Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Тогда Александр Савельевич повеселел, вновь вызвал девицу и слегка отпраздновал возобновление экспедиции.

Но как выяснилось, это было ненадолго.

К шахте, куда он вёз офицеров стражи, поезд прибывал под вечер. Запуржило, и видимость упала до нуля. Локомотив двигался медленно, словно неуверенно пробирался сквозь густую снежную кашу. Фонарь на лбу паровоза выхватывал лишь первые несколько метров путей. Александр Савельевич подходил к сменному машинисту, но тот лишь пожимал плечами.

– Плетёмся, как пешие! – негодовал Александр Савельевич. – Да я на своих двоих доберусь быстрее.

– Ну, так вперёд! Могу вас высадить, – отвечал машинист, совершенно не соблюдая никакой субординации.

На это Александр Савельевич тоже злился пуще остального. Но прямо здесь и сейчас машинист был тем, кого нельзя трогать ни при каких обстоятельствах – иначе кранты. Поезд встанет, и даже второй машинист не станет ему помогать. Но Александр Савельевич пообещал себе, что просто так этого не оставит! Вернувшись за Стену, он устроит выволочку этим железнякам! Ох, он им утроит!

Этим себя и тешил.

Но вот впереди показался огонёк, и паровоз дал пробный сигнал, словно кричал сквозь тьму: «Эй! Кто там? Свои?»

Ему ответили: «Свои!» Подав такой же протяжный, звучащий в этой шевелящейся кутерьме воем шакала, сигнал.

Поезд совсем замедлился и, наконец, остановился.

Пол дрогнул и замер. Под ногами осталась лишь тишина.

Их встречали. Со станции вышли провожатые, провели всех, кто приехал из высокопоставленных под руки, чтобы не заблудились и не сдуло ветром. Обслуживающий персонал остался спать в вагонах. Это слегка огорчило Александра Савельевича, ведь он лишился весёлой подружки. Но немного подумав, он решил, что и пусть. Сможет больше думать о делах.

На шахту должны были идти утром. Сейчас всех ждал небольшой ужин и приём для важных гостей по случаю приезда у начальника станции. Как сообщили Александру Савельевичу, здесь же были парочка шишек из артели – задержались на пару дней, узнав, что вот-вот должен прибыть он сам с новыми офицерами отрядов стражей, хотели познакомиться.

Вот это и нравилось Александру Савельевичу в поездках с инспекцией – его уважали, в его общество стремились. Здесь он чувствовал себя главнее начальника городской стражи. А эти приёмы… ах, там часто бывает очень даже неплохо.

Несмотря на жуткую погоду, настроение Александра Савельевича поднялось. Он весь был в предвкушении.

Приём оказался не так хорош, как Александр Савельевич ожидал, так что он ушёл одним из первых. Его офицеры остались разбавлять скучное общество артельских снобов. Гражданские, что с них взять… и веселиться не умеют, и с дисциплиной не дружат.

Возвращаясь с приёма, Александру Савельевичу нестерпимо захотелось пойти в вагон и слегка скрасить неудавшийся праздник известной компанией. Но он поленился и побоялся идти сквозь тьму. Пурга хоть и стихла, но что-то неприятное чудилось ему снаружи. Так что ночь Александр Савельевич провёл в жарко натопленной комнате. Один. В какой-то момент, проснувшись, он ощутил лютый холод, но списал это на выпитое с вечера и на слабый огонь в камине, так что завернулся потеплее и снова уснул.

Наутро его разбудил посыльный, прибывший от артельных.

Посыльный торопился, просил поспешить, говорил, что просьба не его, а начальства.

Александр Савельевич грязно ругался одеваясь. Огонь в камине погас, так что он потребовал, в своё отсутствие как следует протопить комнату, больше в таком холоде он спать не собирался. Посыльный кивнул, но, как показалось Александру Савельевичу, тут же забыл о его просьбе. Он только сейчас заметил, что присланного за ним невысокого мужичка крупно трясёт.

– Что-то случилось? – подозрительно спросил Александр Савельевич.

– Пройдёмте, вам всё расскажут на месте.

Александр Савельевич раздумывал, не забастовать ли, не отказаться ли выходить из комнаты, пока ему не предоставят разъяснений, но решил, что сидеть в холоде он хочет ещё меньше.

Вчерашние шишки из артели, закутанные, казалось, в десяток шуб и оттого похожие на коконы гигантских гусениц, стояли у выхода с территории станции. Рядом топтался десяток охранников в чёрном.

«Опять эти…», – с досадой подумал Александр Савельевич, но ничего не сказала.

– Идёмте, – произнёс один из артельных, даже не обратившись по имени. – Времени мало.

Александр Савельевич ничего не понял, даже не успел обидеться или разозлиться, как его подтолкнули под локоть и попросили поторопиться.

Вход в здание над шахтой, откуда вниз спускалась клеть, сразу показался Александру Савельевичу немного не таким, как он привык. Но он не сразу сообразил, в чём дело. Лишь войдя внутрь, понял, что здесь всё покрыто льдом.

Толстая искрящаяся в свете масляных фонарей корка покрывала стены, пол, оборудование. Паровая машина, поднимающая клеть, была мертва. Котёл разорвало изнутри, словно оттуда выбралась какая-то жуткая тварь. Александра Савельевича передёрнуло от вида искорёженного агрегата.

– Что тут произошло? – удивлённо осматривая машинный зал, спросил Александр Савельевич.

Ему никто не ответил.

– И где все?

Александр Савельевич вдруг понял, что на этом объекте работали его люди. Здесь в прошлый приезд он оставлял отряд, для которого и вёз одного из офицеров. С прошлым поездом сюда же отправилось подкрепление в шесть человек и четыре единицы оружия. И где оно?

– Там, – коротко указав направление, произнёс один из охранников. – Мы обнаружили это утром. Но… – он вдруг замялся. – Не всё так просто. Клеть поднялась ночью. Сами увидите.

Паровая машина стояла посередине зала, а справа от неё был проход в другую комнату. Александр Савельевич бывал там. Оттуда вниз, на глубину в несколько сот метров, шёл шахтный ствол, где и ходила клеть. По стенам ствола петляла металлическая лестница, но ей почти никогда не пользовались.

Друг за другом все втиснулись в комнату с устьем ствола, расположились по стенам.

Александр Савельевич шёл последним, опасаясь увидеть что-то ужасное.

Но здесь везде был лёд. Казалось, будто изнутри ствола выплеснули воду, и она мгновенно замёрзла.

Александр Савельевич расслабился, памятуя о неприятном зрелище в карьере. Он уже решил, что ничего подобного здесь не увидит, пока не посмотрел на пол и стены. Под толстым слоем льда были люди. Вмёрзшие. Местами из прозрачной корки торчали обломки рук или острая берцовая кость. Кое-где виднелось лицо. Александр Савельевич резко отвернулся, заметив знакомые черты – один из его людей. Веки его были открыты и виднелись лопнувшие, как котёл, вывернутые наружу глаза.

Александра Савельевича затошнило и вырвало, но он собрался.

– Там, – произнёс охранник, указывая на шестерни редуктора и на огромные колёса с разорванными ремнями спускового механизма.

На привычном месте висела и сама клеть, видимо, сработали стопора. Сетчатая дверь была распахнута, оттуда тянулась мокрая дорожка и уходила за редуктор.

– Подойдите, – предложил охранник.

Александр Савельевич на негнущихся ногах, сам не понимая, зачем это делает, подошёл

В небольшом закутке, между шестернёй и стеной, на коленях стоял парень.

Его трясло. Длинными, будто бы даже неестественно длинными, узловатыми руками он обнимал себя за плечи и что-то бормотал. Слов слышно не было.

Парень был по пояс голый, обрывки разорванной фуфайки болтались на теле, на плечах, на торсе. Штаны, к счастью, оказались целыми. Но промокли насквозь.

– Что он бормочет? – удивлённо спросил Александр Савельевич.

Ему не то, что было интересно. Ему, наоборот, хотелось как можно скорее убраться отсюда.

– Помните его? – спросил один из артельных.

Александр Савельевич помотал головой.

– Это один из тех, кого вы отправили нам в прошлый раз, несколько дней назад. Узнаёте?

Будто бы он должен помнить каждого невольника, что по тайному сговору с начальством артели слал им под видом добровольных работников. Но он всё же всмотрелся. И впрямь, кажется… Этого взяли Рекруты во время облавы, кажется, на одной из старых котельных. Александру Савельевичу он достался почти даром, и он тут же пристроил его на шахту.

– И что? Я-то тут при чём? – нервно хмыкнув, спросил он.

– Просто хотели, чтобы вы присутствовали.

– Ясно, – недовольно пробурчал Александр Савельевич. Он уже снова слегка расслабился. Подпривык к царящему здесь ужасу. К тому же пацан, казавшийся тощим, хоть и жилистым, точно не собирался бросаться на них. – Но что он бормочет?

– Подойдите да послушайте, – огрызнулся артельный. – Нам-то откуда знать?

– Я не пойду, – тут же отреагировал Александр Савельевич.

– Ефрейтор, проверьте!

Человек из охранников пошёл к пацану.

Александр Савельевич только сейчас заметил, что лёд вокруг стоящего на коленях парня растаял и из-под того текут чёрные ручейки. А сам парень будто бы слабо светился. Словно внутри него кто-то разжёг костёр.

– Он говорит – холодно! – крикнул ефрейтор.

– Чего?

– Холодно! – повторил охранник.

Александр Савельевич ничего не понимал. Пацан вдруг поднял взгляд и уставился прямо на него.

В глазах тех пылал огонь.

– Холодно, – громко и отчётливо произнёс пацан и вдруг улыбнулся.

А потом Александр Савельевич почувствовал, как ослеп.

На миг. На короткий миг.

От воплей заложило уши.

Он и сам почувствовал, как что-то вязкое, мягкое врезалось ему в плечо, в живот, в грудь. Прилипло и сейчас прожигает тело. Насквозь, разъедает, растворяет, горит внутри.

И тогда он закричал сам.

Глава 17

Быт постепенно налаживался. Я старался делать всё, от меня зависящее, чтобы ребятам было проще жить. Еда, одежда, сон. Это стало моей вотчиной.

Готовку я часто превращал в показательные выступления.

Цайдао, выкованный из «небесного металла», оказался верхом совершенства. Не подозревал, что развесовку, совсем не метательного ножа, можно сделать такой. Баланс. Я легко мог крутить приличных размеров топорик на пальце. Причем в двух плоскостях. Это всегда вызывало море эмоций у детворы. А когда я кромсал принесенные с рынка продукты на одинаковые кубики, ребята ели с таким аппетитом, что мне невольно вспоминалась лапша-алфавит из моего детства.

Бивень по-прежнему занимался делами в лавке. Куцый вел продажи. Даже угольщик уже пару дней не пил. Некогда было. Народ уже неделю скупал уголь, часто оплачивая сразу два-три мешка и утаскивая их один за одним в течении дня.

Как сказали бы в моем старом мире: бизнес пёр.

За последние три дня мы не получали меньше тридцати копеек за день, а с учетом того, что кузнец выплатил мне очень приличные проценты за первые заказы, то мы вообще не бедствовали.

Я купил всем сменную одежды для повседневки. Пусть дешевую и одинаковую, но чистую и целую. Старую использовали на работе.

Только девочек одел поприличней. Особенно Таську. Она так и не соизволила стать моей ученицей, но моё отношение к ней стало больше походить на родительское. У меня никогда не было своих детей и вот сейчас в пятнадцатилетнем возрасте я вдруг стал… даже не знаю… нет, не отцом – старшим братом, который постоянно занимается младшей сестрёнкой. Но кто в курсе, это очень близко к отношениям родитель-ребёнок.

Кроме того, я обустраивал дом. Щербатый оказался неплохим монтажником. Руки у него росли прям из самых плеч, как говорится. Умел он многое, и всё у него получалось. Я даже задумался не подыскать ли ему мастера-инженера, но переговорив с ним, понял, пацан с удовольствием возится, но учиться инженерному делу не хочет. Так тоже бывает. Пусть. Может, позже сами откроем какой-нибудь небольшой бизнес по монтажу водопроводов, отопления и, чем чёрт не шутит, канализации.

Тренировки тоже шли своим чередом. Дыхание мы освоили уже прилично и перешли к базовым стойкам. Первые комплексы динамики тоже пробовали помаленьку. Буквально на днях нам должны были собрать манекен винчун, тогда покажу ребятам кое-что позрелищней. Думаю, это прибавит энтузиазма и подтолкнёт к дальнейшим занятиям.

В моём Средоточии уже набралось семь с небольшим процентов, а очков наставления почти хватало на первую разблокировку. В активе у меня имелось 145 очков, еще 5 и первый мой ученик станет стезевиком. Кто это будет, ещё не решил.

Я занимался приведением в порядок кухни, когда дверь распахнулась и на пороге возник Куцый.

– Глеб!

Меня всё чаще называли по имени. Я видел, что многим уже было неудобно звать меня Огрызком. И это нормально. Я всё больше переходил из разряда другана в разряд наставника. Собственно, к этому я и шёл Полного перехода ещё не случилось, но я понимал, что это вопрос времени.

– Что случилось? – спросил я, протирая цайдао.

Нож приятно холодил ладонь, одновременно вызывая ощущения силы. В нём не было ни капли праны, но порой, когда я готовил, мне казалось, он едва заметно светился.

– Кузнец просил тебя зайти.

– Что-то срочное?

– Не знаю! – крикнул Куцый, уже выбегая из дома.

С собой в дом он впустил клубы морозного воздуха, и сейчас Таська бегала сквозь них, эффектно появляясь, словно на сцене.

Я помахал ей и улыбнулся. Девочка задрала голову, и перестала играть, словно я её чем-то обидел.

Надо было идти. С кузнецом у нас была четкая договоренность, если ему нужна моя помощь, я приду, помогу и получу за это деньги. Если он звал, значит, это не просто так. Поговорить он мог бы в любой мой приход за процентами.

Я оделся, накинул на себя новую, поддержанную, но очень приличную куртку. По крайней мере из неё не торчала вата и не виднелось нутро сквозь прорехи. Неподалеку я нашел комиссионный магазин, куда приносили ненужные вещи. Там я купил всем верхнюю одежду. Дешево и сердито.

На улице был морозец. В последние дни он крепчал день ото дня. Но в первые дни Лютня это обычное дело, как мне сказал Гриша. Через две-три недели морозы пойдут на спад и иногда начнет проглядывать солнце, а вместе с ним пойдут весенние оттепели, прилетят птицы. Детвора их очень ждала. Из животных, только птица не изменились. Почему? Никто не знал.

Кузнец, как обычно, был в «кабинете». Последнее несколько дней, сколько ни заходил, я ни разу не застал его у горна. Степан говорил, что зазнался, но на самом деле я видел, что он много работает с заказчиками. Это тоже тяжелый труд. Несколько раз я заставал в цехе очень богато одетых людей. Они вели переговоры от чьего-то лица, согласовывали, пересогласовывали и давили на Димитрия. Отчего тот становился мрачным и резким. Но со мной он всегда вел себя очень по-деловому.

– Доброго дня! Звали?

– Проходи, – произнёс Димитрий, не понимая головы от каких-то бумаг. – Привет.

– Что случилось?

Он наконец, поднял взгляд, почесал переносицу.

– У нас большой заказ намечается. Очень, если уж честно.

– Поздравляю! Это же отлично!

– И, да и нет, – чуть покачав головой, ответил кузнец. – Уголь. Есть проблема.

Интересно, я ничего не слышал от Бивня. Может, Димитрий решил сказать мне первому?

– Мало угля? – спросил я. – Я переговорю с мастером.

– Нет, – перебил меня Димитрий. – Не в том дело. Качество стало… – он задумался. – не постоянное. В последние два раза выход кокса был в разы меньше, чем обычно. Сплошной пепел.

– Бывает. Сами же знаете, мы отбирает на глаз. Пробуем на прочность, но это не всегда гарантирует результат.

– Вот именно, – мрачно ответил Димитрий. – Не всегда.

Он вышел из-за стола обошел его, заходил по кабинету.

– Если мы возьмёмся… – он вдруг остановился, поплевал через плечо. – Нам будет нужен стабильный выход, иначе сорвем сделку, а это… это… – Он помолчал. – С такими людьми, как этот заказчик не шутят и им не переносят сроки.

– Так может, отказаться?

Я никогда не понимал вот таково запирания себя в рамках. И ведь ясно, что заказ легко может принести море головняков. Зачем брать? Но нет. Люди идут на это, а потом сами же страдают. Или этот заказчик сделал Димитрию предложение, от которого нельзя отказаться? Похоже, на то. По крайней мере по кислой физиономии кузнеца я легко мог сделать такой вывод.

– Ясно, – сам себе ответил я. – Что ж, я посмотрю, что смогу сделать. Сколько потребуется мешков хорошего угля, если выход будет, как обычно?

– Сто.

Вот это огорошил. Сто мешков, это на два месяца работы. Ладно, если поторопимся, поднапряжемся, переберем больше угля – месяц.

– За полтора месяца справимся, – оставив себе небольшой запас, прикинул я.

– Есть две недели.

– Что? Нет. Даже думать забудьте.

Димитрий посмотрел на меня. Его взгляд вдруг сделался очень жестким.

– Прости, Глеб, но либо вы делаете, либо я ищу другой способ достать этот уголь.

Не люблю я когда меня так пугают. Я понимал ситуацию, но ведь надо трезво смотреть на цифры. Две недели – это без вариантов. Невозможно физически.

Об этом я и сказал кузнецу.

– Ищи способ. Я в тебя верю, – гораздо мягче сказал он. – Я не хочу искать кого-то другого, не хочу сам лезть в это. Я хочу работать с тобой. У нас честные отношения, и мне это очень нравится. Ты ни разу меня не подводил. Не подведи и сейчас. Я дам тебе два дня на раздумья. Если не найдешь решения, скажи, и я буду искать его сам. Честно?

– Вполне, – пробурчал я.

Он был прав. Он делал мне честное предложение. И два дня… да, это немало. Если я найду способ…

– И помни о твоей доле. Проценты те же. Я не собираюсь отказываться от наших договоренностей, даже если ты станешь за эти две недели богаче многих в этом районе.

Вот теперь я понял, что его так зацепило в этом заказе. Нет, я не считал его жадным или алчным, каким был, к примеру, угольщик. Димитрий четко просчитывал всё, и без вопросов платил по заслугам. Я уверен, что и его помощники или его бригада, я так и не разобрался в их иерархии, тоже озолотятся в прямом смысле. Он не пожалеет денег ни на премии, если им придется переработать, ни на что другое. Но Димитрий всегда требовал подобной четкости и честности от других. И за это я его уважал. А уважаемых людей никогда не хочется подводить.

– Я постараюсь. Если найду решение, я возьмусь выполнить заказ. И в таком случае можете быть спокойны.

– Конечно! Так и будет. Верю в тебя! А сейчас, прости, у меня много работы. Жду через два дня.

Мы распрощались, и я пошел обратно.

Настроение было так себе. Не в том дело, что я хотел «стать богаче многих в этом районе», а в том, что я не представлял, как помочь кузнецу. Да и если на то пошло, цех располагался далеко не в самом фешенебельном месте. Здесь жили в основном люди чуть побогаче бедняков. Просто для меня и для моей скромной компании, эти деньги были действительно большими.

Домой я не заходил, отправился сразу в лавку. Быть может, там, на месте, меня посетит какая-нибудь гениальная мысль.

Куцый работал с покупателем. Меня он увидел, кивнул, но тут же стал всматриваться внимательно, видимо заметил состояние. Я помотал головой, мол, не сейчас, работай. Он отвернулся и продолжил разговор с клиентом.

Я прошел внутрь. Угольщика не было. Может помогал кому-то донести мешок, что он порой проделывал, чтобы не отвлекать своего подмастерья. После того, как Куцый стал воспринимать жизнь по-другому, он будто раскрылся. Сейчас я бы сказал, он способен продать уголь кому угодно. Даже ночью негру, который пришёл его своровать.

Бивень на внутреннем дворе развернулся. Здесь были организованы разные отделения, отгороженные досками, между ними проброшены другие доски, сколоченные лотком, по которым можно было быстро протолкнуть или прокатить уголь в нужную секцию сортировочного цеха, как я теперь его называл.

Сам Бивень, занимался управлением. Эффективный менеджер. Только по-настоящему, в прямом смысле этого слова. Нашим недоделанным, у него бы поучиться, да мир не тот.

– Бивень! – крикнул я ему. – Поговорить надо!

Он тут же выхватил кого-то из сменных, перебросился с ним парой коротких фраз, видимо отдавая срочные распоряжения, и подошёл ко мне.

– В чем дело?

Я обрисовал ему ситуацию.

– Ты с ума сошёл! – он выпучил глаза. – Это нереально!

– Я знаю. Но у нас есть два дня, на подумать.

– Тут и думать нечего. Невозможно! – вынес он свой вердикт.

– Ты не против, я тут поотираюсь немного. Не помешаю?

– Конечно, как ты помешать можешь?

Я видел, что Бивень озадачен моим решением хотя бы подумать. Он совершенно точно был уверен, что вариантов нет, а я хотел немного поразмыслить.

Я не стал задерживать Бивня, похоже, он ничего мне подсказать не сможет. Для него и так процесс на пределе. Это и понятно. Он смотрит на сортировку уже со своей колокольни. А тут нежен совершенно иной взгляд, другой подход.

Я присел в углу и стал наблюдать, как ребята работают.

Два пацана – Бубен и Лютый – отбирали коксующийся уголь. Оба они были одними из самых мелких и силы их как раз подходили для проверки на прочность кусков. Если пацаны могли сломать уголёк, значит, он не подходил. В противном случае, они кидали его в выделенное под этот тип место.

Ускорение процесса на этом этапе нам бы помогло. Сейчас приходилось брать камень, пробовать его сломать. Для этого нужно не просто приложить силу, но еще и делать это некоторое время. Как правило, несколько секунд. Я посчитал. У мальчишек уходило от двух до шести секунд на проверку кусков. Пусть в среднем четыре.

Если на этот этап поставить еще два человека, то будем работать в две раза быстрее. Я прикинул, пересчитал время, сделать поправку на то, что снять людей придется с начальной сортировки, и понял – бесполезняк! Это ничего не даст. Максимум мы ускоримся до трех мешков в день, а нам надо семь. А значит, копать нужно в другом направлении.

Да, идея у меня конечно же имелась. Она сразу пришла мне в голову ещё в кузнечном цехе, но на её реализацию нужно много времени.

Угольщик покупает уголь у представителя артели. А те, привозят его с места добычи. Видимо, они, не заморачиваясь ссыпают всё, что привезли в одну, что называется, кучу. Без разбора. Им просто не важно с какого месторождения взялся тот или иной кусок. По любому на одном из месторождений есть преимущественно коксующийся уголь, а значит, если я смог бы получить доступ только к тому углю, то легко бы набрал сто мешков хоть за день. Вот только, кто станет слушать меня в артели?

Даже угольщик, если придет к представителю и попросит дать ему уголь только с одного месторождения, его скорее всего пошлют к чёрту. Да и не факт, что уголь перемешивается здесь в городе. Возможно, его собирают и везут в таком виде. Но вариант рабочий. Просто не для моего уровня.

Я ещё немного подумал над этим вариантом и понял, что вероятность почти нулевая. Да, узнать все эти моменты стоит, хотя бы на будущее, но сильно рассчитывать, что мне повезет, не стоит.

А значит… значит, думаем дальше.

Что если поискать другой способ? Например, химический, для определения нужного мне угля. Вот если представить, что берем мешок угля, распрыскиваем на него какую-нибудь индикаторную жидкость, и у нас капли окрашиваются в определенный цвет, если уголь тот, что нужно? Я не химик и не представляю, возможно ли это, но я знаю того, кто умеет возиться с веществами. Не представляю уровень того человека, но ведь за спрос деньги не берут? К тому же, он гораздо доступней для разговора, чем представители артели.

– Бивень! – позвал я снова.

– Чего?

Бивень не проявил энтузиазма, видимо, решил, что я снова буду его мучать насчет угля. В общем-то так и было, вот только…

– Помнишь, ты рассказывал мне про своего кореша, который для тебя «слезогон» делал?

– Ну?

– Ты можешь меня с ним познакомить?

– А смысл?

– Смысл в том, что он может нам помочь. Если мы научимся…

Я рассказал Бивню свою идею вызвав очередной приступ офигевания. Наверное, я в его глазах выглядел каким-то чёртовым гением. Я и сам себе порой таким казался, даже несмотря на то, что нифига не знал. Я даже не был уверен, что моя идея реализуемы в принципе.

– Хорошо, – согласился Бивень.

– Он, конечно, учится, но думаю, найдет для нас время.

– Сможем встретиться с ним сегодня?

– Сегодня? – удивился Бивень.

– Да, это срочно.

– Я попробую.

Уверенности в словах Бивня не было и чуть позже, я понял почему.

– Это школа для одаренных детей, – тихо произнёс Бивень, когда мы прятались, наблюдая, у самого забора, ограждающего довольно большую ухоженную территорию. За забором виднелись завернутые в какую-то ткань высокие деревья, видимо, чтобы не вымерзали. У некоторых из них были деревянные подпорки с растяжками.

Дорожки, вычищенные от снега, чернели тротуарной плиткой. В центре красовалась чаша фонтана, в которой имелась какая-то скульптура, но я так и не понял, что там хотел изобразить скульптор.

Сам фасад школы сильно отличался от домов на улицах, которые я видел. Облицован он был песчаником мягкого бежевого оттенка. А вездесущая угольная пыль, осевшая на него с годами, вычертила все стыки черным, что придавало благородный вид и делало здание будто бы очень старым. Может оно и было таким, оценить я не берусь. Но внешне, точно выглядело здорово. Стрельчатые окна, арки проходов и высокие шпили крыши. Здесь сам воздух казался другим. Здесь всё дышало знанием. Наверное, если бы я не знал, что это школа, то мог бы принять за здание университета или училища стезевиком, каким оно могло бы быть в каком-нибудь кино про магию,

– Подожди меня здесь, – отчего-то шёпотом сказал Бивень. – Я быстро.

Он огляделся, дождался, когда двое прохожих, идущих в нашу сторону по узенькой, но очень прилично выглядящей улочке, свернут куда-то вбок, шмыгнул между прутьями.

Я не ожидал такого. С комплекцией Бивня, это казалось невозможным. И только после того, как он уже скрылся за ближайшим кустом, растопырившим свой тощие сухие ветви достаточно плотно, чтобы можно было за ним спрятаться, я заметил, что один из прутков забора бутафорский. Вместо выломанного железного прутка была натянута верёвка, выкрашенная в цвет забора. Умно. И, видимо, сделано специально чтобы можно было незаметно проникать и сбегать с территории.

Слева от главного корпуса виднелись здания поменьше и попроще. Как сказал Бивень, общежития для учеников. Здесь была школа-интернат, и все ученики жили непосредственно в кампусе. Даже богатые, по словам Бивня. Кстати, именно дети состоятельных родителей и учились в этой школе. Несмотря на название: «Школа для одаренных» одарёнными были не сами ученики, а те, кто мог заплатить нужную сумму.

Впрочем, как всегда, справедливость в мире не найти, как у змеи ног. Я даже не удивился.

Бивень короткими перебежками, прячась то за кустом, но за мощным стволом дерева, то за какими-то небольшими постройками, раскиданными по территории, добрался до первого общежития. Оттуда повернулся, быстро махнул мне и скрылся за углом.

Я принялся ждать.

Делать это пришлось довольно долго. Мимо несколько раз проходили прилично одетые люди, но на меня они не обращали внимания. Сейчас, меня можно было легко принять за имеющего право здесь находиться. Наверно, патрульный на меня и не взглянет – повода не найдет. Одет я был весьма прилично, впрочем, как и Бивень. Единственным обоснованием нашего нелегального проникновения на территорию было то, что для официального входа требовались документы, который у нас, конечно же, не было.

Вскоре бивень вновь появился на горизонте, помахал мне рукой.

Мы заранее договорились о сигналах, и этот означал, что мне нужно идти к нему.

Я быстро огляделся – никого. Потянув ненастоящий прут – он легко сместился в сторону – я проник на территорию школы. Затем повторив путь Бивня, я добрался до угла общежития, где меня ждали.

– Это Перец, – тут же представил мне Бивень стоящего рядом с ним тощего, высокого парня.

Парень протянул и пожал мне руку.

– Огрызок, – произнёс Бивень, указывая на меня.

Рукопожатие парня было крепкое, но в то же время хитрое. Он, не отпуская мою ладонь, легонько потянул на себя. Будто невзначай, но я едва удержался на ногах. Пришлось кашлянуть и дернуть корпус так, что он сам шагнул мне навстречу.

В глазах парня появился интерес, он посмотрел на меня немного иначе.

– Говорил же тебе, – буркнул Бивень. – Доволен?

– Сойдет, – усмехнулся Перец. – Что за вопрос?

Да, прелюдий он явно не любил. С другой стороны, я тоже предпочитал перейти сразу к делу. Чего просто так лясы точить?

Я рассказал, что мне нужно. Достал из кармана два кусочка угля, протянул ему.

– Нужно отличать один от другого. И главное – быстро.

Он забрал у меня образцы, покрутил в руках, потер пальцем, даже понюхал.

– Что мне с того будет?

Деловой подход. При этом он даже не сказал сможет что-то предложить или нет. Сразу – сколько заплатите? С одной стороны ничего плохого в этом нет. Денежные вопросы лучше решать «на берегу» чтобы потом не расставаться врагами. А с другой… Может, это его самоуверенность?

– Уверен, что сможешь что-то предложить?

– Придумаю. Если что, с куратором поговорю.

Ага. Куратор. Это значит у него есть учитель, скорее всего взрослый. Хорошо это или плохо? Хочу ли я, чтобы к этому вопросы привлекли серьёзного человека, который может в итоге заинтересоваться причиной? Одно дело – пацан, который помог или не помог нам. А другое дело – взрослый, который легко может понять, что нам это надо не для праздного любопытства, тем более, что мы готовы за это платить.

– А без куратора на справишься? – с явным недовольством буркнул Бивень, похоже, он разделял мои опасения.

– Да, она не сдаст. Не очкуй. Она норм тётка.

– Давай так, ты попробуешь всё сделать сам. Если не выйдет, скажешь нам. Тогда и будем решать стоит ли подключать кого-то ещё, – предложил я.

Всё же, я не горел желанием втягивать взрослых в это дело. Куратор вполне может оказаться «в теме», ну или сообразить, что к чему. Кто эта женщина, если может помочь в химическом исследовании? Наверняка профессионал. Сомневаюсь, что будь куратор Перца просто какой-нибудь учитель философии, он предложил бы его подключить.

– Лады, – чуть с сомнение ответил Перец, – но тогда шансов меньше. Она в училище стезевиков преподаёт алхимию и трансмутацию. Это её тема.

– Тем более, – уже уверенно сказал я. – Либо сам, либо никак. За работу, если сделаешь, получишь рубль.

И Бивень, и Перец одновременно уставились на меня.

– А он у тебя хоть есть? – недоверчиво спросил Перец и усмехнулся.

Я полез в карман, достал горсть мелочи. Я точно помнил, что оставлял один рубль, просто, как удобную, крупную монету, решив его не разменивать. Жест мой выглядел так, будто бы я постоянно таскал в кармане мелочь, и рубль среди неё был точно такой же незначительной суммой. Я не планировал этого заранее, но сейчас ситуация выглядела именно так и сыграла мне на пользу.

– Ясно, – произнёс Перец, – договор.

Мы пожали руки.

– Через день, – напомнил Бивень. – У тебя только день.

Я залез в карман и достал ещё два куска угля, протянул Перцу.

– На всякий случай. Контрольные. Разберешься где какой?