Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Надежда на чудо – это ещё один способ сдаться. Опустить руки перед натиском обстоятельств. Когда человек сам не способен преодолеть их, он ищет оправдание собственной слабости, и мозг находит его в вере, что только высшие силы, недоступные пониманию, запредельные способны решить его проблемы. Он сделал всё, что мог, но не вышло. Приди и помоги, ведь я так старался. Но уже в самом этом подходе скрыта ловушка. Человеку свойственно сдаваться чуть раньше, чем он может найти решение. Ведь это так просто… сложить руки и ждать, когда всё само собой разрешится. Или придёт кто-то могущественный и спасёт.

Но чудес не бывает. Есть лишь воля человека, способная преодолеть всё. Воля и знания.

Я не мог сказать точно, способен ли я помочь кузнецу, но у меня не было и мысли сдаться. За моей спиной стояли дети и подростки, которым негде жить и не на что надеяться. Которым не видать чуда ни при каких условиях. Если не мы сами, то кто тогда?

– Какое чудо вам нужно? – спросил я. – У меня они на все случаи жизни, по заказу.

Кузнец посмотрел на меня с недоверием. Кажется, вот-вот он засмеётся, поняв сарказм, или просто отвернётся и уйдёт, решив, что я над ним издеваюсь. Но он не сдвинулся с места. Вера в чудо уже лишила его воли, лишила способности мыслить критически.

– Идём, – сказал он и направился к входу в цех.

Я последовал за ним.

Могу ли я обеспечить то чудо, которое ему нужно? Посмотрим. Вот только если и смогу, то это будет всего лишь мои знания, а вовсе не божественное провидение.

Внутри была жара. Настоящая, душная, тяжёлая. Здесь воняло горячим железом, маслом и потом.

Узкие прямоугольные окна уходили под потолок вертикальными лучами. Сквозь них лился серый свет, но совершенно не разгонял мрак кузнечного цеха.

Здесь стоял звон и давящий гул исходящего под напором воздуха. Где-то внизу пыхтел механизм. Я слышал, как он ворочается в подвале, исходя отработанных паром.

У двух горнов трудились четыре человека. Третий – был не занят. Рядом с ним сидел огромный мускулистый мужик с голой спиной, но в толстенном фартуке с нарукавниками до локтей. Волосатое тело сплошь покрывали чёрные разводы от гари и пыли. Лицо, казалось, маской, украшенной боевым рисунком индейцев.

– Покажи ещё раз, Степан, – попросил кузнец, едва мы подошли ближе.

Степан развернулся к нам широкой грудью и уставился на меня. В глазах его было полнейшее недоумение.

– Чего показать? – пробасил он.

– Ковку.

– Кому? Я ж тебе уже всё показал. Не выходит. Ничего не получается. Крошится зараза. Хрупкое, как стекло. Удар не держит. Чё тебе ещё надо?

Субординацией здесь и не пахло. Хотя с чего я взял, что кузнец главный?

– Ему покажи, – с какой-то глубоко затаённой надеждой сказал кузнец, не особо веря, что это поможет. Но он уже был отравлен верой в чудо и искал его, где только мог.

– Дрыщу? – выпучив глаза, спросил Степан. – Ему-то на кой-ляд?

– Просто покажи.

Степан поднялся. Опустив плечи, поплёлся к горну.

– Жар держи, – сказал он, и кузнец, вздохнув «встал на меха».

Я не сразу понял, что это меха. Просто какой-то чёрный грязный конус на свисающей с потолка мягкой трубе. А под ним рычаги, торчащие прямо из пола. И тяги, уходящие куда-то вниз.

Кузнец потянул один из рычагов, и пол задрожал. Откуда-то снизу загудело, заворчало. Словно там проснулся и зашевелился ребёнок великана. Что-то зашипело, и под ноги, сквозь широкую кованую решётку, вырвались клубы пара. Гул нарастал, ворчание стало отчётливей.

– Готов? – крикнул кузнец, стараясь перекричать очередной выдох великана.

Степан кивнул, доставая из ящика, стоящего рядом, чёрный прут с квадратным сечением.

Кузнец взялся за рукоять и потянул конус ближе к горну, в самом сердце которого багровели горой насыпанные горячие угли. Конус двигался на скрипучих подвесах с длинными плечами противовесов.

Кузнец наклонился, потянул другой рычаг, и от конуса донёсся резкий свист, быстро перешедший в ровный гул. Угли в горне вспыхнули ярко-оранжевым.

Степан пошерудил их прутом, укладывая его в центр. Гул повысил тональность, и угли стали почти белыми.

Собственно, всё это мне мало о чём говорило. В голове всплыли какие-то слова из прошлой жизни: зольник, фурма. Как-то давно заходил с экскурсией в мастерскую кузнеца, что-то видел и слышал. Но я в этом совершенно не разбирался. Лишь понял, что эти ребята собирались что-то ковать.

Заготовка разогрелась, стала темно-красной. Но Степан ждал. Металл стал светлеть, разогреваясь до состояния, близкого к готовности. Опять же, я помнил примерно нужный цвет, но кузнецы явно в этом шарили больше меня.

Очередной рычаг ушёл в пол, и снова что-то изменилось.

Кузнец ждал. Степан смотрел на него.

– Всё! Больше не даст! – крикнул кузнец.

Степан извлёк заготовку, развернулся к наковальне. Замахнулся и ударил. Пруток чуть смялся. Степан продолжал снова и снова. То разогревал заготовку, то плющил её. Кузнец контролировал поддув.

Я наблюдал.

Через какое-то время они закончили, получив из квадратного прутка плоскую ленту.

Я ждал.

В итоге всё закончилось. Кузнец проскрежетал рычагами, гул стих, угли в горне снова приобрели багровый оттенок. Металл остыл, почернел.

– Всё правильно делали? – вдруг спросил у меня кузнец.

В его голосе я слышал и лёгкую надежду, и тонкую издёвку.

Но мне-то откуда знать, правильно или нет? Я пожал плечами.

– Степан… – попросил кузнец и кивнул.

Степан размахнулся и ударил молотком по ленте.

Металл застонал, звякнул и рассыпался на несколько кусков. Мелкие посыпались вниз, крупные остались на наковальне.

– Ну и что ты можешь мне сказать? – спросил кузнец. – Есть у тебя для меня чудо? Потому что без него заказа нам не выполнить. А заказчик… – он многозначительно замолчал. – Важный человек и не простит просрочек.

– Почему он сломался? – спросил я.

– Почему? – удивился кузнец. – Что-то не так с рудой, из которой делали заготовки, слишком тугоплавкая. Мало жара, металл не прогрелся, нельзя работать. Примеси в угле, которые лезут в железо, делая его хрупким. Всё не так! Может быть, что-то одно или всё сразу!

Я смотрел на кричащего кузнеца и думал:

«Он явно в отчаянии, раз ищет совета у пацана, который не понимает в ковке ровным счётом ничего. Но желание чуда заставляет его искать варианты. А вдруг? Может быть, всевышний, проведение или ещё кто, пошлёт ему спасение, пошлёт шанс».

Я заметил, что воздуха они подавали много, надеясь, что угли, которые были загружены в горн, выдадут максимум. Я знал, что какие-то сорта требовали слабого поддува, чтобы раскрыть свой потенциал по полной, какие-то наоборот. Но что было здесь, я не представлял. К тому же не сомневался, что кузнец и сам это знает. Однако я знал точно: антрацит, конечно, горячий, но есть кое-что поинтересней.

Но главное – моё изначально предположение подтвердилось. Топливо, которое у них было, не способно довести материал до нужной кондиции. Что ж. Чудо это или нет, но я знал, что можно попробовать сделать.

Как-то несколько лет назад… я напомнил себе, что те годы были в другом мире, но это сейчас неважно. Так вот, я как-то возил пацанов на соревнования в соседний регион. Маленький городок в Алтайском крае, построенный с одной конкретной целью – обеспечить работу коксохимического завода. После соревнований, где мои, кстати, заняли весь пьедестал, нас повезли на экскурсию. Конечно же, на завод. Впечатляющее зрелище! Тогда он произвёл на меня неизгладимое впечатление.

Кстати, часть моих знаний об угле были почерпнуты именно там. Мастер печи рассказывал, как делают кокс сейчас и как его делали раньше, а потом, в качестве бонуса, рассказал о кустарном способе. Наверное, просто так, ради забавы. А может, чтобы зародить в мальчишках интерес. Показать, что не всё требует построения огромных заводов. Многое можно сделать руками, просто приложив смекалку и знания.

Сомневаюсь, что кто-то из моих учеников когда-нибудь воспользовался теми знаниями, но, похоже, пришёл мой черёд.

– Есть у вас железная труба с толстыми стенками вот такого диаметра?

Я показал руками, что мне требовалось. Примерно сантиметров тридцать-сорок. Кузнец посмотрел на меня с недоумением, затем перевёл взгляд на Степана. Тот пожал плечами.

– Найдём, – басом произнёс он. – Прям сейчас искать?

– Ищи, – кивнул я.

Степан, постоянно оглядываясь, ушёл.

– Что ты хочешь сделать?

– Вы можете заварить… – я подбирал слова, будучи уверенным, что никакой электродуговой или газовой сварки у них, но есть чисто кузнечные способы скрепить металл герметично.

– Тебе нужна бочка? – удивился кузнец, когда я закончил пояснения.

– Типа того. Но с толстыми стенками и герметичная. Но вначале туда надо засыпать уголь. Но не простой, а который я скажу.

– Уголь? – переспросил кузнец.

– Именно.

– И где мне этот необычный уголь взять?

– Отправьте кого-нибудь в лавку. Скажете подмастерью, что я просил продать не ломающийся уголь. Пусть спросит у Бивня, тот знает о чём речь.

Я лишь надеялся, что у ребят получилось набрать его столько, сколько нужно.

– Заплатите по десять копеек за мешок. Не скупитесь.

– Сколько⁈ – воскликнул кузнец.

Я посмотрел на него с укоризной, и он кивнул.

– Пусть тащат этот уголь сюда. Дальше расскажу, что делать. Пока готовьте бочку. И ещё. Мне будет нужен один горн. Вытяжка у вас тут хорошая?

Кузнец ошалело глядел на меня. Я указывал ему, что делать в его же цехе. Но вера в чудо, в то, что придёт кто-то и решит все его проблемы, заставляла его молчать и подчиняться.

А может, совсем немного, но работал мой пассивный навык Резонанса, вкладывая крохотные проценты убеждения в моей правоте людям в головы.

Посыльный ушёл в лавку. Степан занялся сооружением бочки. Смотрел он на меня волком, но выполнял распоряжение кузнеца беспрекословно.

А я первый раз в жизни видел, как выглядит кузнечная сварка. Никогда не думал, что с помощью небольшого нагрева, молотка и такой-то матери можно соединить металл так, что шов ни воду, ни воздух не пропустит. А вот оказалось, можно. Для меня это было чудом. Тьфу! Прилипло же слово.

К тому моменту, как Степан закончил, вернулся гонец из лавки и не один. Ему помогал Кнут. Вдвоём они притащили по мешку угля. Не полных, но этого хватит. Кнут, уходя, внимательно глянул на меня, словно спрашивал всё ли в порядке. Я улыбнулся и кивнул в ответ. Кнут едва заметно склонил голову и ушёл.

– И? – спросил кузнец.

– Засыпаем и закрываем. Так же, как с той стороны. Но прежде сделайте отверстие в крышке с палец.

Степан засопел, но выполнил. Пришлось подождать. Крышку дважды грели – в первый раз для пробивки отверстия, второй – для сварки с бочкой.

– И что теперь? – нетерпеливо спросил Степан.

– Теперь ставим это в горн. Главное, чтобы была хорошая вытяжка.

Степан с помощником водрузили «бочку» на угли. Конструкция получилась тяжёлая, вдвоём они едва справились.

– Теперь побольше угля и пусть греется. Следите, чтобы топлива всегда было достаточно. Поддув использовать умеренно. Бочка должна багроветь, но не течь.

Степан выполнил всё в точности. Кузнец следил за процессом с явным скепсисом.

Угля досыпали, поставили парня на меха.

– Сколько жарить-то? – спросил кузнец.

– До завтра, – усмехнувшись, ответил я.

– Я серьёзно! – возмутился кузнец.

– Я тоже. И кстати…

Я взял из ящика щипцы, подошёл, вытащил яркий уголёк из горна.

Бочка уже нагрелась, и раздался тонкий, едва различимый за шумом механизма в подвале свист.

Я поднёс уголёк к отверстию в крышке, и в колпак вытяжки ударил столб огня. Загудело пламя.

– Вот пока горит, до тех пор и греть. Как только погаснет, снимайте бочку и затыкайте отверстие. Дальше ждём, пока остынет.

– И всё?

– Если я нигде не ошибся, то всё. Завтра приду и продолжим. До моего прихода бочку не вскрывать. Но сдаётся мне, что до утра гореть будет. А там уже и я появлюсь.

Кузнец молчал, глядя на рвущееся из бочки пламя. Воняло серой.

Я постоял минут десять, полюбовался на кустарную коксовую печь, развернулся и пошёл к выходу.

Кузнец догнал меня у самой двери.

– Я надеялся на чудо. А это… это…

– Чудо будет завтра. Сейчас только подготовка. Не дайте бочке остывать, а то чуда не дождёмся.

Кузнец промолчал.

Я видел, что ему хочется сказать что-то ещё, но он сдержался. И правильно сделал. Волшебство требует тишины. Слова, порой разрушают важные моменты.

На улице дышать стало легче. Я и не заметил, как вспотел. Отдышавшись, я стряхнул с пальто угольную пыль, осевшую на меня в цехе, и отправился в лавку к угольщику. У меня было ещё пара-тройка часов до назначенного стезевиком срока. По крайней мере, судя по начавшей сгущаться вечерней серости. Я не сомневался, что он придёт с проверкой, ровно через сутки.

К лавке угольщика я вернулся уже затемно. Пустые проулки навевали тоску. Снова похолодало и в пальто становилось неуютно. Моя старая куртка хоть и была рваной и штопаной, но лучше была приспособлена к зимней погоде. Но мне хотелось прийти на встречу со стезевиком в приличном виде, чтобы иметь некоторые бонусы при разговоре. Глупо, конечно. Но так как я собирался затронуть определённые темы, то одежда с чужого плеча – в самый раз.

Куцего перед лавкой не оказалось. Торговля уже закончилась, и теперь его стоило искать там, где угольщик выделил место для ребят.

Сам угольщик, как ни странно, дожидался меня, выглядывая из окна.

– Как успехи? – нетерпеливо спросил он, едва я вошёл в кое-как нагретое помещение.

После духоты кузнечного цеха, казалось, здесь работал кондиционер. Конечно, то было не так, но воздух действительно казался свежим и прохладным. Вот только такой хорош летом, в жару, а не тогда, когда на улице продрог, так что скоро зуб на зуб попадать перестанет.

– Приемлемо, – ответил я.

– Значит, плохо, – сделал свой вывод угольщик. – Он не вернётся?

– Будет понятно завтра. Он же купил два мешка угля, да ещё заплатил за них по десять копеек.

– Кстати, с чего вдруг?

– Так надо, – усмехнулся я.

– М-м-м, – промычал угольщик. – Но ты обещал пятнадцать мешков. И я их приготовил.

Что тут скажешь. Такой объём требовался, чтобы набрать нужное количество угля, который мог спечься в кокс. И то, не факт, но я надеялся, что не ошибся.

– Ничего. Остальной он тоже купит. Просто чуть позже.

Угольщик пожевал губами, подумал.

– Где мои? – спросил я, так не дождавшись продолжения.

– Там, – угольщик ткнул пальцем на неприметную дверь в дальнем углу. – Это пристройка, но тёплая. Комната большая.

Я покивал.

– Проходи, все там. Главное, не путайтесь под ногами.

Похоже, от утреннего состояния угольщик отошёл. Иначе не был бы таким добрым. Я ожидал, что придётся объясняться дольше. Ну и ладно. Если завтра всё получится, эта доброта ему зачтётся сторицей. Ведь угля кузнецу понадобится гораздо больше. Зато он сможет брать по-настоящему сложные заказы. А судя по реакции на кустарную коксовую печь, технология и продукт в этом мире пока неизвестен. Что ж, есть шанс стать металлургическим магнатом. Построю заводы, дома, пароходы. Ну и газеты, со временем, под себя подомну.

Я усмехнулся своим мыслям. Мне бы для ребят зал организовать, тренировки начать… Эх… я очень рассчитывал на долгосрочные отношения с угольщиком и уже составлял в голове список первоочередных покупок. Маты, груши, стойки для отработки блоков. Конечно, тайцзы или цигуном можно заниматься и без всего этого, но мне очень хотелось показать ребятам не только зарядку. Да, надо понимать, когда и зачем поднимать кулак, но для начала надо знать, что это вообще возможно. Но в любом случае безопасность при тренировках – на первом месте. Так что без матов работать сложно. Без них только самая база. И мы с неё начнём, безусловно.

Тот же Гриша уже делает определённые успехи. Как минимум он гораздо лучше контролирует тело. Даже пара занятий даёт результат. А сила… я видел, как он притащил ведро воды к Марфе. В первый наш день он едва мог его поднять, а сегодня действовал вполне уверенно.

Мне всегда казалось странным, что организм способен укрепиться даже за два-три занятия. Но это заслуга именно верного владения скелетно-мышечным аппаратом, а не роста мышечной массы. И у Гриши в этом направлении шёл сильный прогресс. Ведь одно дело, когда ты несёшь ведро только рукой, плечом. И совсем другое, когда подключаешь мышцы спины.

Я вошёл в дверь и едва не оглох от гула. На долю секунды мне показалось, что я вернулся в кузнечный цех.

Хорошо, что угольщик неплохо утеплил пристройку, а заодно создал шумоизоляцию.

Резко захлопнув дверь, чтобы не привлекать внимание хозяина, я уставился на сидящих за столом Куцего и Кнута. А точнее, на то, чем они занимались.

Ребята соревновались в армрестлинге или борьбе на руках.

Я тихонько замер, не желая отвлекать борцов и их болельщиков. А они поделились на два лагеря. Одни во главе с Гришей азартно болели за Куцего. Вторые, во главе с Коржом – за Кнута. Бивень сидел в сторонке и наблюдал, тихонько ухмыляясь. Кстати, он меня заметил сразу, следил за входом. Кивнул и приложил палец к губам. Я ответил кивком, мол, понял, не дурак.

Куцый «держал оборону». Кнут явно перебарывал моего ученика, но тот скривившись, схватившись за край стола, держался из последних сил. При этом казалось, что Кнут даже не напрягается. Он и за стол не держался. Всё грамотно делал как полагается. Вот только я видел и его ошибку.

Едва кулак Куцего коснулся деревянной поверхности, болельщики Кнута взвыли от восторга. Корж объявил победу, эмоционально вскинув здоровую руку вверх. Куцый тихо ругнулся. Было видно, что он не любит проигрывать.

– Кто ещё желает проверить нашего чемпиона⁈ – азартно закричал Корж. – А? Нет желающих⁈ Нет?

Все молчали. Особенно лагерь Куцего. Мальчишки отводили взгляды, Гриша успокаивал проигравшего.

Я подошёл тихо, чтобы не отвлекать победителей от празднования победы. Мне было приятно смотреть, что ребята не теряют расположения духа. Спортивное соревнование – это всегда здорово.

– Кто готов бросить вызов Кнуту – чемпиону рукоборья среди котельников⁈ – завывал голосом шоумена Корж.

Он явно дурачился, но выглядело это забавно.

Гриша заметил меня и кивнул. Я подошёл.

– Что, всех победил это Кнут? – тихо, с улыбкой, спросил я.

– Он силён! Он просто зверь в этом. Его только Бивень уделывает!

От избытка эмоций Гриша тоже едва не кричал. Притом голос его порядком сел, похоже, болел он за друга до хрипоты.

– А ты? – спросил я его. – Пробовал?

– Куда мне… – тут же откликнулся Гриша. – Он вон, Куцего размазал. А я… я вообще против него никто.

– Это не так. – снова тихо произнёс я. – Есть техника этой борьбы. Надо просто её знать. Сил у тебя не меньше, чем у Куцего, и вполне достаточно, чтобы победить Кнута.

– Не-е-е, – протянул Гриша, чуть успокоившись. – Не реально.

– А если я расскажу как?

– Чего, как?

– Как победить.

– Кнута?

Я кивнул.

– Брешешь! Может, ты со своими фокусами с ним и совладаешь, но я…

– Иди сюда и слушай.

Мы отошли чуть в сторону. Я видел, что ребята из команды Гриши перешёптываются, глядя на нас. Они явно слышали часть разговора, и теперь им было интересно.

– Основная твоя задача – скоординировать работу нескольких групп мышц: ноги, спина, рука. Если будешь просто давить рукой, ничего не выйдет. Арм… рукоборье – это не про руки вообще. Тут много техник. Я подробно расскажу тебе только одну. Будет интересно, научу и другим.

Гриша слушал раскрыв рот. А я говорил. Рассказывал, объяснял. Показывал, под каким углом лучше всего держать согнутую в локте руку. Какие мышцы в какой момент задействовать. Когда замереть и держать оборону, а когда атаковать.

Говорил я быстро. Не хотелось, чтобы азарт от победы другой группы прошёл. Краем глаза замечал, как смотрит на нас Бивень.

И в тот момент, когда расхаживающий вокруг Кнута Корж в очередной раз восхвалял победителя и требовал кого-нибудь на расправу, я поднял Гришину руку и подтолкнул его вперёд.

Голоса мгновенно стихли.

– Ты? – удивился Корж и тут же разразился смехом.

Не обидным, просто он сейчас отыгрывал роль завлекалы, развлекая толпу.

– Да Кнут порвёт тебя! Он от тебя и сырого места не оставит! Но дело твоё! Ты сам решился, теперь будешь страдать!

Гриша испуганно на меня оглянулся.

– Иди, – тихо подбодрил я его.

Эх, была бы у меня прана, использовал бы во время обучения Мотивационный резонанс. Гриша точно бы всё усвоил. Он способный, а осознанность и мышечный контроль у него на высоком уровне.

Гриша вышел и сел за стол. Подтянулся посмотреть на это зрелище даже Бивень.

Куцый тоже подошёл, встал позади Гриши наблюдая.

– Ну! Требовательно спросил Корж. Готовы?

Оба кивнули.

Корж положил ладонь на сцепленные пальцы участников.

– Три, два, раз! – скомандовал он.

В тишине эти слова прозвучали как выстрел.

Кнут завернул кисть и потянул руку Гриши на себя. Раз! И со стуком уложил его кулак на стол.

Толпа взревела. Сторонники Кнута ликовали.

– Вот так! Нет никого, кто смог бы тягаться с нашим чемпионом! – завопил Корж.

– Ещё раз! – потребовал я, выходя из тени. – Считаем два из трёх!

Ребята резко замолчали, уставились на меня. Многие улыбались. Все понимали, что это игра, соревнование. И это было здорово.

Я подошёл к Грише, шёпотом напомнил, что он должен делать.

– Приём Кнута – это атака. Пережди её, зафиксируй кисть. Не дай согнуть.

Гриша кивал.

– Хорошо! – весело ответил Корж. – Два из трёх! Да начнётся рукоборье!

Снова на исходную.

– У тебя получится, – подбодрил я Гришу. – Верь!

– Три, два, раз! – прокричал Корж, и Кнут попытался повторить приём.

Рука Гриши дрогнула.

Лагерь Кнута уже завопил в предвкушении победы.

Но вдруг движение остановилось. Словно Гришино предплечье отлили из железа.

Я слышал, как за моей спиной ойкнули и перестали дышать.

Секунда.

Гриша держал.

«Спину. Ноги!» – проговаривал я про себя.

В глазах Кнута появилось удивление. Потом испуг.

«Да-а-авай! Упрись ногами!» – я бы закричал, если бы это было по правилам. Но подсказывать нельзя, это неспортивно.

Но Гриша и сам отлично контролировал тело.

«Сейчас!»

Гриша напрягся. Я видел, как побелел его кулак, как расширяются глаза Кнута. Как медленно-медленно, сантиметр за сантиметром сцепленные ладони сдвигаются. Вот они пересекли воображаемый центр. И… поползли дальше.

Кнут не выдержал и схватился за край стола. Кто-то осуждающе шикнул.

В этот момент я ощущал, будто между мной и Гришей протянулась нить. Связь! Я чувствовал её. Это не только слова Системы. Это нечто реальное.

– Давай! – не выдержав, завопил Куцый.

Он первым понял, что происходит.

И вдруг ребята за моей спиной разразились криком.

– Косой! Косой!

Корж от удивления даже не стал никому высказывать замечания. Просто замерев, наблюдал, как руки борцов, словно в замедленной съёмке, движутся дальше.

Гриша покраснел. Я видел, как он старается. Работает спиной. Упирается в ногу.

Ещё немного!

И…

ДА-А-А!

Короткий стук кулака по столешнице, и вокруг начало творится что-то невероятное. Пацаны скакали, орали, прыгали друг на друга.

Я испугался, как бы не пришёл угольщик проверить, не убивают ли тут кого. Но пристройка и впрямь была хорошо сделана.

Гришу схватили, вытащили из-за стола и попытались поднять на руки.

Как бы не уронили, черти!

Я улыбался. Бивень смотрел на меня и качал головой.

– Два из трёх! – рявкнул Кнут.

Гришу усадили на место. И Корж снова дал стартовый отчёт.

На это раз Кнут сделал всё быстро. Гриша даже пикнуть не успел.

Но я видел, как смотрят ребята, смотрят на моего ученика. Я и сам гордился им.

Он проиграл два из трёх, но эта ОДНА победа… она того стоила.

– Огрызок, – окликнул меня Бивень, когда крики радости и восторга утихли. – Теперь твоя очередь.

Он подошёл, уселся на место Кнута и поставил локоть на стол.