Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– Хотя бы скажи, что я не тот, кому она предназначена! – Исенгрим беспомощно сжал кулаки.

– Один вопрос, один ответ, – сказала тьма.

– Пусть это будет мой вопрос, о Драйк Кин! – воскликнула Зоуи.

– Ты не тот, кому предназначена роза, эльф, – раздались слова.

Плечи Исенгрима поникли, словно он надеялся на иной ответ, и он отступил назад.

– Иорвет, твоя очередь, – позвала Зоуи.

Тот помедлил, раздумывая, встретился взглядом с Исенгримом и встал рядом с ним. Цветная радужная нить между нами удлинилась.

– Суждено ли мне или Филавандрелю увидеть Знак, Драйк Кин? – тихо спросил он.

– Велунд задавал мне этот вопрос. Каждый из его потомков спрашивал небо о том же. У меня есть один ответ и для них, и для тебя, эльф. Увидишь ли ты Знак – зависит от тебя.

Иорвет вскинул голову, и мне показалось, что в следующий момент он выскажет Драйк Кину всё, что думает о такого рода пророчествах, но он лишь пожал плечами.

– Яна!

– У меня нет вопросов, – сказала я.

– Не будь дурой! – рявкнула ворона. – Вопрос у тебя есть, и нельзя упустить шанса его задать!

Мне показалось, что меня подтолкнули в спину. Я всматривалась в темень, потом исподтишка глянула на сосредоточенное прекрасное лицо Иорвета.

– Сколько времени осталось мне в этом мире? – страшась ответа, спросила я темноту.

– До тех пор, пока ты несёшь Розу Шаэрраведда, человек. Когда Роза будет передана своему истинному владельцу, тебе будет отпущено ровно столько времени, сколько нужно, чтобы успеть проснуться, и ни мгновением больше.

Всполохи света вытянулись в линии, будто мы, как в «Звездных войнах», совершили гиперпространственный скачок, потом на миг сложились в абрис колоссального чёрного с золотом дракона, побежали круговертью панорам далёких городов с цветными башнями и диковинным небом, рассыпались хаотичными бесструктурными пятнами света, которые ударили радужной какофонией, завертелись чёрно-белыми линиями, хлестнули в лицо ветром, грохотом и водой. Я сидела в кресле на остром медальоне, впившемся в ягодицу, и изо всех сил держалась, чтобы меня не стошнило на толстый ковёр с шёлковой вышивкой. В сумеречной комнате в ярком квадрате балкона вспыхнул и погас последний луч солнца.

Исенгрим сжимал пальцами виски, Борх с головой утонул в кресле, а Иорвет смотрел в пол, крепко вцепившись в подлокотники. Одна Зоуи, выпрямившись, сидела на краешке стула и с чувством выполненного долга оглядывала нашу потерянную компанию.

– Несколько дней вас могут беспокоить видения. Это нормально. Не слишком большая плата за то, что высшие силы ответили на ваши вопросы, – сказала она.

– А высшие силы не могли бы выражаться яснее? – проговорил Иорвет.

– Когда-нибудь ты поймёшь, что яснее ответить было невозможно, – сказала она и обратилась к Борху: – Завтра будь здесь с утра. Девочки так ждут встречи с тобой!

Борх невнятно промычал что-то, а Веструм улыбнулась немного печально и положила ладонь на плечо Исенгрима.

– Твой выбор достоин уважения, Вольф Исенгрим, – сказала она. – Отвечая на твой вопрос, над которым ты сейчас думаешь, скажу «да», но при одном условии.

– При каком условии? – глухо спросил тот.

– Что сперва мы закончим нашу шахматную партию, – рассмеялась она, и вслед за ней рассмеялся и Исенгрим.

***

В дом эльфа мы вернулись в молчании. Борх, не говоря ни слова, полез на печь. Я, отвернувшись ото всех, задрала рукав рубашки – крохотные светлые метки от укуса были точно такими же, как и до похода с Зоуи.

– Исенгрим, – начал Иорвет, исподлобья глядя в глаза эльфа. – Я слышал ответ Сердца Мира и я признаю – я ошибся. Роза… Отдай её Яне. Она должна отнести её тому, кому предназначено.

Исенгрим снял кулон с шеи и впервые внимательно посмотрел на меня не как на досадную помеху в визуальном поле, а как на нечто, существующее в реальности.

– Похоже, я недооценил роль, которую ты можешь сыграть в судьбе моего народа, – сказал он, передавая мне Розу Шаэрраведда. – Как странно… Брат!

Он остановил Иорвета, уже собравшегося уходить наверх в мастерскую.

– Я должен сказать тебе кое-что, – Исенгрим выпрямился, расправил плечи, и от его фигуры повеяло чем-то величественным. На миг привиделось, будто не стоял он в простых одеждах охотника посередь деревянной избы, а, облачённый в командирские доспехи, оглядывал поле битвы с вершины холма, и окровавленный плащ развевался на ветру.

Иорвет повернулся к нему вполоборота и ждал.

– Может быть, я и предал Aen Seidhe, может быть… – продолжил Исенгрим. – Но я не предам тебя, брат. Твое дело безнадёжно, а это значит, что оно как раз для такого, как я. Мне давно всё равно, где умирать, и если по дороге в ад я смогу захватить кого-то из наших врагов, тем сладостнее станет смерть. Я пойду с тобой.

– Bloede arse, Isengrim! – воскликнул Иорвет. – Ради этого ответа стоило лезть в задницу мирозданию!

Он шагнул к Исенгриму и крепко обнял его. Тот невесело улыбнулся и высвободился из рук Иорвета.

– Но я не двинусь с места, пока, чёрт возьми, вы не расскажете, что за дьявольщину я видел на той стороне! – он требовательно направил на нас указательные пальцы обеих рук.

– Ты о чём? – спросил Иорвет.

– Вы должны рассказать, что за договор связывает эльфа и dh’oine, да так, что эту нить видно и в мире магии! И почему, чёрт возьми, вы выглядели там не так, как я?

Иорвет тяжко вздохнул, сел за стол и жестом указал мне сесть напротив.

– Это будет долгий разговор, Исенгрим…

– Нам потребуется бочонок пива, а то и два! – раздался голос с печи, и Борх проворно спустился вниз.

***

Ночью Иорвет опять просочился через окно ко мне в комнату. После похода в магический мир нас накрыло опустошение и отрешённое спокойствие, какие мог бы чувствовать человек по концу истерики, длившейся несколько часов кряду. Мы лежали на медвежьей шкуре вымотанные, выжатые досуха этим походом и непростым разговором с Исенгримом. Дуновения прохладного воздуха из окна шевелили пламя свечей, кожа Иорвета обжигала ладони. Он задумчиво наблюдал за прыгающими по потолку тенями. Не то от неверного света свечей, не то от перенапряжения визуальным хаосом магического мира мне казалось, что листья на его татуировке шевелятся, и я расслабила глаза и зависла, наблюдая за этим движением. Потом привстала, прикоснулась к листу на шее Иорвета и повела пальцем по изогнутой ветвистой лозе.

– Что ты делаешь? – улыбнулся он и потянул меня обратно к себе.

– Не мешай, я потеряла место! – шёпотом возмутилась я и начала сначала. – Я хочу дойти до корня.

– До корня? – Иорвет приподнял бровь и тихо рассмеялся. – Я могу помочь.

– Путь каждый должен найти сам, – я попыталась сказать это со строгой интонацией Зоуи. – Что значит эта татуировка? Я видела похожую у Киарана и у других белок.

Иорвет опять перевёл взгляд на потолок.

– Её делают скоя'таэли, чтобы помнить.

– Что помнить?

– Что когда-то у нас была родина, – ответил он и пояснил: – Ещё одна древняя эльфийская легенда.

– Расскажи, – я сложила руки у Иорвета на груди и улеглась на них подбородком. – Люблю легенды почти так же сильно, как аминорн.

– Та легенда говорила, что наш прежний мир держался на ветвях великого мирового дерева – именно из него по чертежам Велунда мой народ построил Белые Корабли. А в корнях того дерева жил дракон, который…

– Тоже дракон? – удивилась я.

– И правда… – задумался он. – Вот, значит, кто это был – это был Драйк Кин! После сегодняшнего путешествия эта легенда уже не выглядит столь похожей на детскую сказку. Ещё бы понять, что всё это значит…

– Там, в мире Хаоса, у меня было чувство, что я вдруг поняла всё, – сказала я. – Вообще всё.

– Всё казалось правильным, – тихо подтвердил он, – даже дурацкие ответы Драйк Кина.

Я фыркнула от смеха, и Иорвет, хитро ухмыльнувшись, зажал ладонью мне рот.

– Тсс, – прошептал он. – Ты всё смеёшься…

– А что ещё остаётся? Во всяком случае ты добился своего – ответ Драйк Кина каким-то образом убедил Исенгрима вернуться на Север, хотя он и не тот, о ком говорила Аэлирэнн, – пробубнила я ему в ладонь. – Ума не приложу, кто это мог бы быть.

– Я подумал… – сказал Иорвет, отпустил меня и перекатился на живот. Потом подцепил пальцем кулон розы с моей груди. – Я подумал, что теперь это не имеет значения. Пока роза у тебя, тебе не нужно возвращаться…

Он навис надо мной, привстав на руках, на лоб упали волосы. Два крохотных язычка пламени плясали в глубине тёмного в ночи, почти чёрного глаза. Я ласково пробежалась пальцами по его шее, запустила их в волосы на затылке.

– Как пойдёт, – ответила я. – Эти волшебные вещи не обманешь, и они не спросят разрешения, чтобы уйти.

Он хотел что-то возразить, но я быстро приложила палец к его губам.

– Может быть, того, кому предназначена роза, придётся искать долго. Очень долго.

– Может быть… – повторил он и откинулся на спину. – А может быть и нет. Ответы Драйк Кина не добавили ни мне, ни тебе ни капли уверенности в будущем.

Я опять устроилась у него под боком.

– Скажи, а что за пророчество дала тебе Мариам? – осторожно спросила я. – Оно не дополняет слова Драйк Кина?

– Ты больше узнаешь о будущем, наступив в коровью лепёшку, чем от её пророчества. И пахнет от него так же, – он замолчал.

– Ладно, проехали, – сказала я. – Ты говорил о драконе в корнях мирового дерева. Что было дальше?

Я потянулась и выпустила слабенький Аард в сторону свечей. Иорвет тихо рассказывал, шелестел и потрескивал стволами лес, под закрытыми веками складывался и распадался узор цветных пятен, и вновь всё казалось правильным и понятным – каким оно не было, но должно было быть.

ДРАКОНОВЫ ГОРЫ. Верхи не могут, низы не хотят

Утром вершины гор скрыло под облаками. На дворе школы в полном составе собралась юная армия Виллентретенмерта, а сам он прохаживался перед сидящими полукругом девочками. Издалека дракон казался игрушечным, и я подумала о точно такой же миниатюрной фигурке его сына, свернувшейся на пуховых перинах во дворце Хатун Мелике. Задумалась и о том, что теперь в Зеррикании тоже появился свой собственный особенный ребёнок, который, несмотря на сложные отношения родителей, не был сиротой, в отличие от Цири.

Я плотно прикрыла окно. Снизу давно призывно пахло кофе, а значит Исенгрим уже вернулся из крепости. Он обещал достать у Зоуи карты Северных королевств, чтобы перед дорогой домой в тишине и спокойствии расспросить Иорвета о деталях его плана.

После завтрака, как и вчера, стол был педантично убран. Исенгрим безнадёжно посмотрел на меня и тяжко вздохнул.

– Ведьмачка останется, – на всякий случай предупредил Иорвет.

– Первое правило… – устало сказал Исенгрим.

– Контроль информации, – усмехнулся Иорвет. – Каждый получает её ровно столько, сколько необходимо, и ни словом больше.

– Именно.

– Ведьмачка пойдёт со мной до конца… Как и ты, – Иорвет расправил бумажный рулон на столе и прокомментировал: – Весьма устаревшая карта, Цинтра ещё независима.

Исенгрим подвинул к нему чернильницу.

– Ты говорил, что многое изменилось на Севере, и я надеюсь, эти изменения касаются не только крохотного участка спорной земли между Понтаром и Дыфней.

Кивнув, Иорвет взял в руку перо и склонился над картой. В его движениях появились уверенность и чёткость, так контрастирующие с ленивой ночной неторопливостью.

– 1271 год. Убиты Демавенд и Фольтест, – начал он, и брови Исенгрима поползли вверх. Иорвет слегка улыбнулся и, не вдаваясь в подробности смерти королей, продолжил: – Аэдирн и Темерия обезглавлены. Белое пламя подготовил себе почву и начал наступление по двум фронтам – на север в Темерию и северо-восток через Лирию и Ривию в Аэдирн. К началу лета семьдесят второго они были взяты.

– То есть, южный сосед, претендующий на Долину Понтара, вышел из игры? – спросил Исенгрим.

– Незадолго до битвы с чёрными в Вергене из игры вышел и северный, – Иорвет макнул перо в чернила и обвёл одной линией Реданию и Каэдвен.

Я с удивлением воззрилась на карту – последние политические новости прошли мимо меня.

– Хенсельт не верил, что Верген задержит армию «Восток» на пути в Каэдвен, – сказал Иорвет. – Поэтому он заранее попросил помощи у Редании, у Радовида Свирепого.

– Юный отпрыск Визимира уже успел заслужить прозвище «Свирепый»? – удивился Исенгрим.

– Могу тебя заверить, что это прозвище самое ласковое из тех, какие мог бы получить Радовид. В ответ на мольбу о помощи он перешёл Пустульские горы и напал на союзника, и спустя пару унизительных сражений Каэдвен присоединился к Редании. О судьбе Хенсельта с тех пор ничего не известно.

– Талантливый юноша, далеко пойдёт, – пробормотал Исенгрим. – Значит, теперь у Радовида и бывшей армии Каэдвена, которую тот спешно переодел в красную реданскую форму, главная задача – войска Нильфгаарда в Темерии. И значит, ему теперь не до разборок с государством Саскии, которое весьма удачно прикрывает ему тыл к востоку от Махакама… Перейдём к Дол Блатанна. Последнее, что я знаю – что земля эльфов стала полностью зависима от Нильфгаарда, а это значит, что планировать военный переворот в Дол Блатанна бессмысленно. Чтобы он стал успешным, это следовало бы делать в столице Нильфгаарда – Городе Золотых Башен. А это невозможно.

– Я говорил тебе, что всё изменилось! – Иорвет опёрся о стол и навис над картой с пером в руке. – Дол Блатанна отрезана от Нильфгаарда. Аэдирн разорён, плавильни и мануфактуры вывезены из страны, король Стеннис в бегах. Силы Эмгыра, как и золото, не бесконечны, и того и другого едва хватает, чтобы саботаж аэдирнских баронов не перешёл в открытый бунт, и чтобы удерживать Венгерберг и подавлять крестьянские голодные погромы. Часть нильфгаардской дивизии в Дол Блатанна уничтожена при битве в Вергене. Францеске неоткуда ждать помощи.

– Ситуация может измениться, если на трон Аэдирна посадят нового короля, лояльного Эмгыру.

– Насчёт Аэдирна есть у меня одна идея… – сказал Иорвет, и его глаз загадочно блеснул. – Но об этом пока рано говорить.

– Аэдирн, Иорвет! Не слишком ли ты размахнулся? Для этого у тебя в рукаве должен быть по крайней мере туз! – воскликнул Исенгрим.

– Туз есть, и на этот раз козырной, – улыбнулся Иорвет.

– Что же… Пока львы делят добычу, лисицы утаскивают у них из-под носа лакомые куски. Раз так, ты прав – момент действительно удачный, – подвёл итог Исенгрим и удовлетворённо потёр руки. – Сколько у тебя скоя'таэлей?

– Я потерял девяносто восемь бойцов из семи сотен при защите Вергена, – ответил Иорвет. – Но приходят новые. Я разослал письма всем командирам отрядов от Яевинна и Верноссиэль в Темерии до Иолара в Синих Горах.

– Верноссиэль? – Исенгрим приподнял бровь. – Разве вы не вместе?

– Она ушла ещё до того, как я покинул Флотзам, – бесстрастно ответил Иорвет. – Идея присоединиться к Саскии её не воодушевила.

– К победителям присоединяться проще, – задумчиво сказал Исенгрим. – А что в самой Дол Блатанна? Нам нужно, чтобы удачно сложились не только внешние предпосылки, но и внутренние. Ты не мог забыть об этом.

Иорвет нахмурился и взял в руки трубку.

– Я не забыл. Я поддерживал связь со старым Эдваром, он был одним из Шоннохи, другом моего отца…

– Я прекрасно знаю Эдвара, – перебил Исенгрим.

– Эльфы Долины боятся перемен и держатся за стабильность, которую дала им Францеска. Они держатся за видимость мира, за распаханную переселенцами из Нильфгаарда эльфийскую землю, – скривившись, произнёс Иорвет и разжёг трубку. – Однако они не забыли, что их детей нет в Дол Блатанна…

– Этого мало, – покачал головой Исенгрим.

– Я возьму с собой только тех скоя’таэлей, чьи родители променяли их на посулы Францески, – Иорвет выпустил в распахнутое окно дым. – Посмотрим, смогут ли они убивать своих детей ради неё. Это раз. Два – мы приведём им короля, который, в отличие от Энид ан Глеанны, имеет право на престол.

Исенгрим откинулся на спинку скамьи и изучал лицо Иорвета.

– Я в тебе никогда не сомневался, брат, – повторил он слова, сказанные вчера, – ты учёл всё. Кроме того, что я никогда не хотел становиться королём…

По лицу Иорвета промелькнула тень отчаяния.

– Однако я понимаю, что легитимный преемник, которого признают эльфы Дол Блатанна, абсолютно необходим для успеха, и похоже, что другого выбора у меня нет.

Исенгрим вздохнул, хлопнул ладонями по коленям и долгим взглядом обвёл дом, который так скоро ему предстояло покинуть.

– Проблема в том, что всё, что я рассказал, было правдой два месяца назад, – Иорвет обвёл рукой карту. – Изменения в военное время происходят мгновенно. А нам ещё надо добраться домой.

– Может быть, стоит попросить Борха донести нас хотя бы до Синих Гор? – предложила я.

– В этом нет необходимости, – отрезал Исенгрим. – Я уже обо всём договорился.

– С кем? – спросил Иорвет.

– С Зоуи, – ответил Исенгрим и поднялся. – А сейчас я отправлюсь к ней отдавать плату.

– Шахматную партию? – усмехнулся Иорвет.

– Да, – по лицу Исенгрима скользнула улыбка. – На рассвете мы будем там, куда ты укажешь, брат, – хоть во дворце Францески, хоть в спальне Саскии, хоть у чёрта в заднице.

***

Он ушёл, и у нас вдруг появилось время, в которое мы были предоставлены самим себе. Время без планов, без тревог и грядущих революций. День в горах – с бегущей рекой и шумящими соснами, последний день перед тем, как жизнь в очередной раз изменится безвозвратно. Собирать в путь нам было нечего, и мы, не торопясь и растягивая время, отправились гулять.

По тропе вдоль русла реки мы добрались до самых облаков, ватным потолком осевших на верхушки сосен. Из гремящего по порогам потока взметнулась, будто лезвием ножа, узкая серебристая рыбина, ударилась о стенку из валунов выше по течению и шлёпнулась в воду. За ней прыгнула следующая, потом ещё одна. Валуны перегораживали реку, и за ними оказалась глубокая заводь с гладкой водой. На берегу в ямке между камнями был подготовлен костёр, и одной искры хватило бы, чтобы занялся сухой мох в основании уложенных пирамидой дров.

– Место Исенгрима, – сказал Иорвет. – Только он так складывает поленья.

– Ух, ледяная! – я выдернула из воды руку. – А я уж думала искупаться. Что ты собираешься делать?!

– Купаться, – невозмутимо ответил Иорвет, стягивая кольчугу через голову. – Пойдём! Холодная вода согревает.

– Ну уж нет! – категорично заявила я, хотя вода была такой прозрачной, такой манящей. – Знаю я эти сказки. Сначала искупайся в воде студёной, потом в варёной, и будет тебе вечная молодость…

– Неужели? – удивился Иорвет, снимая рубашку.

– Нет, – отрезала я. – Замёрзнешь и сваришься.

– Страшно только первый миг, – голый по пояс, Иорвет развернулся от реки, и в его взгляде появился знакомый задиристый блеск. – Ты боишься, vatt’ghern?

– Конечно!

– Тогда нужно разогреться. Тренировку? Когда-то ты просила тренировок.

– Это было давно, и хочу напомнить, что ты сдался.

– А теперь сдаёшься ты? – Иорвет подошёл вплотную и смотрел на меня сверху, и улыбка его была дерзкой, насмешливой. – Смотри – даже рыбы не сдаются.

Над валуном сверкнул серебряный бок.

– А я сдаюсь, – сказала я и протянула ему ладонь. – Ты победил, жму твою руку.

– Даже так? – помедлив миг, он осторожно пожал протянутую руку, но как только я схватила его запястье другой рукой, чтобы провести приём, как и моё запястье оказалась перехваченным.

– Как ты узнал?! – воскликнула я, пока мы выкручивали друг другу руки.

– По-твоему, я должен был поверить, что ты так легко сдалась? – сказал он, уклоняясь от моего колена.

– Мне надо чаще сдаваться. Для конспирации, – удар в рёбра заставил подпрыгнуть, но я вырвалась из захвата и отбежала.

Иорвет обходил сбоку, я отступала так, чтобы костёр оставался между нами.

– Так и будешь бегать? – спросил он.

– Угу, – ответила я, уворачиваясь от выпада.

Лишние мысли улетучились, в медитации боя всеми органами чувств я была здесь и сейчас, вниманием на всех ощущениях сразу. Прыжок, уворот, удар. Иорвет пытался подобраться ближе. Видно было, что он поддавался и бил вполсилы. Только держать дистанцию, только не размякать! Удар с уклонением, ещё один пробила на отходе. Драться с тем, кого ты любишь, что может быть лучше? Только заниматься любовью. Иорвет перепрыгнул костёр, мой удар прошёл мимо, и он, захватив руку, дёрнул на себя и сгибом локтя зажал мою голову под мышкой. Из под его руки я увидела, как очередная упрямая рыбина взвилась над плотиной, упала на валун и, забив хвостом, соскользнула в тёмную воду заводи. Иорвет обозначал удары в голову, мои уши сплющились и горели, пока я пыталась вырвать голову из-под его локтя и ослабить удушающее давление руки на шею. Улучив момент, пробила в пах, но, как и он, задержала кулак перед ударом.

– Неплохо, vatt’ghern, – засмеялся Иорвет, – что дальше?

Я замычала, подставив ногу ему под колени, обхватила руками торс и рванула назад. Иорвет повалился на спину и не разнимал кольца рук, зажавших мою голову, а я оседлала его и упёрлась руками ему в челюсть, отталкиваясь и пытаясь разорвать захват.

– Вот что, – пропыхтела я, когда мне это удалось, но в следующий миг он перехватил мои запястья, сбросил с себя и придавил сверху.

– Сокращать дистанцию по-прежнему плохая затея, – сказал он.

– Ты первый начал! – воскликнула я.

Кожа под рубашкой вспотела, мы тяжело дышали.

– И что теперь? – насмешливо спросил он, отклоняясь от удара лбом.

– Пусти.

– Нет.

Мои руки были прижаты к земле, его губы были близко.

– А так? – сказала я тихо, потянулась к нему, он не отстранился.

Едва касаясь, целовала за мочкой уха, по шее, по татуировке лозы.

– Теперь тем более нет, – он поймал мои губы, ответил на поцелуй жадно, одновременно с этим помогая мне вывернуться из рубашки. – И что дальше?

– Ты хотел купаться…

– Разве?

Освободившись от оставшейся одежды, мы прыгнули в ледяную воду. Разгорячённую кожу обожгло, словно кипятком. А потом выскочили и обсыхали голые у жарко затрещавшего костра, и ласкались нежно, а облако опустилось, скрыло под собой лес, небо и землю, и мы занимались любовью будто в молоке, посреди белого ничего.

– Мир исчез, – сказала я, когда мы сидели потом у костра, и только языки пламени просвечивали сквозь плотный туман. – Его съел Белый Хлад.

– Ерунда, – сказал Иорвет и, выпрямив ногу, подсадил меня спиной к себе поудобнее, – мир остался там, где и был.

– А хорошо было бы, если бы мир исчез, а это место осталось, – задумчиво сказала я. – Мне здесь нравится.

– Тебе так кажется, потому что мы должны уходить, – сказал Иорвет.

– Мы много откуда уходили, – возразила я. – А тут можно было бы жить в доме у быстрой реки, ловить глупую рыбу, играть в шахматы с Зоуи…

– И помереть со скуки.

– Нет, лучше от старости, – сказала я и спохватилась, почувствовав, как напряглись переплетённые у меня на животе руки эльфа. – Ладно, уговорил, со скуки тоже пойдёт. Но на месте Исенгрима я бы послала тебя к чёрту.

Он рассмеялся, зарылся носом в мои мокрые после купания волосы. Его дыхание щекотало шею.

– Хорошо, что ты не Исенгрим, – тихо сказал он.

– Нет, правда! Тут даже комаров нет.

– Они появятся перед закатом, – ответил Иорвет.

Ветка в костре зашипела, из-под коры выступила кипящая смола, и чёрный дымок растворился в тумане. Грохот реки слышался приглушённо, словно сквозь толстое одеяло. Вдалеке тоскливо щебетала одинокая птица. Я крепко обхватила руки Иорвета и думала крамольную мысль о том, что впервые за всю мою здешнюю, да и предыдущую, чего греха таить, жизнь нашлось место, где мне по-настоящему захотелось остаться. Остановиться. Я и правда полюбила Зерриканию, и огибающую её подковой пустыню Корат, и бурлящий Алтинадир, и этот дом со светом в окне, на краю мира, с горами и быстрой рекой…

Откинув голову на плечо Иорвета, я наблюдала, как прогорает костёр, как огонь затухает и обуглившиеся ветки с тихим потрескиванием разламываются на угли и проваливаются внутрь сложенной пирамиды.

– Я тоже не прочь был бы тут остаться, – сказал Иорвет, и последний язык пламени прощально погас, и костёр поглотило туманом.

***

Пол подпрыгивал, и сквозь сон казалось, что доски со всего размаха били в ухо. Я в ужасе привстала, спешно продирая глаза и пытаясь разглядеть что-либо в сереющей в рассвете комнате. Рядом подскочил со шкуры Иорвет. В люк снизу ударили ещё раз:

– Vatt’ghern! – послышался голос Исенгрима.

Иорвет одевался так быстро, словно скоростное покидание дамских спален входило в курс подготовки молодого скоя'таэля. Окно скрипнуло. Замотавшись в одеяло, я подползла к люку и повернула щеколду.

– Что случилось? – недовольно спросила я в приоткрытую щель.

Исенгрим откинул крышку, по плечи подтянулся в люк и оглядел комнату.

– Пора вставать, – сказал он и задумчиво добавил: – Иорвета нет в мастерской, а дверь в дом закрыта изнутри.

– А я тут при чём? – пробурчала я. – Спасибо, что разбудил.

Исенгрим ещё раз обвёл глазами стопку моей одежды около скомканной шкуры, сумку с вещами, задержался взглядом на приоткрытом окне.

– Не за что, – сказал он. – Спускайся.

Снизу меня, будто в компенсацию за грубое пробуждение, ждала чашка горячего кофе, а Борх, зевая, отковыривал корочку у кекса и сквозь полуприкрытые веки поглядывал то на меня, то на Исенгрима, который пил кофе и не отрывал взгляда от светлеющего окна.

Дверь толкнули снаружи.

– Тысяча извинений, мой друг! – вскричал Борх, отодвигая засов и впуская Иорвета. – Я спал на ходу и запер за тобой дверь, совершенно не подумав, что ты можешь вернуться и перебудить весь дом. К счастью, все уже проснулись.

Хмурое лицо Исенгрима разгладилось, а я мысленно вознесла хвалу Борху и подумала, что, кажется, начала не только понимать, но и разделять безоговорочную любовь Хранительниц к дракону.

– Мне не спалось, – пояснил Иорвет, отвечая на вопросительный взгляд Исенгрима. – Я нашёл твоё место выше по реке и сидел у костра.

– Нет лучше места, чтобы успокоить разум, – кивнул Исенгрим, встал и загремел посудой.

– Я сложил новый костёр, – добавил Иорвет, усаживаясь за стол.

– Он мне больше не понадобится, брат, – сказал Исенгрим. – Он мне больше не понадобится…

***

Сумки лежали у двери, эльфы и я были готовы к путешествию.

– Присядем на дорожку, – сказал Борх и развалился на ступеньках лестницы на второй этаж.

Исенгрим передал ему связку ключей.

– Теперь это твой дом, – сказал он. – Я буду рад, если ты будешь заглядывать сюда иногда.

– Что же… – Три Галки зазвенел ключами. – Я тогда немного задержусь тут, прежде чем…

Он замолчал.

– Прежде, чем что? – полюбопытствовала я.

– Прежде, чем перестану убегать, – ответил он печально, – и пойду по пути, по которому должен идти.

Все задумчиво помолчали. Иорвет поднялся. Борх запер за нами дверь.

Двор школы Хранительниц был безлюден, на камнях мокро поблёскивала роса. Исенгрим кутался в серый походный плащ. Мы прошли через полумрак зала и гулкие коридоры и поднялись по башенной лестнице. Дверь в кабинет Зоуи была приоткрыта, а сама она ждала на пороге.

– Я не пойду дальше, – сказал Борх и сгрёб нас с Иорветом в охапку. – Прощайте. Передайте моей дочери, что я горжусь ею.

Он отпустил нас и замер, глядя в пол, и лицо у него посерьёзнело.

– Только никаких пророчеств! – воскликнула я.

Борх рассмеялся.

– Я не занимаюсь пророчествами. Я всего лишь хорошо читаю по лицам, – сказал он. – Ваши мне нравятся.

Он обнял Исенгрима.

– Перед тем, как уйти, я оставлю ключи твоего дома в надёжных руках Зоуи, – сказал он, – и когда ты вернёшься…

– На сей раз мой путь лежит в один конец, – перебил Исенгрим.

– Не зарекайся, дружище, в один конец идут только к смерти.

Исенгрим не ответил, и Борх пристально вгляделся ему в глаза.

– Что же… Это была хорошая охота, Вольф Исенгрим. Прощай, – Борх помолчал, глядя в пол. – Но ключи всё равно будут у Зоуи.

– Va faill, мой друг. Береги себя, – хрипло ответил Исенгрим, и Борх, ещё раз махнув на прощание рукой, заторопился по ступеням вниз, и скоро его кудрявая шевелюра скрылась за поворотом лестницы.

Зоуи распахнула дверь и повела в комнату. Седые волосы на этот раз были скручены в тугой пучок на затылке и скреплены длинной тонкой шпилькой. Проходя мимо шахматного столика, она выхватила из ровного ряда фигур чёрного ферзя, а из ряда напротив белого короля.

– Возьми это, – она вложила в руки Исенгрима шахматные фигурки. – На память о наших вечерах и не только на память…

Она расставила нас вокруг глобуса.

– Зоуи… – начал Исенгрим.

– Прощание лишь обратная сторона встречи, Вольф Исенгрим, – прервала она и, поднявшись на цыпочки, прикоснулась узкой ладонью к его щеке. – Уходи молча.

Собрав все полусферы глобуса в точности одну под другой, она вытащила из причёски шпильку. Седые волосы гладкой волной упали на острые плечи.

– Представь себе место, куда вы должны попасть, – обратилась она к Иорвету. – Во всех подробностях, и чем точнее, тем лучше. И покажи мне его на карте.

– Верген, – сказал Иорвет, наклонился над глобусом и осторожно дотронулся до точки недалеко от слияния Понтара и Дыфни.

Зоуи прицелилась своей шпилькой, будто хотела запустить бумажный самолётик.

– Хорошей охоты, друзья, – сказала она и уколола глобус.

Острый кончик шпильки всё приближался к поверхности и никак не мог её достичь, а карта становилась всё крупнее и заполонила собою комнату. Взметнулся ветер.

***

Зашелестели сухие листья, поднятые ветром с каменной мостовой, завертелись у скамьи под мутной масляной лампой. Заскрипела и грохнула о косяк кованая, подвешенная на цепях вывеска таверны. Я покачнулась на крутых ступенях лестницы.

– Верген! – воскликнул Иорвет, с восхищением осматривая пустую предрассветную площадь. – В точности то место, что я и представил! Клянусь, я готов изменить своё мнение о чародейках.

– Зоуи не чародейка, – проворчал Исенгрим, – она – нечто большее.

– Такой союзник не помешал бы нам в Дол Блатанна, – сказал Иорвет.

– Она принадлежит Сердцу Мира, – покачал головой Исенгрим. – Закроем эту тему.

Он стащил с головы капюшон плаща и огляделся. Ветер трепал его волосы.

– Значит, этот каменный гномий город и есть новая колыбель надежды для эльфов? – с плохо скрываемым сарказмом в голосе проговорил он.

– Теперь это не просто гномий город, – не обращая внимания на его тон, ответил Иорвет. – Это – нечто большее. Пойдём.

Он зашагал к ступеням, ведущим к эльфийскому кварталу.

– Я к Сесилю. Возможно, моя квартира ещё свободна, – сказала я и направилась в другую сторону.

– Яна! – остановил меня голос Иорвета. Я обернулась.

Эльфы стояли рядом, такие одновременно похожие и непохожие друг на друга. Иорвет хотел что-то добавить, Исенгрим прикоснулся к его плечу. Я едва заметно улыбнулась Иорвету, надеясь, что мою улыбку заметит только он, и пошла своей дорогой по гулкому каменному переулку.

– Я пришлю за тобой, – крикнул он вслед.