Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

– Мне не нравится то, что я там вижу, – сказала она и отложила зеркало Францески. – Я тоже хочу сделать тебе подарок. За то, что ты захотела сделать подарок мне и пришла.

Она взяла меня за руку. Медальон рвался, но я не могла сделать ни шагу – её глаза излучали тёплый янтарный свет, и у меня не было воли, чтобы сказать «нет», чтобы уйти. Ледяные пальцы перевернули руку запястьем вверх, и она поднесла губы к беззащитной голубоватой вене.

– Больно не будет, – прошептала она, и больно не было.

***

Я стояла в темноте, вокруг раздавались шорохи и потрескивания. Покачнувшись, оперлась руками на прилавок, зажгла Игни. Из-под ног метнулся ушастый зверёк, похожий на лисицу. Я шла к Мариам, я хотела сделать ей подарок. Постояла, пока головокружение не отпустило, и шагнула вперёд. Руки упёрлись в стену. Подсветила огнём – двери не было. Сунула руку в карман – волшебного зеркальца Францески Финдабаир не было тоже, а пальцы уткнулись в записку Эскеля.

***

– Почему ты не в чайхане? – спросила я Иорвета, вернувшись домой.

– Решил подождать тебя. Я уже давно кое о чём думаю. Хотел поговорить… Что с рукой?! – воскликнул он.

Только сейчас я ощутила пощипывание и покалывание в левом запястье, как будто к нему возвращалась чувствительность. На пол с окровавленной ладони капнуло. Бедро всё было измазано кровью – видать, я дотрагивалась до него, пока шла в чайхану.

– Подарок от Мариам, – неуверенно сказала я и направилась к умывальнику.

– Ты ходила к ней, зачем? – рассердился он.

– Так было надо. Я не могла не пойти.

Привалившись к косяку двери, Иорвет наблюдал, как я оттирала полотенцем ногу и подставляла руку под струю воды. На запястье алели две яркие точки, одна из них кровила.

– Никогда не заигрывай с ведьмами, если хочешь дожить хотя бы до возвращения в твой мир.

– Лучше помоги, – проворчала я и протянула ему бинт. – Задним умом я и сама дофига умная.

В дверь постучали, и раздался голос Леи:

– Яна, спускайся! Начинается!

– Скоро приду! – крикнула я и повернулась к Иорвету, который отрешённо обматывал бинтом запястье: – О чём ты хотел поговорить?

– Это подождёт, – ответил он. – Неважно.

ПУСТЫНЯ КОРАТ. Непристойное предложение

Раздались жидкие хлопки, и с площадки в центре, раскланиваясь, ушёл пожилой поэт. Чайхану тут же охватил гул разговоров. Людей в зале было гораздо больше, чем во время боёв, и я заметила хозяйку, которая взобралась на стойку, чтобы увидеть хоть что-нибудь за головами. Стол на шестерых, где уже сидели Хранительницы, торцом упирался в песчаную арену, подготовленную для выступления ашиков.

– Вы как раз вовремя, – обрадовалась Тэя, и я устроилась рядом с ней. По другую руку расположилась Лея, а напротив Рэя, мрачно смотревшая в бокал. – Сейчас выйдут музыканты.

Иорвет присел рядом с Рэей, и она, исподлобья глянув на него, долила себе вина из бутылки. При взгляде на наполнявшийся бокал я вдруг ощутила острую потребность в красном вине, как будто его не хватало в организме, и перед глазами встало видение, как я впиваюсь зубами в чёрные от земли корни, полные насыщенного, густого, как кровь, терпкого сока. Облизнула пересохшие губы. Иорвет задержал взгляд на моём лице и, будто считав это, наполнил мой бокал.

– Остатки туссентского вина, – засмеялась Лея, – Зиля достает его только по праздникам, хотя клянусь, если заглянуть к ней в подвал, там хватит запаса до следующего Сопряжения Сфер!

– Потому и хватит, что она не выставляет его каждый день, – буркнула Рэя. – В остальных заведениях его уже нет, только в этой чайхане.

– Ах, не будь занудой! – отмахнулась Лея, и тут же рядом с нами появилась хозяйка с бутылками в руках, которая заговорила по-зеррикански.

– Кровь дракона и что-то специально для гостей с Севера, – перевела Лея.

В «Крови дракона» я узнала гранёную бутылку зерриканского спирта, а другой рукой хозяйка протягивала хорошо знакомую, неведомо как добравшуюся сюда каэдвенскую водку. Я замотала головой.

– Не экономь вино, Зиля, – улыбнулась Тэя. – У меня сегодня праздник.

Хозяйка слегка поклонилась и исчезла.

– Как себя чувствует Ненина? – спросила я.

– Ещё слаба, но мы говорили весь день, – Тэя доверительно склонилась к моему уху. – Мне кажется, что столько мы не говорили за всю предыдущую жизнь.

Она отпила вина, отломила кусок лепёшки.

– Когда вы рассказали, как освободили её… Когда я узнала, что она любила отца… Что-то во мне переменилось. Что-то отпустило меня.

Она плющила хлебный мякиш в пальцах, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Я поправила задравшуюся манжету рубашки, чтобы никто не заметил перебинтованного запястья, и поднесла к губам бокал.

– Я запретила себе любить кого-либо после Виллентретенмерта, – продолжила Тэя едва слышно, – потому что видела пример матери. Но теперь всё по-другому. Любовь к нему не приговор…

На арену вышли двое мужчин с похожими на гитары музыкальными инструментами в руках. Бойкий младший брат Бади уже расставлял стулья на песке. Оглядев чайхану в поисках самого Бади, я быстро отвела глаза, наткнувшись на его пронзительный взгляд с другого конца зала. Один из ашиков, седой и грузный, сел, а второй – худощавый, возрастом, наверное, чуть помладше Тэи, стоял рядом и пробегал пальцами по струнам, подкручивая ручки колков. Он склонил кудрявую голову и погрузился в процесс, как будто для него существовала лишь гитара и вокруг не было ни одного человека.

– У него на пальце тоже нет кольца, – насмешливо сказала Тэя, заметив, что я рассматриваю его. – Талантливым мужчинам даруют освобождение, а Серж – жемчужина среди ашиков.

– Серж? – удивилась я. – Какое необычное имя!

– Почему? Самое обычное для жителей Хатчадора. Это долина в Драконьих Горах на границе с Хакландом, – пояснила она. – Правда, этой страны больше нет, Хакланд завоевал её лет пять назад, но война идёт до сих пор. Все жители поют с детства, и лучшие ашики – оттуда.

Лицо её зарумянилось, она явно любовалась Сержем. Тот поднял от грифа живое подвижное лицо с глубоко посаженными умными глазами, взглядом отыскал Тэю, и зазвучали гитарные переборы. В первый раз в этом мире я слышала звуки гитары, так похожие на те, что я любила в нашем, зажмурилась и всей кожей впитывала музыку.

Зал затих, Серж запел. Чистый сильный голос то лился бархатным баритоном, то срывался в злой речитатив, то улетал вверх, и душа улетала вслед за ним, а потом обрушивался, и от низкого звука гудело и резонировало в груди. Тэя была права – он был настоящим, бесспорным талантом, и даже в нашем мире, без сомнения, стал бы суперзвездой. Голос проникал во все клеточки тела, и каждая нота была на том самом месте, где и должна была быть. Я застыла, мне хотелось, чтобы музыка не кончалась. Одна песня перетекала в другую, я потянулась к бутылке вина, и пальцы коснулись пальцев Иорвета. Он не отдёрнул руку, и я тоже, и прикосновение продлилось чуть дольше, чем могло бы сойти за случайность.

– Позволь мне, – неслышно, по губам, прочитала я.

Он наполнил мой бокал, глянул странно и обречённо. «А что, если мне не чудилось, – подумала я, – что, если всё это время я старательно не замечала очевидного?» Мы одновременно отвели взгляды, и я замерла, прикрыла веки, пытаясь вернуть ускользающий контроль. А когда решилась осторожно приоткрыть глаза, Иорвет снова смотрел на меня, и смотрел таким особым взглядом, что, если бы я была в своём мире, то точно знала бы, что он означал. Я попыталась спастись, отвернувшись к Тэе, но она с точно таким же выражением на лице следила за Сержем. Его музыка действовала посильнее любовного зелья из Ард Дола. Как магнитом, меня тянуло обратно к Иорвету, и я вернулась к нему, и уже не могла отвести глаз, мир вокруг замылился, стал несущественным и неважным.

Очередная песня стихла, зал взорвался аплодисментами. К нам протолкался Исман и уселся по другую сторону от Рэи. Вид у него был встревоженным, и он прятал глаза.

– Что ещё? – с явным неудовольствием спросила Тэя, наблюдая за Сержем, которому поднесли воду.

– Госпожа, я понимаю, что не вовремя, но у меня не слишком обнадёживающие новости, – замялся Исман и тут же заспешил, увидев сошедшиеся к переносице брови Тэи: – Я уже продумал, как можно решить проблему, и если вы позволите…

– Говори уже! – рявкнула она.

– Дело в том, что… – он замолчал и повернулся ко мне. – Могу ли я спросить у госпожи ведьмачки, когда вы собираетесь в путь?

– Завтра, – ответила я. – Или послезавтра. Мы хотим найти попутный караван.

– Дело в том, что успех моего задания может быть тесно связан с целью вашего путешествия…

– Не мог бы ты говорить прямо? – перебил его Иорвет.

– Дело в том, что… Я хочу сказать – не теряйте надежды! Если ваш брат, Исенгрим, – он подчеркнул голосом имя и прямо поглядел Иорвету в лицо. – Если ваш брат жив, то он находится в Стране Озёр.

– Откуда ты знаешь, как его зовут?! – воскликнул эльф.

– Я знаю не только это, но не имел возможности поговорить с вами до того, как выполню поручение. И только узнав, что вы уходите, решился.

– И как это связано с твоим заданием? – раздражённо спросила Тэя.

– Я простой алхимик, госпожа, – Исман потупил очи, – книга чародеев не открылась мне. Но я подумал, что, возможно, та, кто смогла пройти сквозь камни на перевале и освободила Мать-Хранительницу… Возможно, она сможет нам помочь.

Тэя задумчиво смотрела на него. Подавшись вперёд, Иорвет сверлил взглядом.

– Мне нелегко это говорить, признавать свою несостоятельность, – продолжил Исман, обращаясь к эльфу. – И если вы поможете мне избежать позора, я готов проводить вас.

Повисло молчание. Серж вернулся к гитаре.

– Завтра! – воскликнула Тэя. – Я не желаю сейчас говорить о делах!

– Завтра, – эхом отозвался Иорвет. – Завтра ты расскажешь мне всё, что знаешь.

Пальцы Сержа ударили по струнам, и я забыла про Исмана и Исенгрима, погрузилась в музыку и снова смотрела на Иорвета. Мне нечего было скрывать, я видела, что он знал обо всём и так. А он смотрел, будто ему нечего было скрывать тоже, будто всё было давным-давно понятно и обговорено.

– Сейчас будет песня про аиста, – за спиной Тэи ко мне перегнулась Лея. – Она всегда последняя. Про потерянную родину.

Она прижала руки к груди и развернулась обратно к сцене. А мы слушали и глядели в глаза друг другу, и взгляды падали на губы и возвращались, и, опьяненная музыкой и вином, я знала точно, что вот она – любовь, наконец-то всё стало легко и понятно, и песня уносила в прекрасное далёко. Овации поглотили зал, и ашики, коротко поклонившись, ушли. На сцену выплыли танцоры и танцовщицы, а за их спинами расселись музыканты. Грянула музыка, танцующие синхронно двигались, темп нарастал, барабаны отбивали бодрый ритм.

– Пойдём отсюда? – наклонившись ко мне и прикоснувшись ладонью к руке, в которой я держала бокал, спросил Иорвет.

Та магия между нами, которая возникла от песен Сержа, никуда не исчезла, а прикосновение было таким простым и вместе с тем интимным… Я кивнула, мы пробрались сквозь толпу к лестнице на крышу и шли неловко, не глядя друг на друга, и было ясно, что сейчас произойдёт нечто важное.

В комнате Иорвет подошёл к столику около своей половины кровати, снял перевязь с ножом, зажёг фонарь и присел на постель. Снизу приглушённо бухала музыка, а мы молчали, глядя друг на друга. Молчание затягивалось, я опустилась на свою половину кровати и, растянувшись, засмотрелась в ночное небо – я не собиралась первой прерывать эту неловкую паузу. Вал между нами рассыпался, Иорвет отпихнул подушки к ногам и лёг на бок, подперев рукой голову.

– Яна… – наконец, сказал он. – Я хотел поговорить.

– М-м? – я повернулась к нему.

Он был рядом, на расстоянии вытянутой руки, и смотрел на меня.

– В Зеррикании я вроде как твоя собственность, – начал он.

– Что значит «вроде как»? – возмутилась я. – У меня и документ есть.

– И вроде как по их безумным законам это значит, что мы с тобой женаты, – продолжил он.

– И?

Он перевёл взгляд на свою руку, сжавшую одеяло:

– Bloede, это трудно… Но дальше так продолжаться не может… – собравшись с духом, он требовательно и с отчаянной решимостью посмотрел мне в глаза. – Ты можешь ни в чём себе не отказывать.

– Даже так? – я придвинулась к нему, усилием воли заставив себя остановиться там, где он был близко, но ещё не слишком близко. – Совсем ни в чём?

– Ни в чём.

– Совсем-совсем ни в чём? – усомнилась я, ещё не в силах до конца поверить в услышанное.

– Да.

– Но как же твоя клятва, bloede dh’oine и всё такое?

– Моя клятва касается отношений. А ты не можешь быть со мной, потому что любишь другого. Я не могу иметь с тобой настоящих отношений, потому что ты – человек. Всё остальное мы можем. Абсолютно беспроигрышная ситуация. Никаких обязательств.

Щёки загорелись, будто я получила пощёчину.

– Ты хочешь повторить, Aen Seidhe? – вкрадчиво спросила я.

– Повторять.

– Трахаться и дружить?

– Заниматься любовью и дружить.

– Заниматься любовью без любви и дружить?

Уточнение было необходимо.

– Да.

Я откинулась на спину. Звёзды насмешливо переливались и хихикали надо мной, над моей надеждой, над тем, что я поверила, что что-то изменилось, что всё вдруг стало по-другому…

– Заманчивое предложение… – повернувшись к нему, я подняла руку и легонько провела кончиками пальцев по чётко очерченным и таким притягательным губам: – Всегда хотела это сделать…

Уголки губ под подушечками пальцев приподнялись, Иорвет улыбнулся. Он знал, что и на этот раз я не смогу отказать, что буду рада всему, что бы он ни предложил.

– Нет, – сказала я и отдёрнула руку.

– Нет?! – он был ошеломлён.

– Нет!

Его лицо вспыхнуло, он отпрянул. Я скатилась с кровати – вдруг стало отчаянно не доставать воздуха – схватила и яростно нахлобучила шляпу.

– Ты куда?

– Мне надо побыть одной! Не каждый день сыпятся такие щедрые предложения, знаешь ли!

– А ты знаешь что, vatt’ghern? – голосом Иорвета можно было вскрывать вены. – Я всё-таки сожалею. И не только о том, что взял тебя с собой, но и что вообще встретил тебя!

– Позови Кабуса, может он тебе поможет! – крикнула я и хлопнула дверью.

Прислонилась к полотну с другой стороны, пытаясь выровнять дыхание и хоть чуть-чуть умерить бушующую ярость. «Никаких обязательств!», «Беспроигрышная ситуация!» – его слова транспарантами взвивались перед глазами. Какая наивная, размечтавшаяся дура!

Я сбежала по лестнице. Энергичная радостная музыка издевалась надо мной, шла поперёк всех чувств. Я была совершенно чужой на этом празднике жизни и больше всего хотела, чтобы какой-нибудь доброжелатель крепко ударил по голове, чтобы забыть, чтобы перестало быть больно. Протиснулась к стойке и поняла, что мне нужно, что ударит качественнее. Зиля услужливо протянула бутылку каэдвенской и схватила за руку, увидев, что я собралась уйти. На стойке возникла корзинка, и с неимоверной скоростью она наполняла её лепёшками, кусками сыра и фруктами. Я ударила кулаком по стойке, Зиля остановилась, укоризненно покачав головой. Я схватила корзину и выбежала на улицу.

***

Пустыня была черным-черна. Справа, где стояли караваны, тускло светились костры. Я сидела на крепостной стене, свесив ноги наружу, и мяла в руках письмо Эскеля. «Ты был прав, – думала я. – Всё или ничего! И если невозможно целое, я отказываюсь вовсе». И Весемир был прав. Путь ведьмака – пустота.

Скверная анестезия от водки действовала. Сердце немело, хотя после каждого глотка отвратительного пойла на языке оставался привкус отравленной надежды. Мне казалось правильным именно так завершить эту безнадёжную любовную историю. Иорвет пил, Эскель пил, теперь моя очередь. Всё или ничего! В этот момент я поняла, наконец, Эскеля, и вся обида на него улетучилась, превратилась в сочувствие. Как бы я сейчас хотела впрыгнуть в седло Тучи и умчать, куда глаза глядят, подальше от Иорвета! На тракт. На болота. В леса. Только чтобы забыть. Убежать. Сказать: «Не ищи меня». Но мне оставалась лишь водка.

Тихое ночное скрежетание сверчков прервали звуки гитары, которые невозможно было не узнать. Музыка доносилась со стороны резиденции Хранительниц. «Хоть у кого-то всё будет хорошо», – подумала я. Звёзды мигали, прохладный воздух опускался с небес, водка жгла пищевод. Я прилегла на камни, свернулась калачиком.

***

– Вставай, пьянь! – раздался над ухом грубый голос.

Приподнявшись, я напрягла мозг. Он сонно заработал, но зубчатые стены, огни костров и звёзды закрутились тошнотным хороводом.

– Я кому сказала?! – повторил голос. – Сюда запрещено ходить гражданским!

Я сфокусировала зрение на раздвоенном пятне, которое слепилось в нависшую надо мной Рэю. Её только не хватало!

– Полегче, погоди, – я зашарила в поясе в поисках эликсира.

Поднесла пузырёк к лицу, зажгла Игни. Похоже, что эликсир для снятия опьянения расходовался чаще других, запас в поясе почти иссяк, и на дне перекатывалась пара последних синеватых капель. Опрокинула в себя остатки, запила водой из фляги.

– Погоди… – прошептала я.

– Вставай! – Рэя потянула за руку.

Эликсира было слишком мало, и это сыграло со мной злую шутку. Мир продолжал кружиться, но пьяное сознание вместо того чтобы спать – проснулось.

– Жалкое зрелище, – протянула Рэя, не подозревая, что поджигает фитиль непредсказуемой бомбы, начинённой ядрёной каэдвенской водкой. – Как насчёт того, чтобы полетать со стены за проникновение на охраняемую территорию?

Она склонилась ко мне.

– Ты не первая блещешь столь оригинальными идеями, – я вцепилась ей в пояс. – Но вместе с тобой я готова лететь куда угодно!

– Поднимайся! – она рванула меня на ноги. – И забирай свой мусор.

Я ударила сапогом по корзине, и по дуге она улетела в темноту под стеной.

– Ой, упало! Принеси, и я заберу!

Кулак Рэи приблизился к лицу, но она совладала с собой и потащила меня вниз со стены. Ноги отказывали, и ей пришлось подхватить меня себе на плечи, как раненого.

– Покатай меня, большая женщина, – бормотала я, и Рэя фыркала от злобы и волокла меня по тёмным улицам.

Выступление ашиков закончилось, в полутёмной чайхане сновала Зиля, собирая посуду со столов. Рэя втащила меня по лестнице, и перед дверью в комнату я заупиралась, распершись руками в стены. Рэя распахнула дверь и втолкнула меня внутрь. Иорвет сидел в позе лотоса на постели, расстеленной на полу под кустами в дальнем углу комнаты.

– Забирай свой хлам! – рыкнула ему Рэя и пробежалась взглядом по комнате. – Интересная у вас «семья»…

– У нас… северные отношения, – заявила я и рухнула на кровать. – Какие ещё интимные подробности тебя интересуют? Свечи вон там – бери, подержишь!

Иорвет встал, подошёл к Рэе, и они смерили друг друга взглядами.

– Пожалуйста, уйди, – мягко сказал он.

Рэя, хмыкнув, ещё раз презрительно посмотрела на меня и, ожидаемо не обрадовавшись прощальным воздушным поцелуям, которые я отправляла ей вслед, развернулась и ушла.

Я зарылась лицом в постель, зажав голову между подушек. Иорвет присел рядом, загремел склянками эликсиров, раздался звук льющейся в чашку воды.

– Я предложил тебе всё, что имею, что могу предложить, – тихо сказал он.

– Мне не нужны твои сраные подачки! – глухо ответила я в подушки. – Прибереги их для нуждающихся!

Я махнула рукой в сторону двери, за которой скрылась Рэя. Иорвет вскочил:

– Эликсир и чашка рядом. Дотянешься.

Я поползла к воде, облилась, взяв чашку, плеснула из пузырька эликсир. Мне не хотелось его принимать. Всё моё фальшивое самообладание развеется в дым, и завтра придется смотреть в глаза Иорвету. Хорошо, что он всё-таки так ничего и не понял и считал, что я любила другого. Я закрыла веки, и перед ними тут же встала чайхана, и взгляд Иорвета, смотрящего на меня. Застонала и большими глотками опустошила кружку.

ПУСТЫНЯ КОРАТ. На обиженных воду возят

Утром смотреть на Иорвета не пришлось – его не было. Усевшись, я заметила аккуратно заправленную постель в углу и перевела взгляд на свою кровать, по которой будто пролетел торнадо: комом топорщилось покрывало, громоздились горемычные подушки. Откинула одеяло. «Сбежал», – мрачно подумала я. Похоже, не меня одну страшила мысль о встрече. Если и могло что-то пойти плохо и ещё хуже, вчера оно так и пошло – одним махом нам удалось не только перечеркнуть всякую возможность романтики, но и глубоко закопать едва окрепшую хрупкую странную дружбу. «Чёрт!» – холодная вода немного остудила голову. Внизу в чайхане Иорвета тоже не было, а неугомонная Зиля, ни единым жестом не припомнив мне каэдвенскую водку и утраченную корзину, с готовностью накрыла завтрак.

Вернувшись в комнату, я бесцельно шаталась по крыше, не зная, что предпринять. Нам нужно было поговорить с Исманом и с Тэей, нужно было собираться в путь и, в конце концов, нужно было как-то объясниться, а Иорвет всё не появлялся. Я присела на корточки у чехла с луком, который так и стоял около бывшего изголовья Иорветовой половины кровати. Ещё вчера он заботливо гладил лук, и я протянула руку, коснулась пальцами отполированного дерева. Опасливо оглянулась на дверь, вскочила. Попыталась медитировать, но вместо пустоты в голову настырно лезли мысли о вчерашнем вечере. Могло ли всё повернуться иначе? «Могло, – уныло заключила я, – если бы он поцеловал меня без дурацких предисловий. Сейчас всё было бы хорошо, и было бы плевать на остальное». Но сказанного не воротишь, а сказано было слишком много, чтобы забыть. В который раз я повторила слова Иорвета, и под солнечным сплетением засосало, как бывает, когда стоишь на краю бездны. Нет! Ничего хорошего не вышло бы в любом случае. Если для него и были возможны необременительные отношения без любви, то себе я врать не собиралась – согласиться на его предложение было равносильно шагу в ту самую пропасть. Любить, не пересекая невидимую черту. Открыться, но не до конца… Я не смогла бы выполнить условий договора, с самого начала не смогла бы. Весь мой инстинкт самосохранения вопил, что это погибель и что такие отношения разорвут меня на куски. Только не опять, только не снова.

Я потянулась к поясу с эликсирами и ножом, собралась. Сидеть без дела стало невыносимым, и я отправилась в резиденцию Хранительниц.

Часовые на воротах приоткрыли створку, а на другом конце улицы показалась знакомая красная повязка. Иорвет вёл под уздцы рыжего коня, приближался не спеша, а я ждала его, переминаясь с ноги на ногу и рассматривая камни мостовой. Он передал поводья в руки одной из девушек, с морды коня капала пена, потные бока вздымались, а мне казалось, что земля уходит из-под ног – этот конь, в котором я узнала коня Рэи, и отсутствие Иорвета утром соединились в моём воспалённом мозгу в неприятную картинку, о которой даже на миг не хотелось думать.

– Я смотрю, с некоторыми dh’oine у тебя всё-таки сложились неплохие отношения, – ядовито сказала я, изнемогая от ревности.

– Ты о чём? – не понял он, а потом горько усмехнулся. – Ах да, лучше не бывает. На рассвете я отыскал конюшню и застал там Рэю, и она любезнейше одолжила своего коня. Во всяком случае, этой dh’oine не нужна лошадиная доза афродизиаков, чтобы не чувствовать ко мне отвращения.

Я ошарашенно смотрела на него. Всё, абсолютно всё, что можно было понять не так, он понял не так.

– Я не чувствую к тебе отвращения, – только и смогла выдавить я.

Иорвет поднял на меня бесстрастное лицо. От бессонной ночи черты его заострились, под глазом залегла тень.

– У нас дела, – сказал он. – Мы теряем время.

– Да. Ты прав. Дела… – я толкнула тяжёлую дверь.

***

Тэя выглядела именно так, как, вероятно, по мнению зерриканок должна была выглядеть озарённая любовью женщина: на свежем лице играл румянец, алели чуть припухшие губы, и всем своим видом она излучала благодать, контрастируя с нашими сумрачными физиономиями. Она отдёрнула шторы, впустив в комнату свет, и распахнула окна. Потянул воздух с улицы, зашелестели страницы книги на столике в центре.

– Я послала за Исманом, – она приглашающе повела рукой в сторону подушек около столика. Мы расселись. Иорвет, не обращавший на меня никакого внимания, выжидающе смотрел на неё. – Вы помогли с моим личным делом, теперь я прошу о большем. Речь идёт о службе…

В комнату, втянув голову в плечи и от того став ещё ниже ростом, чем казался обычно, вошёл алхимик. Поклонился Тэе и присел рядом.

– Есть новости? – спросила она.

Исман поднял на неё печальные глаза. Впервые я всмотрелась в него внимательнее и заметила, что, оказывается, он был довольно молод, лицо с мягким овалом выражало смирение и кротость, хотя в больших оленьих глазах таилось упрямство. Он достал из кармана длинной рубахи зачарованный блокнот, выложил на столик и похлопал ладонью по обложке со сплетенными змеями. Руки у него были гладкими и ухоженными, на большом пальце чернело кольцо.

– Я испробовал все варианты. Сначала решил ослабить первоэлемент заклинания, которым, по моему скромному мнению, является огонь, путём добавления…

– Ах, прекрати! – Тэя всплеснула руками. – Я всё равно ничего не запомню. Да или нет?

– Нет, – Исман поник.

– Ты сможешь открыть эту книгу? – Тэя повернулась ко мне. – Не буду скрывать, мне крайне важно знать, что там.

– Есть один вариант, – я украдкой глянула на Иорвета. – Но гарантий дать не могу.

– В обмен нам нужны сведения, – произнёс эльф. – Ты сказал, что знаешь, где Исенгрим.

– Я не отказываюсь от своих слов и расскажу всё, что знаю, если моя госпожа позволит.

Тэя потёрла подбородок, впилась испытующим взглядом в меня, потом в Иорвета, перевела взгляд на блокнот.

– Я не буду ставить условий. Я доверяю вам и верю, что вы не откажетесь от задания, узнав то, что хотели. Рассказывай! – приказала она Исману.

С достоинством кивнув, тот устроился поудобнее:

– Как известно моей госпоже, до того, как поступить к ней, я много лет служил Мастеру Назару. Это великий чародей, учёный, алхимик, мыслитель, и я не буду сильно далёк от истины, когда скажу, что он заменил мне отца. Боюсь, он возлагал на меня надежды, как на ученика чародея, хотел передать знания, но… – Исман вздохнул, – я не способен к магии, хотя с детства мечтал быть магом. К счастью, алхимия – родная сестра магии, и я совершенствовался в ней, помогал Мастеру по мере сил. У него была дочь…

– Ближе к делу, – недовольно сказала Тэя, – подробности расскажешь потом.

– Хорошо, госпожа. Скажу лишь, что мы с Розой полюбили друг друга, и в конце концов её отец благословил нас. Но счастье продлилось недолго. Я опущу все трагические события, выпавшие на мою долю, и смерть моей возлюбленной жены, ибо они не являются интересом нашего разговора. Не в силах находиться в осиротевшем доме Назара без Розы, я покинул его около двух лет назад и навещал старика время от времени, опасаясь, как бы тяжесть потери единственной дочери не сломила его.

Исман замолчал, собрался с мыслями и продолжил:

– Последний раз я был у него весной, четыре месяца назад. Госпожа, вероятно, не помнит, что я просил несколько недель освобождения от службы…

– Я помню, продолжай, – сказала Тэя.

Исман опять склонил голову.

– У Назара были гости, а сам старик будто ожил. С воодушевлением и пылом он рассказывал о своих новых исследованиях, а я, признаться, решил не задерживаться у него, ибо эта весёлость оскорбляла мою скорбь.

– Кто были эти гости? – с нетерпением спросил Иорвет.

– Один из них был эльфом. Я никогда прежде не видел представителей вашей расы, но, несомненно, знал о вас. Лицо эльфа иссекали шрамы. Назар представил его как Исенгрима.

– С кем он пришёл? – Иорвет подался вперёд, вглядываясь в Исмана.

– О, это будет небезынтересно узнать моей госпоже. У его спутника на рукаве был пришит герб с тремя чёрными птицами.

– Виллентретенмерт… – прошептала Тэя и вскочила. – Мы не слышали о нём почти три года! Почему ты не рассказал мне?!

– Вы не спрашивали, госпожа, а я не знал, что это важно.

Тэя зашагала по комнате, вскинув руки и запустив в волосы пальцы.

– Дальше!

– Как я сказал, скорбное состояние помешало мне участвовать в беседах, и я вскоре уехал. Насколько я понял, Виллентретенмерт и ваш брат, – он кивнул Иорвету, – уже довольно долго путешествовали вместе. Они держались как давние друзья. Череда приключений привела их к Мастеру, и по их словам, они хотели задержаться у него на некоторое время. Как всем нам известно, для драконов сейчас не самые спокойные времена.

Он поднял глаза на Тэю, та коротко кивнула.

– Как долго они собирались оставаться там? – спросил Иорвет с плохо скрываемым возбуждением в голосе.

– Мой Мастер – великий чародей, – повторил Исман, – никто не может найти его дом, если не знает как или если Назар сам того не захочет. Я думаю, учитывая это, они просили у него временного пристанища, и вполне возможно, всё ещё гостят у него.

– На драконов идёт охота. Эта информация не для посторонних ушей, – пояснила Тэя. – Чистое братство, Орден Золотой Зари, Союз Меркурия и Сульфура и другие – все эти чародейские крысы, сбежавшие с хакландских степей к Сердцу Мира в поисках могущества… Невидимая война идёт много лет, а Хатун Мелике прячет голову в песок, не готовая в открытую выступить против Хакланда. Драконов становится всё меньше. Кто-то погиб, кто-то спрятался в глубоких пещерах и погрузился в вековой сон, кто-то ушёл за Барьер. Всё это ослабляет нас, забирает энергию у Сердца Мира.

Схватив зачарованный блокнот, она потрясла его, будто хотела, чтобы скрытые магией листы выпали. Швырнула обратно на столик и со вздохом опустилась на подушки.

– Драконы хранят наш мир, – повторила она слова, сказанные когда-то в чайхане. – А мы должны охранять драконов. Вскоре после того, как мы отбили Шалу, Виллентретенмерт был здесь. Он дал мне задание, и я подозреваю… я надеюсь, что эти записи прольют свет на некоторые события. После этого Виллентретенмерт исчез, и я опасалась, что его уже нет в живых – он не из тех, кто сбежит… Мне нужно знать, что за тайное послание оставил мёртвый чародей!

Она выжидающе посмотрела на меня.

– Нам надо посоветоваться, – я показала глазами Иорвету на дверь.

Он поднялся. Мы вышли во двор, эльф сложил руки на груди и прислонился к бортику фонтана, который беззаботно журчал за спиной.

– Есть только один вариант, как мы можем открыть книгу, что тут обсуждать? – не глядя на меня, произнёс он.

– Мне надо было убедиться, что мы думаем об одном и том же, – мрачно ответила я, облокотилась на бортик и подставила руки под струи воды. – И я не хочу, чтобы они узнали про изнанку.

– Ну, думаем, убедилась? – сказал он. – Я достаточно насмотрелся на эту задницу мира. Надо заканчивать и возвращаться туда, где я действительно нужен.

Я смотрела, как вода ударяла по ладоням и разбрызгивалась искрящимися на солнце каплями. Почему-то знание о том, что скоро мы найдём Исенгрима, не радовало, а показательно равнодушный тон Иорвета ранил похуже тупого с зазубринами ножа. Кулаки сжались.