Текст книги "Укротитель Драконов VI (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Укротитель Драконов VI

Глава 1

Пряха отошла к стене и сложила руки на груди, давая мне место. Полчаса назад она сама говорила, что с грозового на сегодня хватит и что слушать зверя будет она, а мне под руку лезть не следует, – а теперь вот стояла в стороне и смотрела. Гадать тут было не о чем: она и предупредила, и одобрила, одно другому не мешало, а при людях наверняка вспомнит только половину. Её улыбка ещё держалась возле губ, хотя теперь в ней появилось внимание человека, который сперва позволил другому полезть в тёмную щель, а уже потом собирался решать, стоит ли вытаскивать его за ноги.

– Одно скажу, и хватит с меня разговоров, – произнесла она буднично, ни к кому особо не обращаясь, скорее для тех, кто стоял с лампами у двери. – Зверю на сегодня хватит. Дальше сам, под свою руку. Мешать не буду, но и вытаскивать тебя, если что, тоже не полезу.

Я кивнул– сказано было ясно, и переспрашивать смысла не имелось. Опустился возле Кар-Роха и провёл ладонью по тёплой пластине между ноздрями. Каменный ответил тяжёлым гулом. По Нити сразу пришло его недовольство: серые узлы под моим рукавом, чужая женщина рядом, раненый грозовой и Сухарь далеко наверху, где запас пустоты продолжал понемногу убывать. Всё это Кар-Рох держал разом, перемешивал и предъявлял мне одним большим комком. Пришлось успокаивать его короткими образами. Сухарь лежал под крылом Шаэ-Рааха. Люди к нему близко не подходили. До утра он выдержит. Здесь требовалось закончить разговор. Понимал, что беру в долг у собственного зверя, и решил, что после разберусь, чем отдавать.

Кайров грозовой следил за нами поверх передних лап. Голубой свет в его глазах потускнел от усталости, левое крыло лежало неровно, чуть отставляя край перепонки в сторону. Временами зверь втягивал воздух и поворачивал голову к двери, за которой оставался его человек. Потом взгляд возвращался к моему рукаву. Серые жилы он уже почувствовал, и теперь ткань ничего особенно не скрывала. Для него след всё равно находился рядом, прямо под кожей.

Я старался держать в голове простую вещь: передо мной лежало разумное существо, пережившее тяжёлый удар и долгий перелёт с почти безжизненным человеком на спине. Слышать его напрямую я не умел. Кар-Рох давал нам общий язык, довольно скверный, с потерями на каждом переходе. Значит, нужно было говорить коротко и позволять грозовому самому выбирать, сколько показать. Примерно так я когда-то работал со зверями, которых заставляли возвращаться к опасному месту. Нажмёшь сильнее = получишь защиту. Оставишь дорогу назад – иногда зверь сделает ещё один шаг сам.

– Скажи ему, что я хочу понять, – проговорил я, удерживая ладонь на морде Кар-Роха. – Пусть подойдёт ближе и понюхает руку. Больше от него сейчас ничего не требуется.

Каменный фыркнул. По Нити пришёл вопрос, выраженный знакомым тяжёлым ощущением: зачем опять трогать то, что уже заставило чужака скалиться? Вопрос был разумный, и я некоторое время собирал ответ. Показал Сухаря во время серого вдоха, свою ладонь на его гребне и холодный поток, прошедший через грудь. Потом рядом возникла северная седловина с неподвижной снежной крупой. Между двумя образами я протянул тонкую серую полосу. Найти сходство. Узнать след. Остановиться сразу, если станет страшно.

Кар-Рох смотрел на меня одним глазом, и в его отклике понемногу проступало понимание. Правда, понимание ему явно не понравилось. Он опустил голову, прижал мой рукав носом и долго нюхал ткань, словно ещё надеялся сам решить задачу и избавить чужого грозового от работы. Серые узлы под кожей отозвались прохладой. Каменный почувствовал это, резко поднял морду и недовольно ударил хвостом по снегу.

– Да, там что-то осталось, – сказал я. – Собственно, ради этого и пробуем.

Пряха тихо хмыкнула у стены.

– Ты с ним разговариваешь, будто он тебе дощечку сейчас достанет и ответ запишет.

Я оглянулся через плечо. Она произнесла это без насмешки и уже смотрела на грозового. Большой палец двигался под рукавом, перебирая узлы на ремешке.

– Через Кар-Роха теряется большая часть смысла. Если начну строить сложные образы, он поймёт половину, передаст ещё меньше, а обратно придёт вообще неизвестно что.

– Потому и не строй, – она вздохнула, будто жалела, что вообще открыла рот, и всё-таки договорила. – Руку держи ладонью вверх, пальцы разожми, не сжимай в кулак, когда испугаешься – а испугаешься. Дыши через нос, ровно, длинно. И пускай подходит слева, у тебя там Кар-Рох, там ему безопаснее. Остальное грозовой сам знает лучше тебя.

Ладно. Здесь она, видимо, была права. Я поднял рукав до локтя, открыл серые жилы и сел боком к Кайрову дракону. Ладонь положил на снег пальцами вверх. В этой позе рука быстро начала мёрзнуть, зато зверь видел её целиком и мог приблизиться по дуге. Смотреть прямо в глаза я перестал. Держал в поле зрения морду, гребень и передние лапы, где движение начиналось раньше, чем становилось заметно по всему телу.

Кар-Рох издал низкое гудение. Кайров дракон ответил спустя несколько вдохов. Звук вышел хриплым и коротким. Каменный снова загудел, на этот раз изменив высоту к концу. Точного смысла я не разобрал, но по Нити пришло чувство разрешённого пространства: можно подойти, путь открыт, рядом держат границу. Грозовой приподнял голову. Левое плечо сразу напряглось, и зверь замер, пережидая боль.

– Не торопи, – предупредил я Кар-Роха. – Пусть лежит, если так ему легче.

Каменный повёл гребнем. Его внимание уже ушло к чужаку, и слова, кажется, только отвлекали. Между драконами начался новый обмен. Один звук проходил через снег, второй отзывался глубже, почти у меня в животе. Кар-Рох временами замолкал и ждал. Грозовой отвечал с задержкой, словно каждый раз проверял слабый отклик Кайра и лишь потом возвращался к разговору.

Наконец он подтянул переднюю лапу под грудь. Тело сдвинулось совсем немного. Левое крыло дрогнуло, край перепонки заскрёб по снегу, и зверь раздражённо клацнул зубами. Я сохранил руку на месте. Кар-Рох лежал рядом, закрывая меня широким боком от ветра, и продолжал тихо гудеть. Следующее движение принесло грозовому ещё полшага. Потом он вытянул шею и замер, до моей ладони оставалось примерно столько, сколько я мог достать, если бы сам подался вперёд, но я не подался – рванись я навстречу, всё дело, пожалуй, тут же бы и сорвалось. Грозовой втянул воздух. Ноздри дрогнули, голубые прожилки возле глаз коротко вспыхнули. Он сразу отдёрнул голову, однако Кар-Рох ответил спокойной вибрацией. Через Нить я почувствовал чужую тревогу. Она пришла слабым, рваным пятном, почти без образа: холод, пропавшее направление и ощущение чего-то большого перед мордой.

– Он узнал, – сказала Пряха.

– Пока только запах или след. Я хочу понять, что именно.

– Запах тут давно выветрился бы.

Я оставил её слова без ответа. Грозовой снова потянулся вперёд. Теперь его нос оказался возле моей кисти, тёплый выдох прошёл между пальцами. Серые жилы от запястья до локтя налились холодом так резко, что мышцы свело. Я едва удержал ладонь раскрытой.

Кар-Рох дёрнул головой и посмотрел на меня.

Всё нормально. Продолжай.

В ответ пришло недоверие. Да уж, с такими ощущениями убедительно врать собственному дракону получалось плохо. Я расслабил плечо, насколько сумел, и сосредоточился на дыхании. Вдох прошёл неглубоко. Где-то за грудиной уже появилась знакомая тяжесть, возникавшая после долгой работы Нитью.

Перед глазами дрогнули строки.

[ОПОСРЕДОВАННЫЙ РЕЗОНАНСНЫЙ КОНТАКТ: АКТИВЕН]

[Проводник: Кар-Рох]

[Источник восприятия: Дрейк – Грозовой – СТОРОННИЙ]

[Целостность канала: 27%]

[Нагрузка на сердечное веретено: ВОЗРАСТАЕТ]

[Рекомендация: ограничить длительность контакта]

Целостность оказалась ещё ниже, чем при первом разговоре. Грозовой вымотался, Кар-Рох тоже уже отдал немало сил, да и я после Тепла Истока и серого вдоха чувствовал себя далеко не свежим. В другое время я бы уже отпустил его руку и сказал: хватит, на сегодня хватит. Но я не отпустил.

Я делал ровно то, что в прежней жизни стоило бы человеку места: брал зверя, который только что решился довериться, и вёл его обратно туда, где ему было страшнее всего за всю его жизнь. Однажды я отказался вести назад к вольеру зверя, которого там чуть не забили насмерть, – начальство настаивало, я стоял на своём, и оказался прав: зверь так и не оправился бы, поведи я его туда снова. Здесь всё было наоборот. Под карнизом в снегу лежали двое, и другой дороги к ним не было – только через память этого грозового. Я взвесил это и повёл его обратно. Самому себе я в этот момент не понравился.

Я показал Кар-Роху неподвижный снег из чужой памяти. Затем добавил собственное предплечье и холод под кожей. Пусть грозовой сравнит. Пусть сам выберет тот момент, который совпадает.

Каменный передал просьбу низким звуком. Грозовой замер возле моей руки. Его глаз находился совсем близко, и я видел, как сужается зрачок. Потом нос коснулся кожи, и холод провалился внутрь так, что я не сразу понял, что это вообще холод, – ожидал привычное жжение серых узлов, а получил что-то глубже, будто тонкая струна протянулась от запястья под локоть, вошла в плечо и зацепилась возле сердца. Там она дёрнулась один раз, после короткой паузы пришёл второй толчок, затем третий, а следующий будто оборвался на середине, не успев начаться. Грозовой вздрогнул всем телом, и через Кар-Роха тут же хлынула память. Снежная крупа висела перед мордой. Кайр ещё сидел в седле, его ладонь лежала возле гребня. В воздухе впереди ничего нельзя было рассмотреть, зато теперь я почувствовал ритм. Три тяжёлых толчка проходили сквозь тишину, а четвёртый обрывался. После каждого снег вокруг будто становился ближе, сжимая пространство. Грозовой услышал это всем телом задолго до того, как Кайра накрыл ужас.

Серые узлы на моей руке ответили тем же рисунком.

Три толчка. Оборванный четвёртый.

Я попытался удержать совпадение, и Система сразу отозвалась.

[ОБНАРУЖЕН РЕЗОНАНСНЫЙ ОТКЛИК]

[Источник отклика: остаточный резонансный субстрат оператора]

[Сопоставление с памятью стороннего субъекта: ВЫПОЛНЯЕТСЯ]

[Совпадение ритмического рисунка: 74%]

[Новый признак:]

[– воздействие проявлялось ДО резонансного удара по связанному всаднику]

[– воздействие использовало повторяющийся импульс поиска]

[Предварительный вывод: СУБЪЕКТ ОСУЩЕСТВЛЯЛ РАСПОЗНАВАНИЕ]

Последнее слово я перечитал дважды. Поиск. Распознавание. Значит, тишина над седловиной могла оказаться способом ощупать проходящих через неё. Хотя вывод оставался предварительным, а система уже ошибалась там, где данных было мало. Всё-таки новая деталь имелась, и грозовой помнил её телом. Сначала три толчка. Потом оборванный четвёртый. Уже после этого Кайр испугался.

Я хотел передать Кар-Роху благодарность и закончить контакт, но серые узлы снова сжались: первый толчок прошёл от запястья к сердцу, второй ударил сильнее, а на третьем двор исчез – весь, разом, будто кто-то одним движением убрал декорацию.

Я снова сидел между Шаатом и Сухарём. Правая ладонь лежала на холодной бездне, левая держала маленькую тёплую морду. Серый поток шёл через грудь. Где-то далеко нечто повернуло голову, и расстояние разом потеряло смысл, а следом навалился ужас, будто дверь распахнули настежь. Воздух застрял в горле. Я попробовал вдохнуть, однако грудь словно стянули ремнём. Ладонь приросла к морде грозового, пальцы перестали слушаться. Рядом Кар-Рох резко поднял голову. По Нити прокатился его вопрос, потом он тоже почувствовал то, что вошло через меня.

Четвёртый толчок оборвался.

Грозовой взревел.

Звук ударил не столько в уши, сколько в грудь – после серого отката я расслышал его с опозданием, будто через плотную ткань. Его морда ударила меня в плечо, тело рванулось вверх. Передняя лапа глубоко вспорола снег. Повреждённое крыло раскрылось от судороги и задело ограду; сланец хрустнул под перепонкой. Голубой свет вспыхнул вдоль груди, ослепительно яркий после тусклых ламп. Разряд ударил в камень возле чаши. Вода вскипела и плеснула паром.

Кар-Рох оказался передо мной раньше, чем я успел убрать руку. Он вскинулся, подставил плечо под грозовую морду и оттолкнул меня боком. Я повалился на колено. Мир качнулся, снег приблизился к лицу, и только то, что схватился за Кар-Роха помогло удержаться.

– Назад! – крикнула Пряха.

Люди возле двери бросились в стороны. Один мужчина зацепился пяткой за ступень и сел прямо в снег, сохранив лампу в вытянутой руке. Второй успел отскочить под навес. Из Длинного Зала распахнулась дверь, наружу выбежала Айра, следом показались дед и ещё несколько человек. Хранительница первым же взглядом нашла в толпе мальчишку, что выскочил без шапки поглазеть на шум, ухватила его за шиворот и потащила к стене подальше от снега.

– А ну прочь отсюда, неслух, – проворчала она, не оборачиваясь, и тем же движением махнула женщинам у навеса собираться ближе к дому.

Кто-то вынес копьё, наконечник блеснул у стены.

Грозовой бился возле ограды. Он пытался подняться, терял опору и снова падал на передние лапы. Хвост прошёл по снегу и ударил в пустую чашу. Деревянный край лопнул, одна половина отлетела к двери. Из пасти зверя вырывался рык, сорванный и хриплый. Между зубами бегали разряды, каждый вспыхивал ярче предыдущего.

Я чувствовал его ужас через Кар-Роха. Тишина вернулась. Она уже находилась здесь, на площадке, хотя ветер продолжал трепать мой платок и люди кричали возле дома. Для грозового всё снова застыло над седловиной.

– Опустите копья! – попытался крикнуть я.

Голос вышел сиплым. Ноги подломились, и я навалился на Кар-Роха. Каменный развернулся поперёк, полностью закрывая меня от грозового. Его пластины нагрелись. По Нити шло тяжёлое требование уходить, немедленно увеличивать расстояние. В обычном состоянии я ещё попробовал бы спорить. Сейчас перед глазами темнело по краям, а во рту появился вкус железа.

[ВНИМАНИЕ]

[НАГРУЗКА ОПОСРЕДОВАННОГО КАНАЛА: КРИТИЧЕСКАЯ]

[Резонансный резерв: РЕЗКОЕ СНИЖЕНИЕ]

[СЕРДЕЧНОЕ ВЕРЕТЕНО: НЕСТАБИЛЬНО]

[КОНТАКТ СТОРОННЕГО СУБЪЕКТА: ПРЕРВАН]

[ОСТАТОЧНЫЙ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКАТ: ВЫСОКИЙ]

Кар-Рох попятился, прижимая меня плечом. Я переставлял ноги с опозданием и всё-таки держался за ремень. Мы отошли шагов на пять, пока между нами и грозовым не оказалось свободное пространство. Каменный остановился возле низкой ограды, развернул хвост к стене и опустил голову надо мной. Из груди вышел гул, от которого задрожала пряжка на моём поясе.

– Я цел, – выговорил я. – Почти. Стой здесь.

Врать опять вышло плохо. Кар-Рох ткнулся носом в мою грудь, потом поднял морду к грозовому и глухо зарычал. В его позе появилось обещание, которое люди понимали без всякой Системы: ещё один бросок в мою сторону он встретит всем весом.

Пряха тем временем подошла к Кайрову дракону сбоку. Она двигалась медленно, плащ оставила у стены, ладони держала на виду. Грозовой заметил её и резко повернул голову. Голубой свет ударил вдоль гребня.

– Довёз, – сказала она тем же ровным голосом, которым прежде хвалила его за полёт. – Всё уже закончилось. Камень под тобой, человек под крышей. Дыши сюда, слышишь? Сюда возвращайся.

Она задала счёт большим пальцем, проводя им по раскрытой ладони. Вдохнула вместе со зверем и протянула руку к его носу. На несколько мгновений мне показалось, что это сработает. Грозовой перестал рвать снег, его шея опустилась, один передний коготь разжался.

Зверь дёрнулся. Голова взметнулась к Пряхе, пасть раскрылась возле самой её руки – резче и злее, чем на любое моё движение до этого. Она успела качнуться назад, и зубы сомкнулись в пустоте. Воздух хлопнул так, будто рядом ударили двумя досками.

– Пряха, отойди! – крикнул я.

Она уже отступала по дуге, только поздно. Грозовой толкнулся передней лапой и плечом задел её в бок. Удар вышел скользящим, однако женщину всё равно отбросило на несколько шагов, к самой ограде. Она упала на ладонь, перекатилась через плечо и поднялась на одно колено, привалившись спиной к холодной кладке. Плащ у стены взметнулся от нового разряда. Камень возле него почернел.

– Серого во мне больше, чем в тебе, – произнесла она, не глядя в мою сторону, растирая ладонью ушибленный бок. – Он это чует лучше, чем твой рукав. Мглоход всё-таки, чего уж там.

Сказано было коротко, скорее для себя. Серое в ней звучало для зверя громче, чем след в моих жилах – для грозового всё серое сейчас кажется было опасно, просто с разной громкостью.

Дед шагнул вперёд, и голос его упал в тот низкий рокот, каким он говорил редко – только когда дело касалось рода.

– Уберите людей с площадки, – велел он, и в этом было больше старой мовы, чем обычной речи Очага. – Я подойду сам. Зверь меня знает – я принимал его у скорлупы, вместе с Кайром, своими руками держал, когда он ещё пищал слепым вылупком. Это мой Очаг. Под моей крышей бьётся мой зверь и лежит мой человек.

Айра тут же поймала старика за костяную руку. Он высвободился без труда, и она вцепилась уже в край меховой накидки, повисла на ней всем своим невеликим весом.

– Гром, погоди. Он сейчас никого не узнаёт.

– Кайра он слышит. Через него и достучусь.

Грозовой снова попробовал подняться. Задние лапы скользнули, грудь тяжело ударилась о камень. От боли он выгнул шею и выпустил разряд вверх. Голубая вспышка осветила крыши, снег на мгновение стал белым до рези в глазах. В соседних домах захлопали двери. На площадку выбегали люди, привлечённые рёвом, а те, кто уже находился снаружи, оттесняли их обратно. Виверны за оградами визжали и били крыльями. Откуда-то сверху ответил чужой грозовой, потом ещё один, и весь Очаг словно проснулся разом.

Пряха поднялась, дыхание у неё сделалось короче, хотя лицо сохраняло прежнее спокойствие.

– Не ходи, Гром, – произнесла она. – Он защищается. Сейчас любой, кто протянет к нему Нить, попадёт в его безумие.

– Значит, дойду и без Нити, – упрямо бросил дед и всё равно шагнул вперёд, будто хотел успеть раньше, чем кто-нибудь докажет ему обратное.

– Дед! – крикнул я.

Он обернулся на голос. Этого короткого движения хватило Айре, чтобы встать перед ним. Старик нахмурился, собираясь отодвинуть её, и тут со стороны верхней дороги раздался другой голос.

– Отец, стой!

Рэн спускался к площадке быстрым шагом. Меховая куртка была застёгнута кое-как, ворот с одной стороны загнулся внутрь, сапоги потемнели от мокрого снега. Молодой всадник бежал за ним и уже заметно отстал. Отец одним взглядом охватил грозового у ограды, Пряху возле снега и Кар-Роха, закрывшего меня телом. Потом посмотрел на меня. Его лицо стало жёстким.

– Тхар-Гхора я не поднимаю, – бросил он сухо, ещё не дойдя до конца площадки. – Вслепую в то же место я не полечу: оттуда уже вынесли одного крепкого всадника без памяти, и второй такой попытки Очаг не потянет. – Что произошло?

– Потом, – ответила Пряха, всё ещё придерживая бок. – Грозовой вернулся памятью к седловине. След нашёлся здесь.

Она указала на меня подбородком. Рэн задержал взгляд на мне, и возле его рта появилась тяжёлая складка. Вопросов он пока не задал. Грозовой ударил лапой по камню, и отец повернулся к нему всем корпусом.

Дед опять двинулся вперёд.

– Я знаю этого зверя, Рэн. Отойди с дороги.

– Ты знаешь, каким он был утром. – Рэн не повысил голоса, и от этого вышло только тяжелее. – Сейчас он цепляется за слабеющую Нить Кайра, и заглушить эту тишину может только то, что зверь почувствует громче собственного ужаса.

Он шагнул к деду, и остальное произнёс совсем тихо – для двоих, от силы для троих: для отца, для себя и для меня, стоявшего рядом.

– У меня за спиной Тхар-Гхор, отец. А у тебя внутри пусто, с тех пор как ушёл Хан-Рах. Зверь тебя попросту не услышит.

Дед на мгновение будто стал меньше ростом, хотя не сдвинулся ни на шаг. Живая рука сама потянулась к плечу, туда, где полвека лежала седельная скоба, и нашла только пустую меховую накидку.

– Сын, тут мой Очаг.

– Потому и стой.

Последние слова Рэн произнёс тихо, и от этого они прозвучали тяжелее любого крика. Дед постоял ещё мгновение, глядя на сына так, будто тот ударил и попросил прощения одним движением, и наконец остановился. Вокруг продолжали кричать люди, кто-то тянул в сторону взбесившуюся виверну, над крышами отвечали драконы, а между отцом и сыном на мгновение стало удивительно спокойно. Гром-Дед посмотрел на Рэна, потом на грозового и отступил к Айре.

Рэн расстегнул пояс и снял его вместе с ножнами. Передал ближайшему человеку, дождался, пока тот возьмёт, затем стянул с правой руки кожаную перчатку. Обычное движение, вроде бы ничего особенного, только грозовой сразу заметил его. Голова зверя повернулась, голубой свет в глазах собрался ярче.

Отец пошёл к нему прямо.

– Рэн, он меня едва не достал, – предупредила Пряха. – Серое узнаёт раньше голоса.

– Вижу.

Он приблизился со стороны здорового крыла, сохраняя ладонь опущенной. Шёл медленно, на каждом шаге ставил пятку в снег и лишь затем переносил вес. Дракон следил за ним. Возле зубов пробежал разряд, однако Рэн продолжал идти.

Мне захотелось остановить его. Тхар-Гхор оставался где-то выше, и присутствие Владыки наверняка давало отцу защиту, только чужая тишина уже ударила по взрослому связанному всаднику. Сила крови могла тут ничего не решить. Я открыл рот и увидел, как Рэн слегка повернул кисть, и между его пальцами появилась тонкая голубая искра.

Она ползла по коже медленно, от указательного пальца к большому, гасла возле запястья и возникала снова. Грозовой перестал рычать. Его взгляд прицепился к этой искре, гребень поднялся на один зубец.

Рэн остановился возле передней лапы, за пределом броска головы. Поднял руку и тоже замер. Искра прошла между пальцами ещё раз.

Потом он щёлкнул ногтем по основанию большого пальца – один раз.

Выдержал паузу и щёлкнул снова, чуть тише. Ритм получился знакомым, однако распознал я его не сразу. Так Шаэ-Раах постукивал когтем по камню перед грозой, когда напряжение в воздухе уже собиралось, а разряд ещё не находил выхода. Короткий удар, пауза, ещё один. Отец повторил рисунок и добавил низкое гудение, едва слышное за ветром, и грозовой ответил – первый звук сорвался в рык, однако Рэн продолжил гудеть, теперь немного ниже, и искра на его ладони погасла. Он раскрыл пальцы и медленно повернул руку внутренней стороной к зверю.

– Тихо, родной, – произнёс отец. Голос его изменился, в нём пропала привычная холодная твёрдость. – Ты уже сделал всё. Дотащил Кайра через ветер, удержал его на спине, нашёл огни. Всё, слышишь? Дальше держать не надо. Мы приняли.

Грозовой втянул воздух. Голова качнулась к руке, потом опять ушла назад. Рэн присел возле передней лапы, сохраняя открытую ладонь между ними.

– Я знаю, что он там. Чувствуешь его через стену, вот и оставайся рядом. Никто у тебя Кайра не заберёт. Дыши со мной, хороший. Давай. Один раз спокойно.

Он вдохнул коротко. Задержал воздух, пока грозовой смотрел, затем выпустил его длинной ровной струёй сквозь чуть раскрытые губы. Дракон ответил тяжёлым выдохом. Пар накрыл отцовскую руку. Рэн повторил вдох ещё раз, и на третьем дыхании голубой свет возле зубов наконец погас. Грозовой медленно опустил голову, коснулся носом раскрытой ладони и закрыл глаза. Отец придвинулся ближе, положил вторую руку у основания повреждённого гребня и прижался лбом к его морде, продолжая тихо гудеть, пока дрожь под серой чешуёй не стихла.

Рэн продолжал держать ладонь возле морды грозового, хотя тот уже закрыл глаза. Дыхание зверя понемногу выравнивалось. Каждый выдох выходил длиннее предыдущего, горячий пар оседал на рукаве отца мелкими каплями и тут же замерзал по краю ткани. Голубые прожилки вдоль гребня ещё светились, но вспышки прекратились. Через несколько мгновений грозовой тяжело переложил подбородок на снег и потянулся носом к двери Длинного Зала. Там оставался Кайр, и слабая Нить всё ещё вела зверя к своему человеку.

Люди на площадке тоже начали понемногу приходить в себя. Мужчина, свалившийся возле ступени, поднялся и долго отряхивал снег с колен, поглядывая на грозового. Копья опустили, хотя убирать их пока никто не спешил. Возле дальнего навеса собрались женщины в меховых накидках, а между ними мелькнуло испуганное детское лицо. Кто-то уже успел выбежать без шапки и теперь прикрывал уши ладонями. После рёва всё вокруг звучало приглушённо. Даже ветер будто стал тише, хотя, возможно, у меня просто заложило уши.

Я сидел у бока Кар-Роха, провалившись задом в снег. Подняться хотелось, но тело пока не поддерживало эту затею. Ноги дрожали после резкого отката, перед глазами временами плавали тёмные пятна, а сердце сбивалось всякий раз, когда серые жилы под рукавом отзывались холодом. Каменный стоял надо мной широко расставив лапы. Плечом он закрывал меня от площадки, голову держал низко и продолжал следить за Рэном. Рык давно осел, однако глухое ворчание оставалось в груди.

Отец провёл рукой от ноздрей грозового к основанию гребня, задержался там и что-то тихо сказал на старой мове. Я разобрал только последнее слово. Домой. Зверь шевельнул здоровым крылом и снова выдохнул ему в ладонь. Рэн подождал ещё немного, затем поднялся с колена и отступил ровно настолько, чтобы грозовой видел его целиком. Снег на отцовских штанах промок, правый рукав почернел от воды возле кисти. Вид у Повелителя вышел довольно домашний, особенно с криво застёгнутым воротом, только люди всё равно расступались перед ним заранее.

Он повернулся к нам.

Лицо у Рэна оставалось спокойным. Я уже понимал, что это плохой признак. Настоящее раздражение у него редко выходило наружу сразу. Оно сперва собиралось в глазах, потом возле рта появлялась тонкая складка, и лишь после этого человек напротив начинал понимать, что разговор давно пошёл куда-то вниз.

Взгляд отца остановился на мне. Затем скользнул по Кар-Роху, по почерневшему камню возле разбитой чаши и дошёл до Пряхи, державшей ладонь у левого бока.

– Теперь кто-нибудь объяснит мне, что здесь произошло? – спросил он. – Я пришёл к раненому зверю, который едва не убил Серую Печать возле дверей моего дома. Мой сын сидит в снегу за каменным дрейком и выглядит так, словно только что вышел из глубокого отката. Кайр лежит внутри. Об остальных мне сказали одну фразу на дороге. Начните с того места, где всё ещё было спокойно.

Пряха оглядела площадку и коротко повела плечом, пробуя ушибленный бок. В её глазах опять двигались холодные блики, хотя лицо уже ожило.

– Спокойно здесь было до возвращения твоего наследника, Повелитель, – сказала она. – Я предупредила, что зверю на сегодня хватит, и предложила две дороги: рассказать всё старшему или оставить слово Вейру. Наследник решил, что обе скучные, и полез в чужую память второй раз за ночь – через своего каменного, один, никого не спросив. Каменный удержался. Наследник оказался в снегу. Грозовой вернулся в свой ужас всем телом и заодно чуть не размазал меня по ограде.

Она говорила буднично, почти лениво, только каждое слово ложилось точно туда, где выглядело хуже всего. Про своё «хороший выбор, наследник», сказанное здесь же, у ограды, буквально только что, она не вспомнила ни разу. Получалось, будто я самоуверенно полез в голову измученного зверя, пока знающий человек стоял рядом и советовал остановиться. Собственно, отчасти это и произошло и от такой мысли спорить с ней становилось труднее.

– Ты позволила ему это сделать? – спросил Рэн.

– Позволила – хорошее слово, Повелитель, – ответила Пряха. – Попробуй как-нибудь позволить своему сыну самому принять решение. Узнаешь много нового.

Возле стены кто-то шумно втянул воздух. Люди стояли достаточно близко и теперь явно старались смотреть на грозового, на снег или на собственные сапоги. В сторону Рэна почти никто не поворачивался. Дед остался возле двери рядом с Айрой. Костяная рука висела вдоль тела, живая сжимала край накидки.

– Пряха, – произнёс он предупреждающе.

– Что, Гром? Сын твой вернулся взрослым – сам вчера посадил его за Стол. Сегодня он сделал взрослую глупость и заплатил за неё телом, грозовым и моими рёбрами. Могу обернуть это в мягкую тряпицу, только внутри всё равно останется то же самое.

Рэн перевёл взгляд на раненого дракона. Тот лежал спокойно, но после голоса Пряхи приоткрыл глаз. Отец дождался, пока грозовой снова опустит веко, затем подошёл к почерневшему следу от разряда и носком сапога сдвинул в сторону обломок чаши. Вода на камне уже покрылась тонким льдом.

– Что именно увидел Кайров зверь над седловиной? – спросил он.

– Ветер исчез, – ответила Пряха. – Снег застыл в воздухе. Звук тоже пропал. Потом Кайра свернуло под сердцем, и дракон понёс его домой. Двое остальных ушли к карнизу. Дальше сведений нет.

Отец поднял голову.

– Почему я слышу это сейчас?

– Хороший вопрос Повелитель, не мое дело знать почему Повелителя нет в Очаге.

Сказано было ровно и всё-таки несколько голов возле навеса повернулись к Рэну, а дед коротко прикрыл глаза.

Лицо отца почти не изменилось, только та самая складка возле рта стала глубже.

– О моих делах мы поговорим отдельно. Продолжай.

– Аррен первый раз увидел дорогу через Каменного. Потом грозовой почуял серые жилы и вспомнил тишину. Я спросила мальчика, что он встретил во время серого вдоха. Он спрятал часть ответа. Дальше решил спросить у зверя сам. Вот, собственно, и вся короткая дорога до рёва.

– Какую часть ответа он спрятал?

Пряха повернулась ко мне. Большой палец у неё опять нашёл узел под рукавом.

– Это пусть наследник рассказывает. У него голос есть, и сегодня он им пользуется довольно свободно.

Я встретил её взгляд, уже приготовившись: вот сейчас, при половине Очага, и придёт её цена, один честный ответ голосом, которого она столько добивалась. Она едва заметно качнула головой, будто прочла вопрос раньше, чем я успел его задать.

– Не здесь, наследник. И не сегодня. Мой вопрос ждёт другого места.

Сказано было тихо, почти без интереса, и всё равно внутри стало холоднее, чем от любого разряда грозового. Счёт, значит, не закрылся – просто отодвинулся, а неизвестность тревожила сильнее, чем отцовский разбор, который хотя бы шёл вслух и сразу.

Рэн тоже посмотрел на меня.

– Аррен.

Я провёл ладонью по Кар-Роховой пластине. Каменный сразу отозвался глухим ворчанием и опустил голову ниже, заслоняя меня от отца. Через Нить пришло смазанное ощущение огромной грозы, которая стояла далеко за крышами и всё равно давила на воздух. Кар-Рох явно чувствовал Тхар-Гхора. Чувствовал Рэна через его Связь. Даже моему упрямому каменному хватало ума понимать разницу между собой и Повелителем, способным позвать Владыку одним движением мысли.

Я попытался послать ему спокойный образ. Получилась мутная вспышка: открытая ладонь, снег и я, стоящий рядом с отцом. Смысл распался раньше, чем дошёл по каналу. В груди сразу кольнуло, а тёмные пятна перед глазами сдвинулись ближе.