Текст книги "Путь Наставника II (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

– Корж без головы! Корж без головы! – орала Таська скороговоркой не замолкая.

Она вжалась хилым тельцем мне в бок, обхватила за ногу руками и не отпускала. Я кое-как отлепил её.

Надо было идти проверять, что там случилось.

Вокруг столпились пацаны. Вторая девочка зажалась в угол, испуганная Таськиными криками.

Бивень вопросительно посмотрел на меня. И когда только подскочить успел? Спал же.

– Я сам, – ответил я, делая шаг на лестницу.

Наверху скрипнула дверь, и Таська завизжала ещё пронзительней.

В проёме показался Корж. Пошатываясь, он пытался натянуть кофту, но перевязанная рука не давала сделать это нормально, в итоге он застрял. Действующая рука вытянута вверх, рукав болтается не надетый до конца, из ворота торчит лишь клок взъерошенных волос.

– И впрямь, без головы, – хмыкнул Бивень и рассеялся.

Сначала нестройно, но этот смех подхватили все. Кроме Таськи. Она так с испугом и взирала на спускающегося по лестнице Коржа, наконец-то сумевшего натянуть кофту.

– Как рука? – спросил я, когда Корж уже стоял рядом.

– Болит, но лучше. Кое-как вот, кофту натянул.

Я поймал Таську, которая, казалось, осознала свой конфуз и намеревалась скрыться где-нибудь подальше.

– Видишь? Корж жив-здоров. Чего испугалась?

Таська пожала плечиками и смутилась. Похоже, ей было стыдно, что так всех напугала.

Я погладил её по растрёпанным волосам успокаивая. Ничего страшного не случилось. Зато этот визг моментально взбодрил всех в доме. Теперь ни у кого сна ни в одном глазу не осталось.

– Так, – произнёс я, и все мгновенно примолкли. – На сегодня есть работа. Кое-что прямо сейчас. Что-то, возможно, чуть позже. Гриша?

Я поискал взглядом товарища.

– Сколько человек нужно, чтобы перетаскать мебель?

– Если не срочно будет, вдвоём справимся, – тут же ответил Гриша.

– Верно, нечего там толпой ошиваться, – согласился я. – Выбери, кто покрепче из ребят, и идите. Не забудь пустую посуду захватить и отдать Марфе.

– Ага, – кивнул Гриша, уже тихо с кем-то разговаривая.

Через секунду он привлёк моё внимание и сообщил:

– Кнут со мной.

Кнутом оказался второй пацан, что пришёл с Бивнем.

– Отлично! Остальные пока отдыхают. Слушаются Бивня и не выходят на улицу!

Детвора забормотала, но Бивень тут же на них шикнул, и наступила тишина.

Особых распоряжений оставлять не пришлось. Бивень и так прекрасно понимал, что делать можно, а чего нельзя. Единственное, что я напомнил, это обеспечить покой Коржу. Ему хотя бы сегодня не стоит нагружать руку. Потом посмотрим, как будет, думаю, что разрабатывать сустав придётся, и, возможно, поначалу через боль. Уж слишком он неприятно выглядел до вправления. И где он его так повредил? Понятно, что в котельной была суматоха, когда чёрные напали, но так…

Когда мы с Куцым уходили, Бивень глянул мне вослед таким взглядом, будто просил его спасти. За те несколько минут, пока мы собирались, малышня насела на него, требуя то одного, то другого. Интересно, кто с ними возился в котельной? Или там было как-то иначе всё устроено? Я привык относиться к детям до десяти лет, как… как к детям. А ведь здесь ситуация иная. Они гораздо взрослее, чем выглядят. Я же, взяв их под крыло, моментально сменил парадигму их существования. И они это сразу почуяли и изменились. Насколько всё же гибкое сознание у детей. Меньше суток потребовалось, чтобы стать вот такими… детский сад – штаны на лямках. Нет, так не пойдёт. Я не смогу дать им счастливого детства. Да, не собираюсь я их и жёстко эксплуатировать, но дисциплина нужна, это точно. Пара часов после пробуждения это однозначно показали.

– Будь с ними построже, – посоветовал я Бивню. – Займи чем-нибудь. Главное на улицу не выпускай.

Эти мелкие умели работать, икать, собирать, наверняка даже попрошайничать, но едва у них выдался свободный момент, как выяснилось, они знали, и как беситься. Я улыбнулся. Какой бы тяжёлой ни была их жизнь, в ней всё равно найдётся место проказам. В своём мире я сталкивался немного с другой ситуацией. Там ко мне приходили трудные дети, у которых, тем не менее, была возможность видеть другую жизнь. Здесь же, жизнь беспризорника – единственное, что они видели. Им не с чем сравнивать, а оттого, кажется, что всё нормально, всё так и должно быть и нечего переживать.

Ладно. Я отогнал мрачные мысли. Так и в депрессию недолго скатиться, а у меня дела.

Мы с Куцым вышли на улицу, и он тут же облегчённо выдохнул. Похоже, и его утомил этот детский сад. Но ничего. Как только появится работа, мелюзге будет куда направлять неуёмную энергию. Маленький организм быстро адаптируется. А тут мы их вчера ещё и накормили. Пусть не сыто, но, видимо, достаточно, чтобы появилась силы на игры.

– Мастер у себя? – спросил я Куцего, чтобы поскорей перейти в деловой настрой.

Тот кивнул.

– Он живёт в лавке, где ж ему быть.

Я посмотрел вверх.

Между крыш домов виднелось серое небо. Сплошной слой облаков плотно закрывал встающее где-то за Стеной солнце, равномерно размазывая свет по свинцовому покрывалу. Будто из-под тонкой ткани смотришь. Не видно ничего вверху, и лишь можно угадывать. Где чуть светлее – там солнце. Где темнее – там его нет.

Надо бы узнать местное время, настроит часы и хотя бы быть в курсе, который час. При такой облачности даже время суток не всегда угадать можно. Особенно если поспать днём. Встанешь – и непонятно проспал ночь или всё ещё вечер.

Но сейчас никаких сомнений не было. Раннее утро. Ещё холодно после морозной ночи, ещё исходят дымками чёрные трубы на домах – ночью топили печи, чтобы согреться, а может, утром, чтобы приготовить еду.

Улицы были пусты, но я видел, что там, куда выходил проулок, кто-то открывал ставни, зажигал внутри помещения бледный свет. А масляные фонари, наоборот, уже погасли, израсходовав весь запас залитого в них с вечера топлива.

Лавка угольщика оказалась уже открытой. Сам мастер сидел на ступеньках, похоже, ждал именно нас.

Едва мы появились, он вскочил и сделал несколько торопливых шагов туда-сюда вдоль витрины. Я не помню, чтобы окна были отмыты так, что за ними виднелись несколько вёдер угля. Причём в каждом разный сорт. Похоже, угольщик воспрянул духом и выставил свой товар напоказ.

– Чего так поздно? – всё же недовольно произнёс он.

Но я видел, что недовольство напускное, а он рад меня видеть. Может, боялся, что не приду?

– Как торговля? – спросил я по-деловому.

– Вчера шла. Если бы не тревога, отлично бы продали. Олух-подмастерье, конечно, так себе работает. Руки у него сам знаешь откуда растут, но всё равно умудрился несколько мешков перебрать и продать.

Куцый довольно хмыкнул, похоже, из уст мастера эти слова звучали, как похвала.

Я ждал.

Угольщик вдруг словно бы спохватился, засуетился.

– Вот, – он достал из кармана и протянул мне две монетки по две копейки каждая. – За четыре мешка.

Я глянул на Куцего, тот кивнул.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Всё устраивает?

– Да, – ответил угольщик. – И это… ещё… кузнец приходил.

Этого я и ждал, но сделал лицо максимально непроницаемым. Не стоит показывать огромной радости. Сначала надо выяснить, какой будет заказ.

– Предлагает покупать шесть мешков каменного угля в день и мешок антрацита для особых заказов. Каждый день! Представляешь?

Вроде и радовался угольщик, но говорил это так, словно было ещё какое-то НО.

Я выжидающе не него глянул. Он стоял и чесал затылок.

– Тут такое дело, в общем, он скидку хочет… на объём.

– И сколько?

– По шесть копеек за мешок и столько же за ведро антрацита.

Чего-то такого я и ожидал. Но если за антрацит ещё ладно. Я и так понимал, что слегка заломил цену изначально, но мешок отборного каменного угля за 6 копеек…

– Пусть за шесть копеек у конкурентов не сортированный берёт, – ответил я.

Угольщик закивал, но тут же возразил:

– Я то же самое ему сказал, но он говорит, что без скидки брать не станет.

– Дайте скидку на антрацит, но не на каменный.

– Тоже предложил – отказывается.

Да уж… незадача.

– И что вы от меня хотите? Продавец вы. Торгуйтесь. Если готовы, то дайте скидку.

Я пожал плечами.

– Если я дам ему такую скидку, то моего интереса совсем не останется. За шесть продал, копейку тебе. Мне всего-то пять и осталось. А я же его тоже не из… хм воздуха беру. Я его покупаю в добывающей артели. Проще ничего не делать и смесь за четыре продавать. Нет?

В общем-то, я его понимал. И прекрасно видел, к чему он клонит. Меня он продавливал. Вот к чему был весь этот разговор.

– Давай с тех мешков, что кузнецу пойдут, я тебе по полкопейки платить буду. С остальных всё, как договаривались, – быстро добавил он.

Ага, вот оно.

– Нет, так не пойдёт.

Я не собирался сдаваться.

Если уж быть честным, то и копейка с мешка – немного. За идею и работу.

– Послушай, – голос угольщика снова стал раздражённым, – не зарывайся. Я тут главный. Ты – работник.

Алчность у человека не исчезает за день. И это только что продемонстрировал мне угольщик. Я бы, конечно, мог снова всё пересчитать, дать ему выкладки и объяснить, что он всё равно будет в плюсе. Если разовьёт торговлю, будет делать основной объём на рознице. Ведь Куцый перебрал четыре мешка не особо напрягаясь, он ведь ещё и продажей занимался.

Я же могу обеспечить, с учётом полной занятости, мешков двадцать, а то и больше в день. На начальном этапе ему столько не продать. Но…

Единожды продавив, угольщик не остановится. При любой возможности он будет пытаться отжать всё больше и больше. А там ещё и вкус денег ощутит. Чем больше есть, тем больше будет хотеться. А я не собирался делать своей основной работу сортировку угля и попадать в зависимость от такого человека. Школа для беспризорников мне гораздо ближе. Я всего лишь хочу обеспечить нас едой и крышей над головой. Закрыть самые базовые потребности. Чтобы уже спокойно тренировать и тренироваться, не отвлекаясь на такие нужды.

– Послушайте, – я подошёл к угольщику вплотную и выпрямился. Всё равно рядом с ним я казался тощим дрищём, но отступать не в моём характере. – Либо копейка за каждый мешок, либо занимайтесь этим сами. Вы можете найти кого-то, кто станет делать это дешевле, но уверяю, вам придётся всё время стоять у них над душой, чтобы они не ошиблись, чтобы качество постоянно было на уровне. Иначе через пару дней кто-то скажет, что вы надуваете покупателей. Сарафанное радио разнесёт эту новость ещё за пару дней. И в итоге через неделю вы окажетесь там, откуда начали, то есть без дополнительной прибыли. Хотите? Без проблем. Куцый, – я повернул голову в сторону товарища. – Мы уходим.

Немая сцена длилась несколько секунд. Угольщик пошёл красными пятнами, но потом взял себя в руки.

– Стойте! Оставайтесь. По рукам.

Я медлил.

На самом деле, то, что я отстоял ставку, ничего не меняло на большой дистанции. Да, прямо сейчас угольщик ничего предпринимать не станет, но позже попытается снова. Я таких людей знаю. Но по сути нам и надо только пару недель. Дальше будем думать. Сейчас сортировка угля – лучший вариант. К тому моменту, когда угольщик решит вновь показать свою натуру, я должен найти что-то получше.

– По рукам, – ответил я и протянул ладонь.

Угольщик пожал её. Крепко. Это давало мне надежду, что та самая пара недель у меня есть. Что ж. Приступим.

– Сколько нужно сегодня? Будете выполнять заказ кузнеца?

– Да, придётся, – чуть с неохотой произнёс угольщик. – Шесть мешков на дороге не валяются. К тому же он обещал увеличить заказ на следующей неделе, если на этой мы справимся.

Вот даже как… Что ж, это хорошо.

– Так сколько?

– Десять мешков сделаете? Хотелось бы отдать заказ кузнецу и иметь запас для простых покупателей.

– Будет десять. Но мне нужно место, где мы сможем работать. Не хочу, чтобы мы отпугивали своим видом покупателей.

На самом деле, я, конечно же, не хотел светиться. Мало ли кто забредёт сюда купить уголь.

– Да, освобожу вам место на заднем дворе. Там сейчас склад, как раз будет где развернуться.

– Огонь там разжечь можно?

– Зачем?

– Холодно. А работы много.

– Можно. Но уголь не брать.

Угольщик сказал это так, что спорить с ним бесполезно. Ну и ладно. Притащим досок. Всё равно планировал сделать ротацию. Пока одни греются, другие работают. Иначе и руки отморозить недолго.

– Идёт, – согласился я. – Через час приступим. Обеспечьте место работы и сырьё.

Угольщик что-то пробурчал, но покивал и удалился.

Куцый покачал головой, словно не верил, что я это сделал – нашёл нам работу и отстоял ценник. Я подошёл и хлопнул его по плечу.

– Давай, работай пока. Пошёл за ребятнёй. Надо организовывать процесс.

Все занялись своими делами. Я видел, как угольщик проскользнул в узкий проход между домами, в руках у него был какой-то инструмент.

В конце проулка появились первые покупатели.

Надо ещё подумать, как повторить раздачу листовок. Но, скорее всего, это придётся делать Куцему, всем котельникам пока лучше не высовываться. Хотя и Куцему тоже не вариант. Если мостовики его – таки решат искать… Чёрт, как же тут всё сложно.

А ещё мне предстояло организовать небольшой спортзал в доме. Да, тяжёлая работа днём будет выматывать неслабо, но начинать тренировки нужно. Без этого мы не сдвинемся с места. К тому же Система перестала давать мне Очки Наставления за какие-то мелкие победы. Я был уверен, что, выиграв спор с угольщиком при Куцем, я получу хоть что-то, за гордость или уважение ученика. Но, похоже, это работало как-то иначе. Может, только раз, а может, это самое уважение и гордость должны быть теперь гораздо сильнее.

Взяв с собой шесть человек – девчонки и Корж остались дома – я привёл их к лавке. Угольщик уже всё обустроил, так что работу начали незамедлительно. Я рассказал и показал, на что обращать внимание, как отличать один тип угля от другого. Строго настрого наказал меняться и греться почаще – костёр угольщик тоже разжёг. Даже несколько досок притащил.

Бивень тут же отправил одного собирать топливо, остальных разделил на пары. В общем, принял руководство. Впрочем, сам он тоже начал сортировать уголь, без лишних вопросов. Особенно когда узнал, сколько мы на этом заработаем.

Я же вышел обратно к витринам, где Куцый разговаривал с покупателями. Один мужик выбирал мешок, тщательно изучая его содержимое. Другой – топтался у витрины и что-то спрашивал у Куцего. В стороне стояли две пожилые женщины. Тоже вроде как рассматривали уголь, держа в руках по листовке. Но одновременно с этим о чём-то тихо переговаривались.

Нужно было наведаться к Марфе, попросить помыться и привести одежду в порядок. Мне предстояло смотаться до рынка, закупить еды. То, что даст Марфа, нам на всю ораву не хватит, а просить её о большем – не имело смысла. Всё равно такую большую недостачу она не сможет скрыть от Варвары Сергеевны. Да и рисковать не стоило.

Я собрался было уже уходить, как вдруг разговор двух женщин привлёк моё внимание.

– Жуть просто, – сказала та, что сильно сутулилась и носила длинное тёмное пальто.

Вторая – помоложе – в коротком пальто или длинной куртке, это как посмотреть, и бордовом платке, повязанном на манер шали, ответила:

– И не говори, тоже слышала. Снова, видать, дух старика вернулся.

На этом я ещё не сильно заинтересовался, просто проходил мимо и мимолётом что-то услышал.

– Этот дом… он проклят! Говорю тебе! – продолжила та, что в платке.

– Брешешь ты всё. Нет никаких проклятий. Просто ветер в трубе. Жутко выл, конечно. Но не так, чтобы…

– Вот и нет. Утром сегодня. Прям крики были. Визг, словно его пытали. И такой тонкий, так только дух может. Ни один живой человек так не закричит.

Я притормозил, сделал вид, что разглядываю ведро с антрацитом.

– Духи не кричат, – возразила сутулая. – Может, туда зверь забрался? Прорывы в последние дни всё чаще и чаще случаются.

– Говорю тебе, проклят этот дом! Недаром его никто не вынес. Стоит пустой, а воры не лезут. Я слышала, как один стезевик на базаре этот адрес называл и говорил, что сам о проклятье слышал. Что старик, который в нём жил, стезевиком был, а потом с ума сошёл, сам себя порезал и все стены в доме своей кровью исписал. Вот так прям и сказал: «Дом в третьем Сальном переулке номер восемь – проклят из-за хозяина».

– Прям так и сказал? – недоверчиво переспросила сутулая.

– Именно!

– А адрес точно тот?

– Конечно! Я потом ещё пошла, глянула. Он. Точно он!

– Не… ну не знаю… – протянула сутулая. – Но ты права. Странное там что-то творится. Надо бы патруль вызвать.

Я замер. То, что они сегодня услышали вопли Таськи, я даже не сомневался. И дом, похоже, наш. Тоже ведь удивился, как целым сохранился. Адреса я, конечно, не знал, надо бы на всякий случай выяснить, а то может, и не про него говорят вовсе. А про исписанные кровью стены – враньё, конечно. Но слухи всегда всё преувеличивают и искажают.

– Да не патруль вызывать надо! – воскликнула та, что в платке. – Стезевиков! Если там дух какой или проклятье, что патруль сделает?

– Точно!

Чёрт! Эти тётки могут создать массу проблем на ровном месте. Понятно, что почесать языками ещё не вызвать стезевиков или патруль, но сама по себе ситуация не ахти. Предупрежу, чтобы все были потише.

Я уже слишком долго топтался у ведра с антрацитом, и тётки вдруг с подозрением стали на меня поглядывать.

– А пойдём-ка, дорогая, прямо сейчас заявление в отделение к городским стражам напишем, – произнесла сутулая. – А уж они пусть сами решают, кого туда отправить. Главное, что мы сообщили куда следует.

Вот только не это! Я лихорадочно соображал, как быть.

Тётки, косо поглядывая на меня, развернулись и быстрым шагом стали удаляться от лавки.

Нужно было срочно что-то предпринимать.

Глава 5

Я уже двинул следом, чуть задержавшись, чтобы не вызывать подозрения.

– Огрызок!

Бивень стоял у выхода с внутреннего двора.

– Что-то срочное?

– Да.

Я понимал, что упускать возможность заработка плохо. Это важно. Но и позволить навести на наше убежище власти, хоть патруль, хоть стезевиков… в общем, нельзя этого допустить.

– Говори, Бивень.

Я подошёл, постоянно оглядываясь на выход из проулка, где вот-вот исчезнут закутанные в пальто фигуры.

– Мы не можем разобраться с антрацитом. Щербатый говорит, что это он.

Бивень протянул мне кусок каменного угля.

– Нет, это обычный.

Я развернулся, готовый рвануть прочь.

– А этот? – Бивень в раздумьях поскрёб ещё один кусок.

– Бивень, тут такое дело. Мне надо бежать. Если есть сомнения, откладывайте куски в отдельную кучу, я приду, гляну.

– Что-то случилось? – забеспокоился Бивень.

– Пока ничего, но если я не потороплюсь…

– Понял – отстал.

Всё. Я развернулся и побежал.

Тёток в проулке уже не было. Так что я бежал, не таясь. Когда почувствовал, что задыхаюсь, стал дышать, как мне однажды рассказывал Мишка Смирнов, который занимался в легкоатлетической секции. Под шаги. Вдох-вдох-выдох. Шаг-шаг-выдох.

Стало легче.

К выходу из проулка я подбежал уже отдышавшись.

Выглянул.

Никого.

Я посмотрел справа и слева – пусто. Тёток, как ветром сдуло.

Может, тут где-то рядом то самое отделение городской стражи?

Но с какой стороны?

Налево!

Я побежал в ту сторону, но едва я вышел на улицу чуть пошире, стали появляться люди. Они смотрели на меня с удивлением и подозрением. Пришлось перейти на быстрый шаг.

И вдруг впереди я увидел человека в форме.

Замедлился, выровнял дыхание. Я был грязный, руки в угле. Если остановит…

Тётки мелькнули впереди. Я заметил бордовый платок.

Отлично! Они шли, не оглядываясь, но довольно быстро. Я припустил за ними. Человек в форме заметил меня. Даже на таком расстоянии я видел, как он насторожился. Будь он собакой, я бы сказал, что он встал в стойку.

Чёрт! Как всё не вовремя.

Остановиться и развернуться сейчас – верный признак того, что я что-то хочу скрыть.

Человек в форме… я смог рассмотреть его получше. Точно не чёрный. Значит, патрульный. Он пошёл наперерез, метясь с опережением меня по курсу. Явно хотел остановить.

Лучшая защита – нападение. Лучший способ не вызвать подозрение патруля – самому заговорить первым. Я никогда не боялся полиции. Разве что по молодости. Но тогда время было другое, да и сам глупый. Но даже тогда я не стал бы убегать. К тому же у меня в голове созрел план.

– Господин патрульный! – окликнул я его, едва он оказался в пределах досягаемости.

Патрульный удивлённо уставился на меня. Я видел, что он сам секунду назад готов был окликнуть меня, но я успел раньше.

– Что-то случилось? – холодно спросил он.

– Да, – изображая сбившееся дыхание, сказал я. – Я подмастерье из лавки угольщика.

Подняв руки, я продемонстрировал угольные разводы на ладонях.

– У нас, похоже, кража.

– Кража?

Вот сейчас он насторожился по-настоящему. Только что воздух не принялся нюхать.

– Да! Украли ведро антрацита. А он очень дорогой!

– Ведро угля? – удивлённо переспросил патрульный.

– Не угля! Антрацита! – гневно поправил я, подражая голосу Куцего.

– Ясно. Где лавка мастера?

– Называется «Лучший антрацит в городе», рядом с третьим Сальным переулком.

– Понятно. Кто вор?

Я пытался не упустить из виду тёток, которые отходили всё дальше. Там виднелось много перекрёстков. Если я прямо сейчас не избавлюсь от патрульного, то могу потерять их из виду, и уже не найти.

– Не знаю. Просто ведро стояло у лавки, я отвлёкся, а потом повернулся и оба-на! Ведро тю-тю.

Я развёл руками, наблюдая, как меняется выражение лица патрульного. Когда преступник не имеет даже описания, найти кого-то нереально. А за ведро угля, пусть и антрацита, скорее всего, никто и пальцем не пошевелит. Но мне сейчас это было неважно. Главное, что патрульный мгновенно «скис». Я буквально слышал его мысли: переться куда-то, разбираться, потом ещё море бумажек заполнять…

– Я сам бегу в отделение городской стражи. Мастер поручил заявление подать.

– А-а-а, – с облегчением протянул патрульный. У него явно свалилась гора с плеч.

– Не подскажете, где ближайшее отделение? Боюсь заплутать.

– Конечно – конечно, – тут же быстро заговорил патрульный. – Грязная улица десять. Это там, – он указал направление, – на втором перекрёстке налево, через мостик и снова налево. Увидишь вход с двумя фонарями. Там обычно кто-то дежурит. Спросишь – подскажут.

Как раз в этот момент тётки скрылись за поворотом. Именно там, куда указывал патрульный. Отлично. Даже если я чуть упущу их, я знаю, куда они идут, и мне не придётся искать.

– Спасибо! Я побежал тогда.

– Беги-беги! Да поторопись! – всё ещё не веря, что так легко отделался, подбодрил меня патрульный.

Я сорвался с места и рванул к перекрёстку. Теперь на меня уже никто не смотрел косо. Все, кто был рядом, видели, что я говорил с патрульным, и он мне указывал в ту сторону. А сейчас я нёсся в том направлении, значит, имел право.

До поворота я долетел, будто у меня отросли крылья. Свернул.

Тётки перебирались через горбатый мостик, украшенный кованными перильцами. Здесь район был побогаче – ни заброшек, ни заколоченных окон.

Я сунул руку в карман, нащупал монетку – 2 копейки. Это половина того, что у меня было. Но если потребуется, ради безопасности я пожертвую и всей суммой. Главное, чтобы всё получилось.

Отсюда я неспешна пошёл следом. Сейчас снова не нужно было привлекать внимания окружающих.

Тётки шли точно туда, где, по словам патрульного, находилось отделение.

Через мостик и налево. Свернув в переулок, я как раз заметил, как они входят в дверь.

Так. Не спешить. Не паниковать. Действовать строго по плану.

Я подобрался к входу. Вопреки словам патрульного у входа никто не дежурил. Так, соберись! Отдышись! Как же страшно заходить внутрь. Да, полиции я никогда не страшился, но и беспризорником не был. Сейчас, конечно, мой вид легко можно было выдать за подмастерья угольщика, чем я уже воспользовался. Если что, тётки как раз и подтвердят, что я был у лавки. Что косвенно играет в мою пользу. Главное, вести себя уверенно.

Я зажал монетку в кулаке и шагнул внутрь.

– Вы записали адрес дома? Точно? Уверены? – отчего-то очень эмоционально спросил пухлый дежурный за стойкой у стоящих напротив него тёток.

В жарко натопленной маленькой комнате кроме этих троих никого не было. Узкая стойка, которую можно обойти с двух сторон, три стула, и дверь за спиной дежурного. Чернильница с перьями, да кипа чистой бумаги на стойке. Свет падал сквозь плохо вымытое окно, а в углу нервно светила керосиновая или масляная лампа.

– Конечно, господин, конечно, – наперебой затараторили тётки.

И вдруг резко замолчали, заметив меня.

– Простите, сударыни, – тут же обратился я к ним, сориентировавшись на месте. – Это ведь вы только что были у лавки мастера-угольщика?

Тётки переглянулись.

– Ну… – протянула сутулая.

– Я подмастерье. Вы могли меня там видеть.

На лицах я различил узнавание, но они отчего-то сомневались. Может, потому, что не видели, чтобы я общался с покупателями.

– Мой коллега – второй подмастерье работает с клиентами, а я присматриваю за товаром. Пока учусь.

Обе тётки выдохнули свободней.

Краем глаза я видел, что дежурный внимательно меня слушает, но смотрит с подозрением. Оглядывает меня с ног до головы. Как бы невзначай я разжал одну ладонь и повернул так, чтобы ему точно было видно, что я по локоть в угле. Кажется, это сработало. Его лицо заметно расслабилось.

– Мне кажется, вы обронили деньги, – произнёс я, протягивая ладонь тёткам.

Они с сомнением посмотрели на двухкопеечную монету.

Я прекрасно понимал, что это мелочь, но… Та, что была в платке, вдруг принялась хлопать себя по карманам, словно и впрямь могла что-то обронить. Я про себя улыбнулся, подошёл ближе.

– И впрямь, – затараторила она. – Кажется, у меня были деньги в кармане.

Она демонстративно вывернула карман, который оказался дырявым.

– Ах, батюшки, точно. Выпала.

Дежурный заулыбался.

– Вот, достойный молодой человек, честный. Вот с кого надо брать пример нынешней молодёжи!

Говорил он это с таким пафосом, что сутулая тётка сморщилась, словно у неё свело челюсть. Вторая же цапнула с моей ладони монетку и тут же сунула её в другой карман, в котором явственно звякнула медь. Но мне было не до того.

Пока дежурный продолжал петь дифирамбы ответственным подросткам, которых сейчас очень не хватает на улицах, я сунул руку сбоку стойки и схватил листок, который заприметил до этого. Сверху значилось «заявление». А во вписанном от руки тексте я успел разглядеть слово «Сальный».

Листок я тут же прижал к спине и попятился.

– Как же хорошо, что вам вернули деньги! – произнёс, сияя словно начищенный самовар, дежурный. – Вот так не любят люди ходить к нам. Думают, тут только плохое случается. Ан, нет… Вот, сударыня. Приходите почаще.

Тётки, совсем ошалев от происходящего, начали пятиться к двери. Я выскочил из отделения первым и, молниеносно скомкав листок, сунул его под куртку. Следом вышли тётки. Мрачно глянули на меня и пошли. Та, что забрала мою монетку, пробурчала что-то похожее на «Спасибо».

Я отдышался. Уф-ф! Кажется, всё получилось. Вряд ли дежурный запомнил адрес, а, соответственно, не пошлёт туда патруль. А так как нет заявления, то и нет основания действовать.

Тётки скрылись за углом, а я отёр вспотевший лоб рукавом, потом сообразил, что только размазал угольную пыль, нашёл участок одежды почище и протёр лицо. Взглянул на небо. Светло-серое пятно висело в зените. Похоже, сейчас что-то в районе полудня. Ещё успею сходить на рынок. На две копейки много не купишь, но я постараюсь потратить их с умом.

* * *

Аркадий Петрович провёл пальцем по скруглённой грани новой сияющей начищенной латунью табличке. Её принесли только вчера, и он ещё не успел привыкнуть к тому, что она стоит на столе.

«Декан факультета силовых методов: Горчаков Аркадий Петрович»

Есть чем гордиться. Особенно ему… При этой мысли Аркадий Петрович чуть поморщился. Воспоминание явно было ему неприятно.

В дверь постучали. Тихо, подобострастно.

– Господин, к вам посетитель, – хорошо поставленным голосом подчинённой произнесла секретарь.

Её симпатично личико мелькнуло в щели между массивной створкой тёмной от времени двери деканата и совсем недавно выкрашенным косяком.

– Кто? – коротко спросил Аркадий Петрович.

– Господин Серов Александр Савельевич, замначальника городской стражи.

Аркадий Петрович прекрасно знал, кто это. Невысокий, лысоватый, вечно недовольный чиновник. А по совместительству его бывший сокурсник.

– Впустите.

Личико исчезло, и через пару секунд вместо него появилось широкое, раскрасневшееся с холода лицо старого знакомца.

«Раздался в щеках. Не следит за собой. В патрули не ходит»

– Приве-е-ет, дорогой! – переводя дух, протянул Александр Савельевич. – Как сам?

Аркадий Петрович такой фамильярности не любил с тех пор…как… Он промолчал, провёл пальцем по табличке на столе, словно указывая на неё.

– Знаю-знаю! Большим человеком стал! И до того был… кем? Замдекана? Тоже должность не на полу валяться.

Аркадий Петрович чуть поморщился.

– Присаживайся, – стараясь говорить вежливо, Аркадий Петрович почесал шрам на щеке. Ноготь зацепился за тонкую полоску ороговевшей кожи, причинив лёгкий дискомфорт.

– Так и не свёл? – поинтересовался Александр Савельевич.

– Нет.

– А чего так? Понимаю… дела, всё дела. Должность принять… награды всякие… А чего такой смурной, Аркадий Петрович? Не доволен назначением?

– Я всем доволен. Но ты прав. Дела-дела. Всегда не хватает времени.

– Вот! А я о чём! Нам, чиновникам, вообще некогда собой заниматься. Да и вам, начальству, не разгуляешься. Дел на нас столько навешают, а потом ещё и требуют.

Эта манера говорить обо всём и ни о чём, раздражала Аркадия Петровича больше всего в Александре Савельевиче, но он терпел. Не просто так этот человек пришёл к нему через пару дней после назначения. Они не виделись почти год, с прошлой встречи выпускников, и ни разу Александр Савельевич не изъявлял желание встретиться. А тут… явился и не затыкается, словно они закадычные друзья. Да, какие они друзья? Такой, как Александр Савельевич, никогда бы не стал дружить с Аркадием Петровичем. От этой мысли он снова поморщился.

– Чего кислый такой, Аркадий Петрович? Зуб болит? Так вылечил бы! Ты ж стезевик! Какой? Четвёртую ступень взял? Крона! Молодца! Лучший из нас! Достойный.

Александр Савельевич хохотнул.

– Зачем пришёл, выкладывай.

Александр Савельевич тут же стал серьёзным.

– Ну, чего ты так? Могли бы и поболтать.

– Сам же сказал, некогда. Вот и у меня дел по горло.

– Ясно-ясно. Всегда так. И я вырвался на пять минуток. Вот только поздравить хотел. С назначением. Да переговорить. Так, по мелочи.

– О чём? – Аркадий Петрович даже не сомневался, что именно ради этого «так, по мелочи» этот человек сейчас распинался перед ним на все лады.

– Сынок у меня в этом году школу заканчивает. Сам понимаешь. В училище метит.

Александр Савельевич сделал паузу.