Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

ПУСТОШИ. Двимеритовый браслет

Спиной к спине, не в силах пошевелиться, мы просидели несколько часов – сон после изнуряющего действия отвара лозы духов сморил не только меня, но и Иорвета. Проснулась я от того, что спина потеряла опору, и я повалилась на землю.

– Надеюсь, ты спасла мои доспехи, – недовольно высказал Иорвет, расправляя тростниковые листья юбки так, чтобы сгустить их в районе паха и задницы.

– А по-моему, эти тоже ничего, – я злорадно улыбнулась и, конечно, получила в ответ полный ярости взгляд. – Мне нравятся!

От обугленного остова нашего дома пыхало жаром, но открытого огня уже не было. Сбоку, в глубине прорытого лаза, откуда я выбралась, виднелась макушка мирно спящего, свернувшегося калачиком и припорошенного пеплом Хонзы. Мы вытащили из-под жреца сумки, и Иорвет достал из своей чистую рубаху. С сомнением покрутил в руках, оглядел своё промасленное запылённое тело и со вздохом убрал рубашку обратно. У дальней стены частокола нашёлся оборудованный родник, и мы до вечера таскали вёдра с водой к дому жреца, чтобы, наконец, пробраться внутрь.

Одежда и доспехи эльфа плавали в чёрном киселе из полувыпарившейся воды пополам с золой, и Иорвет отправился к роднику отстирывать их и себя. Я же, для храбрости сжав в руке его стилет, подошла к трупу Каикуму. Тот лежал ничком, обуглившиеся лохмотья кожи вздулись пузырями, расползлись, обнажая побелевшую плоть. Я осторожно подцепила лезвием ожерелье на шее вождя, и от одного прикосновения оно рассыпалось, и по земле раскатились почерневшие бусины. Ничего похожего на ключ от двимеритового браслета на теле Каикуму, как и на телах его братьев, я не нашла.

Последнюю надежду отыскать ключ я возлагала на хозяйственные постройки. На наше счастье, вилам и лопатам, копьям, мечам да и сундукам с награбленным за три года туземцами барахлом не потребовалось воссоединяться с Тукаитауа. Довольно скоро, в первом же из двух сараев я отыскала изъятое у нас оружие и Иорветов колчан со стрелами. На душе полегчало, но ни ключа, ни чего-либо похожего на него найти я так и не смогла.

Иорвет, облачённый в чистые штаны и рубашку, подошёл и стал рассматривать выпотрошенные сундуки и разбросанные мною вокруг сарая шкуры, бутылки, горки из подсвечников, блюд и утвари.

– Уже темно, – констатировал он.

– Мне нужно найти ключ, – упёрлась я.

– Завтра найдём. Переночуем внутри частокола, трупоеды сюда не доберутся.

Я неохотно поднялась. Во всяком случае ко мне вернулись мечи, хотя тщательно подавляемая паника от того, что чёртов браслет так и продолжал красоваться на руке, только усилилась.

Ночевать решили в гигантском стогу тростниковых листьев недалеко от родника. В темноте я умылась и по примеру эльфа выстирала одежду, думая о том, что никогда ещё мне не приходилось заниматься столь мирным занятием в деревне, полной мертвецов, и даже была благодарна потрясению, вызванному действием отвара лозы духов, так как подозревала, что раздирающий взрыв эмоций во время галлюциногенного прихода притупил чувствительность, и я в полной мере ещё не осознавала ужаса произошедшего.

Зашелестел сухой тростник, на стог взобрался Иорвет и улёгся неподалеку.

– Интересно, не прирежет ли нас во сне Хонза? – задумчиво спросила я, глядя в тёмное небо на проступающее сквозь дымку бледное лунное марево.

– Я позаботился, не прирежет, – усмехнулся Иорвет.

Я не стала уточнять, в чём именно выразилась его забота – раз Иорвет сказал, значит, так оно и было. В глубине стога умиротворяюще шуршали мыши, а за частоколом один за другим вступали в воющий хор голоса – вся нечисть окрестностей стягивалась на запах пира.

***

Непрекращающийся ночной вой не помешал мне отлично выспаться. Открыв глаза, я потянулась на ложе из тростника и огляделась. Несмотря на наступивший день, вой, а точнее, тоненький скулёж всё ещё был слышен. Я соскользнула со стога – Иорвета уже не было.

Около сгоревшей хижины жреца, наполовину высунувшись из лаза, торчало тело Хонзы, который и издавал поскуливающие звуки и в попытках выбраться извивался, словно гусеница. Руки жреца были накрепко связаны за спиной.

– Эй, пророчица! – радостно позвал он.

– Погоди! – крикнула я и отправилась на поиски Иорвета. Мало ли, может быть, у него на жреца были свои планы.

Эльф, уже переодевшийся в высохшие вычищенные доспехи, отыскался в дальнем сарае. Перед сараем так же, как и вчера перед моим, было раскидано содержимое вместительных плетёных сундуков и корзин, только это было весьма странное содержимое: изощрённые щипчики и зажимы; валики, ощетинившиеся шипами; гнутые, с опасно выглядящими зубцами железяки непонятного назначения; набор клейм. Я подняла одно клеймо – на печати виднелись переплетённые змеи с расходящимися в стороны языками пламени.

– Тебе очень повезло с браслетом, – сказал Иорвет, с мрачным выражением на лице крутивший в руках нечто вроде чугунной сандалии с утыканной гвоздями подошвой. Гвозди смотрели внутрь.

– Да уж, меня всегда поражало воображение людей в вопросе пыток, – сказала я, вспомнив, как мне становилось дурно, когда в прошлой жизни случалось попасть в музеи средневековых пыток.

Я присела рядом и взяла в руки цепочку со вставленным в одно из звеньев штырём.

– А это зачем?

– Обматываешь вокруг головы и крутишь штырь, – ответил Иорвет.

– Вижу, что эльфы тоже весьма искушены в вопросе, – саркастично заметила я и подумала о том, как мало в действительности знаю Иорвета. И что одно дело бой, а другое – пытки, которые для здешнего дикого средневековья были совершенно обыденным делом. И зная всё это, я всё равно не могла, абсолютно не могла себе представить, чтобы эльф был способен упиваться процессом, использовать эти щипчики, вгонять иглы под ногти, растягивать на дыбе. Я понимала, что обманываю себя, но мне так не хотелось в это верить!

Иорвет отвернул повязку, поднял волосы и дотронулся пальцем до шрама над правым ухом.

– Я весьма искушён в этом вопросе. Как и во многих других, – горько сказал он, расправляя повязку над выколотым глазом.

Я почувствовала, что моё лицо вспыхнуло.

– Вместо всего этого лично мне достаточно ножа, – невозмутимо добавил он.

В нашу сторону с руками за спиной, покачиваясь, ковылял Хонза, выбравшийся, наконец, из лаза.

– Изверги! – завопил он. – Дайте опохмелиться! За что мне эти пытки?

***

Ключа не было. Мы ещё раз перетряхнули все сараи, расчистили часть мужского барака, где жили вожди, и перекопали их прогоревшие вещи. Я концентрировалась и медитировала на ходу. Не для поиска ключа (в браслете моё чутьё не работало), а для спокойствия. Попутно я изо всех сил старалась не смотреть на скорчившиеся чёрные останки жителей, но тяжёлый дух в бараках не позволял забыть о них. Подгоняемая рвотными позывами, я выбегала, корчилась за углом от спазмов в пустом желудке и возвращалась снова. Хонза мельтешил рядом и постоянно крутил и отщёлкивал крышку своего компаса. Потом он исчез куда-то, оставив нас в покое, и появился только через некоторое время около сундуков с непочатыми бутылками. Выбрал и уложил в мешок несколько штук.

– На дорожку, – пояснил он.

У меня опустились руки. Ключ так и не нашёлся. Все варианты высунуть кисть через браслет провалились. Я мазала маслом, намыливала, но это не помогало. Уже всерьёз я раздумывала над тем, чтобы как-нибудь аккуратно сломать кости запястья и просунуть-таки руку через браслет, но не была уверена, что рука после этого сможет восстановиться.

Хонза, который уже устал маяться, подошёл к нам с Иорветом.

– Я знаю, у кого точно должен быть ключ, – произнёс он, и я отложила нож, которым пыталась поддеть пластины браслета. – Вы всё равно идёте в Зерриканию, так ведь? Найдёте там чародеев-ренегатов, что с тростниковыми людьми воевали, у них ключ и будет. Это же изначально ихние игрушки, мои ребятушки их просто конфисковали и использовали.

С надеждой я посмотрела на Иорвета.

– В этом может быть смысл. Только непонятно, как этот ключ у них заполучить, – сказала я нерешительно и добавила вполголоса: – И как в таком состоянии я доживу до встречи с ними.

Иорвет тоже задумался, швырнул в корзину серп для резки тростника. Хонза приосанился, глазки его заблестели.

– Тут уж нечего ловить, зуб даю, всё обыскали. У меня есть к вам деловое предложение, от которого невозможно отказаться! – бодро начал он. – Вам нужно в Зерриканию, мне нужно в Зерриканию. Пойдём вместе на взаимовыгодных условиях!

– И чем же ты нам выгоден, жрец? – насмешливо спросил эльф. – Если бы не твои махинации, ничего этого бы не было.

Иорвет обвёл рукой пожарище.

– Если бы не я, вас бы просто пристукнули, да и сказке конец. А польза от меня велика, даже больше, чем мне от вас!

– Да ну?

– Я не вояка, признаю, – Хонза кончиком пальца дотронулся до моего меча и отдёрнул руку. – А за частоколом чудовища и нечисть с Пустошей. Мне нужна охрана. И это единственная причина, почему мне нужны вы. А я вам нужен по целым трём!

– Ну давай, удиви меня, – Иорвет сложил руки на груди.

– Во-первых, – торопливо заговорил жрец, – я помогу вам пройти через племена каннибалов.

Он развязал верёвку на поясе и принялся закатывать полы мантии, пока не оголил впалую лысую грудь. По центру груди красовалась татуировка, похожая на найденное клеймо – клубок змей с горящими на кончиках хвостов языками пламени.

– Мне достаточно показать это, и нас не тронут. Тростниковые люди навели на Пустошах свои порядки.

– Что ещё?

Хонза уселся на землю, устроился поудобнее.

– Я не зря тут три года провёл, сидх. С племенем подружился, разговоры с ними разговаривал. Ты знаешь, что вас ждёт на краю Пустошей? Нет? Я так и думал.

– Просвети нас, – язвительно проговорил Иорвет, принёс из кучи неподалеку охапку тростника и сел.

Я примостилась рядом.

– Виной всему лоза духов. И раньше тростниковым людям приходилось за ней сюда через перевал Эльскердег ходить, так что когда они из пустыни бежали, то немудрено, что неподалёку от мест, где она растёт, и поселились.

– Горазд ты сказки рассказывать, жрец, – Иорвет устало прикрыл глаз.

– Именно! Именно что горазд, и это вторая причина меня взять, и вот почему. Вы слыхали об аминорнах – разумных деревьях?

Я отрицательно покачала головой, Иорвет задумался.

– В трёх днях пути отсюда леса начинаются, из этих, значит, деревьев. А лоза духов только при них и растёт, я поэтому всё про них знаю. Весь год аминорн – дуб дубом, то бишь дерево деревом, и только под осень, когда пора отростки пускать, они просыпаются, а тут-то и время лозу духов собирать приходит. Усекли? Кроме тростниковых людей в это время года никто туда не ходит, если только нелёгкой, как нас, не занесёт.

– А что произойдёт, если туда пойти? – заворожённо спросила я.

– Обычный человек с ума сойдёт, ежели он неподготовленный, конечно. Но я-то всё вызнал. Рассказывали мне мои ребятки, – Хонза грустно махнул рукой в сторону бараков, – что аминорны на разум влияют, потому что им для деток, чтобы те проросли, сказки нужны. Аминорн с лозой духов потому вместе и живёт, что с её помощью даже медведь басню расскажет. Так вот, днём деткам сказки нужны весёлые, ночью страшные. Да и этого мало – чтобы выйти из леса, сказочки нужны особые. А если сказок им не рассказывать, то деревца сами в разум залезут, вытащат на белый свет все твои кошмары, а от этого человек умом и едет. Вы думаете, почему тут в племенах людоеды такие свихнутые? Не в то время по лесу аминорнов шастали.

– И чем же ты нам поможешь?

Хонза горделиво расправил грудь.

– Так я лучший в мире сказочник! Вы мечами махаете, я работаю головой!

Иорвет хмыкнул. Я же опять погрузилась в свои мысли. С Хонзой или без, мне не хотелось уходить из сгоревшей деревни с браслетом на руке, и идея поиска воинственных зерриканских чародеев совершенно не воодушевляла. С другой стороны, в деревне непонятно, что ещё можно сделать, да и процесс трупного разложения уже начался, и дольше находиться внутри частокола было небезопасно. Тем более, что умелый кузнец, вероятно, и без чародея помог бы избавиться от браслета, а ближайшего кузнеца можно было найти только по ту сторону гор.

– И что же за третья причина? – тем временем спросил Иорвет.

Хонза достал свою любимую игрушку, щёлкнул крышкой.

– С волшебной стрелкой мы не потеряемся! Солнца-то тут не бывает!

Иорвет протянул руку, жрец заколебался, но отдал ему коробочку. Эльф встал, с компасом в руках прошёл в одну сторону двора, в другую. Вдруг я заметила, как плечи его напряглись, на миг он замер, а потом быстро зашагал к баракам и скрылся за углом.

– Эй, мессия, стрелку верни! – всполошился Хонза.

– Сиди спокойно, вернёт, – как можно убедительней сказала я, сама не представляя, что задумал скоя'таэль.

Иорвет и правда показался через минуту и, вернувшись, отдал компас Хонзе, который тут же спрятал его в складках мантии.

– Хорошая вещь, полезная, – неожиданно смягчившимся голосом сказал эльф. – Договорились. Идём вместе до Эльскердега, а там разойдёмся своими путями.

Глаза на хитром лице Хонзы вспыхнули радостью.

***

За воротами деревни нас встретили полчища скрекков и бледно-серых склизких гулей, стянувшихся на запах гари и трупного разложения.

– Ты слишком полагалась на свои знаки, – назидательно сказал мне Иорвет после побоища, глядя на моё мрачное лицо. Мы разделывали туши скрекков, по словам Хонзы мясо этих хищных крыс было весьма вкусным. – Постичь искусство боя можно только тогда, когда знаешь цену каждому своему движению.

Во всех последующих драках с нечистью и стаями исхудавших озлобленных волков я убеждалась в его правоте, что раздражало не меньше, чем его наставительный тон. Без права на ошибку, без возможности пользоваться знаками и защищать себя Квеном адреналин в каждой схватке подскакивал до небес, в голове устанавливалась кристальная тишина, и мозг полностью концентрировался на точном движении меча. Разница и впрямь была колоссальной – как если играть в покер на спички или на деньги. Я понимала это, и всё-таки без знаков и чутья чувствовала себя инвалидом.

По дороге Хонза не затыкался. Иорвет же, напротив, как воды в рот набрал и не разговаривал с нами, быстро шагая впереди. Во мне жрец нашёл благодарного слушателя – его болтовня развлекала и помогала отвлечься от мрачных мыслей. Не забывая заправляться алкоголем, он травил байки и постоянно поглядывал на компас, довольно посмеиваясь.

– А знаешь, какое моё лучшее дельце было, пророчица? Сейчас расскажу и мамой клянусь, ты такого не слыхивала, – Хонза шёл рядом, в его сумке позвякивали бутылки и стащенные из деревни серебряные столовые приборы. – Короче, представь себе Туссент – край непуганых идиотов. Живут, как у боженьки за пазухой, красота, вином завтрак запивают. Не говоря уж об обеде и ужине. Так вот, бросил я клич – негоже в Туссенте, да без статуи пророка Лебеды жить. Такой, чтобы облака подпирала! Кассу собрал – мама не горюй, скульптора нанял, артели, и никакой предоплаты, богоугодное же дело! Утром стулья, вечером деньги, так им и сказал. Ну и был таков, два года по лучшим темерским борделям жил. Эх!

На второй день пути мы встретили пяток аборигенов, мирно сидящих около костра. Они и так были готовы убежать, но Хонза, словно заправский эксгибиционист, задрал юбки мантии и угрожающе посветил татуировкой на груди. Бедные оборванцы в страхе бухнулись на колени. Жрец, довольный произведённым эффектом, величаво кивнул нам с Иорветом.

К вечеру третьего дня настроение Хонзы переменилось. Всё чаще в его болтовне возникали паузы, он нервничал, то и дело оглядываясь по сторонам, и беспрестанно встряхивал коробочку компаса и постукивал ногтем указательного пальца по стеклу над стрелкой. Это не укрылось от взгляда Иорвета – эльф ничего не сказал, но я заметила, как едва-едва приподнялись уголки его губ.

Среди бурых деревьев начали попадаться островки травы, мох на стволах стал пышнее и зеленее. В сумерках мы подошли к опушке густого лиственного леса. С удивлением я смотрела на Хонзу – лицо его побелело, он хватал ртом воздух.

– Что с тобой, жрец? – вкрадчиво спросил Иорвет. – Это же лес аминорнов, не так ли? Мы же и должны были прийти сюда.

– Д-да, всё по плану! – Хонза сглотнул. – С животом что-то, схудилось мне.

– Встанем тут на ночёвку, – скомандовал Иорвет.

Костёр мы сложили на поляне неподалёку от леса аминорнов, вернувшись немного назад к знакомым бурым деревьям Пустошей. Иорвет улёгся и завернулся в одеяло, Хонза же сидел у костра, периодически убегая в лес. «Может и правда живот прихватило», – подумала я, поправила мечи, взвела арбалет. До рассвета была моя очередь дежурить, и я ходила туда-сюда, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. И чем дольше я ходила, тем сильнее меня охватывало странное беспокойство.

Осмотревшись, я напрягла все органы чувств в попытке найти источник тревоги. Чернота леса уже давно не пугала меня в этом мире – это в прошлой жизни, оставшись ночью дома одна, я обязательно включала где-нибудь свет, чтобы выдуманные мною чудовища не мешали спать. Здесь же я сама стала охотником на чудовищ, и вполне реальные монстры этого мира, обретя плоть, хоть и стали смертоносными и опасными, но неожиданно потеряли тот ореол иррационального страха, который я испытывала в прошлом мире, до ужаса боясь несуществующих тварей.

Нет, причиной не был лес, однако тревожность и ожидание чего-то ужасного нарастали. Я подбросила полено в костёр – невесомыми вспышками по бурому мху затрещали искры – и вдруг поняла, что страх шёл из меня самой, изнутри. В голове рождались и пухли панические мысли. А что, если нам так и не удастся снять браслет? Перед глазами с жуткой реалистичностью предстала картина моей руки с отрубленной культей. Полноценно сражаться я не смогу, потеряю способность использовать знаки, магическая изнанка станет недоступной. Зачем такая калека в напарники Иорвету? Любой из его скоя'таэлей будет полезнее, чем я. «Он бросит меня, точно бросит», – прошептала я. Эта мысль была ещё страшнее видения с рукой, и, несмотря на жар от вспыхнувшего полена, по спине пополз озноб. Я резко обернулась, треснула ветка – Хонза снова скрылся за деревьями.

Я зашагала по поляне, поглядывая на спящего Иорвета. Страх опять вернулся в мозг. Надо выбить эту дурь из головы! Отошла к ближайшему дереву, прислонилась лбом к шершавой коре. «Перестань, Яна, мы с ним что-нибудь придумаем!» – прошептала я и легонечко стукнулась лбом о ствол. Полегчало. «Раз уж такое дело, надо повторить», – решила я, отвела лоб чуть назад и ткнулась в дерево ещё раз. Под закрытыми веками от удара вспыхнули миллионы звёзд, закрутились в бешеном хороводе. Наступила полная темнота, и я потеряла сознание.

ПУСТОШИ. На каждую хитрую задницу

В нос ударил ядрёный аммиачный дух, я судорожно вдохнула, и под спиной образовалась опора из рук.

– Ну наконец-то, – проворчал Иорвет, приподнимая мне плечи и подкладывая под голову мешок с вещами. – Неплохо он тебя приложил.

– Что произошло? Что это? – я ничего не соображала, но взгляд зацепился за флакончик в соломенной оплётке, который эльф держал в руке.

– Сразу видно, что ты никогда не носила корсета… Соль оленьих рогов, – ответил Иорвет. – Нужнейшая вещь при дворе, да и в лесу, как видишь, помогает. Накера в себя привести или вот тебя.

Голова кружилась, тошнило. Только-только начало светать. На затылке я нащупала крупную саднящую шишку.

– Постой-ка, – прошептала я.

На груди не ощущалось привычной тяжести медальона. Я судорожно сунула руку за шиворот – на моей шее не осталось ни единой цепочки.

Меня охватил ужас – какая же феноменальная дура! Как можно было так попасться!

– Он украл розу! – взвизгнула я. – И мой медальон! И… и… и эта сволочь сбежала!

– Далеко не убежит, vatt’ghern, – вопреки ожиданиям спокойно произнёс Иорвет и поднёс к моим губам флягу с водой. – Как рассветёт, найдём его, приходи в себя.

***

Мы налегке пробирались через лес. Вещи спрятали недалеко от стоянки, подвесив на дереве. Я сгорала со стыда. Единственное, чем я могла гордиться в этой ситуации, так это крепким черепом: удар поленом по голове хоть и лишил меня сознания, но с помощью Иорвета и эликсиров через час я уже более или менее пришла в себя. Да и то, может, это была не моя заслуга, а шляпы, смягчившей удар. Во всём же остальном я проявила непростительную безалаберность. В отличие от Иорвета – тот не спеша искал на земле след каблука Хонзы, на котором прозорливый скоя'таэль ещё в деревне, пока жрец спал, вырезал сбоку ножом треугольную выемку.

– Это я во всём виновата, – не в силах больше молча переносить чувство вины, сказала я Иорвету. – Я не уследила за Хонзой.

– Я был идиотом не лучше тебя. А ведь я знал, что рано или поздно так и будет. Но не смог проснуться вовремя. Кошмары… – добавил он тихо.

По следу каблука с отметиной мы пришли к краю вчерашнего леса. След вёл вдоль опушки, ныряя в овраги и появляясь с другой стороны.

– Тут он побежал, – вдруг сказал Иорвет.

В траве я заметила выброшенную пустую бутылку. Мы перелезли через поваленные стволы, с острого сучка эльф снял обрывок коричневой материи. Путь преграждал глубокий овраг, уходящий клином в лес. Иорвет склонился над его краем – на дне виднелось почти неразличимое на фоне земли тело в бурой рясе.

Мы спустились по крутому склону с торчащими, словно оголённая арматура, кривыми корнями. Хонза лежал полубоком, голова была откинута так далеко назад, что стало очевидно, что у него сломана шея. Выпученные остекленевшие глаза буквально вылезали из орбит и расфокусированно смотрели в сторону леса. Челюсть отвисла, открывая ощерившийся рот.

– В этот раз, жрец, ты взял то, что твоей удаче не понравилось, – с мрачным удовлетворением произнёс Иорвет, отвернув воротник мантии Хонзы. – У этой розы иное Предназначение.

Я принялась стаскивать с шеи трупа свои цепочки. Ведьмачий медальон, амулет Саскии, роза Аэлирэнн, моё обручальное кольцо – всё было на месте. Я выдохнула с облегчением. Мне ужасно захотелось пнуть тело несчастного Хонзы, но я тут же устыдилась этой мысли.

– Нужно проверить ещё кое-что, – сказал Иорвет и принялся методично обыскивать жреца.

Первой он нашёл коробочку с волшебной стрелкой, усмехнулся и сунул добычу в карман. Потом вытряхнул и тщательно просмотрел содержимое сумки.

– Что ты ищешь? – спросила я.

– Он должен быть здесь, – пробормотал Иорвет, – других вариантов не может быть.

– Кто?

Эльф не ответил и, вновь вернувшись к трупу, стал ощупывать ткань рясы. Перешёл к ногам, стянув с Хонзы сапоги.

– Yeá! – торжествующе воскликнул он и вытряхнул из левого голенища небольшую металлическую фигурку в форме змеи. – Давай руку!

Задержав дыхание и не смея надеяться на спасение, я протянула ему руку с браслетом. Иорвет перехватил её поудобнее, прижал к груди и аккуратно приложил к пластинам ключ. Сдвинул, провернул так, что тело ключа совпало с узором на браслете, а изогнутый змеиный хвост упёрся в паз на торце. Нажал. С металлическим щелчком браслет раскрылся.

– Йе-е! – я, наконец, задышала, рассмеялась и, вскочив на ноги, выпустила в небо струю огня.

Счастье настолько переполнило меня, что в следующий миг из глаз брызнули слезы.

– Тебя не поймёшь, vatt’ghern, – произнёс Иорвет и улыбнулся, как умел только он.

***

Мы возвращались к спрятанным вещам.

– Иорвет, ну расскажи же! – мне было так хорошо, что хотелось петь. – Как ты понял про ключ?

На лице эльфа появилось невыносимо высокомерное выражение, но я готова была простить ему всё на свете за спасение от двимерита. Грудь распирало от радости, и до дрожи в руках хотелось обнять его, но нельзя было этого делать, никак нельзя.

– Хонза задурил тебе голову, но не мне, – нравоучительно проговорил он.

Я закатила глаза.

– И?

– Волшебная стрелка – раз. И мы не нашли ключа в деревне – два.

Иорвет каверзно улыбнулся и прибавил шагу.

– Погоди! И что?

– Я не верил в то, что ни у кого в деревне нет ключа. Но тогда, ночью после пожара, я не нашёл его в карманах жреца и решил, что ключ где-то в сараях или в вещах вождей. Там его не оказалось, а значит Хонза всё это время нам лгал.

– А что со стрелкой? Она, кстати, называется компас.

– Он говорил, что стрелка указывает на север. Но когда я взял её в руки, то заметил, что она указывала на юг.

Я задумалась. Вот, значит, куда исчез тогда Хонза…

– Он перевернул картинку под стрелкой!

– Да. Он никогда не хотел в Зерриканию, он хотел с нашей помощью выбраться обратно на север до врат Сольвейг и точно так же сбежать.

– Получается, что по его компасу мы должны были идти на север, но для нас компас бы указывал на юг!

– Да, но я перевернул картинку обратно и сдвинул крышку, чтобы он не заметил. Глупый жрец без своей стрелки не мог отличить юг от севера. Поэтому-то он так переполошился, когда мы дошли до леса аминорнов. Он-то думал, что мы уже на выходе с Пустошей.

– Вот же он хитрая змея!

– Недостаточно хитрая, – Иорвет улыбнулся, точно кот на солнышке.

– Всё это время ключ был у него… Почему Хонза не отдал его до ритуала?

– Он боялся, что мы сбежим и бросим его. Впрочем, мы бы так и сделали, – подумав, добавил эльф. – А потом, в браслете тебя проще застать врасплох, когда ему пришло бы время бежать. И это у него получилось.

– Хорошо, что он вообще не выкинул ключ, – проговорила я.

– Он ничего не выкидывал, ты же помнишь, его удача.

– Но почему ты не заставил его отдать ключ ещё там, в деревне, раз понял, что он у него? – спросила я и кровожадно добавила: – Или, хотя бы, не шепнул про это мне!

Иорвет опять надменно улыбнулся.

– Во-первых, жрец действительно мог бы быть нам полезен, а мне не хотелось раскрывать своих планов раньше времени. А потом, ты же хотела тренировок – вот и получила, и без ведьмачьей шелухи.

– Ах ты! Да чтоб тебя! – я задохнулась от возмущения, глядя в смеющееся лицо эльфа.

«Нет, – решила я, – всё-таки это совершенно невозможно терпеть, и будь, что будет!». Я быстро шагнула вперёд, обхватила его и прижала к себе.

– Хоть ты и хитрая лисица, но всё равно спасибо, Иорвет, – сказала я.

Эльф замер, под моим ухом стучало его сердце. Зря я это сделала.

– Foilé beanna, – прошептал он и сделал то, чего я совершенно не ожидала – обнял меня в ответ.

*Безумная женщина*

«Это тебя не поймёшь», – подумала я.

***

Моё прекрасное настроение теперь было ничем не перешибить. Казалось бы – я вернулась ровно в то состояние, что и была до знакомства с племенем тростниковых людей, однако тогда я изнывала от тоски, а теперь душа пела. Я и не подозревала, насколько важной частью меня стали приобретённые ведьмачьи способности.

Мы забрали вещи с места ночёвки и снова направились к лесу аминорнов.

– Хонза не зря боялся этих разумных деревьев, – рассуждала я. – На теле у него не было никаких следов насилия. Что-то его испугало, он побежал, оступился в темноте и сломал в овраге шею.

– Вопрос в том, что именно его испугало. Следов животных и нечисти я рядом не видел.

Вдали показалась опушка леса. Толстые бугристые стволы стояли тесно и прямо, кроны деревьев сплелись в сплошной шатёр.

– Он говорил, что аминорны залезают в головы и достают самые глубинные страхи, – рассуждала я. – И это похоже на правду…

Иорвет недоверчиво хмыкнул. Поколебавшись, я продолжила:

– Нет, честно, всё сходится! Ты сказал, что не смог проснуться из-за кошмаров. Хонза, каким бы прохвостом ни был, а на воображение пожаловаться точно не мог. Он бы не испугался никаких других чудовищ так, как своих собственных! А я…

– Что ты? – Иорвет заинтересовался.

– Э-э-э… – я уже пожалела о том, что проговорилась.

– Чего боялась ты, ведьмачка? – вкрадчиво спросил эльф.

– Что мы не снимем браслет и ты бросишь меня в этих Пустошах за ненадобностью, – тихо ответила я.

Иорвет остановился как вкопанный, его лицо вспыхнуло обидой и гневом.

– Мне вот интересно, у всех ли dh’oine головы набиты таким дерьмом или только у тебя? – процедил он.

– Нормальным дерьмом у меня голова набита! – сердито воскликнула я. – Я тебе толкую, что всем нам из-за этих деревьев в головы страхи полезли.

– Да понял я, – с досадой ответил Иорвет, махнул рукой и пошёл вперёд. – Вспоминай сказки.