Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– Ненавижу чародеев, – сказал Иорвет и обнял меня.

С тихими всплесками крохотные озёрные волны выносили на песок редкие кораблики буро-жёлтых опавших листьев.

– Всё это очень загадочно, – сказала я, – но очень тревожно.

Он склонился, я поймала губами его губы и, обвив руками шею, увлекла за собой на песок. Мы коротали время, целуясь медленно, вдумчиво, никуда не спеша, а в это время тень невидимо, но неумолимо приближалась к черте на песке.

– Тебе не кажется, что мы потеряли непростительно много времени? – сказал Иорвет.

Он смотрел мне в глаза и задумчиво водил кончиками пальцев по краю моих губ.

– Не кажется, – ответила я. – Я это точно знаю.

***

– Айб бен гим, – в сотый раз я повторила заклинание, но лодка не появлялась.

Пляж уже полностью накрыла тень. Иорвет мерял шагами узкую полоску песка.

– Мы можем попробовать добраться туда вплавь по изнанке, – наконец, сказал он.

– Айб бен гим! – с отчаянием воскликнула я ещё раз, чувствуя себя ужасно глупо, и медальон вдруг больно дёрнул за цепочку, будто хотел сорваться.

Я подошла к Иорвету.

– Давай подождём немного, что-то изменилось, – я взяла его за руку, так было спокойнее, и мы стояли на берегу, всматриваясь в невозмутимые воды озера.

Лодка появилась. В этот раз от носа расходились буруны, будто многократно повторённое заклинание прибавило ей прыти. Иорвет зашёл по колено в воду и развернул её кормой к себе, как это сделал Исман. С кормы свисала верёвка. Иорвет поймал из воды конец и выругался. Показал мне – край верёвки был неровным, распушённым, будто кто-то грыз её или перетирал о камень.

– Залезай! – скомандовал он.

Я сапогом стёрла с песка заклинание и забралась в лодку.

***

Пар поднимался от воды, заволакивал, поглощал берег. Ясные цвета дня потускнели, и наступили сумерки. Лицо Иорвета побелело, и я не видела больше его красной повязки – обоими глазами он смотрел на меня, а сквозь кольчугу и кирасу проглядывали пластины белоснежных доспехов.

– Мы на изнанке, – он не шевелил губами, но я услышала его голос.

Вода стала прозрачной и вместе с тем чёрной, как в стоячем лесном пруду. Нос лодки уверенно и бесшумно рассекал загустившуюся, как жидкое стекло, воду, а в глубине шевелилось нечто, извиваясь белёсым бесконечным телом и чуть не касаясь днища лодки. От мысли, что нам едва не пришлось пересекать озеро вплавь, держась за руки и с такой жутью под животом, меня передёрнуло.

Так же незаметно, как мы попали на изнанку, так же плавно цвета начали проявляться, обретать сочность. Вода опять радостно засияла, солнечные блики заиграли в глубине, туман развеялся, и нам открылся высокий зелёный остров.

Челн аккуратно прирулил к деревянным мосткам. Мы выбрались. Иорвет задержался, покрутив в руках перегрызенный конец, свисающий с причала, и устремился по тропе, ввинчивающейся в крутой берег. Она была выложена чёрной галькой и, прихотливо огибая валуны с шапками мха, стелилась под низко висящими плетями плакучих ив. А потом тропа неожиданно выныривала на утёсах с видом на озеро, и у путника перехватывало дыхание. Было очевидно, что её придумали не для кратчайшего пути из пункта А в пункт Б – мы шли по искусно спроектированному, но начавшему дичать саду, и создатель приоткрывал перед нами уголок за уголком, будто бы рассказывал историю. И как бы тревожно ни билось сердце, я не могла не вздыхать восхищённо, когда взгляду открывались уютные заросшие уголки, гроты с прозрачными ручьями, кованые скамейки с закрученными ножками под тенистыми кронами, между ветвями которых, как в оконце, блестела вода далёкого озера. Иорвет, казалось, не обращал никакого внимания на красоту и бежал вперёд, а я бежала за ним.

Боевой крик Рэи, её взрывное «Ха!», донёсся, когда тропа круто обогнула скалу и сквозь пышные папоротники устремилась в глубь острова. Скоро послышались звуки ударов, и мы вылетели на круглую площадку, с четырех сторон к которой подходили такие же тропы, как наша. Гигантское, с телёнка, существо, похожее на раздувшегося богомола, топталось вокруг статуи девушки в выложенном камнями водоёме. Зазубренная, как пила, передняя нога взлетела, распрямилась и, загребая когтем на конце, хлестнула воздух рядом с Рэей, оставив царапины на подёрнутом зелёной плёнкой чёрном камне статуи. Рэя увернулась и спряталась у статуи за спиной.

– Химера! Уже третья! – крикнула зерриканка, выскочила с другой стороны, и в воздух взлетел отрубленный коготь с куском голени.

Мы бросились на подмогу. Громкий хлопок Аарда оглушил чудовище, треугольная голова на тонкой, как палка, шее замерла на миг. Иорвет подрубил задние бегательные ноги, и химера накренилась, плюхнулась надутым, как у осы, брюхом в воду, а Рэя так высоко подпрыгнула с бортика, что казалось, что она зависла в воздухе, и снесла чудовищу голову.

– Долго же вы добирались! – воскликнула она, показывая на останки ещё двух химер, разбросанные по площадке.

– Лодка не возвращалась за нами, – ответил Иорвет. – Где Исман?

– Убежал вперёд успокаивать своего сумасшедшего Мастера! Не убирайте мечи.

Рэя, вытянув перед собой оружие, обходила водоём. Обнажённая каменная девушка держала на плече высокий кувшин, из которого текла каменная вода, и безмятежно глядела вниз на труп химеры. Вдруг вода дрогнула, между помятых листов кувшинок показался шипастый коготь, потом второй, когти зацепились за бортик водоёма, и из воды подтянулась и стала выкарабкиваться ещё одна химера. Мы навалились на неё с трёх сторон.

– Бежим за Исманом! – скомандовал Иорвет, когда мы покончили с ней, а потом с ещё одной, вылезшей вслед. – Они будут появляться друг за другом бесконечно!

Мы побежали, уже не обращая внимание на красоту сада. Рэя резко затормозила на развилке – в стороны расходились одинаковые чёрные дорожки. Я пронеслась мимо, чутьём определив, куда вели следы Исмана. Наша тропа уводила наверх, серпантином вилась по склону горы. Между скалами гулял ветер. Мы перепрыгивали через ступени, а сзади клацала когтями по камням химера. Тропа поднималась выше и выше и иногда была прорублена в скале, а иногда, на пологих местах, выводила на пестрящие разнотравьем сочно-зелёные луга.

Рэя нетерпеливо убегала вперёд, и я не могла угнаться за ней. Тропа опять повела вверх по широким ступеням между растрескавшихся скал. За лугом впереди виднелся висячий мост через разлом. Иорвет остановился, наблюдая за преследовавшей нас химерой.

– Успеешь добежать? – спросил меня, показывая на мостик, у которого уже ждала Рэя.

Сжав зубы, я рванула вперёд через волновавшийся на ветру луг. Добежала, задыхаясь, до Рэи, а та почему-то не переходила через мост, а подняв руку, показывала за наши с Иорветом спины. Я обернулась.

Из трещины в скале выметнулась длинная конечность и хлестнула по спине химеры, приплюснув её к земле. Вслед за конечностью из щели показалась плоская туша, покрытая кирпично-ржавой шерстью, и вторая шипастая нога ножницами сомкнулась с первой. Тело богомола-мутанта треснуло, захрустело. Исполинское паукообразное подтянуло ногами химеру, казавшуюся по сравнению с ним букашкой, и непрерывно двигающиеся жвалы кромсали её голову.

– Быстро! На ту сторону! – приказал Иорвет, выводя нас с Рэей из ступора.

Мы перебежали через крепко связанный верёвочный мост, и я краем глаза заметила далеко внизу воды озера. В два меча Рэя и Иорвет рубили тросы, на которых держался висячий мост. Голова химеры исчезла в пасти паука, тот откинул тело и полностью вылез на тропу. Развернулся, уставился на нас четырьмя парами глаз.

Мост вибрировал, два каната уже были перерублены, когда жуткий паук дрогнул и стремительно помчался к нам. Последние удары – и мост лентой рухнул, ударившись о противоположную стену разлома.

– Бежим! – крикнул Иорвет.

– Он не переберётся! – торжествующе воскликнула Рэя.

Я уже неслась дальше. Сзади раздался крик зерриканки. Обернувшись, я успела заметить летящее в прыжке над пропастью тело паука. Нагнавшая меня Рэя схватила под руку и потащила вперёд. Тропа вилась между камней, торчащих из зелёной травы, и уходила к вершине горы, на которой за высокой каменной стеной виднелся купол изящного круглого строения, окружённого колоннами.

– Бегите туда, я его задержу! – закричала Рэя и остановилась.

– Не будь идиоткой! – Иорвет дёрнул на бегу её за руку.

Рэя, оглядываясь, подчинилась, но осталась позади. Паук был уже близко, и взмахами сабли она заставила его притормозить, выгадывая нам время, а потом бросилась вслед. Догнала, опять задержалась и метнула нож, воткнувшийся в один из паучьих глаз.

Мы с Иорветом вбежали в арочный проход в стене, я сорвала со спины арбалет. Чернокаменная ротонда была совсем близко. Рэя метнула ещё один нож, тот отскочил от панциря, и паук кинулся на неё. Зерриканка атаковала, заставила его поджать передние ноги и отступить, хотя её удары, казалось, не причиняли бронированному чудовищу никакого вреда, и помчалась к нам. В этот момент загудело, загрохотало, и из пазов в кладке изнутри ворот показались кончики острых пик. Рэя была уже в нескольких шагах от нас, когда паук вдруг подпрыгнул, как тогда, через разлом, и глубоко воткнувшись когтями в землю, приземлился перед Рэей, отрезав ей путь. Иорвет выругался, выхватил меч и бросился обратно через ворота Рэе на помощь. Пики всё удлинялись. Зерриканка закричала страшным голосом, глядя на них, вихрем промчалась между ног паука, подбежала к Иорвету и, примерившись, вытолкнула его на мою сторону в почти сомкнувшийся проём. Я выстрелила, подбив ещё один глаз, паук отскочил назад, а в следующий миг металлические штыри сомкнулись и закрыли арку. Зерриканка оказалась отрезана от нас.

– Рэя! – закричала я и ударила Аардом в решётку.

На её лице расцвёл воинственный оскал, и она махнула нам рукой.

– Остановите чародея! Он, похоже, совсем выжил из ума. А я разберусь с этой пташкой, – с оголённой саблей в руке она повернулась к надвигающемуся пауку.

– Яна! – позвал Иорвет, он уже бежал к строению. Я увидела Исмана, который призывно махал нам с порога.

Мы влетели внутрь круглого помещения, в центре громоздился причудливый механизм из разнокалиберных котлов, опутанных металлическими трубами.

– Вы прибыли раньше, чем я планировал, – сказал Исман и потянул на себя рычаг, торчащий из пола. – Не знаю, как вам это удалось, но вы чуть было всё не испортили.

Как в плазменном шаре воздух прорезало трескучими электрическими разрядами. Они соединились в молнию и через перчатку ударили в знак на ладони. Каждая клетка тела разорвалась от боли, меня парализовало. Остановившимся взглядом я видела сквозь высокие распахнутые окна синюю гладь озера, а когда падала, видела, как падал рядом Иорвет, и видела ноги Исмана у моего лица.

– Наша Хранительница – весьма настырная женщина. Весьма. Никак от неё не избавиться. Еле уговорил её подождать у статуи моей Розы. Еле успел запустить защитные магические механизмы Мастера. Роза же должна быть с шипами… – доброжелательно бормотал Исман.

Он задёргал за мою перевязь с мечами, расстёгивая её, стянул и откинул в сторону. Потом подхватил меня под мышки и потащил к механизму.

– Я еле подгадал момент, чтобы закрыть ворота! Ах, как она убивает, наша Хранительница, загляденье! Я думал, что до костеца не дойдёт. По плану Рэя должна была быть мёртвой к вашему появлению…

На чёрном каменном потолке ротонды, расписанном звёздами, по орбитам ходили нарисованные планеты. Исман уложил меня на подобие шезлонга с высоким приподнятым изголовьем, стоявшее позади механизма, защёлкал пряжками ремней, и я чувствовала, как они сжимают кожу рук и ног.

– Я так долго вас ждал! – сказал алхимик и направился к Иорвету.

СТРАНА ОЗЁР. Шипы и розы

– Я знаю, что вы меня слышите, – сказал Исман.

Он кряхтел, пытаясь втащить Иорвета на такой же, как у меня, деревянный шезлонг. Тот стоял рядом через столик чёрного полированного камня из куска колонны, на котором под тканью виднелись очертания чего-то круглого.

– Слышать-то слышите, а сказать не можете, – повторил Исман и защёлкал застёжками ремней на койке Иорвета. – Да и что вы, солдат и наёмница, можете мне сказать? Разве что признать, что в противостоянии разума и силы всегда побеждает разум!

Тело не слушалось, ощущение себя сжалось до размеров черепа, и лишь через глаза, как сквозь бойницы, я могла наблюдать за происходящим. Исман поднялся, исчез из поля зрения, и я услышала жужжание и металлическое тарахтение, как будто вращались шестерёнки. Потом ухнуло, пахнуло гарью. Алхимик вернулся, присел у меня в ногах.

– Подождём, пока нагреется котёл. А я пока поболтаю, вы не против? – он засмеялся. – Я знаю, не против. Два года я ни с кем не мог поговорить о том, что мне действительно интересно.

Он обвёл рукой зал.

– В пещере чародеев я неосторожно обмолвился, что у Мастера есть конструкция для аккумуляции силы – это она. Сам Мастер мог бы запустить процесс самостоятельно, мне же понадобится его машина. А где же он сам, спросите вы?

Он вскочил, подошёл к механизму, наклонился и зазвенел дверцами.

– Время ещё есть, – сказал, вернувшись. – Я расскажу вам. Последнюю сотню лет Назар изучал магический мир – тот мир, что существует отдельно, но неотделим от нашего. Тот мир, частичку доступа к которому имеют маги. Да и то – они лишь ловят отблески света из-под двери, ведущей туда, но не могут открыть саму дверь. Мой Мастер смог.

Он засмеялся, потом его холёное гладкое лицо сморщилось, и он воскликнул.

– Я был ему как сын! И что же, что услышал я в ответ, когда узнал, что он не только смог открыть портал в магический мир, но и сотворил талисман, который мог наделить безграничной магией любого?!

Исман подался вперёд и с нажимом произнёс мне в лицо:

– Он сказал, что никому из людей не доверит могущество талисмана, даже мне! Он сказал, что то, что он увидел по ту сторону, убедило его прекратить исследования!

Алхимик закачался, как в трансе, и закрыл лицо руками.

– Я не мог поступить иначе! Всю мою жизнь я мечтал быть магом. Я старался! Я учился, не поднимая головы от книг, каждый день, пока буквы не расплывались в глазах! И я оказался недостоин! – он зло ткнул пальцем мне в грудь. – А какие-то пришельцы с Севера, которым магия не нужна даром, вдруг получают волшебные знаки ни за что! Просто так!

Он схватил меня за левую руку. Дёргая за пальцы, содрал перчатку и вывернул ладонь вверх.

– Я должен был быть на вашем месте… И я буду!

Отшвырнув мою ладонь, Исман вернулся к механизму и покрутил вентили сбоку.

– Старый болван нагадил мне даже после смерти. Я забрал талисман, а он должен был уйти тихо, во сне, как свойственно пожилым людям… Но он умудрился добраться до свечи и опрокинуть её, пока мы с Розой были здесь, и все его записи вместе с домом уничтожил пожар. В ту ночь я завёл механизм и отправил Розу в магический мир. Она должна была довершить то, что придумал её отец – зарядить талисман в Месте Силы и принести мне. Но она всегда была глуповата, моя Роза, и она не вернулась с той стороны… Мне надо было идти с ней, проконтролировать…

Он помолчал.

– Жизнь несправедлива. Роза родилась с потрясающим магическим даром, но не развивала его. Она ненавидела магию, потому что при живом отце, погружённом в науку, жила сиротой. Как бы я хотел поменяться с ней местами…

Он бережно снял ткань с предмета на столике, и краем глаза я увидела лежащий на странной металлической конструкции каменный шар из плавно переходящих друг в друга белой и чёрной частей, как будто символ Инь и Ян обрёл объём.

– Вижу, что ты начала понимать, – сказал Исман, проследив за моим взглядом. – Это – замок в двери на ту сторону, а вы будете ключом… Можешь себе представить, что почувствовал я, когда увидел знаки на ваших ладонях там, у Хранительниц! А ведь я почти отчаялся ждать… Два года назад, после того, как пропала Роза, я отправился в Шалу, чтобы найти вампирскую чародейку, старую знакомую Назара. Сначала девчонка не желала со мной говорить, и мне пришлось отдать перстень Мастера, который я откопал на пепелище, чтобы уломать её. В обмен она дала мне пророчество, – он засунул руку в карман накидки, достал бумажку, совсем такую, как Мариам выдала Иорвету, развернул и зачитал: – «С Севера в Шалу придут двое и принесут в руках знаки. Они проводят тебя туда, куда ведёт твоя мечта».

Он убрал пророчество, потом взял со столика металлическую решётку размером с лист бумаги, приложил к ней мою левую ладонь тыльной стороной и начал привязывать к решётке, просовывая бечеву в ячейки и обматывая вокруг запястья.

– Я очень умён. Я готовился. Кое-что смастерил ещё в Шале, пока делал вид, что разгадываю книгу чародеев, – теперь он привязывал каждый палец, и скоро моя растопыренная ладонь оказалась распята на решётке. Исман пересел к Иорвету. – Я брал отпуска от ненавистной службы у Хранительниц… Знаете, каково учёному тратить время на бесконечное измельчение двимерита, выпаривание селитры и смешивание противозачаточных препаратов? Как греет мысль, что больше мне не придётся вернуться туда никогда! На остров я приезжал, чтобы подготовить всё ко встрече с вами, наладить ловушки Мастера, и каждый миг боялся, что вы придёте в Шалу, пока я буду здесь, и что я пропущу вас. Но пророчество свершилось.

Из тонкой трубки на верхушке механизма со свистом повалил пар. Исман подскочил, дёрнул рычажок сбоку. Шар на столике тускло засветился изнутри, и в глубине белой части, ставшей почти прозрачной, проступили очертания чёрного шарика.

– Всё готово, – сказал Исман дрогнувшим голосом.

Он потянул меня за руку, повернув ладонью к шару. Она не дотянулась. Исман дёрнул руку, потом, сердито бормоча, вскочил, и толчками подвинул кушетку. Бросил меня и ринулся к Иорвету.

– Начнём с него, у него тяжелее рука. А тут важен каждый миг.

Он поднял руку Иорвета и вдвинул решётку с привязанной ладонью в паз на подставке шара Инь-Ян. Подвигал туда-сюда. Потом опять уселся ко мне на койку, взял мою ладонь, вставил решётку в паз. Застыл. С шумом вдохнув и выдохнув, положил правую руку на шар и протолкнул решётку до упора. К коже прикоснулся гладкий тёплый камень.

***

Мы были на изнанке. Стены, окна и крыша ротонды исчезли, а нарисованные планеты стали объёмными и летали наверху вокруг маленького белого солнца. На месте несущих колонн, как лазерные лучи, били в небо столбы света. Шар грел ладонь. Я попыталась повернуть голову, чтобы увидеть лицо Иорвета, белые доспехи которого поблёскивали слева, но и на изнанке моё неподатливое тело не слушалось.

Рука Исмана лежала на шаре. Алхимик съёжился, сгорбился, а его благообразное лицо, будто нарисованное штрихами, хоть и осталось узнаваемым, но приобрело какое-то новое отталкивающее выражение и безотчётно вызывало гадливость. Мой чёрный волк, казалось, глубоко спал, его меховое тело наполовину высовывалось из-под лежанки, и он никак не реагировал на мысленные призывы.

– Нам надо добраться до подземной реки, – сказал алхимик и провернул шар на подставке.

Тёплая поверхность потёрлась о ладонь. В тот же миг, как Исман начал вращать шар, очертания местности вокруг сдвинулись, при этом ощущения движения не возникло. Казалось, что мы, пол и световые колонны остались на месте, а мир вокруг поехал.

Под нами скользнул склон горы, потом поверхность озера с чёрной водой, точно такой, как мы видели с лодки. Исман крутил шар, будто вращал колёсико трекбола, и бормотал под нос.

– Где-то здесь должен быть вход в пещеру…

Мимо проносились нарисованные деревья, а потом мы стали опускаться под землю. Наступила темнота, в которой иногда мерцали светящиеся жилы залегающих металлов. Потом темнота заискрилась бликами на стенах – мы попали в просторную длинную пещеру и поплыли над подземной рекой.

– Всё правильно, – кивнул Исман. – По реке придём к Месту Силы.

Иногда казалось, что наша летающая конструкция не сможет пролезть между сужающимися и расширяющимися стенами, но длинные сталактиты и выступы на потолке будто бы растворялись, когда мы проплывали под ними. А иногда Исман погружал нас, и тогда вода, как в аквариуме, плескалась вокруг колонн на уровне пояса.

– Места Силы сшивают наши миры, – пояснил он. – Не дают отделиться друг от друга. Мастер говорил, что есть ещё один мир, лежащий по другую сторону от магического. Тот, куда уходят навсегда… И что Место Силы на самом деле связывает все три.

Он замолчал и больше не говорил с нами, сосредоточенно подруливая шаром. Пещерный тоннель сверкал от подводной реки, мы парили. Мы были на изнанке уже дольше, чем когда-либо, и я поняла, что сила, которую освободил Исман с помощью механизма, не пускает нас обратно в реальный мир, как это происходило обычно, когда мы с Иорветом касались ладонями.

Река вывела в пещеру. Потом она по стене огибала её и уходила дальше, но Исман остановил нас. Центр пещеры колонной подпирал широкий яркий столб света. Он был настолько ярок, что было видно, как он уходил дальше вверх сквозь каменный потолок и вниз через пол, спицей протыкая пещеру насквозь. Невдалеке от Места Силы стояла лодка, наполовину вытащенная из реки на каменистый берег, и в ней виднелись два тёмных силуэта, склонившиеся друг к другу капюшонами.

Одна из фигур шевельнулась, откинула с головы накидку. Волнистые тёмные волосы упали на плечи, девушка смотрела на нас.

– Роза, любовь моя! – вскричал Исман.

Он вскочил, не отпуская ладони от шара, и замахал свободной рукой. Девушка смотрела на него и явно колебалась. Исман замахал пуще прежнего. Тогда, поднявшись, она решительно тряхнула головой, сняла накидку, переступила через борт лодки на берег и направилась к нам. В сиянии от Места Силы я увидела её печальное миловидное лицо с чёрными дугами бровей. Девушка осторожно ступала по острым камням, придерживая рукой подол длинной туники.

– Я так долго ждал встречи с тобой!

С берега девушка перепрыгнула на нашу летающую конструкцию.

– Я знала, что ты вернёшься, Исман, – нежным голосом произнесла она. – Я ждала тебя и не переправлялась на ту сторону.

Она показала на лодку. Второй, чёрный человек, так и сидел неподвижно, склонив голову, и его лицо было скрыто глубоким капюшоном.

– Иди же ко мне! – Исман потянулся к ней.

Роза нерешительно шагнула вперёд, он обхватил её за талию, упал на колени и осыпал поцелуями её руки.

– Знала бы ты, как я стремился к тебе! – Исман поднял на жену лицо. – Ты ведь поместила талисман в луч силы?

Роза сжала что-то через ткань туники у себя на груди.

– Да, – бесцветным голосом ответила она.

– Отдай же его мне, любимая, и я смогу быть в магическом мире с тобой навечно!

– Я отдам тебе талисман на нашем месте, там, где мы расстались. Проводи меня, я хочу вновь увидеть озеро с вершины горы. Я хочу домой.

– Да-да, конечно! – не выпуская руку Розы из своей, Исман яростно закрутил шар, и мы помчались обратно напрямик, сквозь толщу земли, над лесом и над озером, которые мелькали как кадры при перемотке чёрно-белой плёнки.

Исман замедлил скорость, мы поднялись по склону горы, и за светящимися колоннами опять открылся знакомый вид на озеро, а над головами крутились планеты. Роза огляделась по сторонам, и её взгляд задержался на нас с Иорветом.

– Кто эти люди, Исман? – спросила она.

– Никто, любимая. Лишь проводники, не думай о них, думай о нас, о том, что мы всегда теперь будем вместе. Отдай же мне талисман!

Роза высвободилась из его объятий, отступила на шаг.

– Никто… – повторила она, – такое же никто, как были для тебя я и мой отец, не так ли, мой возлюбленный муж?!

– Как ты можешь такое говорить, ты – единственный свет моих очей, моя Роза! – елейным голосом пропел Исман и протянул к ней руку.

– Тут, в этом мире, у меня было время подумать, – она подошла к колоннам и смотрела на озеро, не отпуская руки от груди. – Этот мир отличается от нашего, но это настоящий, необъятный мир, где идёт своя жизнь. Здесь я вдруг поняла, что дышу свободно. Что среди жителей этого мира я больше не чувствую себя никчёмной, глупой, нескладной… Я поняла, что я была никем только рядом с тобой.

– Ты говоришь глупости, девочка моя! – Исман повысил голос. – Лишь твоё счастье было для меня наиглавнейшей из задач!

– Я всегда говорю глупости! – прошипела она и гневно нахмурила брови. – Мне говорил об этом только ты и больше никто, а я верила тебе, считала себя ничтожеством! Ты не давал мне уйти с острова, не пускал к людям, ты лгал, что мы уедем в Алтинадир, а на самом деле ждал, пока отец закончит исследования!

Голос её сорвался. Она смотрела на Исмана, сжав руки и выпрямившись. Отблеск света ударил мне в глаз, и я, отвлёкшись от супружеской ссоры, вдруг с изумлением увидела, что вдалеке, на арке ворот над тропой, откуда мы пришли, сидит самый настоящий дракон, от сияющей чешуи которого во все стороны разбегались яркие блики. Не веря своим глазам, я таращилась на него, а дракон широко зевнул зубастой пастью и, вдруг задрав в небо заднюю ногу и изогнув длинную шею, стал вылизывать себе под хвостом.

Исман театрально схватился за сердце.

– Всё, что я делал, было только для твоего блага! Для твоего развития! – он потянулся к Розе, но не смог достать, не отпустив руки от шара.

Переключив внимание на Исмана, я отвела взгляд от стены, а через миг никакого дракона там уже не было.

– Я знала, что ты найдёшь способ вернуться за талисманом, – в голосе Розы появилась угроза, он завибрировал. – Теперь я уже не та юная девочка, которая ловила каждое твоё слово, у меня было время осознать… Когда я пришла к Месту Силы и зарядила талисман, я встретила отца. Он садился в лодку к Перевозчику, чтобы уйти на другую сторону. Ты отравил отца тоже для моего развития?!

– Дорогая, Назар всё неверно понял, – залопотал Исман, – это недоразумение, я никогда не сделал бы ничего, что могло бы огорчить тебя!

– Это я всё неверно поняла, когда поверила в твою любовь, что такой, как ты, способен любить! Отец ведь предостерегал меня… А тебе всегда был нужен лишь мой магический дар, чтобы было кому принести талисман после того, как ты избавишься от отца!

Она гневно выкрикивала обвинения, и её рот вдруг стал растягиваться и деформироваться. Исман отшатнулся.

– Ты думала только о ерунде, витала в облаках, тебя ничего не интересовало, кроме твоих роз! – воскликнул он. – И тебе было наплевать на то, как важна для меня магия!

– Магия! Как вы надоели со своей магией! А мне важны были просто муж и просто отец!

Она топнула ногой, и вдруг её волосы стали удлиняться, завиваться плетьми, на которых набухали почки, вылезали листья и из бутонов распускались розы. Лицо скрылось под ними. Тело утончалось, росло, руки обратились ветвями, и из пальцев хлынули отростки. Исман завизжал, когда колючие лианы обвили его, сжали, как удавы, а острые шипы впились в нарисованное тело. Он надсадно кричал, а они разрывали его на лоскуты и всасывали в себя. Ещё миг, и он полностью потонул под цветами и листьями и замолк. Роза встряхнула руками, плети опали на землю, и вновь перед нами стояла миловидная девушка с грустными глазами. Она подошла к нам.

– Вам рано уходить навсегда, – промолвила она. – Как и мне. Перевозчик подождёт. Я больше не могу вернуться в мир материи, но я смогу жить в магическом мире… Свободной.

Роза подошла к механизму, обернулась к нам, сложив пальцы в щепотку. Защёлки ремней на руках клацнули и раскрылись. Она щёлкнула чем-то на механизме, потом перевела вверх рычажок. Изнанка замерцала, я в последний раз увидела сосредоточенное лицо девушки, и пространство заполонил оранжевый вечерний свет солнца. Мы вернулись в реальность.

***

По мне будто пробежал табун лошадей. Не с первого раза я смогла выдернуть левую руку из паза на подставке шара, потом попыталась встать. Мешком свалилась с койки и, позвякивая об пол привязанной к ладони решёткой, на четвереньках поползла к Иорвету.

– Яна… – услышала я его голос. Он пытался сесть.

– Мы слишком долго были на изнанке, – прохрипела я, подтянулась к нему и, обняв, прижалась щекой к груди.

Он положил руку мне на голову, и я поняла, что через миг так и усну под тёплой ладонью, накрывшей ухо.

– Стилет… – прошептал он. Приподнялся и потянулся к сапогу.

Я сползла на пол. Около механизма громоздилась куча завядших сухих плетей вьющейся розы.

– Рэя! – воскликнула я.

– Дай руку, – Иорвет освободился и срезал верёвки, удерживающие мою ладонь на решётке.

– Надо встать, – я оперлась об его кушетку, поднялась. Голова кружилась, а колени подгибались.

Цепляясь друг за дружку, мы разогнулись и, как старые развалины, под руку направились в сторону ворот.

***

Проход в арке был открыт, пики втянулись обратно в стены. Закатное солнце прочерчивало на озере яркую медную дорожку. Мы прошли сквозь ворота, невдалеке от них на сломанных, распростёртых в стороны ногах лежал на земле труп паука, которого Исман назвал костецом. Я оглядывалась в поисках Рэи, а Иорвет потянул к скале, нависшей над обрывом.

Зерриканка полусидела, прислонившись к скале, и смотрела на заходящее над озером солнце. Рядом свернулся кот, и её рука лежала на его боку. Другая была прижата к окровавленному животу, кольчуга была разодрана, а землю вокруг заливала кровь. Я упала на колени около неё.

– Рэя! – с отчаянием воскликнула я, осторожно отвернула кольчугу, достала и прижала к рваной ране чистый платок, тут же пропитавшийся кровью, и её рука безвольно соскользнула с живота.

– Я нашла её, ведьмачка, – едва слышно прошептала она и посмотрела наверх.

Над её головой из трещины в скале тянулись к свету крепкие ветки пустынной розы, занесённой сюда неведомыми ветрами. К закату остроконечные лепестки сомкнулись, почти закрылись.

– Я победила… – сказала Рэя, и из угла рта со словами потекла струйка крови.

Она попыталась приподняться, и я поддержала её под спину. Иорвет присел на корточках рядом.

– Ты всегда побеждаешь, – сказала я, и горло свело спазмом. – Сейчас я найду эликсиры.

Иорвет перехватил мою руку на животе Рэи, а я расстегнула сумку на поясе.

– Нет, – прошептала она. – Надо спешить. Мне так тепло…

– Тихо, – бормотала я, – тихо. Тебе нельзя говорить.

– Возьмите записки, – с трудом сказала она, взглядом указав себе на грудь. – Найдите Виллентретенмерта и передайте ему. Скажите, что мы подложили чародеям информацию, что дитя погибло. Он скажет, что делать. Обещайте мне!

Кровь опять хлынула из её рта, спиной она начала соскальзывать по стенке, и я подхватила её.

– Ты сама передашь Виллентретенмерту эти записки! – воскликнула я. – Держись, ты должна победить!

Она тихо засмеялась.

– Не ищи эликсиры, – сказала она и с усилием повернула ко мне лицо. – Я победила, но правда в том, что порой жизнь это шутка, жестокая шутка.