Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Зал неистовствовал. Вокруг Рэи столпились зерриканки, обнимали и утирали лицо, та вяло отмахивалась. Мои дёргающиеся руки бессильно повисли, тело содрогалось. Иорвет прижал меня к груди, гладил по голове и шептал: «Cáelm, cáelm».

Тэя ступила на арену, подошла и подняла мою руку. Всё кончено. Под свист и улюлюкание я заметила, как юноша, который уже деловито сгребал в кучки кровавые песчаные комки, на миг остановился и радостно обнял грабли, будто они принесли его ставке победу, и как широко улыбался Исман и разводил руками в сторону возмущённой публики. «Этот хитрец тоже поставил на меня», – догадалась я. Взгляд его чёрных глаз пересёкся с моим, он сложил ладони у груди и слегка поклонился.

– Уведи меня отсюда, – прошептала я Иорвету.

***

Я лежала на гигантской кровати, на которой при желании можно было бы разместить шестерых, и смотрела в небо. Вокруг был построен шатёр, лёгкая белая ткань спускалась с четырех сторон и шевелилась на ветерке, но с потолка ткань убрали, и сквозь защищавшие от солнца широкие рейки видны были высокие полупрозрачные клочки облаков, пролетающие время от времени клинья перелётных птиц и одинокий коршун, не то высматривающий добычу, не то наслаждающийся парением в восходящем потоке воздуха.

Иорвет хлопотал. Он успел снять для нас лучшую комнату на крыше чайханы, похожую на уголок райского сада – всю увитую зеленью и заставленную кадками с цветущими кустами, и непрерывно таскал с кухни ледяное верблюжье молоко – иную еду мой желудок пока что не мог принять. Эликсиры только-только отпустили, кожа вернула здоровый цвет, но вставать из мягкого плена подушек и одеял не хотелось совершенно. Сейчас эльф опять исчез куда-то, оставив мне кружку молока и стопку тонких лепёшек.

Над головой из кадки склонилась разлапистая пальма, и, протянув руку, я потрогала жёсткий глянцевый лист. Издалека доносились звуки проснувшегося городка, голоса, крики торговцев, и мне так нравилось, что не нужно было никуда идти и что можно было просто лежать в окружении зелени, колыхавшихся занавесок и голубого неба. Думать ни о чём не хотелось.

Занавеска откинулась, я натянула до шеи тонкую простыню, и Иорвет бухнул на столик у кровати тяжко звякнувший мешок.

– Это твоё, – сказал он и в ответ на мой удивлённый взгляд пояснил: – Вчера я поставил все найденные в пещере деньги на тебя. Мы надрали весь этот отвратительный городок.

– И когда же ты успел?

– Я же сказал, что верю в тебя, – ответил он без тени насмешки. – И это не только слова.

– Ну, хоть в чём-то мы их надрали, а не они нас.

Иорвет присел рядом, протянул мне кружку с молоком. На большом пальце его руки красовалось широкое матово-серебристое кольцо. Он усмехнулся, заметив, что я рассматриваю его.

– Это то, о чём я думаю? – спросила я.

– Именно так. Как только Тэя выдала мне его, из вещи на продажу я превратился в уважаемого члена общества… Безумная страна.

Он встал и принялся нарезать круги вокруг кровати.

– Я собирал информацию. Но в городе мало кто говорит на всеобщем, хотя некоторые знают нильфгаардский. Этот Исман… Мне показалось, что он что-то знает, но расспросить его я не успел, Тэя отправила его заниматься блокнотом.

– Он чародей?

– Алхимик. Чародеев здесь нет.

Он опять присел рядом и задумчиво уставился мне в глаза. Какая-то невысказанная неловкость повисла в воздухе, и от его взгляда к моим щекам прилила кровь, уши запылали, и я зарылась лицом в подушки.

– Принести чего-нибудь? – внезапно охрипшим голосом спросил он.

– Нет!

– Вечером Тэя ждёт тебя на ужин внизу. Со мной она не хочет говорить, – он поднялся. – Пойду в город. Надо ещё порасспрашивать про Исенгрима.

Он ушёл, а я уснула на нашей огромной, как очередная насмешка судьбы, кровати, стиснув в руках подушку.

Небо стало оранжевым, когда Иорвет снова появился на крыше. Гроза Севера и самый известный террорист сжимал в руках стопку выстиранной выглаженной одежды, которую с облегчением свалил на кровать. Я невольно рассмеялась, его лицо пошло пятнами.

– Мне так нравится, когда кто-то занимается хозяйством и этот кто-то – не я!

– Этот мир встал с ног на голову, – буркнул он. – Прачка – муж владелицы чайханы. Огромный мужик, мог бы лес валить.

– Здесь леса нет, а одежда в стирку всегда есть!

Внезапно я заметила в стопке свои вещи, которые вчера грязным комком скинула возле кровати.

– Спасибо, – смутилась я.

– Он сильно заинтересовался тканью этой штуки, – Иорвет ткнул пальцем в джинсовые шорты. Мне показалось, что он тоже чувствовал себя не в своей тарелке. – Я соврал, что эта ткань из Америки.

Я захохотала и, наблюдая за озадаченной физиономией эльфа, всё не могла остановиться. Пресс болел, из глаз лились слёзы.

– Ты не соврал, – наконец, выдавила я.

Иорвет поднялся.

– Тэя ждёт.

***

В чайхане ничто не напоминало о вчерашнем побоище. На песчаную арену выставили столы, и цветные огоньки фонарей больше не звали убивать, а окутывали зал приглушённым и уютным светом. Тэя сидела за длинным столом, скрестив по-турецки ноги, слева от неё полулежала вчерашняя рыжеволосая зерриканка, которая, завидев меня, вскочила и жарко затрясла мою руку.

– Лея, – представилась она.

Я кивнула и, повинуясь взгляду Тэи, опустилась на диван справа от неё, Иорвет сел рядом. По центру стола возвышался массивный керамический горшок, плотно закрытый высокой конической крышкой. С клубами пара Лея подняла её и принялась раскладывать по глубоким расписным тарелкам сочное варево из мяса и овощей. Оно пахло так аппетитно, что я решилась не отказываться.

– Вчера ты всех удивила. Это была хорошая драка. И дорогая! Стоила мне сотню дирхамов, – Тэя мягко рассмеялась и достала из-за пазухи одежды, чем-то похожей на короткий халат или кимоно, сложенную бумагу. – Вот твой документ. О принадлежности.

Она кивнула на Иорвета и потянулась к кальяну. Центр желтоватого плотного листа занимала печать с изображением расправившего крылья дракона, а по краям и внизу вились затейливые непонятные буквы. Кальян забурлил, Тэя выдохнула облако пара.

– А что вы, Хранительницы, храните? – спросила я.

Лея рассмеялась, будто я задала вопрос, очевидный каждому ребёнку. Тэя тоже улыбнулась.

– Мы охраняем драконов. А драконы хранят наш Мир. Без них наступит хаос, как у вас на Севере. И он уже дышит на нас.

– Хаос – это те чародеи? Из Чистого Братства?

– Они. И другие. Владыки Хакланда спят и видят, как их конницы вытопчут Сердце Мира.

– Пока мы живы, этому не бывать! – воскликнула Лея и свирепо нахмурила брови.

– Да, – кивнула Тэя, бесцеремонно протянула руку к вороту моей рубашки и вытянула цепочку с амулетом Саскии. – Расскажи об этом.

– Это подарок правительницы Свободной Долины Понтара. Иорвет расскажет лучше.

Я обернулась на эльфа, чтобы он сам решил, что стоит рассказывать, а что нет. К моему удивлению, кроме истинной цели нашего путешествия – того, зачем ему нужен был Исенгрим, он не стал ничего скрывать. Хранительницы внимательно слушали о войне, о том, как под предводительством драконицы объединились разные расы в борьбе против людей.

– Раз так, у Севера появился шанс победить хаос. Я помню Саэсентессис со дня её рождения. Я была рядом с Виллентретенмертом в те годы, видела, как она росла. Потом мне пришлось уйти, – по лицу Тэи скользнула печальная улыбка. – Моё место заняли более молодые, более достойные.

Она опять припала к кальяну, замолчала. Лея сочувственно сжала её руку в ладонях.

– Саэсентессис всегда была другой. Она хотела быть человеком, – продолжила Тэя погодя. – Моё сердце ликует, узнав, что она не перестала быть истинным драконом.

Мощный мужчина в ниспадающих одеждах поставил на стол дымящийся кувшин и широкие, похожие на пиалы чашки и с поклоном подвинул Иорвету ещё один кальян. Тот с опаской затянулся, но через миг на лице разлилась блаженная улыбка. В кувшине оказался крепкий зелёный чай с мятой, и мы по примеру зерриканок заправили его мёдом.

– Нам нужно двигаться дальше, – когда все поели и расслабленно откинулись на подушках, перешла к делу я. – Как нам получить разрешение?

***

Тёмными улицами Тэя вела к резиденции зерриканок. Иорвет с Леей, следуя её приказу, остались в чайхане. Часовые распахнули ворота, и мы прошли через погружённый во тьму двор с фонтаном. Тэя открыла боковую дверь и шагнула в освещённый тусклыми лампадами коридор, ведущий в глубь жилой части. Подвела к пологу, приложила палец к губам и приоткрыла ткань.

В комнате с выбеленными стенами лежали узорчатые ковры, стояли сундуки, мягкие кресла. Поначалу в свечном полумраке я никого не заметила, но через миг раздались голоса, и из тёмного угла показалась массивная фигура, ведущая кого-то под руки.

– Мамми, мамми, ты так ничего и не съела, – ласково басила Рэя. – Иди сюда, я тебе помогу.

Из тени Рэи показалась крохотная пожилая женщина, которая, как сомнамбула, покорно пошла к столу. В свете свечей на её белом лице я увидела полосы татуировок, как у Хранительниц, ведущие к ушам от уголков остановившихся, смотрящих в пустоту глаз. Рэя заботливо усадила её за стол, зачерпнула ложкой из тарелки, поднесла ко рту.

– Белый саксаул не натянут, – вдруг отчётливо произнесла женщина, отстраняясь от ложки, и посмотрела на Рэю. – Мы не успеем к малькам.

– Мы успеем, мамми, не переживай, давай-ка ложечку, ам. Вот, молодец!

– Довольно! – прошипела Тэя, и мы вернулись во двор.

Зерриканка присела на чашу фонтана, похлопала ладонью рядом с собой. Двор освещал только тусклый свет из пары окон, вода журчала, стрекотала одинокая цикада, а Тэя вдруг закрыла лицо руками и зарыдала. Её плечи подпрыгивали, но из груди не вылетало ни звука. В замешательстве присев рядом, я ждала.

– Это моя мать, – наконец, глухо произнесла она.

***

Когда я вернулась, Иорвет уже забрался на свой край кровати, отгородившись баррикадой из горы подушек. Он заложил руки за голову и лежал на спине, полуприкрытый простыней, и свет ажурного фонаря со свечой внутри бросал на его кожу причудливые тени, будто добавляя ещё узоров татуировке. Повязка валялась на столике рядом.

– У нас заказ? – поинтересовался он.

– У меня, – буркнула я, бросив хмурый взгляд на подушечный крепостной вал посередь кровати, и полезла в сумку за конспектом по духам и призракам.

– И какой у нас заказ?

Я вздохнула.

– Тэя считает, что в её мать вселился злой дух. Подробности обещала рассказать завтра. Но мне кажется, что её мать просто больна. Какое-то ментальное расстройство. Кстати… – я отложила конспект и сняла с цепочки обручальное кольцо. – Лучше почитать об этом.

Я кинула записи на столик, а Иорвет снял с большого пальца кольцо и перебросил на мою половину кровати. Я вопросительно взглянула на него, но взяла кольцо и, повертев в руках, поднесла к свету. Изнутри вилась чёрная гравировка.

– Что там написано?

– Яна из Каэр Морхена и Иорвет аэп Гленнмаэр, полагаю. Отдай.

Я вернула кольцо. Он надел его, поднял руку и стал крутить ею в воздухе, рассматривая пальцы и их новое и единственное украшение.

– Это очень странное и незнакомое чувство – принадлежать кому-то, – задумчиво произнёс он.

– Унизительное?

– Должно было быть таким. Но нет. Странное.

На мой вкус очень странным был этот разговор.

– Не волнуйся, я не собираюсь никак этим пользоваться. Как всегда у нас с тобой, это всё не по-настоящему.

Он привстал на локте и внимательно посмотрел мне в лицо. Я стащила сапоги, обернулась, Иорвет не шевелился.

– Прекрати так на меня смотреть! – воскликнула я.

– Как «так»?

– Так!

– Иначе что?

– Иначе я за себя не ручаюсь!

– И что же ты мне сделаешь?

– Раз, знаешь ли, ты теперь моя собственность… – я прикусила язык и не сказала того, чего хотелось, – я тебя могу побить и мне за это ничего не будет.

– Я бы на это посмотрел… Гляжу, тебе по душе местные порядки, – он опять откинулся на подушку.

– Конечно, общество мечты, – съязвила я, вспомнив слова Хонзы. – Здорово же, когда у тебя появляются привилегии просто потому, что у тебя правильный набор гениталий между ног.

Иорвет тихо рассмеялся.

– Да уж. Мне повезло, что я пошёл с тобой, а не с Киараном. Мы бы сейчас с ним крепко влипли.

– То есть, теперь ты уже не жалеешь, что взял меня с собой? – я исподлобья посмотрела на него.

– Я никогда не жалел, – серьёзно ответил он и задумался. – А ты больше не жалеешь, что я заставил тебя идти со мной?

Я молчала, глядя на слегка шевелящуюся на ночном ветерке ткань и узоры от фонаря на ней. Каэр Морхен, Эскель – всё было так далеко и казалось, что в прошлой жизни.

– Нет, – едва слышно ответила я.

Иорвет закрыл глаз, перевернулся на бок спиной ко мне.

– Dearme, Яна.

*Спокойной ночи*

Я задержала дыхание – от вида его спины где-то под рёбрами защекотало. Мысленно чертыхнулась, потянулась к фонарю и задула свечу.

– Спокойной ночи, Иорвет.

ПУСТЫНЯ КОРАТ. Зена – королева воинов

С рассветом я спустилась в чайхану, Тэя обещала прислать за мной. Округлая чернобровая хозяйка, с которой я познакомилась вчера, тут же засуетилась и, приветливо улыбаясь, расставила на столе бесчисленные керамические баночки, принесла горячие сырные лепёшки и раскалённый медный чайник с традиционным мятным чаем. Ущипнула меня за щёку, укоризненно покачала головой и знаками показала, что это ещё не всё. Пока я исследовала баночки – в первой обнаружилось инжирное варенье, во второй персиковое и неопознанное в третьей, на столе появились пиалы с оливками, финиками и гигантский омлет, а хозяйка и не думала останавливаться. Если бы не распухшая от ночных изысканий голова, я вполне ощутила бы себя туристом в гостеприимной южной стране.

В ранний час в чайхане кроме меня не было ни одного посетителя. Оглядевшись, я разложила между мёдом и вареньем конспект по духам и призракам. Гуглёж по ментальным болезням и просмотры фильмов о работе психиатров с реальными больными оставили на душе тяжкий осадок и загрузили так, что к утру я стала находить кое-какие симптомы и у себя. Единственное, что полезного, помимо расширения словарного запаса, я вынесла из ночного бдения, так это мысль, что без соответствующего образования, опыта и чёрт знает чего ещё не следует даже пытаться лезть в эту область, и применимыми на практике сочла лишь советы для родственников больных: как общаться с заболевшими близкими, что стоит делать, а чего нет.

Однако заказ надо было выполнять. Если не решить проблему с матерью Тэи, пропусков в страну нам не видать. С болезнью я ничего поделать не могла, а вот на духов и призраков возлагала слабую надежду.

Когда я победила омлет и абзац про отличия духов от демонов (с выводом, что за исключением мира происхождения, принципиальной разницы и нет), дверь распахнулась, и в лучах утреннего солнца вспыхнула медная шевелюра Леи. Хозяйка засуетилась, но Лея решительным жестом остановила её и махнула мне в сторону выхода. Добрая женщина упёрла руки в боки, мотнула головой на горы недоеденной еды, и зерриканки, жестикулируя, закричали друг на друга. Я втянула голову в плечи, но через минуту очевидно довольные схваткой женщины рассмеялись, хозяйка шлёпнула Лею по спине и принялась уносить посуду. Спасшая меня от пищевой комы зерриканка повела в сторону штаба Хранительниц.

– В следующий раз разбей чашку, иначе тебе придётся доедать всё, – посоветовала она. – И бери ту, что без узоров, она дешевле.

– Это как-то уж слишком, – неуверенно ответила я.

– А ты странная, а вроде драться умеешь! Так тебя просто не будут уважать! Ну, или стукни по столу кулаком, – подумав, добавила она. – Может и сработает.

– Попробую, – рассмеялась я. – Расскажи, что там будет.

– Каждый день Мать Ненина выбирает себе дочь, – голос Леи изменился, зазвучал обречённо. – Каждый день Эотэанерле надеется, что она выберет её. Ненина была главой касбы много лет и не оправилась после пыток чародеев.

Улицы заполняла утренняя суета. В сторону рынка тянулись женщины с кувшинами на плечах, мужчины тащили на загривках мешки. Ребятишки прутками гнали отару блеющих овец, жестяные колокольчики дребезжали, овцы пихались и топтались копытами по мыскам сапог. Я примечала руки мужчин – и действительно, у тех, у кого удалось рассмотреть, на больших пальцах мелькали кольца. У большинства такие, как у Иорвета, но встречались и другие. Часовые отворили двери и что-то крикнули Лее.

– Началось! – она помчалась через двор в уже известный мне коридор. Откинула полог, приказала остаться у порога и исчезла в комнате матери Тэи.

Лицом ко мне, освещённые лившимся из окон ярким утренним светом, выстроились шеренгой одиннадцать Хранительниц. Лея пробежала за их спинами в конец. При свете дня я с удовлетворением рассмотрела под правым глазом Рэи чёрный синяк и царапину на распухшем носу, что немного примирило с собственной разбитой и до сих пор саднящей физиономией. Миниатюрная Ненина, на этот раз самостоятельно, медленно переходила от одной зерриканки к другой и вглядывалась в лица.

– Вы не обманете меня, – бормотала она. – Я узнаю мою дочь даже заколдованной!

Она остановилась перед Тэей, провела рукой по её щеке. Тэя закусила губу.

– Нет, не обманете!

Ненина отдёрнула руку и двинулась дальше. Около Рэи, стоявшей предпоследней и на голову возвышавшейся над остальными, она задержалась.

– Я всегда узнаю тебя, доченька, – сказала она. – Когда-нибудь Они вспомнят обо мне и снимут чары, и мы вернёмся домой, втроём, как прежде. Я, ты и… и…

Она вперилась взглядом в пол, шевеля губами. Рэя подхватила её под локоть, выжидающе посмотрела на Тэю. Та горестно кивнула, и зерриканки потянулись вон из комнаты. Тэя задержалась около меня, и мы наблюдали, как Рэя подвела Ненину к креслу, поднесла воды и уселась у ног, раскрыв на коленях книгу. Глаза пожилой женщины сегодня были живыми и лучистыми, и она благосклонно кивнула.

– Иди за мной, – приказала Тэя.

Мы опять очутились в гомоне переулков, и я неслась за Тэей, лавируя между людьми. Она исчезла в боковой арке, и мы вынырнули в тенистом дворе, оглушившем тишиной после уличного гвалта. Моих ноздрей коснулся запах, который я и не мечтала услышать в этом мире.

– Кофе! – воскликнула я и, как бандерлоги на зов Каа, последовала за Тэей в низкую дверь.

Помещение кофейни, как и в доме Хранительниц, опоясывали сидения. На разложенных на белой плитке коврах и подушках устроились те, кому не досталось места у окон. Посередине в изящной каменной чаше бил питьевой фонтанчик. Тэю приветствовал молодой человек с орлиным носом, одетый в длинную до пола белую рубаху, и сопроводил на балкончик в углу. Лицо юноши показалось знакомым, но я никак не могла понять, где я его видела. Полукруглый балкон, возвышавшийся над полом на несколько ступенек, обрамляли окна в заросший внутренний двор. Очевидно, что этот уютный уголок был зарезервирован за Тэей, так как он пустовал, несмотря на то, что народу в кофейне было битком.

– Спасибо, Бади, – Тэя ослепительно улыбнулась ему.

– Всё, что угодно для госпожи и её гостьи, – юноша махнул кудрями в мою сторону и исчез.

– Семья Бади владеет караваном верблюдов и возит кахве с юга. С детства он помогал им, а потом, несмотря на юный возраст, решил осесть и открыл пару лет назад это место, – она склонилась к моему уху: – Далеко пойдёт. Целыми днями он подаёт кахве и знает всё обо всех в этом городе.

– У него на пальце нет кольца, – заметила я.

– Он молод, – усмехнулась Тэя. – И его семья выкупила отсрочку, чтобы он мог подождать подходящую женщину.

Я едва сдержала возглас: «А что, так можно было?», а Тэя меж тем со вздохом откинулась на подушках.

– Каждое утро я прихожу сюда, чтобы начать с кахве свой день.

Она задумалась, глядя поверх моего плеча на зелень за окном, а я рассматривала посетителей. Тут были вперемешку мужчины и женщины, они держали в руках крохотные чашки и беседовали. Некоторые переходили от одной компании к другой, опускались на подушки, и между группами людей непрерывно тёк разговор. Похоже, кофейня была центром социальной жизни городка. Люди вставали, раскланивались с соседями и уходили по своим делам, и на их место приходили другие. Бади поставил между нами поднос с парой кружек воды и двумя тонкими чашечками с маслянистой чёрной жидкостью с нежной пенкой, и у меня в предвкушении задрожали руки. Рядом на блюдцах розовели полупрозрачные кубики, похожие на рахат-лукум. Я поднесла к носу чашечку и с наслаждением вдохнула насыщенный кофейный аромат.

– Ещё ни разу мне не встречался человек с Севера, который бы ценил кахве, – удивилась Тэя.

– Я полюбила его в другой стране. Там он звался кофе.

– В Америке?

Я кивнула и отпила, и это был он – настоящий чёрный кофе! Из зала к Тэе поднялся седобородый мужчина и зашептал что-то на ухо. Она кивала. Потом подошла девушка в бедной заштопанной одежде из серого холста, склонилась, и в вороте рубахи вдруг мелькнула толстая золотая цепь. Тэя просияла и погладила девушку по руке.

– Как я сказала, чтобы знать обо всём, что происходит – кахвехана лучшее место, – объяснила она, когда поток визитёров прекратился. – В дне пути отсюда караван ашиков – бродячих певцов. Что же, давненько они к нам не заглядывали…

Она приободрилась, улыбнулась своим мыслям и поднесла к губам чашечку.

– Кахве – крепкий, как смерть, и горький, как любовь, – взгляд её затуманился, Тэя прикрыла веки, но через миг очнулась и деловито спросила: – Ты видела мою мать. Что скажешь?

– Есть два варианта. С первым я ничего не смогу поделать…

– Придётся постараться! – перебила она.

– Ты хочешь, чтобы я лгала тебе и давала ложную надежду? Если твоя мать больна, ей нужен лекарь, а не ведьмак.

– Она не больна, я знаю это. Ты не видела того, что видела я!

– Духи и демоны не вселяются в людей просто так. Должна быть причина. Расскажи мне всё, что знаешь, с самого начала.

Протяжно выдохнув, Тэя отставила чашку. Махнула рукой юноше и поднесла оттопыренный большой палец к губам.

– Я родом из этих мест, – поняв мою просьбу буквально, она начала с самого что ни на есть начала. – Мать моей матери и все матери до неё были кочевницами. Зимой сгоняли стада овец на равнину, летом уходили в предгорья. Ненина с детства была лучше всех. Лучшей наездницей, лучшей лучницей. Ей прочили судьбу вождя… Если бы однажды племя не встретило Виллентретенмерта.

Бади принес кальян, и Тэя глубоко затянулась.

– Я знаю это чувство. Когда ты встречаешь кого-то самого прекрасного на свете, всё остальное теряет смысл. Ненина сбежала, пешком прошла полстраны на север и добралась до школы Юнтай – лучшей из лучших школ для будущих Хранительниц.

– Ты тоже училась там?

– Пятнадцать лет. Как и я, моя мать прошла отбор и служила самому дракону. А когда и это время закончилось, Ненина вернулась в родные места, чтобы возродить захиревшую касбу Шала – на границах становилось всё неспокойнее.

Тэя замолчала, а я воспользовалась моментом и кивнула Бади, показывая на кофе.

– Она выбрала себе мужчину, моего отца. Это было большой ошибкой! – в голосе зерриканки послышались обвиняющие ноты. – Когда ты рядом с драконом, мир ярок, игрив и солнечен, потому что ты рядом с солнцем. А когда твоя служба заканчивается, солнце меркнет. Она не должна была брать в мужья моего отца. Того – кого она так никогда и не смогла полюбить. Она не должна была брать никого, это безответственно!

– Но ты бы тогда не родилась, – сказала я.

– Почему это? – удивилась Тэя. – Она могла оставить его любовником и не привязывать к себе. Он бы пережил, встретил другую женщину, которая лучше относилась бы к нему… Мой отец был с Севера, он бежал сюда из Метинны после того, как та пала под Узурпатором. Мужчины с Севера всегда нравились нам. Есть в них что-то такое… Что будоражит кровь. Вызов, а не покорность. Он бы не остался один.

Молодой Бади поднёс мне вторую чашку кофе, теперь с двумя кубиками сладостей, и бросил жгучий взгляд из-под длинных ресниц.

– Женщины с Севера тоже нравятся нашим мужчинам, – засмеялась Тэя. – Тебе следовало подумать, прежде чем драться за того, кто тебе не нужен.

Я вперилась ей в глаза, а она, выдержав взгляд, усмехнулась:

– Женщина, озарённая любовью к своему мужчине, после ночи выглядит не так.

– Может быть, так выглядит женщина, озарённая сложным заказом? – меня начало раздражать назойливое внимание зерриканок к личной жизни других, но Тэя невозмутимо продолжила:

– Вот и моей матери не стоило столь собственнически относиться к отцу.

Я промолчала.

– Как бы то ни было, Ненина стала главой касбы, превратила её из захудалого городка в мощную крепость. В её понимании у меня не было иного пути, как стать Хранительницей. Я покинула Шалу ребёнком, отправилась в Юнтай. Годы тяжкой учёбы… Ух, как вспомню, пятки так и горят, но как же мы там веселились! Уверена, что веструм до сих пор не забыла наши с Вэей проделки. Лучше тех лет были только годы подле Виллентретенмерта. Ежегодно я приезжала сюда, домой, и последний раз навещала отца с матерью восемь лет назад, прежде чем мой отряд отправили на границу с Хакландом…

Она замолчала, взглянула на меня.

– Прошлое настигает неожиданно. Голос твоего мужчины и голос моего отца похожи как горошины в стручке… – задумчиво сказала она. – Когда до столицы дошла весть о войне, о том, что чародеи захватили касбу, я добилась, чтобы мой отряд перевели сюда. Вэя погибла в том бою. Моя лучшая подруга и единственная, кто понимал меня. Мы вышибли чародеев из крепости и вырезали лагерь у перевала. К сожалению, глава Чистого Братства с небольшим отрядом ускользнул. Я нашла мою мать в подземелье, в одной клетке с отцом.

Чашечка, которую Тэя держала в руке, задрожала. Она отставила её, вцепилась в трубку кальяна и некоторое время молча курила.

– Первое, что помню, это зловоние, настолько густое, что его можно было потрогать. Отец сидел в углу камеры. Лицо и руки вздулись, поплыли, волосы превратились в кашу. Мать сидела рядом, закрыв глаза, и не откликалась на мои слова. Я попыталась увести её и краем глаза при свете факела где-то на стыке света и тьмы увидела мелькнувшую бесплотную тень.

Тэя вновь взяла кофе, и на этот раз её пальцы не дрожали.

– Это видела не только я, со мной была Рэя – единственная, чей желудок выдержал запах подземелья, единственная, кто не оставила меня там одну. Когда я поднимала мать с земли, она была слишком тяжела, будто невидимые руки удерживали её, тянули к себе.

– Это было три года назад? – уточнила я.

– Да. Ненина спала двое суток, а когда пришла в себя, не узнала меня. Тогда всё и началось.

Я кивнула и прикрыла глаза, вся обратившись в слух. Кофе прогнал сонливость, в голове прояснилось.

– Поначалу я надеялась на лучшее, мать не узнавала меня, но в остальном была здорова. Потом она начала считать, что люди вокруг – это заколдованные чародеи, и лишь она может узнать спрятанную среди них дочь. День за днём она проживает один и тот же день, забывая, что было вчера. С темнотой она сникает, будто что-то высасывает её силы. Как только солнце заходит за горизонт, слабая свеча её разума гаснет, в момент все вокруг и даже выбранная дочь превращаются во врагов, а потом она начинает бредить. Она забыла наш язык и говорит только на всеобщем – том языке, на котором говорила с отцом, и кроме языка не помнит об отце ничего. А может, всеобщий просто лучше подходит для бреда… И за три года, за все три года, она ни разу не выбрала меня, свою дочь! – с обидой воскликнула Тэя.

– Твоя мать говорила о ком-то, кто вспомнит о ней и снимет чары. Кто это может быть?

– Откуда я знаю? Может быть, Виллентретенмерт. А может, сама Хатун Мелике!

Я задумалась.

– Бред всегда начинается после захода солнца?

– Всегда! Даже если плотно задёрнуть шторы. Р-раз, и она уже другой человек! Я проверяла.

– Мне нужно оказаться около твоей матери в то время, когда она засыпает, но ещё не спит. Нужно, чтобы она не боялась меня и позволила находиться рядом. За дочь она меня вряд ли примет…

– Последнее время она всё чаще выбирает Рэю, – с тоской зерриканка махнула рукой. – Но я благодарна Рэе – она нежна с моей матерью, и в те дни, когда они вместе, Ненина спокойна и счастлива.

– Если б можно было как-нибудь убедить её, что я – именно та, кого Они прислали помочь…

Тэя откинулась на подушках и, выдохнув клуб дыма, прищурила глаза.

– Каждый день после обеда Рэя читает матери легенды о подвигах великой Зены.

– Зены? – удивлённо переспросила я и едва сдержала смех.

– Зены – королевы воинов, – приподняв бровь, кивнула Тэя. – А на следующий день Ненина не помнит ничего, кроме имени, золотой кольчуги и того, что Зена всех спасает.

– У вас есть золотая кольчуга?

Тэя расхохоталась.

– Сделаем! Я накажу Рэе прочитать сегодня легенду по-новому. О деве Зене в золотой кольчуге с двумя мечами за спиной и с амулетом из чешуи дракона, которая придёт и снимет чары с Матери Хранительницы!

Зерриканка вскочила на ноги.

– Погоди! Чтобы выманить духа, мне нужен специальный порошок. К счастью, основной ингредиент у меня есть, но кое-каких не хватает. Может быть, Исман даст их, он ведь алхимик? – я достала лист бумаги из кармана шорт. – Вот список.

– Фосфор, ребис, киноварь, – прочитала Тэя. – Исман сейчас занят, пытается разгадать ту книгу, что вы нашли, извлечь скрытое в ней. Как жаль, что он простой алхимик, который не смог быть чародеем… Он заперся и просил не беспокоить. Но ничего, переживёт! После обеда ингредиенты и кольчуга будут у тебя.

***

Вернувшись в чайхану в нашу комнату, я застала Иорвета за сосредоточенным наматыванием кушака.

– Я ждал тебя, расскажи, что узнала, – заявил он, и в его взгляде заплясали черти. – Наверное, следует добавить: «Пожалуйста, госпожа». Или как тут принято величать своих хозяек?

– Ну тебя в баню. Это была твоя идея, я не просилась тебе в хозяйки, и такая собственность мне задаром не нужна. Так что не тыкай меня в это носом!

– Как пожелаешь, госпожа, – с кривой усмешкой он глядел мне в глаза.

– Какая муха сегодня всех укусила? – я рассвирепела, а он застёгивал пояс с мечом и одновременно сверлил меня таким взглядом, словно я была виновна в насильном изменении его статуса. Я не двигалась с места – раз хочет, будем играть в гляделки! Наконец, выдохнув, Иорвет отвёл взгляд.

– Что ты узнала?

С досадой махнув рукой, я упала на кровать и пересказала ему разговор с Тэей.

– Так что сегодня ночью станет ясно – есть у нас надежда получить разрешение или нет. А ты куда?

– Снаружи стоит лагерь торговцев, поговорю с ними. А ты?

– Собираюсь поспать до обеда. Я выпила бодрящего напитка, которого не видела с прошлого мира.

– И теперь хочешь спать?

– Да!

Он хмыкнул.

– Тебе нужна будет помощь? – он обернулся на пороге.

– Купи чего-нибудь вкусного.

– Как пожелаешь.

Я швырнула в него подушкой и попала. Подушка по-дурацки шлёпнула по щеке, эльф замер, лицо потемнело. Он медленно поднял её, подкинул в руке, примериваясь, будто это был кирпич, которым он собирался разбить витрину. Отбросил в сторону на пол и хлопнул дверью.