Текст книги "Измена. Сохрани меня (СИ)"

Автор книги: Яна Таран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 48

Вадим скользит темным взглядом по моим губам, а потом смотрит в глаза. Ничего не говорит. Он забирает лилии и кладет их на тумбу, а мои руки определяет к себе на плечи. Свои опускает мне на талию, чуть нажимает, словно предлагает поддаться. И я… поддаюсь.

Тогда Соколовский обхватывает меня так, словно ни за что отпускать не собирается.

– Как же я по тебе скучаю, Лизка, – звучит хрипло его голос. – Ты такая красивая.

От его слов по телу проходит волна импульсов, теплых, давно забытых. Хочу раствориться в его объятиях, как раньше, в прошлом. Сорваться так неистово, как срываюсь во сне каждую ночь. Вдыхать ароматы древесных нот и мускуса, а на выдохе шептать имя любимого… Но вместо этого, собрав всю волю в кулак, немного отстраняюсь:

– Вадим, – упираюсь теперь с напором, – нас дети увидят…

– Это наши дети, Лиз. Нам не нужно от них прятаться.

– Ты говорил про новости… – хватаюсь за спасительную нить.

Соколовский объятия ослабляет. Ухмыляется:

– Я же говорил, Храпин и компания тебя больше не побеспокоят. Поверь, они теперь будут расплачиваться за свои черные схемы. Попались на своих же махинациях. Не без моего участия, разумеется. Ну же, расслабься, теперь все будет хорошо. Слышишь? – Вадим улыбается.

Неуверенно киваю, растягиваю слабую улыбку в ответ:

– И тебе больше не придется оставаться здесь, поэтому радуешься? – шучу в ответ. Соколовский на это тихо смеется:

– Что-то я не подумал об этом.

Пользуясь тем, что Вадим расслабляется, все же выбираюсь из кольца его рук. Соколовский демонстративно вздыхает.

– Чаем напоишь или мне прямо сейчас на разворот?

– Я не это имела в виду.

– Лиз, – зовет Вадим после паузы, на этот раз он выглядит серьезным. – Я обещал, и я съеду.

Набираю в легкие воздух. В груди начинают рваться снаряды. Я словно подписываюсь на решение всей своей жизни, когда на выдохе произношу:

– Тебе необязательно.

Соколовский смотрит серьезно. И может быть, он бы задал уточняющий вопрос, но внезапно из комнаты выбегают дети. Они несутся в сторону кухни, но замечая нас, останавливаются. Ровно секунда проходит и, визжа, Ариша и Артем прыгают на папу с разбега.

– Мои сорванцы, – треплет их по голове Вадим, обнимает, прижимает.

А я не могу не зацепиться мыслями за новый факт. Дети еще даже не подозревают, что у них есть брат. Я так по-детски испытываю ревность по этому поводу. Вадим ведь и Федю обнимает. Он тоже его. Соколовский делит свою отцовскую любовь на троих. И когда-нибудь, мне придется это принять.

Сын любовницы моего мужа из нашей жизни никуда не исчезнет.

Дети бегут в комнаты, обещая показать новые рисунки, а мы с Вадимом проходим в кухню. Флер по обыкновению рассеивается, демо-версия семейной жизни снова остается всего лишь ознакомительным фрагментом, не перерастая в нечто большее. Мы снова упираемся в очевидный барьер. Он кажется тупиком.

– Если хочешь, ложись сегодня в спальне, я собираюсь поработать в гостиной, – говорю, разливая чай по чашкам. Сажусь перед Соколовским за стол, придвигаю ему чай.

– Лиз, – Вадим, поднимает виноватый взгляд. – Мне нужно кое-что уладить, поэтому сегодня я ночевать не приду.

– Ясно, – пожимаю плечами.

– Выслушай меня, пожалуйста.

– Я слушаю тебя, Вадим.

Не пытаюсь казаться легкой и удобной, напротив, мой тон обозначает, что притворяться я не буду. Ведь очевидно, речь пойдет о том, что мне неприятно. И да, я не ожидаю, что Вадим ночевать сегодня не будет.

– Хочу, чтобы ты знала, – продолжает Соколовский. – У меня нет от тебя секретов. Сейчас у меня важная встреча, а после я поеду к родителям, там останусь. Если получится, приеду к вам завтра. А в субботу у нас с Федей и со… со Златой ужин. Это ничего не значит, – быстро добавляет Соколовский. – Федя знает, что мы с его мамой не вместе и никогда не будем. Но скоро его отъезд в клинику, предстоит сложная операция, и мальчишке никак нельзя волноваться. Я обещал сводить его после на мультфильм.

– В клинику ты поедешь с ними? – я хочу, чтобы голос звучал ровно, но он все равно звучит жалобно.

– Нет. Официально отцовство еще не оформлено, нужно бы было собрать бумаги. Впрочем, проблем бы это не составило, но в этом нет необходимости. Уже все договоренности на руках, мальчика примут заграницей. Он поедет с матерью.

– Понятно.

– Лиза, у меня с ней ничего нет. Слышишь? И быть не может. Все, что было со Златой – это ужасная ошибка. И расплата за эту ошибку меня вывернула наизнанку.

– Тогда проведи выходные с нами. С нашими детьми, Вадим. Они тоже в тебе нуждаются.

Да, я ставлю Вадима перед выбором. Правильно ли я делаю? Наверняка нет. Но я, по крайней мере, честна с Соколовским. Нет, я еще не готова принять. Да, у нас были планы на выходные, и мои дети тоже хотят на мультфильм. Смотрит Вадим теперь так, словно я заставляю его делать непосильный выбор.

Наверно, это действительно эгоистично с моей стороны. Уже хочу сказать, что мы найдем, чем заняться. А он волен поступать так, как считает нужным. В самом деле, не на привязи же его усадить. Тем более сейчас мы друг другу никто.

Я справлюсь, как делала это не раз. Я уже стала сильнее. Постараюсь не думать о том, что Вадим в выходные будет видеться со Златой. Как я понимаю, она ему Федю еще не доверяет настолько, чтобы оставлять их двоих надолго. Впрочем, уверена, она это делает и для себя.

Не упустит своего, стерва.

Даже мелькает мысль о том, что Руслан звал на уикенд. Но продолжить мысль не выходит.

– Хорошо, – мрачно звучит в итоге голос Вадима. – Я постараюсь.

Он кладет свою руку на мою. Свою не убираю, замирая от решения Соколовского.

– Выбирайте, куда идем, Лиз. Можно запланировать поездку за город. Хочешь?

Сердце принимается гулко стучать в груди, наверно, это не красит меня, я радуюсь тому, что победила в этом негласном минисостязании со Златой, но, черт возьми, мне приятно, что мы у Вадима все равно на первом месте.

Я не собираюсь отнимать у Феди отца, Вадим прав. Они не перестанет общаться с сыном, и, скорее, это хорошее его качество. Он может быть хорошим отцом. И эта ответственность присуща далеко не каждому мужчине.

И все-таки он нас выбирает. Нас.

Глава 49

– Лизка, как ты классно выглядишь! Только из салона?

Дашка целует меня в щеку и плюхается на стул рядом со столиком. Киваю. Вадим пообещал нам выходные, и я хочу выглядеть безупречно. Независимо от того, станет ли эта поездка для нас началом чего-то нового. Сегодня я немного освежила новую прическу, провела процедуры у косметолога и массажиста. А еще купила новый комплект белья.

Это все нужно в первую очередь мне.

– Вечер пятницы перестает быть томным. Колись, неужели Руслан все же покорил твое сердечко?

Шумова подмигивает, она не знает о том, что мы с Вадимом снова сближаемся. Честно говоря, я даже немного боюсь ей признаваться. Дашка меня поддерживает, очень поддерживает, но я закрылась от всех и пока что раскрывать душу снова не хочу. Мне нужно самой разобраться в своем мире, и там нет места навязанным проблемам.

А как умеет напирать Даша, пусть и не со зла, знаю не понаслышке.

Подруга ведь и сама не так много о себе рассказывает, я понимаю, что у них с Дэном отношения все хуже, но Шумова храбрится, умудряется заниматься собой, она молодец. Только глаза с каждым днем все более грустные. И как бы она ни хотела казаться сильной и независимой, я вижу – подруга страдает.

– А ну-ка, посмотри на меня. Лиза, Лиз!

Я кручу в руках чашку с кофе, опуская взгляд.

– Это что… не Руслан?

– Нет, – качаю головой.

– Подробностей не будет?

– Нет.

– Ладно, потом расскажешь про этого счастливчика. Он хоть красавчик? Ладно, не отвечай. Не хочу вспугнуть удачу. Я так за тебя рада, Лизок!

Да уж, это вряд ли. Даша так прошлась по Вадиму своими эпитетами, что я еще долго краснела, пытаясь отойти от потока ее брани. Сейчас точно не время откровений. Потом ей все расскажу. Если будет, что рассказывать.

– Лиз, – тянет она растерянно. – Я обязана задать тебе вопрос, – тон подруги вдруг меняется. Видимо, она замечает, что восторга и радостной эйфории не испытываю. – Вопрос серьезный.

Поднимаю взгляд. Неужели Даша догадалась? У нее сосредоточенное лицо, обеспокоенное, я бы сказала.

– Лиз, ты же не… не связалась с…

Выдыхает и, махнув рукой, добавляет:

– С женатым.

Застываю, не зная, как на этот вопрос ответить. Нас еще не развели. Формально нет. Так как есть дети, вопрос затягивается, но это лишь дело времени. Вадим ничему не препятствует. Но, получается, еще женат. На мне.

– Он не занят, – отвечаю уклончиво.

– Боже, Лиза. Слава Богу. Ты специально паузу выдерживала? Аж камень с души упал. Я знаю, что ты бы ни за что. Но вдруг. Ладно, слов из тебя не вытянешь. Верно?

Сжимаю губы, подтверждая выводы подруги.

– А знаешь, что?

Даша так и остаётся серьёзной. Я сдвигаю брови:

– Что?

– А то. Скажу тебе простую истину. Неважно, кто будет рядом. Неважно даже, будет ли вообще кто-то. Самое главное, чтобы ты сама была счастлива. И я очень надеюсь, что ты сможешь. Ты заслужила, Лиза, слышишь? Просто разреши себе быть счатливой.

– Ты тоже заслужила, Даш.

Глаза Шумовой тускнеют лишь на мгновение. А потом она отмахивается:

– У меня другая ситуация. И выбора нет. А твоим детям нужна счастливая мама.

– Детям нужен отец, – возражаю я, но Шумова лишь глаза закатывает.

– Исключительно для их появления на свет.

Она тянется через столик, берет мои руки и немного наклоняется:

– Помни, подруга, всегда помни. Дети тебе спасибо не скажут за папу, если будут расти и видеть тебя несчастной. Но если ты встретишь человека, который не будет гасить свет в твоих глазах, который будет делать тебя счастливой, это другой разговор. Поэтому если это тот самый, не бойся своих чувств. А если нет… тоже ничего не бойся.

Если бы только Даша знала, о ком идет речь. Она только что разделила ровно пополам плюсы и минусы Вадима на чаше весов. Я не знаю, смогу ли быть снова счастлива с Вадимом. Для этого я должна его по-настоящему простить.

– И знаешь, что еще скажу, – прищуривается подруга. – Я вижу, как ты изменилась. И быть может, это был жестокий урок, но он сделал тебя на голову выше. Я верю, что у тебя все получится. Потому что именно сейчас твои глаза горят. Я такой тебя знаю, и уж прости, ты действительно словно о себе забыла, погрузившись в быт. Но я вижу, что это изменилось. Делай то, что чувствуешь. А мне потом расскажешь, – Шумова добавляет последнюю фразу весело, она смеется, пытаясь разрядить атмосферу.

Подруга явно считает, что я боюсь окунуться в новые отношения, именно поэтому такими словами подбадривает.

– Спасибо, Даша, но у меня все хоро…

Вдруг замираю. Еще мгновение, и по спине ползет холод, а к горлу подкатывает ком. Я не могу закончить фразу, потому что замечаю, как в ресторан входит мужчина и женщина. С ними ребенок. Они ведут его за руки, а он радостно подпрыгивает, держа в ладонях руки родителей, и что-то им рассказывает.

– Лизка, что с тобой, – доносится испуганный голос Дашки сквозь многотонный гул в голове. – Ты говорила, что у тебя все… Ах ты ж, черт. Вот козел, еще и с ней пришел… Надо же было им все испортить. Так хорошо сидели.

Видимо, Шумова замечает причину моего паралича. Замечает нас и Злата. На короткий миг замирает, а потом слегка приподнимает уголки губ. Ей сегодня улыбается удача.

Сам Вадим меня не видит. Он вдруг присаживается на корточки перед Федей и что-то спрашивает, а получив ответ от мальчишки, подзывает официанта. Занимают эти трое дальний столик, но это не мешает мне с жадностью следить за каждым их движением. Соколовский сейчас ко мне спиной. А вот Исакова меня по-прежнему видит.

Но теперь не улыбается.

Федя берет телефон у Вадима и о чем-то просит, тот же, помешкав кивает, а вскоре Злата отводит руку с телефоном Вадима в руках.

Они делают селфи.

Втроем.

Добрые пятничные посиделки. Семейные.

А чего ты ожидала, Лиза?

Вадим тебя предупредил, что это случится.

Я наивно решила, что он нас выбрал, а Соколовский всего лишь сумел совместить мероприятия, перенеся ужин со Златой с субботы на пятницу. Да, он не соврал. И черт возьми, поступил логично и по отношению к Феде правильно. Но внутри все равно свербит.

Вдруг очень ясно понимаю, что все изменилось. Это осознание намного сильнее, чем тем вечером, когда Федя позвонил Вадиму. И хоть уже тогда понимала, мир никогда не будет прежним. Но сейчас, видя своими глазами этих троих, все ощущается острее. За дальним столиком расположилось слишком явное напоминание о лжи в прошлом.

Борясь с тошнотой, резко поднимаюсь и направляюсь в сторону туалетов.

Дашке ничего не говорю.

Вообще не до нее.

Умываюсь ледяной водой, пока не прихожу в себя, и гул в ушах не утихает.

Ничего нового не произошло, Лиза. На этот раз тебя никто не обманывает.

Но от этого понимания ни черта не легче. Я бью ладонями по раковине, брызги воды разлетаются в стороны, зажмуриваюсь. И глубоко дышу.

А потом слышу, как в санузел открывается дверь. Стук каблуков все ближе, вошедший останавливается недалеко от меня, а я поднимаю глаза на зеркало.

И почти вздрагиваю, когда встречаюсь взглядом со Златой. У нее мрачные, ненавидящие меня глаза. На губах полуулыбка.

– Как тебе второстепенная роль, подруга? – усмехается она.

Глава 50

Я резко оборачиваюсь:

– Понятия не имею, – смотрю прямо, Злата прищуривается. – Как-то не приходилось быть второй. Расскажешь?

Лицо Исаковой идет пятнами, она явно не ожидает от меня такого ответа.

– Как всегда, дальше своего носа не видишь, – все еще пытается удержать мнимую победу в руках.

– Это ведь не я много лет выжидала удобного случая, завидуя. Это не я молчала, зная, что у меня нет шансов. Не я притворялась подругой. Это не я, – делаю паузу и шагаю, понижая тон. – Не я унижалась перед мужчиной, понимая, что для него это всего лишь мимолетная интрижка.

Мой голос звучит ровно, я сама удивляюсь тому, что мне удается держаться. Внутри вскрывает раны торнадо, но снаружи ледяная пустыня. Пережитая боль словно щитом укрывает от нападок бывшей подруги.

Исакова на это лишь мрачнеет, я вижу, как ее цепляет каждое мое слово. Но это и не я пошла за ней в туалет с целью насладиться надуманным превосходством.

– Важен результат, – отвечает Злата сквозь зубы. – Вадим сейчас со мной. И моим сыном. С нашим с ним сыном. Понятно?

– Раз у вас все так замечательно, почему ты здесь, Злата? Результат не тот, на который рассчитывала?

– Со мной ему было хорошо! Вот, на что я рассчитывала. У него была возможность меня остановить, но он не стал. И я найду способ, как повторить, поверь.

– Тогда тебе нужно с ним говорить, а не со мной.

– Храбришься, – она качает головой. Взгляд по-прежнему ненавидящий, но в глазах появляется растерянность. – Но ему не нужна такая, как ты. У нас с ним может быть семья! Он это обязательно поймет. Я все для этого сделаю.

– Удачи.

Я усмехаюсь, преодолевая возникающую в груди горечь. Она расползается по венам стремительно, сдерживаю ее, не даю прорваться. С вызовом обхожу Злату и направляюсь к выходу. Но не успеваю дойти до двери, когда в спину летит отчаянное:

– Он тебе никогда не был нужен. Это ты берешь чужое. Он был мой, пока не появилась ты. Ты все испортила! Всегда все портишь, Лиза. Он изменил тебе, потому что ты не ценишь, что имеешь. Ты и своих собственных детей едва не лишилась!

Все-таки останавливаюсь. И резко оборачиваюсь:

– А это не твое дело.

Исакова приподнимает уголки губ. Я же замираю от внезапно пришедшей в голову мысли. Откуда бы Злате знать, что произошло, не Вадим же ей рассказал. Исключено. Черт.

– Это была ты?.. Ты все подстроила?

Я вычеркнула Злату из списка подозреваемых по одной простой причине. Ей не нужны мои дети. А ведь Алла, менеджер, которая вела проект до меня, говорила, что прошлый посредник от заказчика сменился, потому что девушка в больницу угодила. Значит, речь шла про Злату? Не понимаю, чего она добивалась.

– Зачем тебе это?

Исакова улыбку убирает, но смотрит, взгляд не отводя. У меня мороз по коже проходит, когда я вспоминаю тот ужас и крики детей. Когда я считала, что их могут отобрать. Но в этом случае, дети бы остались с Вадимом. Разве это выгодно Исаковой?

– Чтобы ты уехала, – выплевывает она зло. – Чтобы забрала своих чертовых детей и свалила из города.

Мои руки сжимаются в кулаки, я подаюсь вперед, а Злата не унимается:

– Припугнуть хотела, но тебе, как всегда, повезло. Почему тебе всегда везет? – нервно усмехается, продолжая выплескивать ярость. – Что ты сделала для того, чтобы иметь то, что имеешь? Ты же никто. Сама по себе, кто ты? Ничтожество. Что они все в тебе находят? Сначала Вадим голову потерял. Теперь Руслан свихнулся на тебе, выставил меня из фирмы. Лишил работы, перекрыл доступ к активам. А он мой брат, хоть и не родной. И все, ради кого? Ради кого, он все это сделал? Ради тебя, которая нос воротит. Как обычно. Королева! Я, как всегда, снова везде прогрызаю себе путь сама. Ты права, мне приходится унижаться. А тебе все на блюдечке подносят. Ты сама-то хоть знаешь, что тебе нужно? Ненавижу тебя! Ненавижу!

Глаза Исаковой горят недобрым блеском, щеки пылают, мгновение, и Злата бросается на меня, я едва успеваю вцепиться ей в руки, не давая сомкнуть их у моей шеи.

– Ты больна, Злата, – хриплю, пытаясь разжать ее пальцы. – Тебе лечиться надо.

– Зато ты у нас слишком здоровая. Все из-за тебя. Всё!

– Ты виновата сама, – цежу, и делаю усилие, удерживая ее руки. – Не нужно перекладывать ответственность на кого-то, – выдыхаю я и наконец удается отпихнуть от себя Злату.

И когда она вновь на меня бросается, я уже готова. Спустя мгновение уже я прижимаю Злату к стене, держа за руки и сдерживаю ее яростный порыв. Я и сама заведена.

– Никогда. Ко мне. Не прикасайся. Ни ко мне, ни к тому, что принадлежит мне. Уяснила?

Отталкиваюсь, разжимая пальцы, делаю шаг к двери. Все еще наблюдаю за каждым движением раскрасневшейся Исаковой.

Она тяжело дышит и теперь выглядит испуганной. А я качаю головой. Сумасшедшая.

– Лиза… Я просто… я в отчаянии. Лиза, подожди.

– Не подходи ко мне, ясно?

Она застывает, больше не делая ко мне ни шага, а я выскакиваю из туалета, громко хлопнув дверью. Сердце стучит у горла, я постепенно осознаю, что произошло. Меня начинает мелко потряхивать, все слова Златы звучат в голове эхом.

Они перемешиваются в диком хаосе, долбят по вискам, повторяются, звенят.

«Ты сама-то хоть знаешь, что тебе нужно?»

«Он мог меня остановить, но не стал».

«Ты едва своих собственных детей не лишилась»

«Ты сама-то хоть знаешь, что тебе нужно?»

Не разбирая дороги несусь по коридору. Слезы застывают в глазах, так и не прорываясь. Я вдруг понимаю, что я должна делать дальше, и черт возьми, только сейчас осознаю, что Злата хоть и не во всем, но права. Я сама уже приходила к такому выводу, но отметала его. Но сегодня, когда я увидела Вадима в ресторане, и после этой речи Златы, все встало на свои места. Неудобная правда. Но очевидная. Ослепленная догадками, я внезапно утыкаюсь в того, кто выходит из зала ресторана.

– Лиза? – Вадим хватает меня за плечи, в глаза заглядывает. Не дает отступить.

– Убери свои руки, – говорю тихо, но твердо.

– С тобой все в порядке? Где Злата?

– Твоя ненормальная любовница только что набросилась на меня в дамской комнате. Но не беспокойся, я оставила ее в живых, – усмехаюсь. Нервно.

– Лиза, что произошло? – моя шутка ему явно не заходит.

– Все хорошо, Вадим. Ничего нового не случилось. А теперь, пожалуйста, убери руки.

– Я же говорил, что встречусь с сыном и…

– И что все исправишь, – отвечаю бесцветным голосом. Внутри все сжимается.

– Если бы я знал, что ты будешь здесь, я бы выбрал другой ресторан.

– Может тогда, если бы ты знал, что мы поженимся, не стал бы спать со Златой. А еще бы думал о последствиях такой связи. И наверняка был бы острожнее, если бы знал, что от этого Федя появится. А еще, зная, что можно все наладить после нашего кризиса, ты бы не спускал пар с моей мнимой подругой.

– Лиза…

– Все уже случилось, Вадим. Все, что произошло, уже состоявшийся факт, – повторяю, усмехаясь. – Это не исправляется. Понимаешь?

Глава 51

Вадим смотрит на меня как на сумасшедшую, но мне становится все предельно ясно.

Я цепляюсь за то, чего нет. И закрываю глаза на очевидное. Я действительно готова простить Вадима? Или просто не желаю отдавать его Злате?

Если бы мы сошлись, последний вариант уничтожил бы нас окончательно. Меня бы уничтожил. Хочу ли я превращать свою жизнь в болезненную пытку?

Потому что совершенно очевидно – сейчас я не способна простить измену. Ложь все еще нависает над нами свинцовыми тучами. Не могу принять то, что есть Федя. Это неправильно, но я не могу. И сегодня я в этом убедилась.

Потому что согласна я или нет, но теперь Злата из нашей жизни не исчезнет. Исакова и так в ней негласно присутствовала все это время.

И даже если Соколовский никогда на нее не поведется, несмотря на все ее старания, я просто не в силах ему поверить. Нет доверия, а без него дальше никак. Мы в тупике.

– Лиз, ты знаешь, как я сожалею, – произносит Вадим. Его голос звучит виновато. Потемневший взгляд заставляет качать кровь по венам в два раза быстрее. Дыхание перехватывает.

– Знаю, Вадим. И мне тоже очень жаль…

Он берет мое лицо в ладони, замирает. Вглядываюсь в глаза Вадима. Запоминаю его таким: уже не моим, но еще не чужим. Рассматриваю будто в последний раз, цепляюсь за детали: родинка на щеке, крапинки на радужке, длинные ресницы. Складка на лбу, когда он хмурится, и уже по-привычному отросшая щетина. Я все еще люблю, до дрожи, до помутнения.

Но мы оба не готовы к сближению.

Вадим не из тех, кого можно сломать. Давить на него, ставить условия, подозревать – все это я уже проходила. Именно мое недоверие в совокупности с прочими условиями привело к его предательству. И с большой вероятностью, приведет к более губительным последствиям, повторись все по кругу.

Сейчас выход лишь один. Если сам Вадим не может отступить, это придется сделать мне.

Конечно, из жизни друг друга мы навсегда не исчезнем – у нас есть дети. Но продолжать игру в семью больше не выйдет. Никак.

– Советую тебе в кратчайшие сроки оформить отцовство на Федю, – нарушаю я повисшую паузу. Пытаюсь сменить тему на не менее важную. – Скорее всего, тебе придется сопровождать сына в поездке на операцию.

– Лизка, прекрати, – произносит Вадим тихо. – Я же тебе все объяснил. Злата сама с ним поедет. Я останусь. С вами.

Лишь качаю головой, отступаю.

– Я вечером приду. Пожалуйста, не делай выводов. Мы поговорим и…

– Мы уже говорили.

– Да что изменилось? – не понимает Вадим, он немного повышает голос – нервничает, ведь ситуация выходит из-под его контроля. Пытается взять за руку, свою убираю. – Да, я перенес встречу, но чтобы провести выходные с вами! С тобой и детьми. Вы для меня все.

– Ты тоже был для меня всем, Вадим…

Он оставляет попытки взять мою ладонь.

– Почему ты так говоришь? – Соколовский словно чувствует, как ускользает то немногое, что оставалось между нами. – Мы можем сохранить семью, можем. Лиза, слышишь? Ты и сама видишь, у нас начало получаться снова. Если дело только в Феде, то и так с ним почти не вижусь, после работы сразу к вам лечу. Но он помнит меня, звонит. Злата, конечно, ему все рассказала.

– Она еще та рассказчица, – усмехаюсь.

– Это всего пара часов. Я здесь сегодня не ради Златы. Я поддерживаю Федю перед операцией. Пара часов, Лиз. Мальчик ни в чем не виноват, он скоро уедет, и мы…

– Да, они уедут, а у нас с тобой сразу все наладится.

Я смотрю прямо, хотя, конечно, сказанное сейчас ирония, Вадим прищуривается.

– Тогда что с тобой?

– Это называется просто – прозрела, – растягиваю улыбку.

– Я сегодня приеду, – повторяет Вадим.

– Хорошо.

– Лиза…

– Все хорошо. Правда, Вадим.

Вздыхаю, глубоко, жадно. Пора.

Отстраняюсь.

Пора, Лиза.

Быстро обходя Соколовского, на ватных ногах следую в зал ресторана. Там моя сумка, и Даша наверняка ждет.

Вадим идет за мной, слышу его шаги, тяжелое дыхание. Я по-прежнему окутана ароматом его одеколона и с точностью могу определить, каким взглядом он смотрит мне вслед. Но не оборачиваюсь – больше ни шагу назад.

Замечаю Дашу с Федей, подхожу, мальчик видит нас:

– Тетя Лиза, представляете, Вадим и мой папа тоже. Вы знали?

Я присаживаюсь перед ним на корточки.

– Нет, Федя, – говорю устало. – Я не знала.

Детская непосредственность обескураживает. Федя рад, что у него появился отец и спешит со всеми делиться. Он еще не понимает, что означает «и мой папа тоже». О том, как это произошло, не задумывается. Наверняка Злата ему наплела небылиц, конечно, наплела, но я вижу в глазах мальчишки искреннюю радость.

Он счастлив, а у меня в сердце скребется отчаяние.

Странно, что Федя меня не ненавидит. Ведь я столько лет «отнимала» у него отца. Понимание придет к нему позже. А пока что он считает абсолютной нормой, что «Вадим и его папа». И если этот «папа» не налажает, у них могут сложиться неплохие отношения в будущем.

Но я в первую очередь думаю о своих детях. Они тоже будут расти и задавать вопросы. Устроит ли их ответ, что их отец «и чей-то тоже»? Артем, хоть и младше Феди, а уже считает, что у него «отбирают» отца.

– Папа Вадим хороший. Мы пойдем смотреть мультфильм, – объясняет сын Златы.

– Да. С папой тебе повезло.

Горько усмехаюсь и поднимаюсь, видя боковым зрением, что подходит Соколовский. Федя принимается ему рассказывать про супергероев, а я все же не удерживаюсь, и бросаю на бывшего последний взгляд.

В меня упирается темный, отчаянный. Соколовский явно не слушает, что говорит Федя. Он смотрит только на меня.

– Прости меня, Вадим, – шепчу одними губами. Прости. Я тоже виновата.

Боясь поддаться эмоциям, резко отворачиваюсь и обращаю внимание на Дашку, которая смотрит на все происходящее круглыми глазами. Беру со столика сумку:

– Мне пора, ты со мной?

Шумова кивает, и спустя некоторое время мы стоим на парковке в ожидании такси.

– Даже не знаю, что сказать, – нарушает тишину подруга. По-зимнему колючий ветер впивается в кожу мурашками, но трясет меня не поэтому.

– А ничего и не надо.

– Меня Федя заметил, а Вадим пошел искать вас. Я испугалась, что у вас там треш. Долго не было.

– Все нормально, – усмехаюсь. – Иногда треш полезен. Мозги прекрасно промывает.

– Ты уверена? – недоверчиво косится в мою сторону. Подъезжает ее такси.

– На все сто.

Я улыбаюсь, чувствуя горячие слезы, подступающие к глазам. Но несмотря на всю ситуацию мне вдруг становится смешно. По-нервному, безрадостно. Это горькое веселье. Морозный воздух обжигает щеки холодом, начинаю смеяться, а может, плакать, эмоции перемешиваются.

Все перемешивается: хаос, гул, удары адреналина по вискам. А потом все рассеивается.

Успокаиваюсь быстро, провожу ладонями по щекам. Быть сильной, оказывается, не так просто. Но перемены чертовски бодрят.

– Лиза, ты потрясена, я понимаю. Вот так взять и увидеть их… Тебе плохо, да? Еще не отпустила?

– Теперь все будет хорошо, Даш. Я выбор сложный сделала, поздравь меня.

– Ясно. То есть не совсем, даже ни черта не ясно. В общем… поздравляю, – осторожно добавляет Шумова, но к машине с шашечками не идет. – Давай вместе поедем?

– Мне в другую сторону, нужно кое-куда заехать. Не переживай, я пришлю тебе селфи, что со мной все в порядке.

Дашка все-таки уезжает, а я дожидаюсь свою машину и, открывая мессенджер, пишу сообщение:

«Ты нас еще ждешь?»