Текст книги "Измена. Сохрани меня (СИ)"

Автор книги: Яна Таран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 45

Взгляд Соколовского замирает:

– Ты мне писала, смогу ли забрать детей, указывала адрес, где вы будете, забыла?

Медленно киваю, кутаясь в пальто. Сегодня ветрено.

– Ты говорил, что не получится.

– Получилось. И как вижу, я вовремя.

– Да, ты на удивление. Вовремя.

Прищуривается, но ничего не добавляет. Качает головой.

– Садись в машину. Пожалуйста, Лиза. Мы позже обязательно поговорим.

Он усаживает детей, я отменяю такси и занимаю место на пассажирском.

В салоне пахнет экзотическими фруктами и древесными нотами. Это я покупала в машину эти ароматы. Внезапно накатывают воспоминания – почти забываю, каково это – ехать рядом с Соколовским, ощущать его присутствие. Делиться с ним мыслями. Доверять.

Нет его больше в моей жизни, я сейчас очень явно ощущаю перемены. Настолько ясно, насколько остро вонзается в сердце понимание – ничего не зажило, я тоскую по Вадиму. И мне до сих пор плохо без него.

Я существую, учусь жить, но мне его не хватает.

И это осознание радости не добавляет.

Время тянется медленно, к тому же мы попадаем в пробку. Ариша и Артем засыпают, а я, выждав время, тихо спрашиваю:

– Это сделала твоя мать?

Я знаю, Вадим умеет обходить острые темы, и мне сейчас нужна его реакция. Он бросает сосредоточенный взгляд в ответ и снова переводит внимание на дорогу.

– Исключено. Она бы не стала, не в ее интересах.

Усмехаюсь:

– А, по-моему, как раз в ее. И не говори, что ты сам этого не понимаешь.

– Она бы может и хотела, Лиза, но поверь, не стала бы.

– Правда? – выгибаю бровь. – После того, что случилось в ее доме, это звучит смешно.

Вадим медленно вдыхает и выдыхает.

– У нас был серьезный разговор. Ей пришлось смириться. Поверь, пришлось. И да, она считает, я поступаю бесчеловечно по отношению к ней, – усмехается, – уверяет, это шантаж. Но я знаю, что делаю, Лиза. Мать идти против меня не будет. Здесь что-то другое.

Он умолкает, о чем-то думает. А я нарушаю тишину, прокрутив в голове произошедшее:

– Дверь была закрыта.

– Что? Какая дверь?

Вадим действительно удивлен и не понимает, о чем речь.

– Дверь, которая вела в комнату, куда побежала Ариша. Из комиссии тебе докладывали, что я нарушила технику безопасности, – поясняю. Вадим хмуро кивает. – Дверь была закрыта, я проверяла.

– Хочешь сказать…

– Когда я показывала Ольге объем выполненных работ, ненадолго отвлеклась на детей. Ей ничего не мешало доступ к помещению открыть. Может, она и не ожидала, что так удачно все выйдет, что Ариша туда побежит, что я оступлюсь, но и открытой двери было бы достаточно для комиссии. Скорее всего, именно в доступе к опасному инвентарю и складу меня собирались обвинить. Подставить меня могла Ольга, а вот кто заказчик, догадаться несложно. Прости, Вадим, но это вполне в духе твоей матери. Выставить все так, чтобы меня оболгать. То помещение, где находились мы и дети, не строительное. Работы практически завершены. Или ты тоже считаешь, что я нарушила технику безопасности?

– Я считаю, что они подготовились, – отвечает Вадим сосредоточенно. – Документы собрали. По ним все так, как они и говорят.

– Кому еще это нужно? Хорошо, допустим это не Вера Степановна, – делаю паузу. И вздохнув побольше воздуха в легкие, добавляю: – А, например, одна из твоих пассий которая вдруг решила мне насолить.

Я, конечно, намекаю на Злату. Вадим качает головой. А я продолжаю.

– Но сомневаюсь, что кто-то хочет лишить меня родительских прав, повесив ответственность исключительно на тебя. Возиться с чужими детьми небольшая радость.

Соколовский теперь хмыкает.

– У меня нет пассий, Лиза.

Повисает тишина. Я отворачиваюсь, чувствуя, что прямо сейчас Соколовский не отводит от меня своего взгляда. Кожу печет, мурашками по шее разбегается реакция на его внимание. Мы сейчас стоим на светофоре, и я жду, чтобы мы поскорее поехали. Где этот чертов зеленый свет?

Отгоняю вспыхнувшие чувства. Не поддавайся, Лиза, не нужно… нельзя…

Но на своей руке вдруг чувствую ладонь Вадима и резко перевожу на него взгляд. Сердце заходится в бешенном ритме.

– Я пообещал тебя ждать и намерен сдержать слово, – впивается серьезным взглядом Соколовский. – Веришь ты мне или нет. Но у меня никого нет.

Вадим немного наклоняется. Как будто ждет моего ответа, малейший сигнал с моей стороны, и он снова пойдет в атаку. Сопротивляюсь поднимающейся с низа живота волне покалывания. Я столько держалась, сохраняла дистанцию, а сейчас сдаю позиции.

Нельзя быть так близко к нему. Не позволяй собой манипулировать, Лиза!

– Тогда какие у тебя варианты, Вадим? Кто если не… кто-то из твоих и не твоя мать?

Аккуратно руку из-под большой ладони забираю, резко меняя опасную тему. Сердце стучит гулко и часто. Вадим никак не комментирует мои действия, кладет руку на руль, некоторое время молчит. А потом произносит, отвечая на мой вопрос:

– Подозреваю, это личная инициатива, как там его, Храпина. Не знаю, что ты ему сказала в участке, но я немного наводил справки. Он мерзкий тип, который дотошно цепляется, если ему перечат. Думаю, он мог.

Что-то есть в словах Вадима. В подобное поверить несложно. Да, я не стала перед Храпиным мямлить, показала, что не боюсь его, и этим могла рассердить. Но я все еще не сбрасываю со счетов и другой вариант:

– И каким образом ты… все уладил?

Вадим молчит, вглядывается в что-то на дороге. Мы проезжаем небольшой затор, и Вадим все же отвечает:

– Большие деньги многое решают.

– Ты им заплатил?

– В несколько раз больше, чем предлагал «заказчик» этого мероприятия. Так что они точно тебя не тронут.

– Хорошо. Допустим, это Храпин. Но где гарантия, что он успокоится?

На это Вадим лишь усмехается.

– Храпин тоже падок на деньги, Лиза.

– Думаешь, он забудет о личной обиде, если ему заплатят?

– Нет.

Сдвигаю брови, ничего не понимаю.

– Все будет хорошо. Совсем скоро ни Храпин, ни кто-то еще, тебя побеспокоить не сможет. Но ты права. На некоторое время тебе желательно подстраховаться.

– Например?

– Я мог бы пожить с вами.

Заметив мою реакцию, Вадим тут же продолжает:

– В целях безопасности. Я к тебе не притронусь… если ты не захочешь. Просто хочу помочь и убедиться, что вам ничего не угрожает. Решение за тобой Лиза.

Предложение вызывает новую порцию волнения в области груди, нервы словно натянутые струны едва ли не звенят в повисшей тишине.

Вадим предлагает жить вместе.

Не как раньше, просто в одной квартире. На некоторое время.

Но я уверена, что он ставит на сомнительное «если ты не захочешь». И для моего бедного едва залатанного сердца это звучит как самая настоящая угроза.

Глава 46

– Мне срочно нужно заехать на работу, – говорю севшим голосом, игнорируя предложение. Мне нужно время. – Ненадолго.

– Давай поступим так: я заберу детей, ты уладишь рабочие вопросы, а вечером привезу Аришу и Артема. Идет?

– Не думаю, что это хорошая идея сейчас…

– Лиза, не беспокойся, пожалуйста. Со мной детям ничего не угрожает.

Я молчу. Между нами возникает неловкая пауза. Он давит тяжестью незаданных вопросов и не полученных ответов. Я оборачиваюсь на спящих детей. Будить их сейчас, и правда, плохая идея, они пережили стресс.

– Ариша сказала, ты супермен, – произношу, переводя взгляд на Соколовского.

– Серьезно? – губы Вадима трогает улыбка, которая тут же исчезает. – И почему же?

– Ты как в комиксах появился в ответственный момент и спас от злодеев. Совсем как герой.

Мы как раз сворачиваем на безлюдную дорогу и вдруг тормозим, достаточно плавно, для того, чтобы не причинить дискомфорт детям, сидящим позади в креслах, но достаточно резко, чтобы почувствовать настрой водителя.

Вжимаюсь в кресло под пристальным взглядом Вадима:

– Ладно. Давай поговорим.

Он глушит двигатель и немного наклоняется ко мне.

– Ты считаешь, я это все специально проделал? Произвести впечатление, чтобы ты упала в мои объятия?

– А это не так?

– Значит, считаешь…

Вадим качает головой, вдруг бросает взгляд на мои губы. Сердце замирает. А когда отмирает, принимается колотиться в два раза быстрее. Отгоняю морок – не время вестись на уловки бывшего. О чем мы говорили?

Да. Он прав. Я действительно никакой вариант не исключаю, хоть верить в то, что Соколовский решил воспользоваться ситуацией, не хочется.

– Эти люди из комиссии выходили из твоей машины, будто вы друзья. Столько совпадений, Вадим. Я просто не понимаю…

– Если бы все было так просто, – понижает тон Вадим. Я ежусь. Хочется обнять себя за плечи, в салоне автомобиля тепло, но по спине озноб проходит. – Может быть, кому-то эта идея показалась бы хорошей, Лиза, но нет. Я не причастен, хотя ты мне вряд ли веришь. Лица у комиссии светились, потому что я был очень щедр. Мне нужна была информация, и я не скупился. Не веришь?

Все-таки обнимаю себя руками, словно защищаюсь от темного взгляда. Это не страх, я готова поддаться, поверить, а мне нужно трезво мыслить.

– Не веришь, – снова отвечает за меня Вадим, делает глубокий вдох и тут же выдыхает.

Чувствую, как подступает дрожь, начинает мелко колотить, реакция на стресс приходит с опозданием. С одной стороны, ухватившись за мысль, что Соколовский это придумал с целью меня вернуть, отсекала настоящую опасность – детей бы никто ни в каком случае не забрал. С другой стороны, если он не причастен, то все действительно могло закончиться печально.

Господи… Сегодня у меня могли отобрать детей! Моих крошек! Их плачь до сих пор в ушах стоит.

– Лизка… Лиз… посмотри на меня, малыш.

Я лишь качаю головой, отворачиваясь, но Вадим опускает ладони на мои плечи и легко разворачивает.

Мне приходится поддаться, только поднять глаза все равно не могу – они полны слез, а я не собиралась проявлять эмоции перед Вадимом.

– Я бы не стал так поступать, слышишь? Ты и дети для меня самое главное. Когда я услышал Аришу и Артема, а потом увидел, как эти идиоты из комиссии пытаются оторвать от тебя детей, я с большим усилием сдержался. Поверь, любого порву, кто хоть пальцем к ним прикоснуться решил.

– Но я видела, как ты и они… мило беседовали.

– Так было нужно, Лиз. Какой толк был бы от меня в участке? А учитывая, что совсем недавно я уже отличился, меня бы на несколько дней точно закрыли. Да, они улыбались после наших договоренностей. Но поверь, совсем скоро все, кто причастны к этой ситуации… скажем так, выйдут из строя. Я не позволю никому вас обижать.

Подступающие эмоции делают глаза влажными, в носу начинает щипать. Я не выдерживаю, срываюсь. Слезы текут по щекам, а Вадим приподнимает меня за подбородок:

– Я очень хочу тебя вернуть, Лиза. Хочу, чтобы ты мне снова верила. Хочу снова возвращаться домой, и быть с вами рядом. Ради этого на многое готов пойти. Но не ценой детей.

Все-таки распахиваю глаза, и теперь смотрю на Вадима в упор, уже не пытаясь остановиться.

– Ну что ты, Лизка, не плачь. Пожалуйся, не плачь.

Он притягивает меня к себе, заключает в объятия и переходит на шепот:

– Я так сильно тебя люблю.

– Просто… я просто не знаю, что думать. После всего… Мне сложно верить, сложно, Вадим…

Он внезапно прикасается к моим губам. Так нежно, коротким поцелуем начинает осыпать мои щеки, вытирая слезы. Но я продолжаю выплескиваю все, что болело.

– Тише, тише. Все будет хорошо. Я рядом, и никому не позволю забрать у тебя детей.

Снова целует, и не встречая сопротивления, Вадим задерживает поцелуй на губах чуть дольше, а отстраняясь, гладит по волосам. Прижимаюсь к бывшему мужу, утыкаюсь в его шею. Запах одеколона врывается в ноздри, кружится голова.

Все объясняю тем, что сегодня был сложный день, а Вадим оказался рядом. На подсознательном уровне тянусь к тому, кто защитил нас. Это природа.

Я соберусь чуть позже и снова смогу обороняться.

А сейчас разрешаю себе немного побыть слабой – я уже успела забыть, каково это.

***

– Спасибо, что подвез, я ненадолго, поэтому если можешь, подожди, – так и не решаюсь сегодня расстаться с детьми даже на полчаса.

Вадим кивает, и вскоре я бегу вверх по ступенькам, на ходу прикидывая, что скажу руководству.

Но Алла, менеджер, с которым работаю, останавливает меня в коридоре сама. Она говорит, что заказчик внезапно отозвал договор. Моей работой Алла, конечно, недовольна, спрашивает, как я могла провалить такое простое задание, но замечая мой взгляд, замирает, речь обрывая.

– Лиза, что-то произошло?

Хочу сказать, что ничего, но не могу. Слова застывают в горле. Я просто качаю головой, чувствуя, как глаза снова становятся влажными, но у меня получается сдерживаться.

– Если ты это из-за того, что я тебя отчитала… не переживай, в начале бывают ошибки, ты научишься…

Мотаю головой.

– С детьми что-то? – растерянно смотрит она по сторонам. – Кстати, где они? Ты говорила, что будешь с ними…

Да, я действительно предупреждала, что мне не с кем их оставить.

И я рассказываю, что произошло, без больших подробностей, но этого хватает, чтобы Алла меня поняла. Она сжимает губы, обещает разобраться. Говорит, поднимет бумаги и все выяснит. Посредника заказчики действительно только недавно сменили, девушка, которая занималась проектом ранее оказалась в больнице. Там какая-то жуткая история, не связанная с рабочими вопросами, Алла не поясняла.

Она теперь сама меня успокаивает, что все наладится. Время как раз близится к окончанию рабочего дня, и я могу быть свободна.

Выхожу на крыльцо перед офисом и испуганно останавливаюсь.

– Привет, Лиза, – ко мне растягивая губы в улыбке идет Руслан.

Он протягивает мне букет белых лилий. Выглядит при этом Бондарев, как с обложки журнала. Высокий, широкоплечий, его пальто распахнуто, верхние пуговицы белоснежной рубашки небрежно расстегнуты.

– Надеюсь, я угадал с цветами? Мы два дня не виделись, я ужасно по тебе соскучился.

Руслан так открыто смотрит, ждет реакции, а я не могу ее дать.

Но все же отмечаю детали – даже Вадим далеко не сразу запомнил, какие именно цветы для меня самые-самые, а Бондарев и не спрашивал.

– Спасибо, но… не стоило.

Неуверенно принимаю из его рук букет. Рус на это внезапно наклоняется и целует в щеку. Я же смотрю за его спину. Там, на парковке стоит джип. И я точно знаю – Вадим сейчас наблюдает за нами.

Глава 47

Возможно, в другое время, меня это даже бы порадовало. Да, Руслан за мной ухаживает – смотри, Вадим, у меня все хорошо.

Но сегодня не такой день. К тому же, совсем недавно я позволила Вадиму себя утешать. Бондарев тем временем мягко улыбается:

– Дети сегодня с няней? Мы могли бы вместе поужинать и…

– Дети с Вадимом, и он ждет меня там, – обрываю настрой Руслана.

Указываю взглядом на джип, и, проследив за моим взглядом, Бондарев хмурится.

– Вы… Прости, что интересуюсь. Это что-то значит?

Я вздыхаю, цветы кажутся тяжелыми настолько, что я с трудом держу букет. Он кажется чем-то лишним, неуместным. Я не настроена на романтику и тем более не собираюсь увиливать и подбирать слова.

– У меня сегодня хотели забрать детей, Руслан. И Вадим мне очень помог, они в машине, и мне пора. Тебе наверняка тоже.

Бондарев мрачнеет еще больше. Я считаю, что он сейчас что-то скажет в адрес Соколовского, но вместо этого он берет меня за плечи и заглядывает в глаза:

– С Аришей и Артемом все хорошо?

– Да, они спят. Опасность миновала. Но мне нужно к детям.

Рус сосредоточенно разглядывает меня, а затем кивает.

– Понял. Предложил бы помощь, но вижу, что это лишнее. Верно?

Он кивает в сторону парковки. Не осуждает, не просит объясниться, он теперь засовывает руки в карманы брюк, а у меня сжимается сердце. Я вдруг понимаю, что и к Руслану успела привязаться. И хоть сейчас заботиться о чужих чувствах сил нет, мне не хочется делать ему больно.

– Руслан, ты… – вздыхаю.

– Все в порядке, Лиза. Тебе не нужно ничего объяснять. Главное, что с тобой и детьми все нормально.

– Созвонимся позже, – даю себе время подумать.

– Если хочешь, можно провести выходные вместе, привезешь детей. Им будет весело. Ты же знаешь, дом у меня большой. Комнат полно. И да, обещаю, к тебе не приставать, – губы Руслана снова трогает улыбка.

Предложение хоть и безобидное на первый взгляд, но я знаю, почему оно звучит. Понимаю. И мне нужно решить, хочу ли я окунаться в новые отношения? Не просто принимать ухаживания, а пойти дальше.

До сих пор я словно болталась по направлению ветра, намеренно не переводя наши непонятные отношения в ранг чего-то более серьезного. Шагами навстречу я Руса не баловала.

И сегодня снова сделала шаг назад, потому что не умею противостоять Вадиму.

Но до каких пор это будет продолжаться?

– Я подумаю, – отвечаю, глядя в упор. Наше молчание глаза в глаза затягивается, мы оба понимаем, что, когда я дам ответ, это будет означать нечто большее, чем согласие развеяться.

– Я буду очень рад, если ты согласишься. Обещаю, ты ни о чем не пожалеешь, Лиза.

Киваю.

– Я пойду. Прости, что так вышло.

Усаживаясь в машину к Соколовскому, я все еще не могу до конца осознать, что чувствую. А еще у меня в руках букет от другого мужчины. Конечно, этот факт вызывает недовольство у Вадима.

Смотрит хмуро, но ничего не говорит. Права не имеет. Мы молчим всю дорогу, а затем Вадим без приглашения поднимается в квартиру, вместо с проснувшимся Артемом и сонной Аришей на руках. Мы проводим вечер вместе для детей, не сговариваясь ведем себя, будто не было между нами разрыва, выглядит все так, будто мы семья. Полноценная.

Дети ведут себя изумительно, словно они и впрямь бояться, что от любой их истерики мы с Вадимом снова поскандалим. Сегодня один из самых тихих и уютных вечеров за последнее время. Жаль, что он «ненастоящий».

Все, что сейчас говорит Вадим, я пропускаю через тяжесть, скопившуюся внутри. Я играю роль, на время окунаясь в иллюзию, будто мы муж и жена. Словно украдкой примеряю старое любимое платье, в которое не влезаю, но очень хочется.

Фасон уже не тот и по фигуре не подходит. Оно в прошлом, не для меня. Но из шкафа я его не убираю. Потому что когда-то было любимым. Да и сейчас я никак не могу поверить, что больше его не надену.

– Мафия уснула, просыпаются мирные жители, – шутит Вадим, как когда-то, прикрывая дверь в кухню.

Улыбаюсь в ответ. Сегодня дети нас не отпускали, мы перечитали им массу сказок, прежде чем они уснули.

Соколовский собирается что-то еще сказать, но его телефон в руках внезапно начинает светиться. Вадим поднимает на меня взгляд, тяжелый взгляд, выворачивающий наизнанку.

В наш иллюзорный мир врывается реальность, и карточный домик вмиг рушится. Некоторое время телефон тихо дребезжит. Экран гаснет и снова загорается. И Вадим все же на звонок отвечает.

– …Хорошо, – отвечает он, выслушав собеседника. – Я приеду, все хорошо будет… Нет, сегодня уже поздно. Завтра.

Я усиленно делаю вид, что меня этот звонок не беспокоит, отворачиваюсь, наливаю кипяток в чашки. Все делаю на автомате, слушая как в трубке детский голосок звонко что-то рассказывает. Как раз ставлю чай на стол, когда ловлю темный взгляд.

Вадим так и смотрит на меня в упор.

– Маме передай, что на выходных я тебя возьму с собой. А теперь ложись спать. И ничего не бойся.

Вадим кладет трубку, хочет что-то сказать, но я качаю головой:

– Тебе не нужно ничего объяснять, – усмехаюсь, озвучивая фразу Руса. Я знаю, что звонил Федя.

– Лиз. Он мой сын, и я не хочу больше от тебя что-то скрывать. Когда-то я пытался оградить тебя от правды, но сделал только хуже. Я знаю, что тебе больно, и что принять все это сложно. Но, пожалуйста, попытайся и меня понять. Ребенок ни в чем не виноват. Я с ним действительно общаюсь. И не перестану.

– Я понимаю.

Хочу сказать мягче, но мой голос звучит холодно.

Да, мне больно. И сложно. И понимания тут мало.

Смогу ли я когда-нибудь принять Федю? Мне необязательно с ним ладить, видеться тоже никто не заставит. Но факт останется фактом. Навсегда.

– Я постелю тебе в гостиной, – наконец отвечаю Вадиму на его вопрос, который проигнорировала, но о котором думала все это время. Это не только ради безопасности меня и детей, хотя в первую очередь я думаю об Арише и Артеме.

Но это и проверка.

Соколовский обещал, что его проживание с нами ненадолго, и он вскоре все уладит.

Допустим.

Но если это просто слова, чтобы оказаться ближе, он наверняка затянет с тем, чтобы решить все вопросы. И мне будет проще сделать выбор.

Принять то, что Вадим не собирается меняться. Наступить на грабли в последний раз.

Но я очень ошибаюсь, думая, что Соколовскому выгодно затянуть с решением нашего вопроса.

Через пару дней, когда я просматриваю ленту новостей, вдруг наталкиваюсь на кричащий заголовок о том, что на взятках попались известные в городе личности.

В статье говорится о нескольких чиновниках, громкие дела так же связаны с творящим беспредел следователем и оперуполномоченным, а так же под следствием оказались некоторые личности из комиссии по делам несовершеннолетних. Перечитываю раз за разом фамилии и поверить не могу своим глазам – серьезно?! Правда восторжествовала?!

Соколовский не соврал?

То, что всех закрыли означает – Вадим сдержал слово! Значит, я ошибалась его подозревая? Были бы договоренности – вряд ли бы все эти фамилии отказались в списке с громкими делами. Ну кто добровольно пойдет за решетку?

В груди растет волнение, но оно носит приятный характер, как будто спадает очередная преграда, которая мешала дышать.

Неужели мне действительно больше не нужно оглядываться и бояться выходить с детьми на улицу. Признаться, эти дни я словно ждала, когда на площадке ко мне кто-нибудь подойдет и снова попытается Аришу и Артемку забрать.

Вадима жду сегодня с особенным чувством. Готовлю ужин, подкрашиваюсь, смотрюсь в зеркало чаще обычного. А еще я надеваю красное атласное платье, которое так нравилось Вадиму. Это все необязательно, просто мне так хочется.

– Привет.

Вадим входит, тихо открыв дверь ключом. Я прислушивалась к каждому шороху, и конечно, уже стою в прихожей.

– Привет, – улыбаюсь в ответ.

Букет ароматных цветов я беру из рук Вадима, а он притягивает меня к себе.

– У меня хорошие новости, – говорит он. И замирает, опуская взгляд на мои губы.

До сих пор наша игра в пару происходила лишь при детях, не было между нами ни объятий, ни поцелуев.

А сейчас в прихожей, кроме нас, никого.