Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Путь Наставника II

Глава 1

Бивня отшвырнуло метров на пять и впечатало в железный бок котла. Я видел, как тело описало дугу в воздухе, ударилось спиной и безжизненно обвисло, студнем сползая на бетонный пол. Грохот металла, звон, треск – всё смешалось в один сплошной, оглушающий шум. А у меня перед глазами стоял испуганный взгляд Таськи, каким-то образом оказавшейся совсем рядом, и это сползающее на пол тело. Безмолвная сцена, одновременно заглушившая собой все окружающие звуки. Оттого сделавшаяся ещё более жуткой.

Я бросился к Бивню, перепрыгивая через обломки, уворачиваясь от летящих над головой камней и досок. Сердце колотилось, перед глазами всё плыло от пыли и дыма. Голова словно в фильмах ужасов наполнилась размеренными громкими шагами. Так, неумолимо к герою идёт смерть.

Я схватил Бивня за ноги и поволок подальше от битвы. Подальше от жутких вспышек и шагов.

Но Бивень вдруг зашевелился, задёргался и тут же вскочил сам, ошарашенно глядя на меня.

– Какого лешего ты ещё здесь⁈ Беги! – заорал он, хватая меня за грудки и разворачивая лицом к стене, где между дымоходами виднелась малоприметная дверь. – Уводи детей! Быстро!

Он тут же сорвался с места, побежал куда-то в сторону, где силуэты в чёрных плащах уже начинали обретать форму.

Я не стал спорить. Не стал задавать вопросы. Я просто начал хватать всех, кто был рядом. Таська вцепилась в мою руку, маленькая, испуганная. Ещё кто-то, я не разбирал лиц, просто хватал за шиворот, толкал вперёд, к дальней стене, где кто-то уже распахнул дверь в темноту.

Сзади грохотало. Сзади белыми всполохами озарялось огромное полупустое помещение, при свете казавшееся не таким страшным и жутким.

Бивень и ещё несколько самых крупных парней – те, кто не растерялся, кто не побежал, – кидали во тьму, откуда надвигались фигуры, всё, что попадало под руку: камни, обломки досок, куски ржавых труб. Бесполезно! Против тех, кто мог испепелять вспышками, это было бесполезно. Против тех, кто мог двигаться быстрее любого из этих мальчишек… Да что я…

– Бивень! – заорал я. – Отходите!

Он обернулся на секунду, и я увидел его лицо – перекошенное, с брызгами крови, с глазами, в которых горела стальная решимость.

– Спасай их! – заорал он в ответ. – Мы задержим! Спасай мелких!

Чёрные фигуры приближались. Я видел их в свете фонарей, бивших плотным электрическим светом с улицы. Теперь я понимал, что это за подсветка. Нет, огонь так не светит. Ровный, яркий, напористый свет. Там за воротами стояло что-то огромное, исходило паром и светило гигантским прожектором внутрь котельной.

«Спасай мелких!» Крик Бивня так и звучал в ушах.

Три, пять, шесть – я не мог сосчитать, сбивался. Они бежали вперемежку, все ниже меня, не старше Таськи. Дверь была уже перед самым носом. Я вытолкал всех на улицу, в темноту и обернулся.

Чёрные шли уверенно не торопясь. Построившись в ряды по пять человек, словно на параде, словно в оцеплении. Как охотники, загнавшие добычу в угол и сейчас растянувшиеся в цепь, чтобы не дать никому уйти.

Когда последний пацан, тот самый мелкий, со щербатой улыбкой, выскользнул за дверь, я захлопнул её за ним, развернулся и побежал на помощь Бивню и другим котельникам.

Но кто-то поймал меня за плечо. Резко осадил. Я его не узнал. Но он смотрел на меня глазами, полными стальной уверенности.

– Нет, Огрызок! – заорал он. – Бивень сказал, ты выводишь мелких. Без тебя им конец! Беги!

В очередной вспышке я высмотрел Бивня. И рядом с ним, справа, кто-то из парней – я не помнил его имени. Пацан сунул руку в карман. Достал какой-то пакетик. Точно такой же, как тот, что достал дозорный перед тем, как обратиться в чёрную пыль.

– Не надо! – заорал Бивень, но было уже поздно.

Вспышка.

Парня не стало. Только пыль плотным облаком разлетелась, словно взорвалась бомбочка с чёрной краской, и осела на полу, на одежде, на перекошенных от крика лицах.

Я развернулся и побежал обратно к двери. Выскочил наружу. Мальчишки и девчонки толпились стайкой перепуганных нахохлившихся воробушков.

– Бегом! Быстро! Не оглядывайтесь!

Я развернул их силой, быстро. И мы побежали вдоль стены, туда, где в полумраке вечера виднелся выход из проулка.

Я влетел в зажатый меж высоких чёрных стен проход, таща за собой Таську. За мной – остальные. Я развернулся, пересчитал всех. Семь человек. Две девчонки и пять мальчишек. Это все? Все, кого удалось вытащить из котельной, где было больше двадцати?

Сердце рвалось назад, требовало идти вытаскивать остальных, наверняка ведь кто-то остался. Мозг и голос Бивня в голове кричали – БЕГИ! ТЫ НЕ ПОМОЖЕШЬ!

Вспышек почти не было видно. Только слабые отблески разливались на чёрных трубах котельной, торчащих надгробными плитами над могилами погибших. Нет, не просто погибших, испарившихся от чудовищной мощи, неведомой мне силы, разлетевшихся на атомы и чёрную угольную пыль сгоревшей органики.

Выла сирена, оповещая гражданских о прорыве зверей. Вот только что за звери прорвались на территории второго сборочного цеха? Ни один из жителей города не узнает об этом. Всё верно! Сидите по своим норам и не высовывайте носа, не знайте, что творится снаружи закрытых дверей, запертых на тяжёлые засовы. Прячьте головы под подушки, но не смотрите, как убивают беспомощных! Если есть возможность не видеть, редко кто найдёт в себе силы выглянуть в окно.

Дети смотрели на меня. Семь пар глаз – испуганных, загнанных, мокрых от слёз. Таська вцепилась в мою руку и не отпускала. Рядом с ней – мелкий. И ещё – девочка чуть постарше, с тёмными, давно нечёсаными волосами. И мальчишка с разбитой губой. И ещё, и ещё.

– Куда идти? – спросил один из них.

Я не знал.

Сердце колотилось. В голове был только шум, только страх, только один вопрос: что делать?

Так! Стоп, Андрей! Соберись! От тебя зависят эти жизни. Сейчас ты для них шанс на спасение. Я сделал два вдоха-выдоха, замедляя бешеный ритм сердца, готового выскочить из груди. Помогло.

Куда спрятать их?

Дом. Тот самый дом, где мы ночевали. Где есть стены, где есть крыша, где можно переждать. Сначала туда, дальше буду думать. Но я не знал, как до него дойти – Гриша вёл меня, когда мы шли туда. Люди Кости – обратно. Я старался запомнить дорогу. Но был уверен, что заблужусь в этом жутком лабиринте нор и узких коридорах улочек.

– Куда? – спросил другой пацан, постарше.

– Надо выйти к лавке угольщика, – сказал я, выдёргивая себя из ступора.

– К какой лавке? – пацан нахмурился. – Их в городе много.

– К той, где вы мостовика этого нашли, черныша, – сказал я.

Пацан замотал головой пожал плечами.

Чёрт!

– Бабка! – воскликнул я. – Там рядом живёт бабка, у которой внучок утонул, которая иногда привечает вас.

– Знаю! – крикнул пацан помельче и поднял руку, словно просил разрешения ответить в классе. Откуда только такое? Ведь вряд ли когда-то ходил в школу. – Кость показывал, где она живёт. Я проведу. Я помню.

– Вперёд!

Мы побежали.

По узким проулкам, заваленным мусором и битым кирпичом. По тропкам, где едва могли разойтись двое. Я держал Таську за руку, тащил её за собой, не давая упасть, не давая замедлиться. Тащил, а сам старался не касаться чёрных стен. От мысли о том, что может быть за налёт на них, меня замутило. Но я запретил себе думать об этом и просто бежал, следя, чтобы никто не отстал и не вырывался слишком далеко вперёд.

Сирена выла. Но голос из громкоговорителей молчал – видимо, сообщение не повторяли. Или мы были слишком далеко, чтобы его слышать.

Улицы были пусты. Совсем пусты – ни одного человека, ни одной живой души. Город прятался. Город боялся. Город ничего не хотел знать. Лишь бы звери не напали, лишь бы стезевики отбили нападение. Чёрт! Всё это чушь! Тут явно творится что-то другое. Может и есть эти звери, а может, и нет их вовсе. Но чёрные хватают беспризорников. А при малейшей агрессии убивают их на месте, не считаясь с тем, что людских ресурсов в городе и так мало. Как такое возможно? Я не понимал.

Мы бежали, а я смотрел на детей и понимал: они тоже ничего мне не объяснят, они сами вряд ли знают. Но ведь есть те, кто знает. Вот с кого надо спросить. Я найду их и спрошу. И горе им, если ответ мне не понравится!

Мы избегали широких улиц, держались подворотен. Пацан вёл уверенно, не сбавляя шага, иногда оглядывался, проверяя, не отстали ли мы. Вёл другим путём. Здесь мы с Гришей не проходили. И я снова подумал, что ещё не способен ориентироваться в этом жутком лабиринте.

Вспышки остались позади. Я больше не видел их, не слышал звука мерных шагов. Только сирена – она преследовала нас, завывала за спиной, мешала думать, сбивала с дыхания. Я видел, что все семеро едва переставляют ноги. Наш отряд сильно замедлился. Ещё немного, и мы встанем, не способные сделать и шагу. Мне не унести их всех, разве что по одному, но куда?

И вдруг… мы свернули за угол и вышли к мостику. Внизу вяло текла чёрная жижа реки. Наконец – знакомые места!

Вот поворот в нужный проулок. Там дом бабки, а если прямо сейчас свернуть направо и пройти двести метров – будет лавка. Мы свернули, а потом ещё раз, не доходя до лавки. Вот узкий лаз меж домами – тот самый, где мы вчера протискивались с Куцым в поисках Гриши. И дверь.

Мы подбежали, и дверь тут же распахнулась сама.

На пороге стоял Куцый. Бледный, растрёпанный, с глазами, полными ужаса.

– Огрызок! – выдохнул он.

Из-за его спины вынырнул Гриша.

– Я слышал сирену, – сказал он. – Почему здесь… – он замолчал, уставившись на детей. – Что случилось?

Я не стал отвечать. Не сейчас.

– Внутрь, – скомандовал я. – Все внутрь. Быстро!

Дети забегали в дом, шаркая подошвами по каменным ступеням. Куцый помогал, тащил мелких, подхватывал тех, кто спотыкался.

Я зашёл последним. И закрыл дверь.

Внутри было тихо и неожиданно сухо. Тепла не прибавилось, но промерзлость исчезла, словно в доме работала вентиляция, но я точно мог сказать, что это не так.

Вместе с захлопнувшейся дверью неожиданно стихла сирена. В прошлый раз её вой пробивался через толстые стены, а на этот раз нет. Значит, её выключили в городе. Облава закончилась? Вероятно. Я со злостью подумал о тех, кто напал на котельную.

Тишина стояла такая, что в ушах звенело. Дети жались друг к другу, смотрели на меня, ждали.

– На этот раз быстро справились, – хмыкнул Куцый. – Не то что в прошлый.

Я мрачно глянул на него, и Куцый тут же осёкся. Они ещё не понимали, что произошло, но моё состояние явно почувствовали.

– Все целы? – спросил я.

Гриша кивнул.

– Куцый цел. Я цел. А остальные… – он посмотрел на ребят, которые прижимались к стенам, стояли, обхватив плечи руками. – Почему они здесь?

– Облава, – сказал я. – Здесь все, кого удалось вытащить.

Гриша присел, где стоял. Куцый коротко ругнулся.

– А остальные? – спросил Гриша.

– Остались прикрывать.

Гриша помолчал. Потом опустил голову и тяжело вздохнул.

– Значит… они всё? Того. Больше нет?

Я кивнул.

Слова были не нужны. Все и так понимали, что это значит. Убили других или поймали и отправят в Дикие земли – результат один. Никого из них мы больше никогда не увидим.

На столе я заметил туесок – деревянный, ладно скроенный, обвязанный тряпицей. Тот самый, в котором вчера Марфа дала нам картошку. Вот только от него шёл пар. Слабый, едва заметный, но – пар. Значит, горячее. Значит, Гриша сделал всё, что попросила Марфа.

– Ты еду добыл? – спросил я Гришу.

Тот кивнул.

– Рыба варёная. Марфа сказала, завтра ещё даст, если поможем с покупками на рынке и перетаскать мебель к старьёвщику. Варвара Сергеевна просит освободить зелёную гостиную.

Я кивнул.

– Хорошо.

Я подошёл к столу, взял туесок, осторожно развязал тряпицу. Пахнуло рыбой – густым, наваристым духом. Дети зашевелились, задышали чаще, потянулись к столу.

– Садитесь, – сказал я. – Поешьте.

Гриша и Куцый промолчали, помогали раздавать куски, следили, чтобы никто не остался голодным. Нам самим почти не досталось. Марфа дала три небольшие рыбины, но нас сейчас было десять. Ели молча. Слышались только чавканье и редкие вздохи.

Таська взяла свой кусок, но есть не стала. Смотрела на него, вертела в руках, мяла.

– Ешь, – сказал я.

– А Бивень? – спросила она. – Он тоже есть хочет.

– О! – удивлённо произнёс Гриша. – Она говорить начала?

Да, шок иногда действует наоборот. Не запирает речевой аппарат, лишая способности говорить, а вот так. Не говорила и вдруг начала. Вот только стоит ли оно того? Чем заплачено за эти слова?

– Он ведь придёт? – спросила Таська.

Я не знал, что ответить.

– Он придёт, – сказал я. – Попозже. А ты ешь. Силы нужны.

Она кивнула и откусила маленький кусочек.

Куцый подошёл ко мне, когда все уже успокоились.

– Лавка закрыта, – сказал он тихо. – После сирены угольщик сказал, чтобы я завтра приходил. И тебя привёл. Покупателей всё равно сегодня не будет, пока тревога не кончится. Она кончилась, но уже поздно. Точно никто не пойдёт.

– Правильно, – сказал я. – Сиди здесь. Не высовывайся.

Я вздохнул. Нападение на котельную сильно выбило меня из колеи, но нельзя садиться и страдать, сложа руки, забросив всё. Тем, кому повезло выжить сегодня, должны думать, как не умереть завтра.

– Покупателей много было? Угля хватило? – спросил я.

– Ага, – ответил Куцый. – Пять мешков продал и ведро антрацита. Снова кузнец приходил.

– Слышал, о чём говорили?

Куцый помотал головой.

– Но мастер сказал, что завтра с тобой поговорить надо.

Я кивнул.

Значит, понравился уголь кузнецу. Ещё пару часов назад это вызвало бы во мне бурю положительных эмоций. Это ведь значит, что у нас будет много работы. А сейчас… вздох вырвался сам собой. Все повернулись ко мне. Пришлось сделать вид, что я просто закашлялся. Впредь надо лучше себя контролировать. Нечего перед детьми выглядеть слабым. Они очень хорошо это чувствуют.

Дети наелись, согрелись и начали клевать носом. Было ещё не так поздно, но лучше уж пусть лягут спать. Так проще будет пережить случившееся. А мне нужно переговорить с Гришей и Куцым с глазу на глаз.

– Надо укладывать их, – сказал я Грише. – Организуйте места на первом этаже. Тряпок много – хватит.

– А ты? – спросил Гриша.

– Я на второй схожу. За одеждой.

Я поднялся по лестнице. Она скрипела под ногами – даже под моим лёгким весом. Тёмный коридор, знакомые двери. Комната, где мы были в первый день, где стояла застеленная кровать, платяной шкаф, тумбочка.

Я вошёл.

Всё было, как прежде: пыль, запустение и полумрак.

И, как ни странно, меня это успокаивало. Хоть какая-то стабильность в диком и жестоком мире.

На тумбочке старая пыльная книга. Та самая, в кожаном переплёте.

На стенах – пустые места от гравюр. Только пыльные следы.

Я подошёл к шкафу, открыл дверцу. Внутри – пальто, кофты, юбки, платья. Всё пыльное, пахнущее нафталином. Я начал вытаскивать тёплые вещи – свитера, шерстяные кофты, несколько тяжёлых пальто. Собрал, что потеплее.

И вдруг остановился, замер.

Что-то было не так.

Я оглядел комнату. Кровать – на месте. Стул – на месте. Пустые места на стенах – те же. Пыль – та же.

Но что-то изменилось.

Я перевёл взгляд на тумбочку.

Книга!

Закладка, которая была на середине, когда я впервые зашёл сюда, – закладка лежала на последних страницах.

Я точно помнил – она была в середине. Ещё тогда отметил про себя, что вот так незатейливо кто-то хотел сказать, что вернётся и дочитает книгу, словно ушёл не навсегда, вышел прогуляться в лавку.

А теперь она лежала в самом конце.

А главное – пыль, как лежала толстым слоем, так и осталась. И на обложке, и на самой закладке, словно никто ничего не трогал.

Кто-то был здесь.

Кто-то листал книгу.

Кто-то…

Сзади послышался тихий кашель.

Я резко обернулся.

В дверном проёме стояла Таська. Маленькая, худая, с огромными глазами. Смотрела на меня, переминалась с ноги на ногу, теребила край грязной рубахи.

– Ты чего здесь? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Я… – она запнулась. – Прости, Огрызок. Я только… только… узнать…

– Что?

Она помолчала, потом выпалила:

– А вы у хозяйки дома спросили, можно нам тут быть? Вдруг она будет против и рассердится?

Я хотел ответить, но не успел.

В этот момент снизу раздался стук.

Кто-то стучал в парадную дверь.

Глава 2

Отодвинув Таську в сторону, я кубарем скатился по лестнице. При этом, как это ни удивительно, старался не шуметь. Казалось бы… Но в какой-то момент, я словно летел. Ноги едва касались ступеней.

Внизу – немая сцена из «Ревизора». Все молчат, смотрят на дверь и словно к месту примерзли.

– Гриша, Куцый, кто там? – шепотом спросил я. – Смотрели?

Оба замотали головами, так и не сдвинувшись с места.

Так. Перво-наперво малышню подальше. Стычки я не ждал, но не стоит, что б их кто-нибудь заметил.

Я отдавал распоряжения так же шепотом, но Гриша и Куцый ловили мои слова на лету. Они уже пришли в себя и стали отводить детей к черному ходу.

В дверь заколотили громче, настойчивей.

Кто же там? Уж точно не хозяйка дома. Она бы так не стучалась. Да что я… хозяин бы вообще не стучался. Тогда чёрные? Тоже вряд ли. Тот, кто способен снести дверь не станет осторожничать.

Я тянул время пока мальчишки прятали малышню, затем подошел к двери. Ни глазка, ни смотрового окошка. Я прислушался. За дверью кто-то тяжело дышал. Сквозь узкие щели в рассохшемся коробе проникал серый свет. Я выглянул через эту щелку. Почти ничего не видно, но… чёрт!

– Гриша! На улицу. Быстрее. Встреть их. Там Бивень. Нечего там стоять и отсвечивать.

Короткое распоряжение, и Гриша уже скрылся за дверью.

– Идите направо, – произнёс я сквозь дверь и тут же услышал мягкие удаляющиеся шаги.

На всякий случай я проверил – замок на парадной двери открывался только ключом, так что сам впустить Бивня я бы, даже при желании, не смог.

– Отбой. Свои, – сказал я мелким, и они тут же горохом рассыпались по комнате.

Через минуту в дверях возник побитый, окровавленный, но не сломленный Бивень. Он возвышался скалой в проеме, а за ним топтались ещё двое. Одного я узнал. Он поймал меня за плечо, когда я кинулся на помощь сопротивленцам. Второй, кажется, постоянно отирался рядом с Бивнем, когда я дрался с Костью. Этому серьезно досталось. Правая рука висела плетью вдоль тела совершенно неподвижно. По вискам и шее размазана запёкшаяся, почерневшая кровь. Его пошатывало, но он стоял, опершись о стену.

– Давайте на стулья к столу! Присядьте!

Бивень кивнул и пошел в центр комнаты, оставляя кровавые отпечатки на полу. Двое других котельников поплелись следом.

Чёрт! Отпечатки – это плохо…

Нужна была вода и не только для того, чтобы смыть следы. Горячая вода, бинты стерильные и какой-нибудь антисептик. Но ничего этого у нас не было.

– Таська! Найди тряпки в этой одежде почище и помягче.

Девочка вечно возилась с ними, наверняка поймет, что нужно. Таська ойкнула, но тут же метнулась к охапкам, которые были свалены прямо на полу вдоль стен, и принялась рыться. Неподходящий шмот отлетал от неё, как снег от ротора.

Отлично! Дальше…

– Куцый, нужна вода. Гриша набирал где-то…

– Да, я в курсе. Бегу.

– Стой! Будь аккуратен. Чёрных вряд ли стоит сейчас опасаться, но мостовики могут ошиваться рядом. Если что заболтай их и тяни время.

– Гриша, идёшь следом, но скрытно, не высовываешься. Если увидишь, что Куцый в беде – сразу сюда. И не забудьте проверить крыльцо у парадной двери. Если есть следы, замойте. Задача ясна?

– Да, – хором ответили мои ученики и тут же скрылись за дверью.

Я ещё вчера заприметил старое ведро на улице. Думаю, они тоже. Не маленькие сообразят.

Гриша вдруг возник в комнате, метнулся к столу, прихватил опустошенную малышней за ужином бутылку из-под компота, которую снова прислала нам Марфа.

– Чистой воды прихватим, – скороговоркой произнёс он и тут же выскочил обратно.

В голове роилась масса вопросов к Бивню, но я терпел. Сейчас надо решить бытовую часть, затем поговорим. Есть о чем.

Бивень смотрел на меня, как я раздаю распоряжения, как их выполняют. Кивал и едва заметно, самыми уголками губ улыбался.

Мне же пока некогда было даже перебросится с ним парой слов.

Вода – это ещё не всё. Антисептик – самое сложное. И тепло.

Таська уже нашла что-то, притащила, отдала Бивню. Тот принялся рвать какие-то тонкие рубашки на полоски, передавал их раненым. Сам отирать кровь с лица и разбитых костяшек.

– С камином у нас проблема. Дымоход забит, – произнес я, думая, смогу ли таки забраться в дымоход и не застрять в нём.

И тут ко мне подошел мелкий со щербатой улыбкой.

– Я могу. Я уже лазал так.

Я окинул его взглядом – маленький, тощий и, похоже, гибкий.

– Пробуй, – согласился я. На раздумья времени не было. – Не застрянь, главное.

– Щербатый, помощь нужна? – тут же спросил Бивень.

Мальчишка кивнул.

– Подсадить.

– Подстрахуй мальца, – сказал Бивень, кивнув парню, что останавливал меня. Кажется, он из них был самый целый.

Тот кивнул и пошел со Щербатым к камину, подставил сплетенные пальцами ладони. Щербатый ловко вскарабкался, подтянулся и исчез в дымоходе. Вниз посыпались сажа и какой-то мусор.

– Остальные по углам! – улыбнувшись, и одновременно состроив строгое лицо, приказал я малышне. – Не мешайтесь под ногами.

Они послушно принялись устраиваться вдоль стен, кутаться в тряпки. Таська стояла дольше всех, смотрела на меня. Похоже, что-то не давало ей покоя. Ах, да! Хозяйское разрешение.

Я понимал, что надо торопиться и искать антисептик, но девочку явно беспокоил этот вопрос. Она заметно тревожилась. Нельзя оставлять без ответа серьезные вопросы человека, сколько бы лет ему не исполнилось. Я подошел, присел рядом с Таськой.

– Если у неё будут претензии, я с ней договорюсь. Веришь?

Таська раздумывала несколько секунд, потом кивнула и побежала к остальным.

– Бивень, как твой товарищ?

Я не знал имени и решил спросить через Бивня, что бы не плодить лишних вопросов.

Бивень посмотрел на парня, который сидел молча, и казалось едва держался.

– Выкарабкается. Воды бы.

– Скоро будет. Запаса нет.

С запасом это была засада. Но кто же знал, что нам придется принимать в этом доме ораву подростков.

Я пошел в ванную искать чем можно обработать раны. В доме бабки была борная кислота. Вдруг и здесь что-то найдётся.

Почти все полки оказались пустыми и пыльными. Нашёлся только слежавшийся до окаменения зубной порошок и почти пустой флакончик чего-то светло-жёлтого. Жидкости было на самом донце. Я открыл притертую пробку, понюхал. Какой-то парфюм со слабой, но очень густой отдушкой. Может выветрился, а может изначально так задумано. Я прихватил его. Если ничего лучшего не найду, сойдет и это.

Я перерыл все полки, но ничего не нашел. Стоило ещё проверить ванную на втором этаже. Когда я поднимался по лестнице, вернулись Гриша и Куцый, притащили то самое ведро, которое валялось на внутреннем дворе. С ведра неслабо текло, и они слегка залили пол. Но Бивень тут же нашелся, подхватил какие-то тарелки, кружки и даже кастрюльку нарыл в шкафу, так что воду быстро перелили. Уже сверху я видел, что Гриша принялся помогать стирать кровь, а Куцый прихватил какую-то чеплашку полную воды и вышел на улицу. Видимо, занялся следами.

Ванная на втором этаже была совсем крохотной. Тут даже и самой ванны не было, лишь стояла деревянная лохань со стульчиком и имелся металлический рукомойник. Интересно, всё же, как так вышло, что дом не разорён? Если так долго стоит пустым, пусть даже район тут поприличней, чем рядом с котельной, то всё равно кто-нибудь бы да забрался. В районе второго сборочного, теперь я знал, как называется то место, ни одного целого окна и почти все сорванные с петель двери. А тут… и посуда, и духи, и книга на тумбочке. А главное – полный шкаф одежды, которую в такую стужу, вынесли бы в первую очередь.

Мысль растеклась холодком в груди. Неужели, Таська права, и в доме есть хозяин? Или хозяйка. Вот только кто это? И как охраняет его? И почему пока нас не трогает? Море вопросов.

Я думал, а руки сами шарили по полкам – ничего, совершенно пусто. И вдруг пальцы скользнули по стенке шкафчика над рукомойником и… провалилась. Я замер. Потайное отделение?

Из щели, а именно на неё больше всего походило отделение, пахнуло холодом и пылью. Я чихнул. Темное пространство казалось пустым. Я чуть помедлил. Не хотелось мне совать руки туда, где ничего не видно. Голос Таськи стоял в голове. «А хозяйка разрешит?» В памяти отчего-то всплыли сказки Бажова. Барр… всегда казались мне жуткими. Я помотал головой, вздохнул и пошарил в отделении. Плевать на страхи. Если тут что-то спрятано и поможет нам выжить, значит… Пальцы натолкнулись на что-то округлое и ледяное на ощупь.

Небольшая бутылочка – шкалик, как называли это в моём мире слегка опустившиеся по социальной лестнице индивиды. На самом донышке плескалась голубая жидкость. Совсем немного, пара глотков. И вдруг я ощутил покалывание и вибрацию в пальцах. Совсем слабое, но явственное. Так «говорил» со мной кристалл из шкатулки. Прана. Не знаю, как, не знаю в чём, но, похоже, я держал в руках раствор или настойку, насыщенную праной. Здесь её было совсем мало. Много меньше, чем в кристалле, судя по ощущениям. Но это говорило об одном – хозяином этого дома был стезевик. Женщина-стезевик – в платяном шкафу напрочь отсутствовали предметы мужского гардероба.

Я аккуратно свинтил колпачок и понюхал. Запаха не было. Совсем. Будь тут спирт, хоть слабый аромат, но я бы уловил. Прямо сейчас для меня эта бутылочка совершенно бесполезна. Жаль. Я закрыл её и сунул обратно. Сдвинул панель тайника на место. Буду разбираться позже. Сейчас есть дела поважнее.

Я спустился вниз. Здесь уже развели полный лазарет: перебинтованные головы и предплечья, откуда-то взявшийся тазик с окровавленными обрывками тряпок, и Куцый, промывающий рану на голове парня, имя которого я так и не узнал.

– Вот, обработай рану этим.

Я протянул Куцему бутылёк с парфюмом.

– Что это? – подозрительно спросил Бивень.

– Не знаю, но сойдёт. Обеззаразить сможет.

– Чего? – удивился Бивень.

Гриша тихонько усмехнулся. Повторно читать лекцию про микробов я не собирался.

– Просто поверь, это поможет. Потом найдем, что-нибудь получше.

Бивень с сомнением глянул на Куцего, выливающего остатки желтоватой жидкости на тряпку. По комнате пошел тяжелый цветочный аромат. Когда-то, наверное, он был легким и воздушным, но большая часть растворителя испарилась и запах стал сильно концентрированным.

Куцый хмыкнул, и принялся протирать рану. Пацан взвыл, но Бивень тут же подскочил к нему и зажал ладонью рот.

– Тише, Корж, тише, – забормотал он.

Корж кивнул. Бивень убрал ладонь.

– Он теперь что всегда так вонять будет? – усмехнулся кто-то из мелких.

– А мне нравится, – произнесла девочка постарше Таськи.

– Так, – перебил я их. – Давайте-ка спать. У нас завтра тяжелый день. Да и сегодня не простой. Но вам надо выспаться.

Меня снова послушались. Похоже, то что я вывел их из котельной и привел туда, где можно пересидеть опасность, каким-то образом сделало меня главным. Бивень усмехнулся, но промолчал.

– Что с рукой? – спросил я, кивнув на Коржа

– Вывих, похоже, – мрачно сообщил Бивень.

– Серьёзный? Вправить сможешь?

Бивень пожал плечами.

– Может оно само… того? – спросил он. – Я никогда не делал.

Вывих сам не исчезнет. Как-то на тренировке Колька Садовников упал неудачно и повредил плечо. Я, дурак, сразу и не заметил. Спросил болит, нет. И всё. А через три дня пацана отвезли на операцию. Восстановили, конечно, но какими усилиями. Потом реабилитация несколько месяцев. Нет, здесь такого допускать нельзя. Я даже не знаю, есть ли здесь какая-нибудь поликлиника. Хотя, о чём я? Тут пацанов в пыль превращают. Кто будет помогать беспризорнику?

Травма плеча не такая уж и редкая в контактном спорте, так что после того случая я относился к ним внимательно. Дважды вызывал врачей и пару раз отвозил в травмпункт пострадавшего.

Я подошел к Коржу вплотную. Посмотрел на плечо, которое освободили от одежды и готовили перемотать. Форма его меня смущала. Явно сустав выглядел не так. Я не врач и в обычной бы ситуации даже не полез в это, но здесь… если ничего не сделать, пацан может руки лишиться. И это в лучшем случае.

Опухоли большой не было. Буть здесь перелом, плечо разбарабанило бы, а так, видно, что оно не на месте, но при этом выглядит лишь немного криво.

Я глубоко подышал. Чёрт!

Корж смотрел на меня с испугом.

Я поискал что бы ему дать в зубы, потому что боль будет дикая. А ещё я никогда этого не делал. Кто знает, получится ли вообще? Дважды видел, как вправляет спец, но это весь мой опыт в данном вопросе.

Скрутив валик из плотной ткани, кажется когда-то это было рукавом. Я протянул это Коржу.

– Когда скажу, закусишь и сожмёшь зубы.

Он неуверенно кивнул.

– А пока давай поговорим.

Снова кивок.

– Сейчас я ощупаю плечо, может быть больно. Постарайся понять когда и где и скажи мне. Понял?

Так говорили врачи, за действиями которых я наблюдал, а теперь просто повторял.

Я коснулся плеча, и Корж едва не взвыл. Но я проигнорировал его. Принялся ощупывать. И впрямь головка правой плечевой кости вышла из сустава. Но, повторюсь, я не спец. Нужно было ещё убедиться.

– Попробуй поднять руку и положить её на левое плечо.

Корж честно пытался, но ничего не смог, лишь на глазах показались слезы. Он молчал, но боль была невыносимой, я видел это.

– Ясно. Всё, не напрягайся. В первых рядах стоял, когда на котельную напали?

Корж удивленно на меня уставился.

– Это чё важно? – спросил из-за спины Бивень.

– Не мешай, – огрызнулся я.

Заболтать пациента – тоже способ. Это позволит немного расслабиться мышцам – то, что сейчас важно. Если они зажаты, а это так, я ощутил под пальцами плотно сжатый комок, то вправить будет сложно.

– Так что?

– Ага, – ответил Корж.

– Видел чёрных?

– Ближе, чем тебя.

– Молодец! – похвалил я. – Расскажи что ещё видел.

– Свет, очень яркий. Словно… – он запнулся. – Агрегат они подогнали. Он и светил.

Я кивал, а сам расчищал ногой пол.

– Ложись на спину. Бивень помоги.

Бивень подошел, удивлённо глядя на меня, помог Коржу улечься.

– Все, пока отойди. Что за агрегат? Видел его?

– Огромный такой, этажа в два. Колеса с человека ростом. И дым из него валил, – Корж явно нервничал, но чем больше говорил, тем больше отвлекался от боли.

– Ого! Такой высокий?

Я уложил руку Коржа вдоль тела, согнул в локте под девяносто градусов, подняв кисть вверх.

Корж моментально зажался, стиснул зубы, испуганно уставился на меня.

– Больно?

Он кивнул.

– Потерпи ещё немного. Рассказывай. Эта штука… этот агрегат… он ездит сам?

Корж кивнул.

– Отвечай. Говори словами.

– Да, я видел, однажды. Ай-й-й!

– Тише… тише… – успокаивающе произнёс я, чуть наклоняя руку вбок.

Корж сопел и молчал.

– Слушай, а тебе нравится музыка?

– Что? – удивился Корж.

– Ну, музыка, песни там всякие.