Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Первое, что я ощутил после ухода стезевика – холод. Как ни странно, но это так. Меня начало знобить. Может, адреналин в крови делал своё дело, а может, кровь отливала от мышц. Скорее, второе.

В какой-то момент я прямо-таки чувствовал, как лицо горит. А сейчас отпускало.

Говорят, великий русский полководец Александр Васильевич Суворов так отбирал солдат в элитные подразделения, те, которые позже штурмовали крепости.

Если в критической ситуации солдат краснеет, значит, он способен действовать: адреналин в крови, инстинкт «бей» в действии и прочие прелести. А вот если бледнеет, то тут – прости-прощай. Значит, в критический момент кровь отливает от мозга, есть шанс упасть в обморок и плохо соображать.

Что ж, рад, что смог бы пойти к Суворову в штурмовики. Вот только сейчас это мне никак помочь не могло.

Тяжёлая рука легла на плечо. Я обернулся.

Рядом стоял Бивень. Его лицо тоже было красным, но краска уже сходила.

– Кто это был⁈ – он говорил громко, кажется, плохо себя контролировал.

– Успокойся, уже всё позади, – успокоил я его.

– Почему он ушёл? Как так вышло? Мы же ещё живы? Может, надо его догнать?

Вопросы, вопросы, сплошные вопросы. Кто бы мне самому на них ответил.

Вряд ли Бивень сошёл с ума и бросится вдогонку стезевику, тем более он не хуже меня их чувствует и прекрасно понимает, кто перед ним был. А вот начать метаться, искать выход, может оперативно собираться и сматывать удочки… Это запросто. Паника. Но вот именно этого мне сейчас было не нужно.

– Давай для начала успокоимся и проверим, как остальные.

Бивень уставился на меня с полным непониманием.

– Ты чего, Огрызок? Валить надо! Он же… он же нас всех… Или сейчас чёрных пришлёт!

Не пришлёт он чёрных. Я уверен. Но как объяснить это Бивню? Что-то было не так с этим стезевиком. Что-то такое, отчего он дал нам время на выселение. И эти сутки…

Чёрт!

Голова всё ещё плохо соображала. После такого – немудрено.

Но когда вот такое случается, когда мозг начинает паниковать, нельзя позволять ему этого делать. Ни при каких условиях.

И есть только одно известное мне средство успокоится. Как бы ни банально это звучало – это цигун. Плавные движения, дыхание, и осознанность – вот три составляющие прояснения сознания.

Какая бы опасность нам ни грозила, но прямо сейчас кризис миновал. Всё. Стезевик ушёл. У нас есть сутки… двадцать четыре часа. А это очень много. За это время можно успеть родиться и умереть. За это время можно пятнадцать раз облететь всю Землю. Много чего можно сделать. Если взять мозг под контроль. Иначе всё это время можно просидеть в прострации, так ничего и не сделав. Я знаю много людей, которые так бы и поступили. Вот только не я, не сейчас, не тогда, когда у меня двенадцать человек за плечами.

Я отодвинул Бивня в сторону. Он не сопротивлялся, просто с полным офигением смотрел на меня.

Вес на правую ногу, сознание в дяньтянь.

Короткое мягкое скольжение по дуге левой ступнёй.

Вес в дяньтянь, чуть согнуть колени.

Руки согнуть в локтях, чуть поднять. Обнимаем дерево.

Чжан Чжуан – дерево – столбовое стояние.

Дышим.

Прикрываем глаза. Вдох-выдох.

Вдох… выдох…

Голоса. Я их слышу, но очень далеко. Сложно. Чуть отвлекают, но я могу с этим справиться.

Вдох.

Руки вверх до груди, ладони внутрь, мягкий разворот, толкаем энергию вниз. Копим в даньтяне.

Выдох.

Отстраиваем позвоночник. Словно подвешены за макушку. Язык касается нёба. Руки на уровне живота ладонями внутрь.

Стоим.

Толкаем руками небо. Активируем саньцзяо.

Ци течёт свободно по каналам сверху вниз.

Повторяем.

Голоса стихают. Я замечаю это, но лишь краем сознания. В голове покой. Руки толкают небо.

И вдруг я чувствую, как рядом появляется кто-то ещё. Словно я стоял один на вершине горы, а теперь рядом есть другой.

Руки толкают небо. Ци… нет, уже Прана, течёт тягуче и спокойно.

Тот, второй, помогает. Руки толкают небо. Вдвоём легче.

Голова полна солёного бриза, но это ненадолго. Вдох.

Второй стоит чуть позади, и я не вижу его, но чувствую. Как тень, как второе я, как своё продолжение.

Руки толкают небо.

Нет. Нас уже трое. Так совсем легко. Голова – воздушный шарик. Такая же лёгкая и пустая.

Втроём мы толкаем небо, и оно проливает на нас потоки дождя. С дождём приходит сила.

Воздух перед внутренним взором вспыхивает, пытается мне что-то сказать, вычерчивает буквы. Отгоняю их одним движением воли.

Стоим. Дышим.

Теперь натягиваем лук.

Стойка мабу, поворот, переход, натягиваем вправо.

Каждое движение не просто так. Каждый плавный поворот, точный и осознанный.

Позади тени повторяют за мной. Улыбаюсь.

Не бывает полностью похожих теней. Они все разные. Всё зависит от того, как упадёт свет.

Вдох… выдох…

Я прохожу через все восемь форм. Тени колеблются, иногда отстают, но тянутся следом, стараются.

В какой-то момент мне кажется, что их становится больше.

Дышим ровно и спокойно. Тепло разливается в животе, и я чувствую, как становлюсь сильнее.

Вес на правую ногу, левая плавно по дуге.

Руки опущены и чуть разведены, ладони вперёд. Собираю шар силы.

Толкаю его медленно и спокойно. Руки ложатся на даньтянь. Глаза закрываются полностью. Ум успокаивается.

Сборка.

Пауза.

Я открыл глаза. Передо мной стоял Бивень и смотрел, как на заморскую диковинку. При этом я буквально слушал, как ворочаются его мысли.

Я улыбнулся ему.

– И что это было? – спросил он.

Но в голосе ни напряжения, ни злости, ни осуждения. Только интерес.

Где-то на втором плане я видел буквы системного текста. Словно мигал зелёный огонёк принятых сообщений, но ненавязчиво, просто оповещая: «как сможешь, посмотри».

За спиной слышалось тихое сопение. Мне не обязательно было поворачивать голову, чтобы увидеть Гришу и Куцего. Сейчас они стояли точно так же, как я, замерев, расслаблено, спокойно и едва заметно улыбаясь.

Тот уровень покоя, который дарит правильно выполненный комплекс Бадуаньцзинь ни с чем не спутать. Это почти экстаз. Слияние с миром. И сейчас я ощущал это. Первый раз с тех пор как попал сюда, я был не только полон сил, но и заряжен энергией под завязку. Не знаю, прибавилось ли что-то в Средоточии, я посмотрю сообщения Системы позже, но та лёгкость в голове, тот уровень понимания… они бесценны сами по себе.

Бивень ждал, но я не хотел никуда спешить.

– Ну?

Кажется, Бивень начинал беспокоиться, а меня это лишь слегка забавляло. Куда спешить? У нас вся жизнь впереди. В любой момент, в любой точке времени. Всё, что есть у нас – это вся оставшаяся жизнь.

– Это и есть одно из тех упражнений, про которые я говорил, – спокойно произнёс я, и голос мой, как-то странно подействовал на Бивня. Он кивнул, соглашаясь, словно другого ответа и не ждал.

– И что нам делать дальше? – спросил Бивень. – Ты понял? Эти твои упражнения подсказали?

– Конечно, – легко ответил я.

– И?

– Спать. Утро вечера мудренее.

Я повернулся к детворе, которая, замерев, так и сидела за столом.

– Слышали? Бегом умываться и спать. Бивень, ты нагрел воды?

Он обещал и сделал это. В этом была его сила. Бивень – надёжный. Я знал это и раньше, но сейчас осознал и понял окончательно.

– Да, – коротко ответил он, чуть набычившись.

– Помоги ребятам. Потом мы с тобой будем говорить.

Бивень с интересом взглянул на меня. Похоже, решил, что я и впрямь нашёл ответ.

Что ж, это почти так.

Бивень позвал Кнута, и они вдвоём пошли заниматься детворой.

Я обернулся и посмотрел на своих учеников. Гриша и Куцый стояли на месте и не двигались. Похоже, они не очень понимали, что с ними сейчас произошло. Но одно то, что они начали повторять за мной движения – это уже многое значит.

– Как ощущения? – спросил я.

Оба молчали.

– Не стесняйтесь. Я знаю, что вы чувствуете, но хочу, чтобы вы сами попробовали понять.

– Я… я… – начал Гриша, подбирая слова. – Я чувствовал прану! Она… текла сквозь меня, но… – он чуть замялся. – Но не совсем сквозь. Очень близко, но я не мог её… взять.

Верно. Так и должно быть. У него пока не разблокировано Средоточие, ему некуда собирать прану.

– Молодец! – похвалил я его.

– А у меня в голове будто бы пусто стало, – признался Куцый. – Так странно. Никогда так не было.

– И это отлично. Запомни это состояние. Оно ещё тебе пригодится.

– Хорошо… – Куцый на миг замолчал, а потом уверенно добавил, – наставник.

[Связь «Наставник – Ученик»: укреплена. Признак – Внутреннее принятие наставничества учеником]

[Ученик: Куцый. Прогресс связи: 23%]

[Бонус наставнику: +10 Очков Наставления]

[Всего: 15 ОН]

Новое сообщение появилось и исчезло, при этом непрочитанные сообщения так и остались тлеть крохотной точкой где-то на пределе видимости.

Позже. Посмотрю их позже. Сейчас, пока у меня есть способность мыслить чуть быстрее, чуть нестандартней, надо действовать.

– Помогите Бивню и Кнуту. Проверьте, как состояние Коржа, – отдавал я чёткие распоряжения ученикам. – После ложитесь спать. Очерёдность дежурства я установлю. Как наступит ваша смена, предыдущий дежурный разбудит.

– А что ты? – спросил Гриша.

– Я буду искать выход из ситуации.

– Но… разве нам не нужно бежать, скрываться, искать новое место, где можно спрятаться.

Я пожал плечами.

В голове была идея, и она требовала проверки. Но для этого мне нужно было кое-что сделать.

– Если и будет нужно, мы сделаем это завтра. Отдых – самое важное, что у нас сейчас есть. Если у нас не будет сил, мы не сможем найти новое место. Сон даст нам и отдых, и силы. А уже завтра утром мы будем знать, как поступить.

– Вы с Бивнем будете решать, что делать? – не унимался Гриша.

– Возможно, – ответил я ему. – Посмотрим.

Все занялись своими делами, а я, убедившись, что в моём маленьком отряде нет паники, поднялся наверх. По пути остановился, чтобы погладить по голове Таську. Странно, но она меньше всех испугалась сегодня. Может, не успела, а может… чем чёрт не шутит, она что-то чувствовала. То, что успел самым краем зацепить и я, и то, что, скорее всего, больше никто не ощутил.

Вот только, что это было?

Я посмотрел на Таську, но она уже усердно перебирала одежду, сваленную на полу, искала, чем укрыться ночью. Не хотелось её отвлекать от столь важного дела. Да и на ночь заводить такой разговор – не лучшая идея. Завтра. У меня будет время сделать это завтра.

Мне сейчас нужно было уединиться, чтобы немного подумать. Единственное место, где точно никого не было – это спальня на втором этаже. После сказок Таськи и её диких криков утром, даже несмотря на то, что всё оказалось весьма комично, никто не хотел спать наверху. Так что я поднялся по лестнице и вошёл в комнату.

Здесь стояла тишина. Звуки с первого этажа почти не доносились. Особенно когда я прикрыл дверь. Стало темно, но меня это не страшило. Да и вообще, ребята вели себя намного тише. Я просил не шуметь, когда за ужином рассказал, что нас могут сдать соседи. Это было ещё до прихода стезевика.

Прояснение в голове ещё оставалось и стоило воспользоваться этим. Устроить что-то наподобие мозгового штурма, пусть и единолично.

Но, как ни странно, все мои мысли сводились к одному.

Я уселся на кровать, достал шкатулку. В темноте я по-прежнему сносно видел, так что проблем это не доставляло. Не день, конечно, но и не «выколи глаз».

Откинув крышечку, я послушал тоскливую мелодию. На этот раз она меня не зацепила. Может быть, оттого что я знал – шкатулка не моя. Она принадлежала Кости. Зачем и при каких обстоятельствах Огрызок украл её, я не знал. А в том, что украл, сомнений не было. Я прекрасно помнил взгляд, которым наградил меня Кость, перед тем, как я выхлестнул ему колено.

Что ж, всё ещё оставалось загадкой, почему я испытывал странную тоску при виде гравюры с изображением женщины, судя по всему, матери Кости. Но сейчас меня интересовало другое.

Я поднялся, прошёл в ванную. Вчера, когда искал антисептик, я видел там «швейный набор»: какие-то мотки ниток с воткнутой ржавой иглой. Поискав в шкафчике, я нашёл, что искал. Вернулся к кровати, устроился поудобней и со второго раза вскрыл потайное отделение.

Комната озарилась слабым голубоватым свечением.

Праносток лежал в ладони, взывая прохладную дрожь в пальцах. Интересно, если я смогу извлечь из него прану, сколько её будет? Заполнится ли Средоточие? Или, возможно, её хватит на что-то большее? На интуитивном уровне я понимал, что праны в кристалле немного. Об этом же мне сообщала Система, когда я только обнаружил кристалл. Как там было? «Обнаружен источник праны. Качество: низкое» Низкое качество, скорее всего, означало и низкий запас. Но сейчас меня интересовало другое. Сколько может стоить эта штуковина?

Не хотелось бы мне её продавать. Но если не будет другого выхода, если я не придумаю, как нам обеспечить безопасные ночлеги и тёплое помещение, я легко расстанусь с кристаллом.

Шкатулку я поставил на тумбочку, рядом с книжкой, чтобы не мешала. Я крутил кристалл в пальцах и думал о том, не согласится ли этот стезевик взять его в качестве оплаты за аренду этого дома. Мы здесь уже обустроились, прижились, пусть и прошла всего пара дней. К тому же место работы – лавка угольщика – совсем рядом. И Марфа, которая подкидывает нам задания и еду. Перемещаться по городу сейчас небезопасно. Наверное, всегда было небезопасно для беспризорников. Даже вчера меня остановил патруль, едва я вышел на широкую улицу. Так что место – отличное. Я бы предпочёл остаться здесь. К том уже…

Этот дом явно не принадлежал стезевику. Я это сразу понял. Он не хозяин. Что-то в его позе, поведении и том, как он смотрел на нас, говорило, что дом не его. Может быть, он купил его совсем недавно. Может, здесь жили его родители. Это тоже вполне возможно. Когда он стоял у дверей, уже поняв, что мы не представляем угрозу, уже раздумав на нас нападать, что-то в нём было знакомое. Так стоит человек, вернувшийся в отчий дом, где очень давно не был. Вроде бы и знакомо всё, и родное, но не своё, нет той связи, что возникает между домом и хозяином. Той, часто не заметной со стороны, но ощутимой ниточки, что связывает место и того, кто живёт в нём.

А если стезевик не хозяин, может быть, разрешит нам здесь остаться? В конце концов, мы не вандалы. Нам просто нужно где-то спать и есть. Мы могли бы стать ответственными арендаторами.

Я снова покрутил кристалл в руках. Ладно. Надо идти вниз, звать Бивня на разговор. Возможно, я зря переживаю, и у него уже есть решение. Может быть, есть запасное убежище? Вряд ли, но кто знает. А если нет, то я посоветуюсь с ним насчёт праностока. Самому мне его не продать, если потребуется. Так что надо искать каналы. После того, что случилось, я начал доверять Бивню. Особенно когда он проявил заинтересованность в ученичестве. Теперь, считай, мы повязаны. Ладно, пока не установлена связь, формально – нет, но главное, что есть желание.

Я прислушался, внизу тихо. На этот раз совсем. Похоже, мелких уложили.

Надо бы спрятать праносток, не таскать же его в руках и не оставлять на кровати. Пусть вокруг все свои, но всё равно… кто-нибудь из детей может сболтнуть лишнего при том же угольщике. Нет уж. Надо быть осторожным.

Я потянулся к шкатулке и… замер, уставившись на книгу.

Закладка снова лежала не так. Теперь почти в самом начале. Неприятный холодок пробежал по коже.

Да, что со мной? Наверняка Корж, лёжа в кровати, решил взглянуть, что за книга лежит рядом. Посмотрел и вернул. А закладка… как и Куцый, Корж мог сунуть её просто так, куда попало. Да, так и было… наверняка.

Я уже решил, что хватит пугаться всякой мистики, если всему есть разумные объяснения, когда заметил, что пыль вокруг так и осталась нетронутой. Совершенно.

И если Куцый и впрямь мог быть осторожным и касаться самого краешка обложки, то зачем это делать Коржу? У него вообще одна рука действующая, не так-то просто быть аккуратным, когда часть привычных функций не работает.

Я взял книгу в руки.

Пыль тут же скаталась комочками и посыпалась на кровать. Я смахнул её с обложки, надеясь прочитать название. Но чёрная кожаная обложка не имела никаких надписей.

Закрытая книга – это тайна. Человеку свойственно любопытство.

Я открыл первую страницу и… почувствовал, как волоски на шее встают дыбом.

Глава 8

Редко бывает такое, что одна маленькая деталь вызывает мощную реакцию. Например, волоски на шее встают дыбом. Чаще всего такое случается, когда испытываешь катарсис. При чтении книги, или в кино. И как правило, это случается в момент осознания. Умело выстроенная автором фраза или искусная работа оператора, задуманная режиссёром. И вот этот крохотный нюанс заставляет организм реагировать.

Сейчас со мной случилось именно это. А всё из-за одного-единственного слова, которое я прочитал на первом развороте:

(Наставник)

Именно так с большой буквы и в скобках.

Взгляд сфокусировался на слове, ощущение нереальности возникло, организм выбросил в кровь всю нужную химию, и вуаля – волоски дыбом, мороз по коже, дыхание перехватило.

А сейчас меня уже отпускало.

Надпись на развороте была гораздо больше, но именно это слово заставило меня отреагировать.

«Дневник Розанова Петра Семёновича (Наставник), заведён 1-го числа месяца Травня в 134-й год Эры Изменения»

Вопросов одна эта надпись вызывала больше, чем ответов.

Почему? Честно говоря, ничего не понятно, но «Наставник» меня зацепил. Наверное, потому, что меня так называла Система, потому что стезевик странно отреагировал после Диагностики. Не знаю… Много почему.

Я перевернул несколько страниц, просто так, наугад.

Тут были какие-то записи. О том, что у кого-то получилось одно и не получилось другое. Имена, даты, короткие пояснения.

В дверь постучали.

Я отложил дневник на тумбочку, поднялся. В этот момент в комнату вошёл Бивень.

– Там всё, это… уснули. Я тебя ждал, но ты пропал. Решил сам заглянуть.

– Заходи. Присядь.

– О чём поговорить-то хотел?

Бивень был слегка встревожен. То расслабленное чувство, что возникло у меня после короткого комплекса восьми кусков парчи, и передалось окружающим, растаяло без следа.

– О нас всех, – ответил я.

– Ты сказал, что есть выход, – Бивень чуть повысил голос, так проявлялась его тревога.

– Я сказал, что нужно успокоиться и лечь отдохнуть. А выход мы найдём.

– Значит, его нет? – не унимался Бивень.

– Выход есть всегда. И наша с тобой задача его нащупать. Ты же не хочешь, чтобы эти мальчишки и девчонки оказались на улице без крыши над головой?

Бивень закивал.

– Слушай, может, у котельников было какое-то запасное убежище? – на всякий случай спросил я.

Надежды на это было мало, но вдруг. Это ведь я повёл ребят в дом. Просто потому, что не знал другого места, где спрятаться. А будь на моём месте Бивень, мог и в другое место пойти.

– Нет. Я просил Кость найти что-нибудь, но ни он, ни сам я… эх. Нету, в общем.

– Ясно. Ладно.

– Может, у кого из других, ну, банд крышу попросить? – предложил Бивень, но я видел, ему это претит.

– Сам-то уверен, что хочешь? – усмехнулся я.

Бивень замотал головой.

– Пойдём к ним, и нас не станет. Проглотят и не подавятся. А под чужими приказами ходить… спасибо. Кость хоть умный был, пусть и заносчивый. А там можно на такого нарваться… Лучше своим котелком думать.

Тут я с ним был согласен.

– Слушай, Огрызок, – вдруг спохватился Бивень. – Тут такое дело. Кнут, походу, этого типа опознал.

– Какого? – не сразу понял я.

Мысли работали в другом направлении, и я даже не сообразил, о чём говорит Бивень.

– Ну, этого… стезевика, который в гости заглядывал.

– О! Интересно. И откуда?

Я не верил, что в наших рядах может быть предатель. Черныш, как здесь говорят. Но как беспризорник мог знать человека из совершенно другого круга? Да, я тоже видел этого раньше, но видел и опознал – совершенно разные вещи.

– Кнут у нас, он того… читать ещё учится. А потому газеты разные, там, подбирает. Какие найдёт. Сказал, что видел на прошлой неделе заметку о назначении нового декана факультета силовых методов. Вот там эту рожу и заприметил.

– Факультет силовых методов?

Название мне показалось не то каким-то знакомым, не то просто забавным.

– Пыток, по-нашему, – хмыкнул Бивень.

– Ого! – я задумался. – Слушай, Бивень, а с чего вы все грамотные такие?

Бивень как-то странно на меня посмотрел. Чёрт! Я же сейчас отделил себя от остальных. Плохо. Но Бивень, похоже, этого даже не заметил.

– Прости, голова, – всё же произнёс я, повертев пальцем у виска. – Всё ещё помню урывками.

– А-а, – протянул Бивень. – Ага. Ты ж того… Ну так, Кость же. Если подумать, не таким уж плохим главарём он был. Он же из благородных. Грамоте с детства обучен. Да ещё много чего в училище поднабрался. В общем, когда в духе был, котельников, кто безграмотным к нам прибился, обучал. Читать, считать… там… кто-то даже писать выучился. А вообще, говорят, раньше все поголовно грамотные были.

– Раньше? Это когда?

Бивень снова на меня неодобрительно глянул, вздохнул и продолжил:

– До эры изменений.

Очень уж мне хотелось спросить, что это за эра такая. В дневнике тоже она упоминалась. Но я сдержался.

– Но это со слов Кости всё. Он в книжках вычитал. А сейчас мало что от тех времён осталось. Почти считай, что и ничего. Разве что машины, да паровозы.

Да уж, вот об этом мне тоже было бы интересно послушать. Вот только, как я понял, Бивень и сам имел весьма поверхностную информацию. Всё со слов Кости. Жаль, что не сложилось у меня с тем. А сейчас, наверняка уже далеко он, если вообще жив.

– Можешь поподробней рассказать, – всё же попросил я.

– Про машины-то? А чего про них рассказывать? Вот говорят, что в артелях есть паровые агрегаты, способные землю рыть. Вот это – да! Но это опять Кость рассказывал, – Бивень скис, но тут же взбодрился. – А вот паровоз я как-то сам видел. Рядом со станцией тогда, хм… промышлял. Ворота открывали, те, что в стене – огромные, тяжёлые. То ещё зрелище! Зевак столько пришло посмотреть, что я за полчаса десяток кошельков подрезал. Вот день был! – Бивень мечтательно почесал затылок. – А, ну да, про паровоз. Караван в другой город отправляли. Редко в последнее время бывает, ну, ты сам знаешь.

Я не знал, но промолчал, кивнув на всякий случай. Память памятью, а если постоянно на это ссылаться можно и совершенно ненужные подозрения вызвать. А вот информация о мире мне была нужна. Я и так мало знал. Хоть что-то не помешает. Пусть даже со слов Кости пересказанных Бивнем.

– Н-да… – задумался Бивень, – караваны сейчас редкость. А то могли бы неплохо подзаработать в такие дни.

Мне хотелось сказать ему, что больше мы не будем воровать, ведь у нас теперь есть работа. Но решил пока не лезть со своими наставлениями. Одно дело говорить об этом Грише и Куцему, которые уже мои ученики и Мотивационный резонанс, пусть и в пассивном варианте, на них действует, а другое такому, как Бивень. Он молодец, конечно. Хороший пацан, но у него жизнь сложилась так, что воровство не такой уж большой порок, когда речь идёт о выживании.

Бивень немного помолчал. И вдруг продолжил:

– А знаешь, Огрызок. Мне кажется, что караванов меньше стало не оттого, что зверь расплодился и на город прёт. А оттого что чиновники наши жадность свою так показывают. Раньше оно как было? С другим городом торговали, оттуда что-то привозили, туда продавали, а сейчас не привозят ничего. И людям приходится покупать, что здесь производят. А цены кто диктует?

Я заворожённо смотрел на разглагольствующего Бивня. Наверное, я бы нервно рассмеялся, начни он мне сейчас излагать основы классового неравенства и капиталистического устройства общества. Но он лишь сказал:

– Цены устанавливает тот, кто власть имеет. А власть она не только в кулаке, она и в ресурсах. Кость говорил, что караванов не стало потому, что дорого нынче охрану содержать. Стража городская свои цены ломит, условия диктует. А на дальних дорогах за стеной там всё просто, без охраны не пройдёшь. Звери там, разбойники. А, как по мне… кто узнает, если стражи сами караван и разграбят? Никто. А скажут, мол, зверь напал. Вот.

Интересная позиция у Бивня. Ничего не скажешь. Конспиролог из него доморощенный отличный бы вышел. А может, и прав он. Не мне судить. Я тут вообще новенький.

Ладно. Такие разговоры хорошо подходят для посиделок за столом в крохотной кухне под рюмочку чая. Но у нас сейчас другие заботы.

Если у котельников нет другого убежища, то надо прорабатывать вариант с продажей праностока. Может, Бивень и не вхож в высшие круги общества, но он явно общался в другими беспризорниками, а это, полукриминальная сеть в городе, как я понял. Может, сможет Бивень найти каналы сбыта.

И вдруг в голове что-то щёлкнуло.

Так бывает. Думаешь и говоришь об одном, а потом вдруг вспоминаешь совершенно другое. Вот и я сейчас понял, откуда мне знаком «факультет силовых методов». Ведь знал же, что знакомое есть в этих словах.

Не многое я успел прочитать в дневнике Наставника, но про факультет этот он писал. Не то он там преподавал, не то учеников своих туда пристраивал. В общем, было о нём, было. Как пить дать.

– Слушай, Бивень, а Кнут не сказал, как стезевика того зовут? Может, помнит из заметки?

Бивень задумался, даже затылок почесал и подбородком туда-сюда подвигал.

– А давай у Кнута и спросим, – наконец предложил он. – Кнут первым сегодня дежурит. Не спит, значит.

Мы друг за другом, стараясь не шуметь, спустились по лестнице. Кнут сидел у камина и меланхолично ковырял тонкой длинной щепкой угли. Слабые отсветы создавали багровый румянец на впалых щеках, зато в глазах отражались и плясали весёлые искорки.

– Слышь, Кнут, – шёпотом позвал Бивень.

Кнут обернулся.

– А как типа этого зовут? Ну, приходил который.

– Стезевик? – удивился Кнут.

– Да, не-е-е, имя? Мож, помнишь? Огрызку надо.

Кнут отчего-то слегка засмущался, и если бы не свет камина, то я решил бы, что он покраснел.

Кнут поднялся, принялся искать под кофтой, затем коротко фыркнул, словно что-то вспомнил и достал из кармана штанов смятый и сложенный в несколько раз обрывок газеты. Аккуратно развернул его.

– Вот.

Протянул мне.

На тонкой серой бумаге значился заголовок: «У факультета силовых методов новый декан». Ниже расположился, весьма потёртый оттиск гравюры, где знакомый мне стезевик стоит в компании весьма симпатичной молодой женщины.

– Ты не подумай чего, Огрызок. Просто дама понравилась. Захотелось на память оставить.

Но мне на эту дамы было глубоко пофиг, потому что в тексте я выискивал имя. Бежал по мелким строкам торопливым взглядом. Искал и боялся найти. Отчего-то мне подумалось, что там будет написано Розанов Пётр Семёнович. И значит, я ошибся, а стезевик реально хозяин дома. Но нет. Такого имени не значилось, зато было другое. Горчаков Аркадий Петрович.

Этого имени не было в дневнике. Разве что…

Меня в третий раз за вечер прошиб холодный пот.

Аркаша… Наставник много заметок посвятил какому-то Аркаше, который подавал большие надежды, но что-то с ним было не так. Я не вникал особо. Не было времени, а потом пришёл Бивень. Но с этим Аркашей было связано что-то такое, что заставляло Наставника писать какие-то оправдания с долей сожаления. Эти эмоции я считывал почти в каждой заметке про «бедного мальчика».

Может, просто имена одинаковые? Мало ли в городе Аркаш?

Но мысль засела в голове, начала зудеть. Мне нужно было проверить, нужно разобраться. Срочно не откладывая.

Я взлетел по лестнице с такой скоростью, что вызвал удивление и даже испуг не только у Кнута, но и у Бивня. Но за мной он не ломанулся. И на том спасибо!

Я схватил дневник, словно от того узнаю тот ли это Аркаша или нет, вычитаю о нём что-то или упущу, зависело наше будущее. Возможно, так оно и было.

Я перелистывал страницу за страницей.

Аркаша делал успехи. Получалось у него лучше, чем у других. Ля-ля-ля… похвалы. Аркаша снова выкинул какой-то номер – кровь сказывается. Что именно сотворил это ребёнок, не сказано, но это сильно огорчило Наставника. Ладно, проехали. И вдруг я раскрыл страницу, где лежала закладка. Я достал её на автомате, положил рядом и вдруг застыл, не способный оторваться от текста.

«Аркаша готов. Я в этом уверен. Школу он давно перерос, делать ему там нечего. А училище. Ах, училище… недоступная роскошь для беспризорника. Столько денег… Только связи, только протекция. Не знаю, готов ли я идти на такое. Задуманное меня самого пугает. Но нет. Я должен. Ради ученика должен. Тем более, ради такого. Он пойдёт далеко. Обгонит всех нас на Стезе. Нельзя сдерживать такие порывы».

И ниже.

«Случилось. Я очень рад. Несказанно, до дрожи в коленях рад его поступлению. Документы готовы. Моё имя и чужой род. Но это не страшно. Главное – он там!»

Чёрт возьми! Он был беспризорником! И, похоже, получил поддельные документы!

Голова шла кругом.

Человек, который угрожает нам выселением, не только нарушал закон, будучи маргиналом, он ещё и сейчас живёт за пределами закона по поддельным бумагам. Да! Теперь у меня было с чем идти на переговоры. Я могу…

А что я могу?

Шантажировать стезевика четвёртой ступени? Серьёзно? Я сам про себя усмехнулся. Да он за такое меня в пыль превратит и даже глазом не моргнёт. Опасно? Да это самоубийственная затея.

Что мне с того знания?

Нет! Идти на переговоры нужно, но с другим настроем. Да, я знаю, что Наставник помог Аркадию Петровичу, я даже не сомневался, что это именно тот самый Аркаша, выправить документы для поступления в училище. Но ведь дальше этот человек шёл сам. Что-то мне подсказывало, что на том нарушении всё и закончилось. Если Наставник так высоко отзывался о своём ученике, не удивительно, что он вырос и достиг многого. И ступень Крона тому отличное подтверждение.

Вот только что стало с самим наставником?

Я перелистнул дневник на последнюю страницу. Последняя запись была датирована: «3 день, месяц Лютень, 142-й год» Ничего интересного в заметке не было, кроме того, что Пётр Семёнович жаловался на холод.

Значит, надо искать что-то ещё. Внутри дневника могут быть ответы. Я снова вернулся к началу и стал читать уже вдумчивей, внимательно.

Чтение в полумраке – удовольствие ещё то, но глаза привыкли, а с учётом того, что видел я в темноте гораздо лучше, чем раньше, вполне себе доступное. Да ещё небо разъяснилось. В окно спальни, которое выходило над входной дверью, пробивались серебристые лучи лунного света. Я подошёл и отодвинул плотную занавеску, которую кто-то соорудил из покрывала. Стало заметно светлее.

На небе редкие облака, казались угольно-чёрными. А прямо над одной из башен Стены сияла в полную силу огромная белая луна. Никогда не интересовался астрономией, разве что в детстве, так что даже пристальное разглядывание местной луны не сказало мне ничего. Такая же она, как у нас, или другая. Белый диск с лёгким серебристым отливом. Такой часто показывают в кино, если дело происходит в какой-нибудь стране эльфов. Здесь же он казался неуместным. Этот чистый серебряный свет должен был литься на высокие лбы мудрых бессмертных властителей, а не на головы беспризорных детей, ищущих способ выжить.