Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Бивень. Гора мышц. Даже через плотную куртку видно, что он силён. Я только сейчас подумал, что он ведь явно питался гораздо лучше остальных. Даже Корж и Кнут тощие и хилые по сравнению с ним. Даже Кость был… впрочем, если верить Бивню, Кость изменился из-за праны. Но верить ли ему?

В последнее время мне казалось, что он мне помогает. Отошёл на второй план и делает, что я говорю. Но так ли это?

Соревнование? А точно ли это оно? Да, я воспринимал происходящее так. Да, мне казалось, что ребята дурачатся и развлекаются, но что если я вижу лишь то, что хочу видеть? Для меня всегда люди были в первую очередь хорошими, пока не доказали обратное.

Бивень много раз показывал свою компетентность и заинтересованность в судьбе котельников, но кто сказал, что он не делает этого сейчас? Может быть, с его точки зрения, я сейчас веду их не туда. И вот – возможность показать всем, что он сильнее. Что он по-прежнему лидер. Несмотря на мои «фокусы», как назвал их Гриша, я неспособен вести этих ребят за собой. Тихая революция. Подорванный авторитет.

Я посмотрел на Бивня. Он улыбался. И улыбка его была открытая.

Да что я⁈ Серьёзно думаю, что Бивень решил меня сместить? Да я и не рвался в главные. Мне хотелось помочь этим детям, а не руководить их шайкой. Но у Бивня может быть другое видение ситуации.

И вот способ вернуть всё на круги своя.

Смогу ли я победить в этом противостоянии? По-хорошему, у меня не было бы и шанса, если бы… Если бы я не стал стезевиком.

Да, мышечной массы я не набрал, но прана ВО МНЕ, пусть Средоточие пусто, но она течёт сквозь меня. По каналам, по жилам, по меридианам – называй как хочешь. Но я чувствовал прану в себе.

А значит, стоит попробовать. По крайней мере, я тоже хочу добра этим ребятам. И за своё право готов побороться.

И сейчас, когда сложилась двоякая ситуация, я должен не только принять верное решение, но и показать, что я достоин. Достоин чего? Руководить? Нет. Достоин учить их. Достоин того, чтобы меня уважали. Мы не друзья. Так не бывает. Это совершенно разные отношения. Наставник и Ученик, друг и друг, начальник и подчинённый, родитель и ребёнок. Это всё настолько разные вещи, что даже сравнивать их нельзя.

И вот сейчас Бивень вызывал меня… на дружеский поединок? Возможно. Но даже не будь я тем, кто я есть, я должен решить, кем я хочу стать для этих ребят.

Свой в доску парень или будущий Наставник?

И решение здесь могло быть лишь одно: нельзя решать всё вот так, борьбой на руках. Решение должно быть взвешенным.

– Я не стану с тобой бороться, – ответил я.

– Струсил?

И вот сейчас в голосе Бивня неожиданно прорезался лёд.

Он не собирался отступать. Он тоже видит группу и понимает, что происходит. Но почему в такой момент? Решил, что именно сейчас меня проще всего загнать в угол? Не выйдет.

Мне ведь показалось тогда, в доме, что и сам Бивень хочет стать моим учеником. Он ведь так натурально удивился и обрадовался, когда я сказал, что могу научить. Но становясь моим учеником, Бивень встаёт на один уровень с остальными, а это противоречит отношениям начальник-подчинённый. И это полностью ломает его картину мира. Я поверил, что Бивень мне помогает, а, похоже, это лишь игра. Он выживал, чтобы вернуть своё обратно. Не мог человек измениться в одно мгновение и стать из того, кто «объедает» других, добрым старшим братом, готовым на всё ради остальных. Готовым недоедать, лишь бы младшие были сыты. И вот этого я не учёл. Недооценил противника.

Сейчас всё может случиться в шуточной форме. Просто боролись, просто победил, но это оброненная искра, это то, из чего может разгореться пламя.

НО…

Слишком мало времени на принятие решений. Я слишком много потратил сегодня сил, чтобы голова хорошо соображала.

Но если я сейчас отступлю, как уже решил, дальше будет хуже. Я потеряю эту группы. Может, Гриша и Куцый останутся со мной, но мы снова обратимся в изгоев.

В голове вдруг всплыло сообщение Системы: «Склонность к ученичеству 90% присутствующих повысилась» Десять. Их было десять, и значит, кто-то один не заинтересовался. Бивень? Очень на то похоже.

– Так что, боремся? – улыбнувшись, переспросил Бивень.

Чёрт! Я не мог больше медлить. Не сделаю это сейчас и лишусь всего. Я поторопился отказавшись.

– Да, – на этот раз уверенно ответил я. – Хорошо. Твоя взяла.

– Просто дружеский поединок, – произнёс Бивень, но я снова слышал лёд в его голосе.

Что будет, если я соглашусь и проиграю? В общем-то, ясно. Бивень повысит свой авторитет. Для подростков сила равна способности защитить. А если я выиграю? В конце концов, я тоже не лыком шит. Техника, ступень Зерно, да и силы в теле есть, пусть и далеко мне до мышц Бивня. Вот тут вопрос: станет ли Бивень и дальше помогать мне? Станет одчиняться? Ведь сейчас его помощь действительно мне полезна. Он взял на себя почти все обязанности по обеспечению быта нашей группы. Я же, больше стратег. Гриша занимается чем-то близким, обеспечивает еду на вечер, работает по хозяйству, но Гришу не слушаются так, как Бивня. Тому достаточно взгляда, короткого слова, и детвора делает, что он скажет. А Гриша… он для них ровня. Вот и снова пришли к распределению ролей. Никуда от этого не денешься.

– Садись, – сказал Бивень, – чего тянуть? Решим сейчас.

В его словах был подтекст, и я его считывал.

Я быстро оглядел остальных. Нет, они не понимали, что происходит. Для них это лишь игра. Соревнования, какими они казались и мне пять минут назад.

Пацаны и девочки веселились, делились, кто будет болеть за меня, а кто за Бивня. Не так, что разошлись по убеждениям, а просто. «Давай ты за Огрызка, а я за Бивня» Всё по-честному – половину туда, половина сюда. Вот только что будет после?

Я подошёл к столу и сел напротив Бивня, посмотрел на него, сделав серьёзное лицо.

Он наклонился ко мне почти вплотную и прошептал:

– Боишься? И правильно делаешь. Мне надо решить.

Мне? Странно. Почему именно ему? И что решить?

Я вдруг осознал, что логика меня подводит. Я уже не понимаю, что происходит. Нам надо решить, кто сильне… нам надо решить, кто будет руководить группой. Так обычно говорят. А мне… мне надо понять для себя. Или я просто придираюсь к словам. Как много мыслей в голове…

Странно, ведь на самом деле я совершенно не боюсь ни проигрыша, ни победы. Я ощутил это совершенно чётко. У меня нет мандража. Пугает меня лишь неизвестность, непонимание. Но и этот страх я легко могу отбросить.

Я готов победить Бивня. Готов, даже если он уйдет после проигрыша. Я справлюсь.

Я поставил локоть на стол, поднял руку вертикально, обозначая равенство. Мне никогда не нравилось, когда спортсмены ещё до начала борьбы демонстрируют свои намерения. В какой-то степени – это неуважение к сопернику. Или игра на публику, как те же трэш-токи перед боями без правил. Плевать! Я всегда был честен и с собой, и с соперником.

Бивень усмехнулся и тоже поставил руку вертикально.

Что ж, надеюсь, и он придаёт этому жесту такой же смысл.

– Да начнётся рукоборье! – чуть запнувшись, воскликнул Корж.

Он собрался после неожиданного появления Бивня за столом. Кажется, это было незапланированно. Что ж, возможно, сейчас мне противостоит именно Бивень. И я зря накручивал себя. Может, это лишь наши с ним разборки. Он сам для себя хочет понять, кто я. Вот только зачем?

Мы сцепили пальцы.

Я чувствовал лёгкость в теле. Стезя во мне обещала силу. Но я не имел никакого представления, что она в сравнении с силой Бивня. Он легко кинулся на Кость и долго держал его на земле, не давая высвободиться. А значит, имеет представление о силе стезевика первой ступени. И понимает, что способен противостоять ему.

– Три, два, раз! – прокричал Корж. – Погнали!

Бивень попытался вывернуть мою кисть. Быстро, почти молниеносно. Отличная реакция. Но я был готов.

Запястье онемело, но я держал статику.

Бивень тянул на себя, стараясь завести пальцы мне под руку, чтобы сыграть на бицепсе. А они у него имелись, я даже не сомневался.

Но я и скрутку предвидел.

Бивень чуть ослабил нажим, будто бы решил сменить тактику. Может быть, надеялся так меня обмануть. Думал, что я воспользуюсь короткой передышкой.

Но вместо этого я напряг спину и постарался работать группой мышц. Не ослабляя напряжения в кисти, я попробовал действовать чистой силой.

Бивень мгновенно отреагировал. Зафиксировался. По едва заметному наклону корпуса я понял, он перенёс упор на ногу.

Боролись мы правыми руками, левые, согласно правилам, просто лежали ладонью на столе.

Бивень сверлил меня взглядом. Я смог выдавить из себя улыбку.

Вторая атака была такой же резкой, как первая. Я едва не пропустил её. Рывок. Бивень явно хотел изменить угол атаки, но и здесь не преуспел.

Я пока не мог ничего ему противопоставить, но оборону держал исправно. Вот только здесь уже подключалась биохимия. Мышцы не могли быть в тонусе постоянно. Для этого требовалось бешеное количество энергии. Моё тело сейчас потребляло калории со скоростью прожорливого двигателя. Впрочем, тело Бивня тоже. Вот только у кого запас больше? Я даже не сомневался в ответе. Время было на стороне Бивня. А значит, мне нужно было решать быстрее, какую тактику выбрать.

Для меня та борьба стала поединком – один на один – причём в полном смысле. Я совершенно не видел, что происходит вокруг. Только Бивень, только его рука и мышцы, которым противостоит моё тело. Что там делают наши болельщики, Гриша, Куцый, остальные? Всё где-то за пределами сознания.

Я попробовал провести атаку.

Ту же самую, что провернул Бивень в самом начале. Завернуть кисть и подтянуть руку противника на себя. При смене угла сгиба меняются мышцы, отвечающие за статику. И если они слабее, есть шанс побороть противника.

Бивень оскалился и помотал головой, поняв, что я делаю.

Что ж, он тоже неплохо чувствовал ситуацию.

Тело начинало гореть. Организм подогнал столько крови и энергии к мышцам, что будь в комнате прохладней, от меня уже шёл бы пар.

Бивень снова атаковал.

И я снова удержался.

– Минута! – крикнул Корж.

Вот этот выкрик я услышал. Пока ещё не понимая, что он означает, кроме того, что мы боремся уже довольно долго.

– Тынеудержишь! – прорычал Бивень.

Сквозь плотно стиснутые от напряжения зубы, звук был почти нечленораздельным.

Я лишь улыбнулся. Тратить силы на разговор? Я не такой расточительный.

Я знал несколько техник армрестлинга. Но прекрасно понимал, что ни бицепсом, ни трицепсом не смогу потягаться с Бивнем. Оставалось только плечо и спина. Тут он тоже был сильнее, но я надеялся на то, что запас энергии в тех мышца у меня достаточный.

И оставалась ещё крошечная надежда на то, что прана хоть как-то сработает. Я полагал, что укрепление физического тела с помощью праны тоже происходит. Вот только вряд ли это делается на начальных ступенях.

Я вдруг заметил, что в глазах Бивня появился интерес. Он снова недооценил меня? И сейчас понимал, что может проиграть.

Атака последовала за атакой.

Я держался.

Вот только атака отнимает больше сил, чем оборона. Совсем немного, но больше. И я ощутил, как каждый новый нажим или рывок становятся слабее. На чуть-чуть, на самую малость, но слабее.

Я улыбнулся, готовясь, провести контратаку.

– Стоп! – выкрикнул Корж и положил ладонь на наши пальцы.

Бивень тут же прекратил нажим, а я едва не уложил его. Это было бы некрасиво, так что я резко снял нагрузку с руки и удержал руку Бивня вертикально.

– Три минуты! – воскликнул Корж. – Три минуты борьбы и… НИЧЬЯ! Это невероятно! Этого просто не может быть! Огрызок удержал Бивня! Нет! В это невозможно поверить!

Я только сейчас расслышал, как вокруг ликуют мои болельщики. Гриша кричал и прыгал у меня за спиной. Куцый колотил меня по плечам. Но я вдруг понял, что не только мои болельщики радовались. Это делали все. Не знаю когда, но те, кто сговорились болеть за Бивня, тоже перешли на мою сторону.

– Тишина, – вдруг сказал Бивень, и все мгновенно затихли.

Ему даже не пришлось повышать голос.

Его слушались. Я это видел и раньше, но сейчас эффект был потрясающим.

Бивень собирался что-то сказать. Я напрягся.

И вдруг понял, что все эти дети всегда слушались только его. Да, они пошли за мной из котельной, но лишь потому, что приказал Бивень. Да, они перебирали уголь, но потому что Бивень так сказал.

Меня слегка сбило с толку, что Гриша и Куцый слушались меня, и через них казалось, что это делали все.

– Огрызок победил! – уже громче произнёс Бивень. – Если бы не время… через секунду я бы не выдержал.

Тишина.

Все слушали его.

Я молчал и не понимал, что происходит.

– И я… – Бивень сделал паузу. – Я хочу, чтобы Огрызок научил меня, как он смог так много достичь за короткое время.

Все взгляды теперь на меня.

– Я долго думал и теперь прошу… согласиться взять меня в ученики!

Сказав это, Бивень шагнул ко мне и протянул руку.

Я смотрел на него и не мог понять. А он улыбался. И вдруг до меня дошло. Шоу! Всё это было шоу? Но как же убедительно! Чёрт!

Бивень таким образом показал остальным, что доверяет мне и готов слушаться. Может быть, что-то было не так. Может, были какие-то разговоры, о которых я не знал. А Бивень их слышал и решил действовать. Да, склонность к ученичеству повысилась, но ведь никто за эти дни так и не стал моим учеником. И Бивень, похоже, каким-то образом это понял.

Я пожал протянутую ладонь.

[Внимание! Устанавливается третья связь]

[Связь «Наставник – Ученик»: сформирована]

[Ученик: Бивень]

И тут же следом подошёл Кнут.

[Внимание! Устанавливается четвёртая связь]

[… пятая связь]

[…шестая… седьмая… восьмая]

Я лишь пожимал руки и старался запоминать имена. Но потом и этого делать не успевал, не говоря о характеристиках. Но не страшно. Посмотрю позже. Сейчас главное то, что у меня появлялись ученики.

Я пока ещё не понял, что это означает в ближайшем будущем, но саму важность момента оценил.

Бивень снова отошёл чуть в сторону и наблюдал оттуда. Встретился со мной взглядом и кивнул.

Не представлю, знает ли он о Системе, осознаёт ли, что сейчас происходит, но я чувствовал, как меняется всё вокруг. Как сквозь расстояние образуются связи, как что-то, далёкое от моего понимания, растёт и ширится во мне и мире.

В какой-то момент я подумал, что все, кто был к комнате, станут моими учениками. Но оказалось, я снова ошибся. Уже дважды за вечер в Бивне. И вот снова. Учеников у меня стало десять. А значит, трое не подошли. Две девочки – Таська и постарше. И… Корж. Несмотря на то что он кричал, и, казалось, радовался едва ли не больше всех, Корж не подошёл. Меня это слегка удивило, но… но ничего страшного.

А девчонки… Они ещё не в том возрасте, когда физическая сила парня кажется им достаточным условием для интереса. Но ничего, я не собираюсь давить или торопить их. Всегда есть другие пути. Для каждого свой подход. И сдаётся мне, что Бивень это тоже понимал. Он помог мне, сделав ставку на массовость. Пока этого достаточно.

Когда Система выдала последнее сообщение о формировании десятой связи, я получил и ещё одно:

[Бонус Наставника: +40 Очков Наставления. Всего: 65 ОН]

Неслабо!

Да, стоило продолжить копить очки, чтобы помочь разблокировать Средоточие кому-то из учеников. Тому, кто будет подавать бОльшие надежды. Но это не сейчас.

Я слегка размяк от такого неожиданного поворота и едва не забыл, что мне надо идти на… даже не знаю, как это назвать: встреча, переговоры, опять «стрелка»…

После коротких заверений, что все готовы работать и заниматься, я объяснил, что намерен делать. Идти и договариваться со стезевиком. Многие были удивлены. Они думали, что мы сбежали, что тот дом для нас закрыт навсегда. Но я не хотел сдаваться не попробовав.

Уже у выхода, меня догнал Бивень.

– Прости, Огрызок, что не предупредил. Тогда не было бы так натурально, – он тихонько усмехнулся. – Просто нельзя было упускать момента.

Вот тут я с ним согласен. Я плохой актёр, несмотря на то что иногда очень правдиво придумываю истории. Но есть нюансы.

– Ничего. Я сам был в шоке от происходящего. Но… не делай так больше. Это я тебе настоятельно рекомендую.

Я не угрожал ему, а констатировал факт. И Бивень это понял. Хорошо, что не придётся всё разжевывать. Я действительно не знал границы силы стезевика. Я просто мог повредить Бивня. И вся его бравада, поставленное, казалось бы мне в помощь шоу, могло обратиться катастрофой. Не стоит играть с силами, которых не понимаешь. А я сомневался, что Бивень до конца понимал возможности стезевика, пусть и первой ступени.

– Это и требовалось. Спонтанность, – Бивень на миг замолчал. – Но я понял о чём ты. Прости ещё раз. – Я кивнул. – Давай, удачи! Порви его там! – Добавил Бивень.

Стезевика четвёртой ступени? Ну-ну.

Я усмехнулся в ответ.

– Ага, так и сделаю.

Я пожал руку Бивню и вышел за дверь.

Угольщика нигде не было видно. Свет в лавке не горел. Похоже, хозяин ушёл куда-то. Ладно, главное, чтобы не заявился пьяным и не напугал детей. Хотя с ними Бивень. После короткого представления я понял, что бы ни происходило в прошлом, откуда бы Бивень ни получил ту гору мышц, сейчас он за своих горой. Уверен, он сможет защитить ребят.

На улице похолодало ещё сильнее. Теперь с пальто было по-настоящему холодно. У меня вдруг начали стучать зубы. С неба вновь посыпало, как первый день моего появления в этом мире. Ветер швырял мелкую крупу мне в лицо, заставляя щуриться. Тучи заволокли небо плотным покрывалом, так что в них отражались огни города. Пурга рассеивала свет, и, казалось, тёмно-серое небо источает грязный светящийся туман.

Но несмотря на непогоду, к дому я подходил, настроившись на разговор. Нет! После эмоциональных качелей, казалось, способных выжать любого досуха, я, наоборот, чувствовал себя по-боевому. Наверное, реши стезевик не прийти проверить ушли мы или нет, я пошёл бы искать его сам. Как сказал Бивень: «Мне надо решить». Решить этот вопрос здесь и сейчас.

Стезевик стоял на крыльце и открывал дверь ключом. Его прямая, словно лом проглотил, спина, вызывала уважение. Я и сам выпрямился. Нельзя подходить к таком у человека, согнувшись от холода и ветра. Он может принять это за слабость.

Заметив меня, он повернулся. Его взгляд был таким же колючим, как снежная крупа. И холоднее, чем вода в проруби. И похоже, он был не в духе. Плохое начало для переговоров. Но другого шанса у меня не будет.

Глава 12

Я подошёл к крыльцу и остановился внизу ступеней. Стезевик обернулся, посмотрел на меня сверху вниз. Затем вновь принялся возиться с замком. Наконец, ключ провернулся, и дверь с тихим скрипом отворилась.

– Входи, чего мёрзнуть, – произнёс он словно нехотя.

Вошёл, оглядел пустую комнату.

– Съехали?

Я молчал.

– Не верил, – усмехнулся он. – Куда?

– Вам не к чему знать.

Стезевик пожал плечами.

– Может, и ни к чему, а может, стоило бы. Сдал бы вас, ходил в героях.

– За десяток беспризорников дают медаль? – не сдержался я.

– А ты дерзкий. Уверен, что не трону?

Он резко обернулся, и я почувствовал, как вокруг задрожал воздух.

– Зачем вам?

Я не отступил, хотя было страшно. Продолжил:

– И почему не сдали нас тогда? Могли бы не ждать сутки.

– Мог. Но я обещал.

– Значит, благородство проявили?

Стезевик хмыкнул.

– Так откуда такой острый на язык взялся?

– От мамы с папой.

Он смотрел на меня долго, молча, а потом вдруг расхохотался.

А я пожалел, что решил острить. Смех этот был жёстким и довольно жутким.

– Как и все мы, – наконец отсмеявшись, сказал он. – Вот только не все помнят своих родителей. Не так ли?

– Так. Впрочем, нас таких тоже немало. И некоторые, добиваются больше, чем другие.

Я посмотрел на него в упор. Он снова замолчал.

И вдруг я почувствовал лёгкое давление. Он снова проверял меня. Я не сопротивлялся. Хотел бы убить, давно убил – ещё вчера. Но он явно был заинтересован и вчера, и сегодня. Особенно сейчас, когда глаза его вдруг расширились.

– Да ты шутишь! – произнёс он, ни к кому не обращаясь, не совсем контролируя голос, а он на миг дрогнул. – Как⁈

Что он, интересно, видит? Связи меня с учениками? Вчера его реакция была похожей. А после он глянул на Гришу и Куцего. Он явно видел эти связи. А сейчас. Сейчас у меня их кратно прибавилось. Десять вместо двух.

Стезевик вдруг попятился, нащупал рукой стул у стола, присел.

– Как так вышло?

– Что именно? – притворившись самой невинностью, спросил я в ответ.

Он изучающе глянул на меня.

– А то сам не понимаешь?

– Может, и не понимаю. Но мало ли о чём может спрашивать стезевик четвёртой ступени.

Он покачал головой.

– Делаешь успехи.

– Как и вы когда-то.

Вот сейчас он дёрнулся. Похоже, первый намёк он пропустил, решив, что ему показалось или просто так совпало.

– Что-то знаешь?

– Неважно, что знаю я. Я не собираюсь никому ничего говорить. У меня свои цели.

– Интересно, – стезевик уселся поудобней. – И какие же? Посвятишь?

– Я подумаю.

– Хорошо. Давай начнём с другого. Горчаков Аркадий Петрович.

Сказал он это довольно весомо, я бы даже сказал заносчиво, будто произносил: «Очень приятно, царь»

– Огрызок, – ответил я просто.

– А имя?

– Пока будет так.

Стезевик снова рассмеялся. Внимательно на меня посмотрел, словно видел впервые. Но на этот раз никаких всплесков силы я не ощутил. Он просто разглядывал меня.

– Худой, плохо вымытый, косо подстриженный. Но… всё ещё живой. Ты знаешь, что те беспризорники, которых родители бросают до года, редко выживают?

Я этого не знал, но догадаться было несложно.

– Такие как ты, чаще лишаются родителей в более позднем возрасте и обычно помнят не только их, но и своё имя. Если ты его не называешь, то либо решил так сам, либо не доверяешь мне, либо ты не тот, кем кажешься. Да и пальтишко на тебе… – он хмыкнул, – с чужого плеча.

– Но ведь и вам это знакомо. Быть не тем, кем кажетесь, носить с чужого плеча. Не так ли?

Я дождался тех слов, на которые рассчитывал. Я не хотел, чтобы моё знание показалось стезевику, то есть Аркадию Петровичу, угрозой. Я собирался подать это как можно мягче. Просто показать, что я знаю. И да, я ему не доверял. Но имя не называл вовсе не поэтому. Просто хотел противопоставления себя ему. Так надо, в общем.

Я не ожидал такой реакции, но он вдруг вскочил.

Навис надо мной.

– Откуда ты всё обо мне знаешь⁈ Я…

Он занёс руку, выставил ладонь вперёд, и я почувствовал, как холодный пот скатывается вдоль позвоночника.

Я вскинул руки, словно они могли меня защитить от испепеляющего удара. Наверное, почувствуй я сейчас движение праны, рванул бы вбок с такой скоростью, на какую был способен. Не знаю, помогло бы или нет, но попытаться спасти свою жизнь я был обязан. Но движение праны не было. Как же быстро я стал доверять таким чувствам…

– Стойте! – всё же крикнул я, так, для профилактики.

Я понимал, что интересен ему и с каждой минутой всё больше. Так что… все эти замахи, выкрики… и прочие атрибуты конфликта были скоре декорацией разговора. Ну, вот такой сложился стиль общения.

– С чего бы мне останавливаться? Это мой дом. Я пришёл, а здесь вор. Имею право! Да, меня вообще никто ни о чём не спросит! Тем более, ты беспризорник.

– Ваш наставник спросит.

Аркадий Петрович так же резко, как вскочил, опустил руку и уселся обратно, у него словно ноги подкосились.

– Наставник… – пробормотал он. – Спросит ли?

Он вдруг склонил голову, опёрся лбом о ладонь.

Ох, что-то неладное у них было. Не знаю что, но я чувствовал уязвимость Аркадия Петровича, когда речь заходила о его Наставнике – Петре Семёновиче Розанове.

– Откуда информация?

Теперь он спрашивал спокойно. Ему действительно было интересно.

– Читал, – ответил я.

– В газетах такого не пишут.

– Я расскажу, но нам нужно договориться.

Я понимал, что хожу по краю. Аркадий Петрович может просто послать меня подальше, подняться на второй этаж и найти дневник. Я его не прятал. Просто оставил на тумбочке. Я прочитал всё, и для меня в тех записях больше ничего не было. Если только не считать странным перемещения закладки. А вот для ученика… особенно, завладевшего домом наставника, они могли представлять какую-то ценность. Наверное, я мог бы припрятать дневник и потом выменять его на что-то полезное, но я не любил брать чужие вещи.

– О чём нам договариваться? – удивился Аркадий Петрович. – Я дал вам сутки, и вы съехали. Я получил, что хотел, и не собираюсь вас преследовать, хоть и мог бы… с выгодой для себя.

Я так и не понял, в чём его выгода. Он не объяснил, снизойдя в прошлый раз до ответа лишь на часть вопроса. А потому я решил спросить ещё раз. Чем чёрт не шутит, вдруг ответит.

– Так в чём выгода? Почему вы мне об этом говорите второй раз, словно тыкаете мне этим. Мне кажется, нормальные люди вообще не должны сдавать кого-то, кто не совершил преступления.

– Ну, во-первых, я уверен, за вами тянется след и немаленький. Вот это пальто. Точно не твоё, но ты его носишь.

– Мне его дали на время, – произнёс я быстро, чтобы не сбить его с мысли.

– Допустим. Но думаю, есть много чего ещё. Не поверю, что вы зарабатываете деньги. Скоре воруете. И это…

– Мы зарабатываем, – на этот раз я перебил его основательно.

Не люблю, когда на нас наговаривают. Да, раньше наверняка Огрызок и воровал, но с тех пор, как я оказался в этом теле… Разве что донесение городской страже стянул. Но ценности в нём ноль.

– Удивительно, – Аркадий Петрович сделал паузу. – Ты поражаешь меня всё больше и больше.

Я пожал плечами.

– Ладно, – продолжил Аркадий Петрович. – За поимку беспризорников Рекрутским корпусом назначена награда. Кто сдаст хоть одного, получит приличную сумму.

– Это чёрными, что ли? И насколько приличную?

Аркадий Петрович приподнял бровь и рассмеялся.

– Что, решил своих сдать? Уверяю, на дом не хватит, но с полгода сможешь пожить припеваючи.

– Не интересует, – отрезал я. – Просто было интересно сколько для вас «прилично».

Он снова помолчал, рассматривая меня.

А меня реально задело. Я был готов взорваться. Когда в своё время в моём мире, мне предложили двухкомнатную квартиру, чтобы я тренировал подростков для одной, скажем так, группы заинтересованных лиц, я отказался. Нажил себе проблем на ближайшие полгода, потом серьёзные ребята успокоились, найдя похожую секцию борцов, но я не продал своих, хотя жил небогато. И сейчас не сдам!

– Экий ты идейный, – усмехнулся Аркадий Петрович. – Думаешь нет цены для тебя?

Я молчал. Наверное, у каждого есть цена. Наверное, она есть и у меня. Просто я бы предпочёл никогда её не узнать. Цинично? Да. Но честно.

– Ладно. Мы отошли от темы, – чуть недовольным голосом продолжил Аркадий Петрович. – И ещё раз. Откуда узнал про меня столько всего?

– И снова, сперва – договор.

– Что нужно?

– Пока я не найду приличное место, мои ребята должны где-то жить. Этот дом – отличное решение. Со своей стороны гарантирую чистоту и порядок.

Он выслушал меня не перебивая, почесал подбородок.

– А может вас ещё в моей квартире поселить? Ближе к центру, чистые улицы, народу много, есть, где делишки свои проворачивать. А?

– Центр не интересует. Шумно, галдёж, толкотня. Мешает заниматься спокойно. Нет. Окраина меня вполне устроит. К том уже мы тут уже привыкли.

Аркадий Петрович прыснул от смеха.

– Слушай, я бы тебя к себе в училище записал, будь ты чуть постарше и будь у тебя родители. Дерзкий, на Стезе уже стоишь плотно. Смелость, конечно, с глупостью граничит, но порой, это даже хорошо.

– Так в чём дело? Запишите, – с вызовом произнёс я.

– Родители… это важно.

– Вам же их отсутствие не помешало?

Он снова на меня смотрел изучающе. И так было ясно, что я знаю, но каждый раз это его задевало.

– Давай больше не будем об этом, – он вздохнул. – Дом значит… сколько по времени?

Я про себя немного порадовался. Да, в запасе у меня ещё было предложение аренды с оплатой праностоком, но я рад, что до того не дошло. Кристалл был мне интересен и самому. Я пока мало что знал о праностоках, так что лишним не будет.

– Пара месяцев. Может, три, – сказал я наугад.

Не то, чтобы я серьёзно рассчитывал здесь столько пробыть. Нам всё равно придётся искать что-то побольше. Как минимум нужно место для занятий. Здесь же было только для сна и прочей жизни.

– А что ж не на год? – усмехнулся Аркадий Петрович.

– Можно и на год договориться, если вам так проще. Но съедим мы, как найдём что-то побольше.

– Расширение жилплощади планируете, значит? Надеетесь ещё какой-нибудь дом захватить?

Его явно забавлял разговор. Он даже шутить начал.

– Посмотрим, но это наше дело.

– Конечно – конечно. Не лезу.

Он немного помолчал, словно раздумывая, но я видел, что он согласен. Ему было нужно от меня признание, откуда я всё узнал. Интересно, если я совру и скажу, что просто слышал слухи? Он взбесится и выгонит? Он вообще предполагает что-то или действительно готов сделать это только за ответ? Сдаётся мне, что он знает. Просто ему нужно не спугнуть меня. И это слегка настораживало. Чёрт! Нужно было лучше готовиться к переговорам. Привык, что могу выехать на разговоре. А подстраховаться и спрятать дневник? Пусть не забирать его, просто убрать в шкаф, чтобы с ходу в глаза не бросался.

Но с другой стороны, если знает о дневнике, почему просто не поднялся и не поискал? Ладно. Каждая сторона в переговорах делает свои ошибки, и из них складывается канва договорённости.

– Значит, согласны? Три месяца.

– Хорошо, – кивнул Аркадий Петрович, но тут же замолчал. – Будь ты обычным пацаном, давно бы выпорол и к родителям отправил. Но так… Ладно. Так… в общем, теперь твоя очередь говорить.

Видимо, я надавил на нужную точку. Не знаю, что именно сработало, но главное, он согласился. Вот только вопрос: надо как-то скрепить договор? А то каждый может быть хозяином своего слова. Как дал, так и взял обратно. Вот только не идти же нам сейчас к нотариусу…

Да, доверия у меня к Аркадию Петровичу не было, но как я мог себя обезопасить? Например, взять расписку? Ага, и что мне с ней потом делать? В суд идти? Да и откуда я знаю, имеет ли здесь бумажки хоть какую-то юридическую силу. Да, заявление страже писали на бумаге, но кто знает.

– Мне что, тебе разрешение написать? – вдруг спросил Аркадий Петрович, верно истолковав моё молчание.

– Напишите, – тут же согласился я.

Если он сам заговорил об этом, значит, бумага хоть что-то да значила. Удастся мне с ней доказать что-то или нет, дело десятое. Она в первую очередь будет значима для него самого. По крайней мере, я в это хотел верить.

– Перо, бумага?

Он смотрел на меня чуть с издёвкой. Явно думая, что у меня нет ни того ни другого. Впрочем, так оно и было. Хотя…

Я полез под пальто, нашарил заткнутый за пояс сложенный вчетверо листок – заявление тётки. А ведь я его даже не читал. Так и таскал с собой. Хорошо, что не выкинул.

– Вот бумага.

Я протянул лист, распрямив его, держа текстом вниз.