Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Так в чём проблема? – чуть удивлённо спросил Аркадий Петрович. – Способности есть?

– А как же! – гордо заявил Александр Савельевич.

– Значит, поступит и будет учиться.

– Я вот о чём хотел спросить. Может, поспособствуешь в стипендии?

Аркадий Петрович удивлённой взглянул на бывшего сокурсника.

– Стипендии?

– Именно! Сам же знаешь, как дорого нынче учить детей. А тут именная… на весь период обучения. Знаю же, что ты в комиссии после нового назначения. И твой голос самый значимый.

– Стипендии для тех, кто оплату не тянет. Их три всего. Для того и учреждены, чтобы простые… гражданские… видели, что заботимся мы о них, поддерживаем. А ты что? У тебя что денег нет сына отучить?

– Есть-нет… какая разница? Сумма немалая!

– Слушай, Александр Савельевич, я не стану. Дело не в том…

– Аркадий Петрович, ты подумай ещё. Дела я твои знаю. Просто не хочу копаться.

Сейчас голос Александра Савельевича резко приобрёл жёсткий оттенок. Из разухабистого, свойского, он превратился в голос забравшегося довольно высоко по чиновничьей лестнице человека, умеющего не только просить, но и указывать и угрожать.

– О чём ты говоришь?

Аркадий Петрович не собирался терпеть такое. Да, разбираться силой никто не станет, но так говорить с ним… Так, будто он… Аркадий Петрович стиснул зубы, отчего шрам белой неровной грядой выпятился на щеке.

– Успокойся. Никто ничего не говорит. Просто давай поможем, ты мне, я тебе.

– И снова, ты о чём?

– Слышал я, давеча, в комитете городских наград, что в качестве презента по вступлению в должность ты выбрал не квартиру на Светлом проспекте, не резиденцию на берегу реки, а дом. Маленький такой домик по весьма заурядному адресу… третий Сальный переулок номер восемь.

На лице Аркадия Петровича не дрогнул и мускул, лишь шрам выдавал напряжение, непроизвольно подёргивался.

Александр Савельевич перевёл взгляд на стену сбоку, где висели написанные маслом портреты деканов и ректоров училища. Среди них он выбрал один, с которого, хитро прищурившись, смотрел на него седовласый человек с волевым подбородком и сталью в серых глазах.

Аркадий Петрович проследил этот взгляд.

– И? Моё право, – произнёс он.

– Дом своего старого Наставника? Конечно! Кто ж спорит! Ты мог выбрать любой пустующий дом в этом городе. Проспект, набережная… всё что угодно. Но…

– Наставник всегда был для меня важным человеком, тебе ли не знать.

– Да! Я в курсе! И тебя он всегда выделял среди остальных. Не знаешь отчего?

Аркадий Петрович сжал зубы. Он знал, но всегда хотел об этом забыть. Социальный статус, с которым он пришёл на Стезю, всегда был его уязвимостью. И сейчас это урод, сидящий напротив, давил на больную мозоль. Давил, не стесняясь.

Но и он не собирался уступать. Не для того учился, не для того тренировался до кровавого пота. Недаром достиг больше, чем все эти богатенькие разгильдяи.

– Но дело сейчас вообще не в том, – усмехнулся Александр Савельевич. – А вот о чём.

Он покопался во внутреннем кармане тёплого сюртука и вынул оттуда сложенный вчетверо листок. Медленно развернул, положил на стол, пододвинул к Аркадию Петровичу, специально толкнув табличку с его именем, так, чтобы она развернулась боком.

Аркадий Петрович поправил табличку, взял бумагу.

Заявление.

Дальше от руки шёл текст. О том, что в доме по адресу такому-то необходимо провести проверку. По подозрению соседей, живущих через проулок, в дом мог забраться зверь после прорыва. Свидетель слышал не только звуки, но и видел вспышки в том районе, когда лучшие стезевики города доблестно боролись с прорвавшимися за стену зверями.

– Заявлений было два, – признался Александр Савельевич, поморщившись, – но во втором был полный бред про призраков и духов, так что-то, что оно пропало даже неплохо. Иначе пришлось бы привлекать стезевиков высокой ступени, а я это не люблю. А так, дом могут обыскать наши патрульные. И поверь, они сделают это с очень большим старанием.

– Если? – уточнил Аркадий Петрович.

– Что если? – удивлённо воскликнул Александр Савельевич. – Просто со старанием. Сам же понимаешь, наш долг городской стражи реагировать на заявление гражданских. Но я вот думаю, что мои парни могут там всё по кирпичикам разобрать. Ведь рядом живут люди, а хозяина у дома, официального хозяина, пока нет.

Александр Савельевич развёл руками.

Он пожевал губами, развалился на стуле, словно был в кресле и продолжил:

– К тому же рекрутскому корпусу совсем недавно поступало заявление от некоего… постой-постой, Горчакова А. П. о том, что в том районе он заметил якобы беспризорника. Заявление, как ни странно, направлено на имя начальника Корпуса Рекрутов Чернодыма, который, по совершенно случайному совпадению, является сюрприз-сюрприз лучшим выпускником ныне возглавляемого тобой факультета, а выпуск принимал никто иной, как всё тот же Горчаков А. П. И заявление это, больше похоже на личную просьбу…

– Хватит! – рявкнул Аркадий Петрович, ударив кулаком по столу, отчего несчастная табличка подскочила и опрокинулась набок. – К чему всё это?

– Да всё к тому же. Сын у меня поступать собрался. А я не сегодня завтра с инспекцией по добывающим артелям отчаливаю. Кто за его поступлением проследит, как не друг отца?

– Послушай… – Аркадий Петрович был зол, но старался не подавать виду. Прана бурлила в нём, того и гляди готовая пойти в ход, но такой, как сидящий напротив Росток этого даже не чувствовал. Он и Ростком-то стал совсем недавно и то, наглотавшись праны из кристаллов, считай, ничего для возвышения не сделав… Аркадий Петрович ненавидел таких, но сейчас… сейчас был вынужден терпеть. – Я написал о беспризорнике, как образцовый гражданин. Того требует закон. Там, может, и не было никого.

– Конечно, конечно! Я и не спорю. Вот только рекруты и впрямь нашли там беспризорников. Так следует из отчёта, который корпус обязан предоставлять городским властям. А там, ну ты сам понимаешь. Наши ведомства дружат… – Александр Савельевич поднял руки и потёр указательные пальцы друг о друга. – Так вот, по отчёту, там были трое. Двоих развеяли на месте, кстати, с чего бы? А вот одного поймали, и под пытками он сдал своих. Его тут же отпустили, что б навёл на основное логово. Он и навёл. Эту операцию, кстати, мои ребята прикрывали. Но это так, к слову… Методы, скажу я тебе… отличные методы ты тут преподаёшь, силовые. Пальцы, руки там повыкручивать… ага… я всё понимаю… так надо.

– Я-то какое отношение к тому имею?

– Не знаю! – хохотнул Александр Савельевич.– В том-то и дело, не знаю. И вот именно этим моё ведомство может заинтересоваться. Понимаешь? Что-то слишком много в этом всём тебя.

Аркадий Петрович молчал. Он прекрасно понимал, что ему не нужно внимание городской стражи, особенно когда он только вступил в должность, особенно когда он так близко…

– Не отправляй в дом патруль, – попросил Аркадий Петрович.

– Не могу, – довольный произведённым эффектом, пожал плечами Александр Савельевич. – Гражданские волнуются.

– Сегодня я сам туда схожу и всё выясню. Там не может быть ничего опасного.

Аркадий Петрович выдвинул ящик стола, с самого верха взял белый лист с гербовой печатью. – Вот свидетельство, что с сегодняшнего дня дом принадлежит мне.

Он протянул бумагу Александру Савельевичу.

– О! Поздравляю, дорогой! Так я по адресу! Вот, прими заявление, как хозяин дома, и разберись, но не забудь, что сын мой Дмитрий Александрович Серов поступает на твой факультет в этом году и его выдающиеся заслуги дают ему шанс рассчитывать на одну из именных стипендий. Хорошо?

– Хорошо, – произнёс Аркадий Петрович. – Я тебя понял.

– Вот и отлично!

Александр Савельевич вскочил со стула, что с его весом и формами, казалось, не так-то просто.

– И не забудь сходить и проверить собственность. Кстати, я с шофёром, могу подвести. Когда граждане жалуются, лучше не тянуть. Заодно могу помочь, если понадобиться.

– Не стоит. У тебя полно дел в ведомстве. Я уверен.

– Да, ты прав. Удаляюсь.

Александр Савельевич развернулся, взглянул на портрет старого Наставника своего бывшего сокурсника, отсалютовал ему с усмешкой и вышел, едва не сбив стоящую прямо за дверью симпатичную секретаршу.

Едва дверь закрылась, Аркадий Петрович вскочил. Ему хотелось кричать, но он прекрасно понимал, что нельзя этого делать. Тогда он схватил новенькую латунную табличку, поднял её в руке и… призвал Силу. Латунь потекла сквозь пальцы, не причиняя им никакого вреда. Большими жёлтыми каплями падала на ковёр, тяжёлыми шлёпками разбрызгивалась и тут же застывала. Когда табличка исчезла, Аркадий Петрович отряхнул руку и вышел в приёмную.

– Закажите мне табличку на стол. Описание у вас есть.

Секретарша удивлённо поморгала, но успела лишь спросить:

– Аркадий Петрович, вы сегодня ещё вернётесь?

– Нет. У меня срочное дело.

– Где вас искать, если будут спрашивать… сверху?

– Третий Сальный, дом восемь, – бросил Аркадий Петрович и вышел.

Глава 6

Я вернулся с рынка уже в сумерках, не думал, что так долго провожусь, особенно если учесть, что у меня на руках было всего две копейки. Но мне приходилось пару раз прятаться, когда замечал впереди чёрных. Патрульных я особо не боялся, у меня уже имелась история, которая их, скорее всего, устроит. Но особо на рожон я не лез. Кто знает, что у них в головах.

Ну, и небольшая подработка подвернулась. Не за деньги, так… за сущую мелочь.

Когда я пришёл к дому, лавка угольщика уже была закрыта. Не знаю, как ребята разобрались с сомнительными кусками угля, но если что, займусь ими завтра утром. Думаю, что и так они сделали достаточно.

Подойдя к двери, я прислушался, хотелось понять, насколько сильно слышен гомон.

За дверью стояла тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Сердце неприятно зачастило. Я толкнул дверь, она оказалась закрыта. Тогда я легонько постучал. Снова прислушался. Тишина.

Чёрт! Я готов был вышибить дверь, когда изнутри тихонько скрипнул засов.

Кнут приоткрыл дверь.

– Заходи, Огрызок. Тихонько только.

Я, удивлённо озираясь, вошёл.

Ребята здесь всё сильно поменяли. Проход бы завешан толстым одеялом, плотно прижатым к стенам какими-то досками, приколоченными гвоздями. В одеяле сделали вертикальную прорезь. Теперь сквозь него можно было пройти не отодвигая. Это сильно глушило звуки, потому я ничего и не расслышал. Но не только в этом было дело.

В доме было тихо. Никто не носился по лестнице, никто не кричал, не бесился.

В центре комнаты, освещённой крохотным костерком в камине, сидел Бивень. Вокруг него в круг расселись мелкие.

Бивень рассказывал историю.

Детвора, разинув рты, слушала. Даже Куцый и Гриша сидели здесь. Лишь Корж устроился на стуле ближе к кухне, да Кнут стоял рядом со мной.

Бивень рассказывал что-то очень похожее на сказку. По крайней мере, по напевности слога и подаче, это очень походило на то. Сказка уже заканчивалась, так что я не узнал, с чего всё началось. Зато, когда Бивень замолчал, вокруг раздались всхлипы. Ладно бы плакали девчонки, кто-то из самых мелких мальчишек тоже хлюпал носом. Видимо, сказка была очень грустная и с печальным концом.

Зато я собирался порадовать ребят.

Восемь хвостов рыбы, которую мне удалось выторговать, так и просились в огонь и на стол.

– Огрызок! – воскликнул Куцый, заметив меня. – Ты вовремя, мы как раз за стол собирались.

Я удивлённо посмотрел туда, куда ткнул Куцый. На столе стоял уже привычный туесок от Марфы, а рядом стояло три высоких бутылки с тёмной жидкостью.

– Это откуда? – спросил я, указав на бутылки.

– Мастер дал. Там сок, – ответил Куцый.

– С чего так расщедрился?

– Кузнец принёс, сказал отдать тебе. Он приходил за углем. Я точно не знаю, но, похоже, ему всё нравится. И товар мы успели подготовить весь.

– Отлично! А что в туеске?

– Картоха! – ответил Гриша. – Шесть штук! Мы сегодня много сделали. А Марфа увидела, что Кнут новенький, спросила сколько нас. Я сказал десять. Прости, наугад брякнул. Не посчитал, что больше.

Я улыбнулся. Если честно, мне было странно, что эти пацаны вообще считать умели. Кто их учил, интересно?

– Не страшно. У меня рыба.

– Ура! – восторженно, но тихо воскликнул кто-то.

– Но рыбу надо готовить. Печь проверяли? Дымоход свободен?

– Он в главный идёт, – ответил Щербатый. – Я смотрел.

Похоже, он стал у нас за главного трубочиста.

– Вот и хорошо. Гриша, Куцый. Два ножа есть. Чистим, я приготовлю.

Бивень подошёл и пожал мне руку.

– Ты чего? – спросил я.

– Спасибо, Огрызок. – искренне сказал Бивень. – Не ожидал. Думал, я буду со всеми возиться, а тут… Спасибо!

– Да всё в порядке. Главное, чтобы у нас всё получилось.

Не ожидал от себя, но я слегка засмущался. Чертовски приятно было слышать это от громилы, которого я совсем недавно считал туповатым силовиком на побегушках у Кости. Да уж, талантов Бивню было не занимать.

– Получится! Уверен, – ответил он.

Я кивнул.

Пора было заняться готовкой.

Если получится найти соль, то можно пожарить, как я и собирался, только часть рыбы. Остальное почистить, просолить и на улицу. Был бы снаружи мороз, то и соль не понадобилась. Но здесь стояла странная пора. Холод не позволял нормально существовать на улице, но при этом даже вода в прорубях за ночь не схватывалась. А значит, есть риск испортить рыбу.

Я пошёл шарить по шкафчикам, Гриша и Куцый занялись рыбой, а Бивень сказал, что организует горячей воды, чтобы можно было помыться. После возни с углём все выглядели не лучше Щербатого после чистки дымохода.

Соль на кухне я не нашёл, к сожалению. Зато она оказалась в туеске. Видимо, Марфа решила, что подсолить варёную картошку было бы неплохо.

Но я решил иначе. Картошку можно съесть и так, как и жареную рыбу, а вот выставить рыбу на улицу стоило просоленную.

Я отобрал шесть хвостов покрупнее, посолил их, уложил в кастрюлю, плотно закрыл крышкой и вынес во двор. На всякий случай положил сверху камень. Я до сих пор не знал, есть ли здесь какие-нибудь бродячие кошки, собаки или другие животные. Так что предосторожность не будет лишней.

После вернулся на кухню. Мальчишки закончили и даже прибрали за собой. Куцый уже разводил огонь в печи.

Печь была металлическая на ножках, но внутри выложенная кирпичом. У нас я таких не видел, но сути это не меняло. Две «конфорки», очень похожих на те, какие были в старых дровяных печах. Такие, со съёмными металлическими кольцами, регулирующими диаметр отверстия. Нашлась и сковорода. Масла не было, но рыба оказалась довольно жирной. Я срезал пару брюшек и вытопил жир. Не сало, конечно, но пойдёт. Тут главное, не переборщить с температурой.

Я снял только одно кольцо с конфорки, так будет достаточно. Да, рыба получится жарено-тушёной, но лучше так, чем горькой, если жир начнёт гореть. Можно было просто сварить или потушить рыбу, но мне хотелось сделать что-то вкусное. Тем более что я смог добыть на рынке крохотный пакетик специй. На запах это очень походило на усяньмянь – пять специй. Отличная смесь! Я сильно сомневался, что там именно те ингредиенты, что и у нас, но что-то похожее на гвоздику и бадьян я учуял.

Как только я положил первые кусочки рыбы на сковороду, по дому разошёлся густой запах дыма и бадьяна. Я оглянулся, мелкие тянули носом принюхиваясь. Похоже, им непривычно, что еда как-то пахнет. Всё, что я здесь ел до этого, было абсолютно пресным. Не знаю, но на рынке пряности имелись, а главное, к моему удивлению, стоили совсем немного. Мне пришлось всего лишь помочь пожилой женщине перегрузить тридцать ящиков с каким-то товаром, чтобы заполучить заветный пакетик.

Начав готовить, я погрузился в транс, состояние Потока. Я часто так делал… раньше. Да, сложно медитировать, когда двигаешься, но готовка для меня была исключением. Когда я занимался этим, то не замечал, как летит время. Мог не видеть ничего вокруг, полностью сосредоточившись на процессе.

Совершенно на автомате, я сделал несколько циклов «Первого вдоха». И неожиданно получил сообщение:

[Наполненность Средоточия: 0,1%]

Наверное, я слегка удивился, потому что выпал из состояния Потока. Но это было не страшно.

К моменту, когда всё было готово и разложено на столе, у меня самого текли слюнки. Есть хотелось ужасно. Особенно если учесть, что утром мне ничего не перепало.

Все уселись за столом, и Бивень предложил вспомнить тех, кто ушли и не вернулись. Мы немного помолчали и принялись за еду.

Я был рад, что не стал солить рыбу. Смесь оказалась с добавками соли или чего-то, что давало кисло-солёный вкус.

Каждому досталось по небольшому кусочку, но все остались довольны.

Бивень попытался воспеть хвалу моему кулинарному искусству, но на удивление оказался косноязычен. После того как он рассказывал сказку, я считал его прирождённым оратором. Хотя до этого замечал, что он порой, затрудняется с изложением мыслей. Может, сказку он знал наизусть и в этом всё дело?

Но, в общем-то, я не ждал похвалы. Тем более что сегодняшнее блюдо не отличалось изыском. Эх! Был бы у меня цайдао и нужные продукты… я бы приготовил.

Всю жизнь я был холостяком. Нет, женщины у меня были, но ни с кем я так и не решил соединить жизнь. Или они игнорировали меня. Скорее второе. Кому интересен полунищий тренер муниципальной секции? Ай, да неважно это сейчас.

В общем, готовил я сам, и готовить я любил. Как-то один из учеников подарил мне нож, привезённый из Китая. Не знаю, как он его провез, не знаю и знать не хочу, но с тех пор я полюбил готовить именно этим, очень походим на топорик мясника из какого-нибудь фильма ужасов, инструментом – цай-дао. И нож, и лопатка, и много чего ещё. Если подумать, то очень удобно. Уже позже я изучал искусство готовки цайдао, как оказалось, это отдельная и очень большая тема. В общем… чего мечтать, если нет его и где в этом мире взять такой нож, я не представляю.

От еды меня разморило. Да и остальных тоже, так что момент, когда в замке парадной двери провернулся ключ, я пропустил.

Точнее, услышал именно открывание двери.

Я вскочил, кажется, похлеще мастеров кунг-фу, демонстрирующих чудо акробатики. Как оказался у входа и сам не понял. Позади замерли все, словно их в камень обратили.

Дверь распахнулась, и передо мной возник мужчина.

Я знал его.

И от этого знания по спине прошёл холодок. Да, какой к чёрту холодок? Льдом меня проморозило так, что думал двинуться не смогу.

И тут же давление. На плечи, в груди.

Стезевик был удивлён не меньше моего. И его первым порывом было нападать. Я видел это по движениям, видел по глазам.

Я рванул вперёд, прекрасно отдавая себе отчёт, что сделать с ним ничего не смогу. Просто я должен был защитить своих.

– Бегите! – только и успел крикнуть я, выскакивая вперёд, вставая между поднимающейся, медленно, как во сне, рукой стезевика и мальчишками, девчонками, так и сидящими за столом.

Но никто даже с места не сдвинулся. Всех сразил страх?

А может, что-то сделал стезевик.

Не знаю, почему он сдержался. Но он именно сдержался. С его-то скоростью… я бы не успел сделать и шаг. Но вдруг он замер.

Нет, он не расслабился, не испугался. Лишь остановился, с удивлением глядя то на меня, то на детей и подростков за моей спиной.

А потом я ощутил, как по мне что-то скользнуло. Будто ощупывая, сначала снаружи, затем погружаясь в душу. Так выглядит Диагностика? Так её ощущает и Гриша? Или же только для стезевика, чувствующего движение праны, доступно такое понимание? Я был только в самом начале Пути, но уровень Зерно имел.

Стезевик вдруг замер, уставившись на меня, казалось, озадачено. Он смотрел не меньше секунды, прежде чем я ощутил повторное «сканирование». Он что, не поверил тому, что увидел? Да плевать! Главное, он не стал нас убивать. И только это сейчас имело значение.

С другой стороны, я ведь тоже могу ответить ему Диагностикой. Благо состояние Потока и короткая практика подарили мне заветные 0,1%.

Две секунды сосредоточения на объекте и:

[Цель:… (неизвестно). Статус: стезевик. Ступень: Крона]

Твою ж… теперь ясно, откуда такая скорость. Я, кажется, только сейчас понял, насколько мне… нам всем повезло, что он остановился. Для него уничтожить нас, наверное, даже не раз плюнуть, а так… растереть и забыть.

Вот тут его взгляд снова изменился. Удивление в нём мелькнуло, что ли?

Но посмотреть данные дальше я не успел, потому что стезевик глянул на меня так, что кроме этого взгляда я не мог ничего видеть. Его глаза едва заметно светились. Прав был Гриша, есть такое. И этот взгляд прожигал меня, выворачивал наизнанку, но я терпел. Я не имел права сдаваться.

Ноги вдруг стали подкашиваться, и в этот момент стезевик отвёл взгляд. Он посмотрел на Гришу, затем сразу на Куцего. Никто другой его не интересовал. Он видел, кто они для меня, видел нашу связь!

Взгляд снова вернулся ко мне. На этот раз без выворачиваний и прожиганий.

Всё это время никто не сказал ни слова. Полная тишина. И я бы мог решить, что это какой-то эффект оглушения, если бы не слышал, как ровно и тихо потрескивает огонь в камине.

А потом началось совсем уж странное.

Стезевик вдруг посмотрел куда-то наверх.

Мне очень хотелось обернуться и увидеть, на что он смотрит, но я не мог. Мне вдруг показалось, что отведи я взгляд, и стезевик тут же сделает что-то. Не знаю, что именно, но что-то. А со спины, откуда-то сверху на меня тоже кто-то смотрел. Затылок пронизывало льдом, мурашки табунами неслись по позвоночнику. Причём делали они это туда и обратно, словно поставив цель втоптать все позвонки мне в грудь.

Я вдруг почувствовал, как воздух дрогнул. Так мог рождаться звук. Но его не было. Только что-то неуловимое, доступное непонятно какому чувству, но не слуху. И это повторялось раз за разом. Не будь я уверен, что такого не может быть, я бы сказал, что стезевик разговаривал с домом. Но это ведь чушь! Бред сивой кобылы.

И вдруг всё закончилось. Резко. Разом.

Я понял, что просто стою перед человеком с косым белым шрамом на щеке. И этот человек очень внимательно меня изучает.

Он опустил руки, оказывается всё это время они у него как-то странно двигались, будто плели не то паутину, не то наматывали невидимые нити на локти.

– Хм, – сказал человек. – Невозможно…

И это были слова подобны грому.

– Очень занятно… но это ничего не меняет, – он в упор посмотрел на меня. – У вас сутки, чтобы покинуть это место.

А потом он резко развернулся и вышел. При этом, не забыв закрыть за собой дверь на ключ.