. Только свет, за который люди цеплялись посреди ночных гор.

Я поднёс родовик ближе и вдохнул глубже.

Горечь обожгла горло. На этот раз я удержался от кашля, выдохнул вместе с движением крыльев и сделал ещё один осторожный вдох. Голова прояснилась резко. Воздух вокруг стал прозрачнее, звёзды над расколотыми вершинами будто приблизились. Даже шум ветра разделился на отдельные слои: низкий гул под крыльями, посвист у пластин Кар-Роха, треск моего воротника возле уха.

Я убрал ветвь ниже. Хватит. Наверное, хватит.

И только тогда понял, насколько хорошо мне здесь, в полёте.

Последние дни в Очаге я всё время ждал следующего взгляда или вопроса. Даже возле драконов кто-нибудь стоял рядом, считал мои шаги, вспоминал мальчика, которого знал прежде. Под крышей каждый предмет тянул за собой чужое чувство. Платок матери грел шею, старая царапина будила память, голос Ясеня приносил вину, дедова рука возвращала дорогу за камень. Всё это наваливалось сразу, и я принимал, разбирал, старался понять. Потом опять принимал.

Здесь был ветер, Кар-Рох и тёмные горы впереди.

Я летел.

Этого уже хватало, чтобы ночной вылет показался стоящим всей будущей ругани. Мы ещё могли развернуться через пару минут, получить от Айры по голове, от Мерна – лекарский приговор, от Рэна – такой разбор, после которого Совет покажется отдыхом. Всё равно я успел подняться над уступом и почувствовать, как воздух держит крылья моего дракона.

К чёрту их.

Мысль прошла быстро и сразу вернулась.

К чёрту их. К чёрту старших. К чёрту дом с его дверями, обетами и камнями. Выше. Дальше. Пусть попробуют достать.

Кар-Рох снова взмахнул крыльями, и я засмеялся. Смех ветер тут же вырвал изо рта и унёс назад, однако мне этого показалось мало.

– Давай, Кар-Рох! – крикнул я. – Летим!

Дракон ответил низким рокотом и пошёл круче вверх. Видимо, решил, что именно этого я от него и добивался. Воздух стал холоднее. Я пригнулся, удерживая платок у горла, и продолжал смеяться, хотя грудь уже болела от каждого лишнего выдоха.

К чёрту старших.

Слова крутились в голове без остановки. В них было столько злости, что она почти согревала. Дед со своей защитой. Рэн со своими приказами. Айра, забравшая кресало. Мерн, который отправил меня спать. Все они снова собирались решить, как мне жить, куда выходить, с кем говорить. Ну уж нет. Я вырвался. Я сам выбрал дорогу. Теперь только выше.

Мысль оборвалась.

Я сидел между лопатками Кар-Роха, вцепившись пальцами в костяные выступы, и вдруг услышал собственный внутренний голос со стороны. Такое иногда случалось в разговоре: скажешь что-нибудь, потом только поймёшь, насколько чуждо прозвучала фраза. Сейчас разговор шёл внутри, собеседников вроде не было, а чувство осталось.

«Старшие».

Я сам почти никогда так не думал. Дед был дедом. Рэн – отцом Аррена, иногда просто Рэном, когда особенно злил. Вейр оставался Вейром. Я разбирал конкретных людей, их поступки и возможные причины. Профессиональная привычка, в общем. Слово «старшие» превращало их в одну тяжёлую силу, которая давила сверху и отнимала право решать.

Так видел их шестнадцатилетний мальчишка.

Я перестал смеяться. Ветер продолжал бить в лицо, Кар-Рох нёс нас вверх, а радость полёта вдруг отодвинулась, оставив после себя слишком ясный вопрос.

Кто сейчас поднял меня вверх?

Сухарь нуждался в корне – это была правда. Срок уходил, первый сбор сорвался, запасного решения старшие толком не предложили. Мой расчёт имел основание. Карта показывала дорогу. Родовик позволил открыть Нить. Всё складывалось последовательно, шаг за шагом и всё же между этими шагами зияли места, куда я раньше почему-то не смотрел.

Я украл траву после прямого предупреждения знахаря. Обманул Айру, которая предложила ровно ту помощь, в которой я нуждался. Отказался объяснить план Молчуну. Полетел на истощённом Кар-Рохе после двух тяжёлых контактов с чужим грозовым. Временную ясность от родовика принял за достаточную готовность к многочасовому полёту. Последнее Система сообщила прямым текстом. Я прочитал предупреждение и пошёл дальше.

В Клане со мной такого почти не происходило.

Там любая ошибка быстро превращалась в сломанную кость или труп, поэтому я держал себя крепко. Страх Аррена приходил вспышками. Его память открывалась кусками, иногда била больно, однако решения принимал я. Даже возле Ржавой Иглы, когда тело уже едва принадлежало мне, внутри сохранялся холодный наблюдатель. Он видел позу, дыхание, расстояние до стены. Считал.

В Очаге этот наблюдатель куда-то отступил.

С первого дня я реагировал раньше, чем успевал понять. На слово Пряхи. На миску Молчуна у порога. На Ясеня. На платок матери. На дедовы запреты. Каждый раз поступки имели смысл, я мог объяснить их после, и объяснение выходило складным. Только сила реакции всё время оказывалась слишком большой. Слишком личной.

Мальчик Аррен провёл здесь детство. Здесь он потерял мать. Здесь трижды услышал тишину скорлупы, увидел, как люди отводят глаза, и ушёл за камень с мешком, собранным на взрослую спину. Я принёс его тело обратно туда, где каждая ступень знала его ногу и, видимо, вместе с телом сюда вернулось всё, что он успел спрятать.

К чёрту старших, повторил внутренний голос, уже слабее.

– Это не я, – сказал я в ветер.

Фраза прозвучала глупо. Разумеется, говорил я. Моим горлом, моими словами, внутри одной головы. Но чувство принадлежало другому возрасту. Оно было обиженным, горячим и очень уверенным в простой вещи: отсюда надо вырваться, пока снова не заперли.

Чем дальше оставался Очаг, тем тише становился этот мальчишка. Вот что я почувствовал следом. На уступе он толкал меня в спину, заставлял торопиться, обходить людей и воспринимать любую помощь как новую узду. В воздухе хватка слабела. Дом ушёл за хребет, и я снова мог посмотреть на собственные поступки со стороны.

Мне это совсем не понравилось.

Кар-Рох слегка повернул голову. По Нити пришёл вопрос, сперва смазанный ветром и общей усталостью, затем повторённый яснее. Дракон показывал тёмный хребет впереди, пустоту по обе стороны и короткую вспышку моей карты.

Правильно ли мы идём? Покажи дорогу.

Я поднял взгляд. Перед нами тянулись горы, одинаково чёрные под звёздами. Какая из дальних вершин была расколотым пиком, я сейчас сказать не мог. Мы набрали слишком большую высоту, а карту я запоминал с точки зрения всадника, летящего ближе к гребням. Отсюда белая осыпь сливалась со снегом, три выступа вообще терялись внизу.

Кар-Рох почувствовал мою растерянность и выровнял полёт. Вопрос остался в Нити, тяжёлый и терпеливый.

– Подожди, – попросил я. – Мне надо разобраться.

Я прижал родовик к груди, спрятал тлеющий конец от ветра и обратился к Системе. Формулировка сразу не сложилась. Спрашивать про душу Аррена было бесполезно, Система любила точные признаки и обычно отвечала так, будто составляла запись для человека, уже знающего половину терминов. Пришлось начать с наблюдаемого.

Возможно ли, что на территории родного дома память тела и чувства прежнего Аррена начали сильнее влиять на мои решения? Мог ли я частично потерять контроль и принять его импульсы за свои?

Несколько мгновений ничего не происходило. Кар-Рох продолжал держать высоту, крылья работали ровно. Потом перед глазами проступили первые строки.

[ЗАПРОС ПРИНЯТ]

[Объект анализа: взаимодействие личностных контуров носителя]

[Сопоставление данных:]

[– конфликт при переходе к стадии Закалённого]

[– феномен двойного сердцебиения в Тэр-Ашт]

[– реактивация памяти носителя в родовой среде]

[– повышенная эмоциональная возбудимость после резонансного отката]

[ОБРАБОТКА…]

Строка задержалась дольше обычного. Я успел дважды вдохнуть дым родовика и на втором вдохе вовремя остановился. Ясность уже держалась. Добавлять сверху было опасно, даже если очень хотелось.

Наконец окно изменилось.

[ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ВЫВОД]

[Вероятность усиленного влияния сохранённого личностно-эмоционального контура: ВЫСОКАЯ]

[Причины:]

[1. Родовая среда активирует память носителя через знакомые запахи, маршруты, предметы и социальные роли. Реакция тела возникает раньше осознанного распознавания.]

[2. Эмоциональные события текущего периода совпадают с незавершёнными травматическими узлами носителя: отвержение, утрата права выбора, давление старших, страх повторного изгнания.]

[3. Истощение резонансного резерва и нестабильность сердечного веретена снижают разделение между личностными контурами. Импульсы носителя могут восприниматься как собственные намерения оператора.]

Я перечитал последнюю строку. Ветер вытягивал из глаз слёзы, и буквы временами расплывались, но смысл оставался достаточно ясным.

Не сошёл с ума. Хотя утешение, прямо скажем, слабое.

Появилась следующая часть.

[РИСК: ВРЕМЕННАЯ ПОДМЕНА МОТИВАЦИОННОГО ПРИОРИТЕТА]

[Возможные признаки:]

[– несоразмерная реакция на знакомые роли и обращения]

[– ускоренное принятие решений с последующим логическим обоснованием]

[– снижение готовности принимать помощь от фигур, воспринимаемых носителем как источник прежнего контроля]

Это уже описывало последние часы почти неприлично точно. Особенно вторую строку. Я сперва делал, потом объяснял себе, почему поступок разумен. Объяснение само по себе могло быть верным. Сухарю действительно требовался корень. Западный обход действительно существовал. При этом решение вылететь родилось раньше карты. Наверное, ещё за Столом Крыла, в тот момент, когда дед произнёс: «Тогда будем решать дальше».

Система вывела рекомендации.

[МЕТОДЫ УДЕРЖАНИЯ КОНТРОЛЯ]

[1. Фиксация исходной цели]

[Перед действием сформулировать одну проверяемую цель. Отделить её от желания покинуть место, наказать участника конфликта или доказать самостоятельность.]

[2. Внешняя проверка решения]

[Перед необратимым действием сообщить полный план доверенному субъекту и получить обратную реакцию. Рекомендуемый субъект: связанный дракон с устойчивым ментальным каналом.]

[3. Разделение отклика]

[При сильной эмоциональной реакции назвать источник: текущая угроза / память носителя / смешанный отклик. Отложить действие до восстановления последовательного мышления, если классификация не достигнута.]

[Дополнение:]

[Физическая стабилизация снижает интенсивность смешанного отклика, но не устраняет его причину.]

[Дым родовика способен усилить родовую память.]

Я уставился на последнюю строку.

Ну конечно. Трава, которую я украл, чтобы вырваться из родного дома, заодно могла сильнее открыть память мальчика, жившего в этом доме. Очень своевременная подробность. Мерн наверняка знал хотя бы часть эффекта, потому и говорил про дом. Айра тоже предупреждала, что по голове даст. Я услышал только ту часть, которая подходила моему плану.

– Молодец, Сереж, – пробормотал я. – Всё рассчитал.

Имя утонуло в ветре. Кар-Рох его всё равно не знал, а Нить я держал закрытой. Впрочем, сейчас даже это короткое обращение к себе помогло. Сергей. Тридцать восемь лет. Двадцать лет возле клеток, вольеров и зверей, которые могли сорваться из-за одного неверного движения. Человек, приучивший себя ждать, пока страх станет меньше любопытства.

И Аррен. Шестнадцать лет. Отвергнутый сын легенды, которого взрослые передавали друг другу вместе с решениями о его судьбе. Мальчишка, вернувшийся домой и обнаруживший, что его снова пытаются уложить в заранее приготовленное место.

Оба находились здесь. Оба хотели спасти Сухаря. Дальше требовалось снова различать, кто именно толкает сильнее и зачем.

Я убрал системное окно и посмотрел вниз. Мы поднялись высоко. Редкие огни лежали далеко внизу, маленькие и неподвижные. Между ними проходили чёрные провалы ущелий. Впереди ветер срывал снег с вершин, и тонкие белые хвосты тянулись на восток.

Вернуться ещё можно.

Кар-Рох развернётся по первому образу. Он даже испытает облегчение, судя по тревоге, державшейся у края Нити. Мы спустимся во двор. Там уже ждут Айра, Мерн, Молчун. Рэн, вероятно, тоже успеет прийти. Дед узнает к утру, если уже не знает. Получу новые запреты, возможно, постоянного человека у двери. Совет никуда не денется.

А корня всё ещё не будет.

Можно было рассказать им про карту. Предложить западный обход. После моего возвращения Рэн поднимет Тхар-Гхора или отправит другое звено. Только до рассвета он запретил лететь. Затем начнут искать людей у седловины. Потом придёт отец Орхана, следом Совет. У любого из этих дел найдётся причина оказаться впереди Сухаря хотя бы на несколько часов.

Я понимал их. Двое всадников лежали на карнизе, Кайр висел между жизнью и пустотой, неизвестная сила ощупывала северную дорогу. Племя не могло крутиться вокруг одного теневого подростка, которого едва знало.

Но для меня Сухарь был своим.

Вот она, исходная цель. Добыть живой мглокорень и вернуться. Вылететь из Очага из-за злости – возможно импульс Аррена. Продолжать полёт ради корня – решение, которое я мог проверить сейчас, уже зная о смешанном отклике.

У меня оставался нож. Старый, клановый, ещё с тех времён, когда любая полоска железа считалась богатством. Для корня его хватит. Место отмечено у двух водяных трещин. Кар-Рох знал запах живого мглокорня и поможет найти заросли, если карта вывела нас хотя бы в правильный район. Тепло дракона удерживало сердечный ритм. Родовик давал ясность, хотя срок его действия оставался неизвестным.

Риски никуда не делись. Я мог потерять силы над горами. Мы могли ошибиться в ориентире и выйти к седловине. У поля распознавания вполне мог оказаться больший радиус, чем показала память грозового. На обратном пути ветер усилится. Всё это было настоящим.

Но и причина лететь тоже оставалась настоящей.

Я открыл Нить осторожно. Кар-Рох сразу отозвался. Его присутствие приблизилось тяжёлым тёплым боком, и вместе с ним пришёл вопрос. Дракон кажется чувствовал мои метания уже давно, просто ждал, когда они соберутся во что-то понятное.

Я слаб, передал я. Ты это видишь.

Ответ пришёл без задержки. Кар-Рох показал моё тело на своей спине странным внутренним образом: маленькое горячее существо, в котором ритмы расходились в разные стороны. Один тянул вперёд резкими рывками. Второй всё время останавливался, смотрел назад и пересчитывал дорогу. Дракон не называл это двумя людьми. Для него я оставался Арреном, только сейчас внутри Аррена будто спорили двое.

Чувствую, передал он. Чувствую, как тебя качает. Будто в тебе двое. Что делаем дальше?

Вопрос оказался спокойным. Кар-Рох просто держал нас в воздухе и ждал, хотя каждый лишний круг стоил ему сил.

Я закрыл глаза на несколько секунд и вернулся к карте в голове. Чёрный коготь Очага у северного края. Дальше западная дуга. Расколотый пик следовало держать справа. Над белой осыпью набрать высоту, потом найти три тёмных выступа. Мы уже набрали высоту заранее, даже слишком большую. Значит, теперь требовалось спуститься, найти сам пик и привязать карту к земле.

Сухарь возник перед внутренним взглядом. Тёмный подросток под крылом Шаэ-Рааха, лиловые глаза, острый гребень. Он ждал еду, за которой улетели старшие.

Нам нужна еда для Сухаря, передал я Кар-Роху. Летим дальше, как решили. Сейчас я покажу дорогу ещё раз. Медленнее.

Дракон принял цель. В Нити стало тише. Наверное, ему тоже проще было иметь одно ясное дело, чем тащить на спине человека, который то хотел бежать от дома, то собирался вернуться.

Я выстроил маршрут короткими образами. Сперва показал Очаг позади и направление северной стены. Затем вывел расколотую вершину, стараясь удержать её форму по карте: два зубца, один ниже, между ними узкая тёмная щель. После неё – светлая полоса осыпи. Дальше три чёрных когтя на западном склоне. Седловину я отметил серым холодом и знаком запрета.

Образы держались. Родовику и драконьему теплу удалось собрать канал достаточно хорошо, хотя края карты всё равно дрожали. Я не стал добавлять подробности про карниз и людей. Они только смешали бы цель. Когти, гребень, круглая вершина, вода. Этого хватит для первого участка.

Давай спустимся ниже, попросил я. С такой высоты я не вижу ориентиры.

Кар-Рох чуть изменил положение крыльев, затем задержался, посылая новый вопрос. В нём была моя посадка, порыв сбоку и тело, съезжающее с чаши.

Ты хорошо держишься на мне?

Я примерился честно. Ослабил одну руку, позволил корпусу пойти за движением его спины. Пока полёт оставался ровным, чашу я чувствовал хорошо. Тепло Кар-Роха словно собиралось вокруг ног и живота, а дыхание в ритм крыльев помогало заранее принимать каждый подъём. Только сильный боковой удар мог сдвинуть меня вниз по пластинам. Резонансного притяжения сейчас почти не хватало, и одних коленей тогда могло оказаться мало.

Твоё тепло держит меня в чаше, передал я. И я дышу вместе с крыльями. Пока держусь хорошо. С сильным ветром надо осторожнее, там я могу сползти.

Кар-Рох ничего не ответил сразу. Он заложил плавный круг, опустил правое крыло и начал снижаться к тёмной линии хребта. Скорость выросла, ветер сильнее прижал платок к горлу, однако движение оставалось ровным. Через несколько взмахов по Нити пришло тяжёлое обещание: участки с сильным боковым ветром он постарается обходить.

Снижение началось плавно, однако тело всё равно решило, что мы падаем. Живот подтянуло к рёбрам, пальцы сами сжались на костяных выступах, а тлеющий родовик едва не выскользнул из левой руки. Я успел прижать ветвь к груди и сразу пожалел: горячая крошка провалилась за ворот, обожгла кожу возле ключицы. Пришлось шарить там двумя пальцами, пока Кар-Рох держал круг и внимательно слушал, что творится у него на спине.

Крылья раскрылись шире. Теперь Кар-Рох тратил меньше сил на каждый взмах и дольше скользил между ними, спускаясь по широкой дуге вдоль хребта. Ветер здесь оказался спокойнее. Он всё ещё трепал платок и забирался под одежду, зато перестал ударять сбоку, будто пытался сдёрнуть меня со спины.

Внизу понемногу появились подробности. Чёрная полоса гребня разделилась на отдельные уступы, между ними лежал снег. Где-то он светился под звёздами, где-то проваливался в такую густую темноту, что глаз принимал ущелье за продолжение скалы. Я всматривался до рези, пытаясь найти расколотую вершину, и довольно быстро понял, что карта в памяти выглядит гораздо понятнее настоящих гор. На коже всё было удобно. Вот Очаг, вот линия хребта, вот нужный пик с двумя зубцами. В мире перед нами стояло штук пять вершин, каждая с трещиной, выщербиной или отдельным каменным клыком.

Кар-Рох прислал вопрос. В Нити возник ближайший пик, затем другой, дальше к северу.

Я ответил сомнением. Первый казался слишком низким. У второго вершина раздваивалась почти правильно, только на карте один зубец заметно клонился наружу. Здесь оба стояли ровно. Третий вообще мог оказаться тем, что требовалось, если смотреть на него со стороны Очага. Мы уже ушли западнее и теперь видели скалу под другим углом. Вроде понятно, хотя нет, слишком уж близко к вершине тянулась ровная снежная полоса. Белая осыпь должна была лежать после пика по ходу нашего движения.

Я попросил Кар-Роха взять левее и ещё немного снизиться.

Он подчинился без спора, но через Нить пришла тяжёлая оценка моего состояния. Дракон видно чувствовал, что ясности у меня прибавилось, а тело продолжало слабеть. Родовик хорошо прятал усталость от головы. Кар-Роху этот фокус, видимо, был совершенно безразличен: мой вес лежал у него между лопатками, ритм сердца проходил через Нить, и каждая судорога в ноге отзывалась прямо в его спине.

Я убрал тлеющую ветвь подальше от лица. Красная точка почти погасла. Дыма выходило мало, и всё же голова оставалась подозрительно лёгкой, мысли шли быстро. Система предупреждала про завышенную оценку сил. Теперь я начинал понимать, что имелось в виду. Стоило посмотреть вниз, и мне казалось, будто я вполне способен просидеть так до рассвета, потом нарвать корней и вернуться. Стоило попробовать ослабить хватку, и пальцы сразу начинали дрожать.

По Нити прошёл образ посадочной площадки, круглого карниза под нами. Каменный предлагал сесть.

Я посмотрел туда. Карниз был широкий, защищённый от ветра выступом. На снегу темнели старые следы, вроде драконьих, хотя с высоты ручаться я бы не стал. Место подходило для передышки. Если мы сядем сейчас, Кар-Рох сможет отдохнуть, а я проверю сердце без его тепла и движения. Разумно. Очень разумно.

И почему-то от одной мысли о посадке внутри снова поднялось раздражение. Потеряем время. Нас догонят. Вернут домой. Сухарь останется без корня.

Я заметил это раньше, чем чувство успело превратиться в решение. Память носителя, определил я. Смешанный отклик. Текущей угрозы нет. Слова прозвучали внутри сухо, почти по-системному, зато раздражение ослабло. Не исчезло совсем, чего уж там. Где-то глубже мальчишка по-прежнему считал любую остановку поражением, только теперь я хотя бы видел, откуда он кричит.

Кар-Рох ждал.

Сесть, передал я. Ненадолго. Проверим дорогу и моё состояние.

Удовлетворение дракона пришло таким густым, что я невольно усмехнулся. Вот тебе и внешняя проверка решения. Связанный каменный дрейк без всяких окон понял происходящее раньше меня и уже выбрал безопасный вариант.

Кар-Рох заложил новый круг. Перед посадкой он прошёл над площадкой один раз, внимательно принюхиваясь. Я тоже всматривался в снег. Следы оказались старыми: ветер оплыл края, в углублениях лежала свежая крупа. Возле дальней стены чернело выложенное камнями место для огня. Значит, карта не врала. Это была одна из старых площадок западного обхода.

Дракон коснулся карниза задними лапами, пробежал несколько тяжёлых шагов и сложил крылья. Меня качнуло вперёд. Руки удержали, однако правая нога соскользнула вдоль пластины, и внутри бедра свело мышцу. Я успел только выдохнуть ругательство и повис боком, прижавшись грудью к его шее.

Кар-Рох застыл.

По Нити пришло очень спокойное: вот.

– Ага, – просипел я.

Он опустился на брюхо, давая мне возможность сползти на снег. Первые мгновения ноги держали. Потом правая подогнулась, и я сел там же, у его плеча, слишком быстро и с таким звуком, что вся видимость достоинства закончилась сразу. Кар-Рох повернул голову, обнюхал макушку и выдохнул тёплый пар в волосы.

Я прислонился спиной к его боку. Под пластинами медленно работало огромное сердце, каждый удар проходил через чешую и отдавался в позвоночнике. Моё сердце отвечало чуть быстрее, временами сбивалось, затем снова подстраивалось. Тепло, которое Кар-Рох передавал в полёте, сохранилось в животе и груди. Без ветра стало даже жарко. Я расстегнул ворот, проверил родовик. Ветвь погасла окончательно, на конце остался серый пепел.

[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ]

[Сердечное веретено: НЕСТАБИЛЬНО / ЧАСТИЧНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ СО СВЯЗАННЫМ]

[Резонансный резерв: КРИТИЧЕСКИ СНИЖЕН]

[Эффект дыма родовика: АКТИВЕН]

[Физический резерв: НИЗКИЙ]

[Рекомендация: продолжить отдых]

[Допустимая нагрузка: ДАННЫХ НЕДОСТАТОЧНО]

Последняя строка мне совсем не понравилась. Обычно Система хотя бы делала вид, что способна оценить вероятность. Сейчас получалось, что родовик, откат и тепло Кар-Роха наложились друг на друга, и дальше мы шли по области, где даже она предпочитала промолчать.

Я закрыл окно и поднял лицо к небу. Звёзды отсюда казались резче. Возле восточного края уже появилась едва заметная серость, хотя до настоящего рассвета оставалось время. Или мне хотелось так думать. Чувство времени этой ночью работало скверно.

– Нам бы понять, где мы, – сказал я.

Кар-Рох приподнял голову. Его нос пошёл по ветру, потом повернулся назад, к югу. По Нити пришёл образ Очага: далеко, за двумя хребтами. Следом дракон показал путь, которым мы прилетели. Для него направление сохранялось прекрасно. Карта его не интересовала, он держал местность запахом и каким-то внутренним ощущением камня. Полезное качество.

Я поднялся на колени, опираясь о его лапу, и прошёл к краю карниза. Снизу тянуло холодом. Далеко под нами лежала тёмная долина, дальше поднимался следующий гребень. Теперь один из пиков действительно выглядел знакомо: вершина расходилась двумя зубцами, левый был короче и наклонён наружу. За ним, чуть севернее, светлела длинная полоса осыпи.

Нашёл.

Я указал рукой, хотя Кар-Роху жест был почти не нужен, и передал образ по Нити. Расколотый пик. Держим справа. Потом спускаемся к белой осыпи и ищем три чёрных выступа на западной стороне.

Дракон принял направление. Следом он спросил про отдых.

– Ещё немного, – согласился я.

Кар-Рох уложил голову на лапы, но глаза оставил открытыми. Я вернулся к его боку, достал второй пучок родовика и долго смотрел на него. Поджечь можно. Кресало лежало в кармане, трут остался. Эффект первой ветви ещё держался, Система прямо это показала. Вторая доза даст больше ясности, а заодно может усилить память Аррена. К тому же передозировка обещала ложную стабилизацию, и я уже достаточно хорошо представлял, как она выглядит.

Пучок я убрал обратно.

Очень хотелось похвалить себя за разумность. Потом вспомнилось, что разумный человек сейчас спал бы под присмотром Айры, и хвалить стало как-то неловко.

Издалека донёсся звук. Кар-Рох поднял голову раньше меня – его гребень напрягся, одна передняя лапа сдвинулась ближе к краю. Я замер и прислушался. Сначала был только ветер, затем звук повторился: низкий, протяжный зов, почти потерявшийся между скалами.

Дракон.

Он шёл со стороны Очага.

Я прижал ладонь к чешуе Кар-Роха и попытался понять его реакцию. Тревога присутствовала, узнавания пока не было. Ветер дул поперёк, запах не доходил. Через некоторое время появился второй звук, выше первого, и вот тогда по Нити прошёл знакомый образ синей чешуи и разрядов вдоль гребня.

Шаэ-Раах.

– Ну конечно, – сказал я.

Искра видно не мог спокойно лежать возле Сухаря, пока мы с Кар-Рохом улетали в ночь неизвестно куда. Он услышал взлёт, почуял тревогу стаи и, видимо, решил отправиться следом. Впрочем, мог лететь Ясень или кто-то еще на грозовом.

Кар-Рох показал вопрос: ждать?

Я смотрел на южный хребет. В темноте пока ничего не было видно. Если это Шаэ-Раах один, его помощь пригодится. Грозовой быстрее, он сможет вернуться с корнями раньше или позвать помощь, если я свалюсь. Если на нём сидел человек из Очага, нас развернут. Во всяком случае могут попробовать.

Внутри снова шевельнулось знакомое: улетай, пока не догнали.

Я назвал источник. Память носителя. Страх контроля.

После этого легче не стало, зато торопиться я не начал. Уже достижение.

Подождём, – решил я. – Один зов. Если он повторит ближе, поймём больше.

Кар-Рох остался лежать, только развернулся грудью к югу. Я сел рядом, спрятавшись от ветра за его плечом. Время тянулось. Один раз мне показалось, что над гребнем мелькнула голубая искра. Потом там снова стало темно.

Зов больше не повторился.

Возможно, Шаэ-Раах поднялся только над Очагом и позвал нас оттуда. Возможно, Рэн удержал его. Или тот сам остался возле Сухаря, когда не получил ответа. Эта мысль отозвалась одновременно облегчением и виной. Мы ушли за едой для младшего, а старший остался охранять.