Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Сначала я думал, что просто лягу спать. Столько всего случилось за день, что сил не осталось. А завтра день обещал быть ещё сложнее. Завтра я либо стану героем, если кокс в самопальной печи получился, либо посмешищем, если там окажется пепел.

Но это будет завтра. Нечего раньше времени о чём-то переживать. А вот история угольщика никак меня не отпускала. Праностоки так опасны? Видимо, да. Неумелое обращение может разрушить Средоточие, наверняка может и убить. Это серьёзный довод, чтобы искать информацию у тех, кто знает. А это училища стезевиков.

Да, у меня нет денег, нет связей, но ведь не было их и у мальчика Аркаши. Зато нашёлся Наставник, который в него поверил и дал шанс.

Вот только отчего-то из головы не шла реакция Аркадия Петровича на разговор о наставнике. Что-то у них случилось. Но это не моё дело. Меня оно никак не касается. Есть и свои заботы.

Но пусть и не связями, но некоторыми знакомствами в среде стезевиков, я обзавёлся. Пока не ясно, хорошими или плохими. Я усмехнулся. Обрастаю связями в новом мире.

Мне вдруг расхотелось спать.

Интересно, можно ли получить какую-то информацию от Системы. Я не знал, уникальная ли это вещь, и есть ли она только у меня. Или она здесь доступна всем? Как другие стезевики узнают и применяют навыки? Может, для них это просто магия, которой учат в магических школах? А связь наставник – ученик… что это? Почему Аркадий Петрович так легко опознал во мне наставника и проследил связи с Гришей и Куцым?

Я сосредоточился и представил буквы перед глазами. Они тут же возникли.

Статус.

Система мне выдала то, что и раньше. Про версию, мои данные, только обозначила, что я стал Зерном и Средоточие моё разблокировано.

А вот интересно… можно делать… как бы это сказать… запросы?

Ступень Зерно. Что такое?

[Первая ступень Стези – Зерно]

[Стезевик овладевает навыком «Первый вдох». Разблокирует Средоточие. Появляется способность конденсировать Прану в нём]

Ага, ясно. В общем-то, ничего из того, что я не знал. У меня даже был ещё один навык, о котором в базовой информации ничего не сказано. Хорошо.

А что такое ступень Росток?

[Вторая ступень Стези – Росток]

[Осознание потоков Праны. Укрепление физической оболочки. Первая работа с меридианами]

Коротко и доходчиво.

Наверное, можно было бы узнать про остальные ступени, но зачем мне сейчас лишняя информация? Разве что…

Сколько всего ступеней? И какая наивысшая?

Всегда интересно заглянуть в конец книги и узнать, чем всё закончится. Я редко так поступал, но сейчас не сдержался.

[Семь ступеней Стези. Седьмая ступень Стези – Корень Неба]

[Выход за пределы возможностей. Контакт с мирозданием. Небесная Трибуляция]

Вот теперь мне не было понятно ровным счётом ничего. И что самое странное, Система не дала пояснения ни по одному пункту. Словно молчаливо намекала мне, что не дорос ещё знать. Слова сказаны, но смысл постигнешь позже.

Ладно, я не обидчивый. Подожду.

Я сидел на кровати и размышлял, не стоит ли немного поэкспериментировать с настойкой праны. Она в отличие от праностоков, похоже, имела простую инструкцию по применению. Хотя… Я ведь даже не откупоривал бутылочку. Да и жидкости там кот наплакал. А что будет, если её выпить? Или тоже не стоит делать без знания дела?

И вдруг я понял, как устал. Меня будто выключили. Вот только что я хотел встать и достать бутылочку из тайника, и вот уже падаю на кровать, глаза закрываются и…

– Огрызок, поднимайся, твоя очередь.

В дверях стоял Куцый. Убедившись, что я встаю, он тут же ушёл вниз.

Серый свет из окон говорил, что уже утро. Но тишина внизу означала, что мелкие ещё спят. Вот и отлично.

На этот раз меня не стали жалеть и разбудили на дежурство. Хорошо. Будет время нормально проснуться, пока остальные поднимаются.

– Через два часа подъём, – сказал Куцый. – Завалюсь ещё подрыхнуть. Бывай.

Я кивнул ему и уселся за стол.

Часы мерно тикали, отсчитывая секунды. Стрелки показывали пять утра. Не знаю, может, кто-то выставил реальное время?

Я выглянул в окно. Нет. Всё же темно. Просто на втором было больше отражённого от туч света. Внизу, стены соседних домов скрадывали часть этих отсветов.

Можно было снова вернуться к изучению Системы, но если уж честно, мне просто хотелось посидеть в тишине, посмотреть, как мерно качается маятник, как медленно ползёт вниз на цепочке грузик.

Это тоже своего рода медитация. Если не сводить всё к практикам, то созерцание даёт не меньше эффекта, чем дыхание.

Тик-так, тик-так.

Маятник – большой, с ладонь диаметром, диск на тонком металлическом стержне. Вправо-влево.

Это движение гипнотизировало, увлекало за собой. Наверное, будь в этом доме кроличья нора, я бы провалился в неё с головой. Но здесь были лишь часы и дюжина спящих подростков. И ещё… что-то.

На этот раз я почти смог понят.

– Огрызок, вернись!

Таська стояла напротив и смотрела на меня с испугом.

– Я здесь, – отозвался я, выпадая из состояния.

– Ты здесь, – легко согласилась Таська. – А мы уже встаём. Вот, умываться надо.

Она показала пальцем в сторону ванной, откуда раздавался плеск воды.

Вот так подежурил… Чёрт! Пропустил бы всё, нафиг.

Ладно, больше так не буду. Дежурство – важная вещь. Нельзя им пренебрегать.

Народу уже и впрямь встал. Лежать остались только самые стойкие.

Короткий перекус – мы доедали какие-то крохи. Рыбы на один жевок, по глотку сладкого чуть тёплого компота. Ничего, сегодня я раздобуду денег и закупимся едой. Жаль, нет холодильника, могли бы придумать что-то вроде полуфабрикатов.

Я мысленно отвесил себе подзатыльник. Да, тут один сплошной холодильник. Если что, сделаем ящик и будем хранить продукты на улице.

Все потихоньку умылись и снова собрались за столом. Кто не успел перекусить, дожёвывали солёные кусочки. Кто уже давно поел, просто сидели и ждали, когда будем распределять сегодняшние обязанности. Только Корж ещё, похоже, спал. В ванной комнате никого не было. Последним оттуда вышел Куцый, потягиваясь, зевая, но довольный и вполне чистый.

Я осмотрел всех. Большинство зевали, но выглядели вполне жизнерадостно. Насколько жизнерадостным может быть голодный подросток.

Корж так и не встал.

– Гриша, – начал я, – что сегодня у Марфы?

Гриша почесал затылок и, словно нехотя, признался, что там голяк. Нет заданий. Марфа сказала приходить через день, тогда найдёт.

Что ж, неприятно, потому что это означало, что еды оттуда не будет, но не смертельно. У нас есть и другие возможности.

– Бивень, значит, сегодня работаем только в лавке. Пойдёте туда вчетвером, для начала. Если потребуется больше людей, подтянешь. Возьми Кнута, Коржа и кто посильнее. Может, придётся таскать много мешков.

Бивень от чего-то смутился и уставился в пол.

Что-то было не так.

– В чём дело? – спросил я.

Ощущения неладного вдруг накатило волной, поселилось в груди, принялось глодать сердце.

– Корж… – произнёс Бивень. – Он… возможно, он ушёл.

– Что значит ушёл? – переспросил я, давя тревогу, стремящуюся завладеть мной.

– Он… он нёс какую-то чушь. Понимаешь… когда мы вчера все просили тебя взять нас в ученики… это ведь, так… как вроде шутка… – он снова смутился. – Ну, не в шутку просили, конечно… просто это как, ну, ты понимаешь… Мы признаём, что ты умеешь больше нас, научи…

Я вдруг понял, что те их пожатия рук, просьба про ученичество… это и впрямь… типа ритуала. Ни Бивень, ни кто другой ничего не знают про связь Наставник – Ученик. И это логично. Да, Аркадий Петрович видел что-то, но он стезевик четвёртой ступени, а это не шутки.

– Так что говорил Корж? – чувствуя, как мороз с улицы забирается в грудь и рисует там узоры из застывшей в жилах крови.

– Он говорил, что у него есть наставник, и он может быть только один.

– Это дословно?

Бивень взглянул на меня удивлённо.

– Ты что, веришь в эту чушь? Да откуда у него учитель? И что за бред вообще? Один наставник… ё-моё! Вор он в душе! Вот и вся недолгая. Он вчера не сказал тебе ничего, но ему не понравилось, что ты нам не даёшь промышлять, как раньше. Вот что ему нужно. А остальное… Остальное чушь и придумки!

– И куда он ушёл?

Меня немного отпустило. Не знаю, с чего вообще я так переволновался? Ну, захотел пацан остаться на скользкой тропинке. Бывает и такое. Много раз проходили, но вот те слова про Наставника… нет, они не шли у меня из головы. Я всегда боролся за своих до последнего. Но как быть здесь? Корж не стал моим учеником. Другой наставник? Странно это всё. Откуда у беспризорника наставник? Нет, примеры имеются, но… Не знаю… как-то это всё, действительно… странно.

С другой стороны, он не перестал быть котельником. А значит, он наш, он свой. И значит, за него тоже надо бороться. Нет разницы, признал он мои заслуги или нет, решил, что я недостоин его чему-то учить или согласился, он пацан, который может исправиться, может уйти со скользкой тропки, а значит, я должен попытаться.

– Не знаю, Огрызок. Я не видел, как он уходил. Мне он ничего не сказал. Скорее всего, пойдёт, прибьётся к кому-нибудь. Вон, мостовики с нами дела имели, может, к ним. Да, здесь беспризорников хватает. Он не беспомощный, его примут с распростёртыми объятьями. А если ты думаешь, что он может нас сдать… не сдаст. Он не такой.

– Ладно. Сейчас у нас нет возможности искать его. Но если кто-нибудь, что-нибудь о нём узнает, дайте знать. Я хочу поговорить с ним.

Я вдохнул. Потеря подростка – не конец света. Он же не умер, не решил уйти… насовсем.

– Всё, за работу! Куцый, веди в лавку и не донимайте сильно мастера. Ему сегодня тяжело… будет.

– Ему каждый день тяжело, – хмыкнул Куцый. – Привык уже.

Руки зачесались отвесить ему подзатыльник, но это непедагогично. Я сам едва не рассмеялся от своих мыслей.

– Гриша, раз ты сегодня дома, то организуй работу по хозяйству, – предложил я.

– Что именно? – тут же спросил он.

Судя по голосу, ему и впрямь хотелось чем-нибудь заняться.

– Мы тут надолго. А значит, уборка, приведение в порядок печи, посмотри, что можно сделать с титаном на втором этаже. Понимаю, что не отремонтируешь, но прикинь, что нужно заменить. Справишься?

– А, то!

– Щербатого в помощники возьми. Он вроде толковый.

– Ага, – кивнул Гриша. – Щербатый, со мной!

– И остальных займи чем-нибудь, – подсказал я.

– Придумаю, не дрейфь, – усмехнулся Гриша.

Всё. Все при делах.

Теперь я мог спокойно идти к кузнецу.

Чёрт! И снова под ложечкой засосало. Только на тот рез не холод, а ощущение тревоги. Буквально через полчаса решится наша дальнейшая судьба. Оттого, что окажется в бочке, зависело очень многое. На кону, без преувеличения, была наша жизнь.

Оттого я вышел из дома и шёл медленно, пока не задубел. А случилось это довольно быстро. Я прикинул, не стоит ли заскочить к Марфе, переодеться, но решил всё же, выглядеть прилично на важной деловой встрече.

Значит, потерплю.

Я прибавил шагу. Стал интенсивней размахивать руками. Пока шёл по пустой улице, даже подпрыгивал немного. Зато согрелся и разогнал кровь.

По широкой улице шёл уже спокойней. На встречу попался патрульный. Но он лишь скользнул по мне взглядом и отвернулся. Вот что значит, прилично выглядеть. Конечно же, я умылся с утра, почистил пальто, совсем немного, но это помогло. Я даже штаны прогладил ладонями. Чуть сбрызнув перед этим водой. Так себе оказалась затея, но утюга в доме я не нашёл. Кстати, было бы неплохо им обзавестись. Как ни странно, отутюженная одежда выглядит гораздо опрятней.

Это в моём старом мире, я мог неделю носить джинсы и мятую футболку, даже не думая о том, как выгляжу. Здесь же стоило следить за своим видом, чтобы иметь меньше проблем.

К кузнечному цеху я подходил в приподнятом настроении и раскрасневшимися на морозе щеками. Даже вновь набежавшие тучи, откуда несколько раз принималась сыпать ледяная крупа, не испортили мне настроение. Я готовил себя внутренне. Готовил к победе. Потому что настраиваться на поражение заранее – гиблое дело.

Я уже обдумал и понял цену. Я прекрасно осознавал, каковы ставки. Так зачем загонять себя в тиски страха? Если уж на то пошло, жизнь сама может сделать это без нашей помощи.

Ещё издалека я заметил одиноко стоящую фигурку у ворот цеха. Нет, это был не кузнец, телосложение не то. Но фигурка нервно шагала туда-сюда, иногда останавливалась, вглядывалась в начало переулка, откуда я должен был появиться. Я и появился. Едва заметив меня, фигурка шмыгнула внутрь цеха.

Ждут. Даже дозорного выставили. Тоже нервничают? Или уже вскрыли бочку, несмотря на моё требование?

Я неспешно подошёл к двери, постучал.

Мне тут же открыли.

Кузнец и ещё трое стояли у остывшей бочки, вытащенной на середину цеха. Здесь виднелась полоска света, чуть серее, чем всё окружающее. Под окно вытащили. Молодцы! Готовились.

Я подошёл, поздоровался с кузнецом, со Степаном.

– Ну? – нетерпеливо спросил кузнец.

– Вскрываем, – дал я отмашку.

Глава 14

Степан вытащил из кармана зубило, подошёл к стойке с молотами и молотками, выбрал подходящий, вернулся.

Мы с кузнецом стояли у бочки, ждали. Ещё двое из цеха тоже смотрели.

Степан крякнул, поставил зубило на край и ударил. Звук разнёсся по цеху, словно колокольный звон. Надеюсь, не похоронный. Степан бил и бил, пока не появилась тёмная щель, и звук не изменил тональность.

– Поторопись! – крикнул кузнец.

Степан работал уже минут двадцать. Пот покрывал его широкую спину, а мышцы вздулись под нарукавниками.

Прорубленная щель вдоль края почти замкнула круг, и сейчас Степан напряг мощные мышцы, старался отогнуть вздыбившуюся и загнувшуюся кверху крышку.

Я бы дорубил до конца, но понимал желание увидеть, что внутри, как можно быстрее.

В воздухе разнёсся запах тухлых яиц, мочи и немного шпал с железной дороги.

– Так и должно быть? – поморщив нос, спросил Степан.

Я кивнул.

Кузнец оттеснил меня и заглянул в бочку первым.

Постоял пару секунд. По его лицу сложно было сказать, что он чувствует. Непонятно, что он ожидал там увидеть, но, похоже, его желания не оправдались. Наверное, решил, что чудо не должно пахнуть тухлыми яйцами.

Он отошёл, давая мне место рядом с бочкой.

Я подошёл и заглянул. Бочка была совершенно холодной. Явно, всё прогорело ещё ночью.

На дне лежала большая гора тёмно-серого пепла.

Пепел?.. НЕТ!

Я вдруг ощутил дурноту. Может, из-за остатков сероводорода, а может… оттого, что понял, как сгорают мечты. Как рассыпаются в прах надежды самоуверенных металлургов-самоучек.

Я не верил своим глазам. Не может быть! Так не должно быть!

Перегнувшись через край, я сунул руку в эту серую кучу, не веря, что не вышло. Надеясь, что это мне лишь кажется. Вдруг бледный свет из окна сыграл со мной злую шутку?

Пальцы вошли в пепел, словно в пух. Мягкий, почти невесомый.

Уголь не тот! Этот не коксовался, просто сгорел.

И вдруг…

Пальцы уткнулись во что-то твёрдое, шершавое…

Сердце скакнуло к горлу, застучало под языком.

Я выпрямился, ещё не веря, что что-то изменилось.

Кузнец смотрел на меня разочарованно. Он тоже видел пепел и понимал, что я вряд ли хотел предложить ему выплавлять металл на пепле.

– Роняй бочку!

– Зачем? – удивился Степан. – Грязно будет.

– Роняй! – крикнул я.

Кузнец помотал головой. Он не верил.

Я упёрся плечом в край бочки, напрягся. Тяжёлая, чёрт! Очень. Я едва не сорвал спину, опрокидывая её.

Снова звон. На этот раз для меня звонил колокол победы, я это уже чувствовал.

Бочка покатилась, а из неё, по дуге рассыпались тёмно-серые куски размером с детский кулачок. Много. Много кокса!

Похоже, когда снимали бочку, её перевернули вверх дном, и осевший от сгоревшего угля пепел покрыл горку кокса. Да, не весь уголь был нужного типа. Я и не рассчитывал, что получится отобрать строго коксующийся.

Я наклонился и поднял кусочек, подошёл к кузнецу.

– Вот, – показал я ему.

– Что это? Уголь не сгорел?

Я улыбнулся.

– Это то, что поможет вам выполнить заказ.

– Тот, что принесёт мне много золота? – чуть с издёвкой спросил кузнец.

Он всё ещё не верил. Да и кто поверит, пока не попробует? Кокс выглядит, как бледное подобие каменного угля. Он легче, серее. В нём нет благородной матовости или блеска. Но стоит ему попасть в огонь… Стоит подать кислород…

– Это и есть ваше золото! – ответил я кузнецу. – Разжигайте горн.

Кузнец взял кусочек кокса. Повертел его в руках, даже понюхал. Скривился.

– Ишь, раскомандовался…

Говорил он задумчиво, но в его голосе почти не осталось сомнения. Лишь толика любопытства.

– Степан. Ты слышал нашего гостя. Есть горячий?

Кузнец повернулся ко мне.

– Или нужен чистый горн?

– Нет, вы правы, нужен горячий. Пусть там будет уголь, но совсем немного. И меха, кокс любит дышать.

– Кокс? Так называется это… это чудо?

Я кивнул. Вот, добавил новое слово в лексикон мира.

– И что будет? Как это работает?

Степан уже готовил горн, парень, что стоял до этого у нас за спиной, подтягивал меха.

– Кокс почти не даёт примесей в железо. Всё, что было в угле, уже выгорело. Он также очень горячий. Намного горячее антрацита. Но требует для поджига уголь. Простой растопкой его сложно поджечь. Так что, после того как он загорится, надо немного подождать, прежде чем начинать работу. Пусть сгорит уголь, который был в горне изначально. Затем подавайте воздух. Увидите, что будет.

Кузнец слушал внимательно, качал головой.

– Слушай, пацан, если всё, как ты говоришь, мне стоит бросить профессию и податься к тебе в ученики.

Я усмехнулся. В ученики. Знал бы он, что это значит. Но я сомневался, что кузнец говорит серьёзно, скорее, просто имеет в виду признание заслуг.

Тем временем горн разгорелся. Один из работников собрал кокс в ведро и принёс Степану. Тот вопросительно взглянул на меня, готовый высыпать кокс в угли.

– И да, чуть не забыл, – спохватился я. – Горн должен быть кирпичный, или из термостойкой глины. Никаких металлических колосников.

Степан замер.

Кузнец предостерегающе поднял ладонь.

– Что значит без колосников? А как работать?

– Можно положить сверху шамотный кирпич, – предложил парнишка, который собирал кокс в ведро. – Пусть эта штука горит на нём. А зола сыплется вниз через узкие щели.

– Так пойдёт? – переспросил меня кузнец.

– Пацан дело говорит, – усмехнулся я.

Так, действительно можно будет работать.

Сам кокс при простом горении, конечно, металл не расплавит, но вот когда начнут подавать кислород… Вот тут…

Мастер коксовой печи, на том заводе, рассказывал забавную историю. Думаю, что это местная байка, но тогда она меня позабавила и легко запомнилась.

Времена тогда были тяжёлые. Люди выживали почти без денег, а уголь стоил немало. Так вот, одна бабулька, решила пройтись вдоль железнодорожных путей, собрать выпавший из вагонов кокс. Его везли с завода по железке и, понятное дело, ветром сдувало немножко. Собрать – собрала, пришла домой и засыпала в печь. Там уже догорали остатки угля. Жара! Шик! Бабулька не нарадуется. Поддувало открыла – вообще красота. И легла спать, протопив избу. А ночью метель, ветер сильный. Поддувало и заслонку на дымоходе закрыть забыла, как оказалось позже. В общем, расплавилась печка, стёк колосник в золу.

Бред, конечно, но история запомнилась, а главное, пригодились знания, что она несла.

Степан недовольно забурчал, поставил ведро на пол, пошёл к другому, почти холодному горну, выгреб угли. Ему бросился помогать паренёк, но Степан с досады послал его подальше. Видимо, работая сам руками, он успокаивался. Кстати, тоже неплохой способ входа в медитативное состояние.

Через тридцать минут, всё же приняв помощь шустрого паренька, притащившего нужный кирпич, Степан подготовил новый вариант горна. Зажгли. Дождались, когда разогреется и частично прогорит уголь, высыпали кокс.

В полумраке цеха, слабо разогнанном горячими углями, снова стало темно. Кокс накрыл собой угли, и свет померк. Все затаили дыхание.

– И? – нетерпеливо спросил Степан, на долю секунды опередив кузнеца с тем же вопросом.

– Дуйте, – посоветовал я.

Заскрежетали рычаги. Заскрипели подвесы. Загудело.

Степан принялся чуть двигать горку, насыпанную на кирпичи. С каждой секундой становилось светлее. Сначала красный, затем оранжевый, и вот уже почти белый свет. Стало жарко.

Кузнец отступил от горна, к которому подошёл почти вплотную, рассматривая, как занимается, как набирает жар незнакомое ему топливо.

– Пробуйте, – словно мимоходом предложил я.

– Степан!

Чем сильнее раскочегаривался кокс, тем в большее возбуждение приходил кузнец. Я видел это по горящим глазам, по порывистым движениям. Наверное, ещё немного, и он сам бы схватил молоток, заготовку, клещи и взялся ковать. Но он сдержался. Лишь жадно смотрел, как Степан проделывает всё это, следил за каждым движением.

На этот раз заготовка раскалилась до нужной температуры. Я сам бы не понял, но кузнец вдруг начал комментировать происходящее.

Вокруг собрались все остальные и смотрели, разинув рты.

Степан ковал.

Тонкая лента, получившаяся у него, несколько раз была подвергнута тщательному осмотру, едва металл остыл.

Настало время собирать камни.

Степан поместил плоскую, скорее всего, выкованную под меч, деталь на наковальню, взглянул на кузнеца. Тот кивнул. Степан перевёл взгляд на меня. Я лишь улыбнулся.

Удар!

Молоток звякнул и… отскочил вверх, не разрушив металл.

Степан тут же ударил сильнее. Цзинь! Ничего! Металл держал удар.

– ДА! – заорал кузнец, наконец позволивший себе отпустить напряжение, копившееся в нём всё то время, пока готовились, ковали, ждали.

– ДА! – закричал Степан, лупя по полоске металла раз за разом.

– ДА! – кричали парни, видимо, подмастерья.

Кричал и я. За компанию, от счастья, не знаю почему. Просто хотелось рассказать всем, что у нас получилось!

Когда все успокоились, ко мне подошёл кузнец.

– У меня нет слов…

Он пожал мне рука, а потом махнул и стиснул меня, обняв за плечи. Из его глаз катились скупые слёзы.

– Это от жара, – словно оправдываясь, произнёс он, вытирая грязной ладонью лицо.

Я кивал. Конечно, отчего же ещё.

– Идём, – позвал меня кузнец. – Нам надо поговорить.

Мы пошли в дальний угол цеха, там внутри помещения была построена маленькая закрытая комнатка. Этакая бытовка или прорабка со своей дверью, крохотным окошком и крышей.

Внутри оказалось довольно уютно. Больше напоминало кабинет директора небольшого производства, только тут не было секретарши с подносом чая в руках. Зато имелось два удобных стула, широкий стол, заваленный кусками руды, заготовками, готовыми выкованными лезвиями ножей.

– Присядь.

Кузнец указал мне на один из стульев, сам обошёл стол и уселся за него.

– Как понял?

Хотелось немного поломаться, сделать вид, что не понимаю о чём он. Но ведь мы взрослые люди. Зачем нам ходить вокруг да около?

Я рассказал, что узнал от угольщика, что заметил в первый раз, на что обратил внимание. Он кивал. Задавал уточняющие вопросы. В целом, я не слишком разбирался во всём этом, так что на некоторые вопросы отвечал так, как мог. Без подробностей. Да и терминологией я не владел. Кузнец начинал что-то спрашивать, а я понимал, что не представляю о чём он. Наконец, решив, что я действительно рассказал ему всё, он отстал.

Посидел, почесал затылок.

– Прости, – вдруг сказал он, – боялся, что ты захочешь… увести у меня заказ.

ЧТО⁈

Я чуть со стула не упал. Как? Зачем? Да и для чего мне тогда было ему всё рассказывать?

– Прости, – ещё раз произнёс он. – Димитрий. Я здесь начальник. Ну, как начальник… – он отчего-то замялся. – сменой руковожу.

Я кивнул.

– Огрызок.

– А имя? Ты же не со своими?

И впрямь. Наверное, надо переставать представляться кличкой беспризорника. Ведь я беседую с людьми, которые заняты делом. Они реально работают, а не шатаются по улицам в надежде подрезать кошелёк у зазевавшегося горожанина.

– Глеб.

– Так-то лучше, – усмехнулся Димитрий. – Понял, что мы тут делаем?

Я помотал головой.

– Я расскажу тебе, это не секрет. Просто… хочу, чтобы ты знал, участником чего стал и почему это для меня… для нас так важно.

– Хорошо.

Я готов был слушать. Я всегда готов слушать, если мне рассказывают что-то интересное.

– Этот заказ. Он ходит по цехам Чернодыма уже давно. Ты же в курсе, что прана нужна стезевикам чтобы защищать наш город от зверей за Стеной?

Странно, что он об этом спросил. Будто бы кто-то может не знать? Если даже малолетние беспризорники говорят об этом, даже они обсуждают и понимают… Ну, да ладно. Возможно, ему просто надо с чего-то начать.

Я кивнул.

– Отлично. А про артефакты?

Вот тут я был совершеннейший ноль. Артефакты?

– Ага. Так и знал. Праностоки создала природа. Она наделила кристаллы способностью накапливать прану. Ну, это для тебя не секрет.

Я покивал соглашаясь.

– Но их мало, – продолжил кузнец, – очень мало. И они очень дорогие.

Я вспомнил, что у меня за поясом лежит шкатулка с камнем. Похоже, очень дорогим.

– Так вот… мы… – он запнулся. – Один важный заказчик решил, что неплохо было бы сделать такую вещь, которая бы тоже умела накапливать и запасать прану. Пробовали многое. Гильдия артефакторов создана очень давно. Говорят, едва ли не сразу после начала Эры Изменения. Они там… у себя, занимаются… хм… изучением. А нам дают задания. Они прислали железо… крицу. Бывает и чугун. Но… не знаю, что у них за руда… но работать с ней невозможно. Поговаривают о небесном железе, но может это всё чушь. Не знаю. Главное – что до сих пор никому этого не удавалось. Всё время хрупкий продукт. Из него делали ножи, мечи даже… но всё это бутафория, так… на стенке повесить.

– Но разве суть артефакта не в другом? – удивился я. – Не для накопления праны? Зачем им резать или сражаться?

– Хм, – усмехнулся Димитрий. – Соображаешь. Но не в том дело. Те артефакты прану в себя почти не брали. Артефакторы говорили, что там слишком много примесей. Всё место они занимают, и пране никак не войти в железо. Ну, это их дело… Я знаю лишь, что нам, всем цехам, регулярно присылают заготовки для опытов. Мы и стараемся. Говорят, что чистый металл берёт в себя в разы больше праны. И вот сейчас. Мы… ты помог получить совершенно другой уровень. Понимаешь, что это значит?

Я понимал.

– Это значит, что никто кроме нас, не должен знать твоего секрета.

Я насторожился. Звучало это будто мне только что заявили: «Ты слишком много знаешь, и мне придётся тебя убить».

– Ой, прости… – замахал руками Димитрий, видимо, заметив мой взгляд. – Я имею в виду – не говори никому. Мы сможем на этом неплохо заработать, пока другие не найдут решение. А значит, и ты будешь в плюсе. Понимаешь?

Надеюсь, он говорит правду. Умереть за секрет кокса мне бы очень не хотелось.

– Поверь. Я не собираюсь причинять тебе вред. Ты… ты многое знаешь. А у нас могут возникнуть сложности. С такой головой, как у тебя… ты мог бы пригодиться. Понимаешь?

Похоже, это его любимое слово. Я усмехнулся про себя. Сейчас он предложит мне работать у него.

– Ты мог бы работать у нас. Не ковать… понимаю, ты не про силу. Нет. Но… как консультант. Я готов платить тебе… – он задумался.

Вот тут и становится ясно, кто чего стоит. Жадный он или наоборот. Насколько ценит то, что для него сделали. Угольщик был алчным человеком. Но это не мешало ему быть ещё и очень несчастным. Точнее наоборот, но это не важно. А здесь? Мне даже стало интересно, во сколько кузнец Димитрий оценит мою помощь.

– Полрубля в неделю, – выдал он и замолчал, ожидая моей реакции.

Пятьдесят копеек – это много. Очень много для беспризорника. Особенно в моей ситуации, когда я отвечаю ещё за двенадцать… уже одиннадцать человек. Да, всей компанией на сортировке угля мы можем заработать больше. Но здесь я получаю это один. С другой стороны, сколько времени будет занимать работа консультанта? Наверное, с неделю назад, Огрызок бы прыгал от счастья, предложи ему кто-то столько денег. Но после того как мы начали работать на угольщика, эта сумма казалась не такой впечатляющей.

– Молчишь? Считаешь – это мало?

Димитрий по-своему расценил моё молчание.

– Это много. Не спорю. Но всегда нужно соотносить затраты с наградой.

– Сечёшь, – рассмеялся Димитрий. – Рабочий график на твоё усмотрение. Не обязательно быть в цехе всегда, но я должен иметь возможность связаться с тобой быстро и в любое время.

Ага. Удалёнку предлагает. Это уже интересней.

– И вот ещё…

Димитрий явно хотел заполучить меня в консультанты. Раз решил предложить что-то ещё, какой-то бонус. Я же, если честно, не сильно представлял, чем могу быть им ещё полезен. Я никогда не работал с железом. Про кокс-то случайно знал. Как и про уголь.

– Мы куём ножи, – произнёс Димитрий. – Это наша основная работа. Заказов у нас много. Иногда делаем инструменты для артелей. Там тоже есть заказы.

Я пока не понимал, к чему он клонит, так что просто молчал.

– Я хочу сделать тебе небольшой подарок. У нас есть довольно много сырого железа для этого заказа. Сам понимаешь, опыты могли затянуться. Часть из него по праву твоя. Мы выкуем тебе нож, какой скажешь.

Я, видимо, слишком удивлённо на него уставился, потому что он тут же снова принялся махать руками.

– Нет-нет… не артефакт. Праны в нём не будет. Просто нож, но из вот этого металла. Понимаешь? Мы сделаем его для тебя, независимо от того согласишься ты быть консультантом или нет.

Вот это было круто! Я ожидал награды, но, я думал, он решит просто от меня откупится какой-то суммой. А тут… Это не просто деньги. Это вещь, которую они сделают специально для меня. Это почти медаль. Деньги нужны, но такая награда… признаюсь, меня это растрогало.

– Я честный человек, – сказал я, чем вызвал лёгкое удивление на лице Димитрия. – Это правда. Я не люблю незаслуженно получать деньги.

Чёрт! Да что я говорю⁈ Остановись, Андрей! Деньги нужны. Нам всем.

Но наверное, именно это моё свойство держало меня в секции, не позволило уйти на более высокооплачиваемую работу. Не только нужность подросткам, не только желание им помочь, но ещё и честность. Не люблю иметь что-то незаслуженно. Это развращает. К этому очень быстро привыкаешь, я бы даже сказал, подсаживаешься. И в этом моя проблема, как считали знакомые, которые пытались меня перевоспитать. Но и тогда было поздно, а уж сейчас и подавно. Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Такая простая формула, и так мало людей её соблюдают. А она ведь абсолютно про всё. Не подрезай на дороге, если не хочешь, чтобы подрезали тебя. Не обманывай, если не хочешь получить ложь в ответ. Как было бы легко жить, руководствуйся всё поголовно этим правилом. И как много бы получил тот, кто первым перестал его соблюдать. Что ж, в моём мире такое случилось. Как и здесь. Но я безнадёжный идеалист, таким трудно жить где угодно. Неважно в каком мире. Собственно, в любом, где во главу угла поставлена ложь и наглость.

Но даже здесь я не собираюсь отказываться от своих принципов.