Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

***

– Очень странно, – сказал Исман, наклонил лист к свету костра, показывая пальцем в центр нарисованного треугольника. – Вот здесь – основной лагерь чародеев, и судя по руне Солнца, он стоит на мощном природном источнике силы. Вершины треугольника – три особых места, одно из них – то, где мы находимся.

– А что странного? – спросила я.

– В трактате «Двенадцать ключей мудрости» описан такой треугольник, представляющий собой треугольник Солнца. Он используется для концентрации магической силы из вершин в центр. У моего Мастера была подобная конструкция для аккумуляции силы… – Исман осёкся и, помолчав, продолжил: – Тут же на стрелках вместо рун Солнца использованы руны Луны, что заставит силу истекать из центра в вершины. Но зачем? Ведь в центре – основной лагерь чародеев с Верховным Магистром.

Рэя откладывала по одному в сторону исписанные листки.

– Птичий язык, – пробормотала она недовольно. – Каждое слово понятно, но вместе – абракадабра!

– Дай посмотреть, – Исман погрузился в записи. – Расчёты и система заклинаний. Похоже, что под нами есть огромная полость…

– Под нами дворец, – сказал Иорвет. – Какие-то залы могли остаться незасыпанными.

– Именно так, – подтвердил Исман и замолчал, переворачивая листы. – Они… Как бы вам сказать по-простому? Сцеживают энергию из своего лагеря в три резервуара, один из которых под нами. Причём делают это даже сейчас. Вероятно поэтому двум весьма заурядным чародеям удалось вызвать песчаную сколопендру – им было достаточно лишь освободить силу.

– Бессмысленное чудовище, – усмехнулся Иорвет.

– Они рассчитывали напугать простых погонщиков и добились цели, – веско сказал Исман.

– Заговор! Вот что тут происходит, – Рэя подняла разлинованный листок с другим почерком. – Тут даже подпись есть – Мавла…

Мы с Иорветом переглянулись – это имя упоминал в пещере-ловушке Умут, говоря о каком-то своём амбициозном недоброжелателе.

– В Чистом Братстве не всё спокойно, – она хохотнула и зачитала: – «Братья, наша цель близка. Дракона видели неподалёку. Три построения работают, сила покидает Оплот. Продолжаем исполнять обряды Рассвета и Заката, покуда не будет дан сигнал. Время аз-Занджани проходит, приходит наше». Они видели дракона! Значит, Виллентретенмерт всё ещё где-то здесь.

– А он говорил про обряд Заката, – я показала на труп пленника. – И ковёр.

Иорвет поднялся от костра и, захватив свечу, пошёл к ящикам. Я увязалась за ним. Мне хотелось быть рядом и хотелось, чёрт возьми, узнать, что это такое было во время боя. Иорвет же вёл себя так, будто ничего и не было. Откинув крышки сундуков, он принялся вытряхивать содержимое на песок. Похоже, что чародеи планировали провести под куполом не один день – мы нашли склад провизии и дров, бурдюки с водой, посуду, запас одеял. В другом сундуке нашлись поблескивающие латунью чародейские приборы, поверх которых лежали два свёрнутых в рулон коврика. Медальон мгновенно среагировал на них.

– Знак Солнца, – ахнул Исман, когда мы расстелили коврики около костра.

На каждом их них был вышит золотыми нитями рисунок – змеи, клубком сплетённые вокруг руны, такой же, как в центре треугольника.

– Во время захода солнца он должен был быть на нём… – догадался Исман.

– Надо было сказать человеческим языком, – буркнула Рэя. – Пойдём, закопаем его и того, второго.

Она поднялась, посмотрела на меня и внезапно многозначительно зашевелила бровями. Хлопнула Исмана по плечу, подняла за ноги и потащила тело чародея к выходу. Мы остались с Иорветом вдвоём. Я подкинула в костёр обрубок ветки, кора затрещала, разбрызгивая смолу, и по чёрному куполу заплясали отблески огня. Мы снова молчали, молчали долго, будто в мире не было ничего интереснее, чем горящий костёр, и в какой-то момент я испугалась, что сейчас вернутся Рэя с Исманом, и редкий момент наедине будет упущен.

– Иорвет… – начала я.

– Яна… – сказал он одновременно со мной.

Мы глядели друг на друга мгновение, вокруг была темнота и только мы, в неверном свете пламени. Иорвет опустил взгляд.

– Забудь, что я сделал и сказал сегодня. Просто забудь.

ПУСТЫНЯ КОРАТ. Живительная какпопала

– Нет, – ответила я.

– Тебе так нравится говорить мне «нет»? – он криво усмехнулся и посмотрел исподлобья.

– Нет! Иорвет…

– Нет. Не говори ничего, от слов только хуже. В крепости я сказал, что мне нечего сказать тебе. Теперь есть, – он встал, прошёлся взад-вперёд, и по куполу заскользила его тень.

Сел опять у костра. Помолчал, а потом заговорил медленно, отстранённо.

– Не так давно я и мои эльфы жили с одной целью – протянуть хотя бы ещё один день, вырвать его из зубов этого мира. В Вергене всё изменилось. Мы сделали это. И ты. У меня, у скоя'таэлей вдруг появилась жизнь. Просто жизнь… – Иорвет замолк опять, подвинул сапогом в огонь выпавшую ветку. – Я расслабился. Я забыл, что чудес не бывает, что заигрывать с судьбой – дрянная затея. Забыл и о том, что хорошо умею выживать, но не жить. Жизнь даёт надежду, а надежда – обманчивое, опасное чувство. Она заставляет верить в невозможное, заставляет ошибаться. Я ошибся и получил горькую пилюлю из правды… Что же, говорят, что правда лечит. Я был неправ сегодня – всё ещё не хотел поверить в неё до конца. Поэтому прошу – забудь и не говори ничего.

Я до боли закусила губу и еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Было очевидно, что любые попытки оправдаться сделают только хуже. Убедить его могла лишь правда из простых трёх слов, но сказать их было и страшно, и невозможно. Для Иорвета стал горькой пилюлей мой отказ в близости, и он придумал для него своё объяснение, далёкое от истины, однако, если я назову настоящую причину отказа, если признаюсь ему в любви, он убежит от меня, как от чумы. Он предложил мне всё, что мог, моё же признание потребует от него больше, чем он может дать. Оно всё разрушит.

Я молчала, а он следил за моим лицом, будто ждал ответа и всё ещё не мог поверить, что его просьбы «забыть и не говорить» хватило. Будто надеялся, что я, по обыкновению, буду сопротивляться и спорить, а он бы решительно отразил удар. А я не могла ничего ответить, язык прилип к нёбу, и мне неистово хотелось поцеловать его без всяких лишних слов, вернуть должок, но пока я мучительно решалась, момент был упущен, снаружи послышались голоса, и в пещеру возвратились Рэя с Исманом. Иорвет отвернулся. Зерриканка посмотрела на меня долгим взглядом и осуждающе покачала головой.

***

«Подъём!» – в ухо громогласно шептали. Песок и небо были серыми, и около входа в купол серела тень умывающегося кота.

– Раз наши дрянные мечи сбежали от шайтана, – Рэя энергично размахивала руками, – сегодня – болевые приёмы.

– Ты никогда не позволяешь себе никаких слабостей, да? – я зевнула – заснуть мне удалось лишь под утро. Попрыгала на прохладном песке. – Поспать там… Или дать поспать другим?

– Слабости делают людей слабыми, разве непонятно? – удивилась Рэя. – А я всегда сильнее всех. За это меня и не любят. Пожми мне руку.

Я осторожно пожала протянутую руку, и Рэя, провернув ладонь, обхватила мой большой палец, загнула его, и я бухнулась на колени.

– Ты должна быть сильной. Но если ты, ведьмачка, так и будешь колебаться и бояться трудностей, то останешься такой же слабой, как трухлявая палка. Твоя очередь.

– Есть у меня подозрение, что не любят тебя не за силу, – буркнула я и вцепилась ей в палец.

Рэя расхохоталась.

– Что, больно от правды? Но в правде – сила, – сказала она и заломила мне локоть.

Я взвыла.

– Но это же не значит, что надо без запроса вываливать людям в лоб всю правду-матку!

– Значит. Говорить правду – всегда лучше, чем умолчать, любая ложь начинается с умалчивания, – Рэя стояла прямо, а я выгибала её согнутую в локте руку взад и вперёд. – Вчера, когда я дала вам время наедине, ты ведь так и не сказала своему эльфу правду – ту, которую сказала мне? – она поморщилась. – Не так резко, мы на тренировке, а не в бою!

Она вырвалась из захвата, перехватила мою руку, нажав в локоть, будто выгибала его в другую сторону, и уложила меня лицом в песок. В спину упёрлось колено.

– Я никогда не вру, потому что не боюсь. А ты недоговариваешь и обманываешь, потому что боишься. Это твоя слабость.

– Какая же ты зануда! – я отплёвывалась от песка и думала о том, как сильно она права.

– Это правда, – засмеялась Рэя и поднялась.

– От этой твоей правды сплошные неприятности, – сказала я.

– Чушь! Ну-ка, попробуй достать меня!

– А ещё правда в том, что за твоей спиной никого нет, – я пристально смотрела сбоку от её плеча.

Рэя резко обернулась, я схватила её руку, заломила тем самым приёмом, что она только что показала. Она упала на песок, и я удерживала её руку в болевом, чтобы она не могла подняться.

– Ты обманула меня, сказав правду! – возмущённо воскликнула Рэя, захохотала и похлопала другой рукой по песку. – Надо запомнить!

Она перекатилась на спину, вытянулась во весь рост, будто загорала на пляже. Я вытряхивала из волос песок.

– И всё-таки, свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать, – заключила она, следя за вспыхнувшей над горами полоской солнца.

***

За ночь следы каравана замело. Иорвет вывел к месту, где видел их, и я пошла впереди, ведомая ведьмачьим чутьём. Рэя навьючила на себя гигантский мешок с едой и водой из запасов чародеев и на всякий случай прихватила один из магических ковриков с руной Огня. Несколько дней тесного контакта, тяжкий бег и тренировки окончательно растопили между нами недоверие и взаимные претензии, и зерриканка шла рядом и говорила, говорила, говорила. Она рассказывала о детстве в горах, о том, как десятилетней девчонкой победила чемпиона по кулачным боям из соседней деревни, и как обиженный чемпион отравил её кобылу, и она, прорыдав неделю, сломала ему обе руки. Родители отослали её в школу Юнтай, чтобы вражда между деревнями не переросла в бойню.

– Тогда я хорошо усвоила, что ты можешь быть правым, но все вокруг, даже твоя семья, будут против тебя, – сказала она.

Я внимательно слушала Рэю – это помогало сосредоточиться и перестать грызть себя за нерешительность во вчерашнем разговоре с Иорветом. Между тем ничего забывать, как он просил, я не собиралась. Но и предпринимать никаких действий не собиралась тоже. Я устала думать, колебаться, обмениваться колкостями и устала принимать неверные решения, которые неуклонно заводили в тупик. От этого опустошения, вкупе с отчаянным непониманием, что делать дальше, я махнула на всё рукой, сдалась на волю течений и ветров, и на меня снизошло давно забытое во взрослой жизни состояние, которое когда-то с подругой, затевая очередное безумство, мы окрестили «какпопалой». Планирование и рациональные решения слишком часто заставляли дёргать за ручки закрытых дверей, тогда как игривая какпопала получше печального всёпоплану не раз вывозила к тем же самым дверям, которые, оказывается, просто открывались в другую сторону. Мы шли, в голове было пусто, следы вели, Рэя говорила, и я зацепилась за это безбашенное состояние, поверила в него. Всё, что мне было нужно – отдаться ему, плюс немножко чуда, и пусть всё горит огнём и будет как попало!

После полудня мы спустились из ущелья с другой стороны Долины Чёрных Сидхов. Медальон больше не вибрировал, мы шли, огибая барханы, след в след за Энру. К концу дня близость воды стала проявляться в порывах свежего, пахнущего пыльной влагой ветра, в загустившихся островках травы. Рэя оглядывалась в поисках кота, но того и след простыл. Потом появились первые деревца. Саксаулы, что стояли в пустыне голыми сухими корягами, окутывала нежная зеленоватая дымка из плакучих тоненьких ветвей.

К оазису мы добрались к закату. Иорвет заметил дым костра и пошёл впереди. Сквозь ряды куцых пальм, сменившихся развесистыми акациями, мы вышли к стиснутому в чёрных скалах озеру. Энру разбил лагерь на песчаном пляже под тёмно-зелёными кронами кедров, усыпанных торчащими вверх шишками, похожими на пузатые бочонки из лото. Верблюды лежали кругом. Старый погонщик вскочил, завидев нас, сорвал с головы тюрбан и подкинул в воздух.

– Чудо, истинное чудо! – приплясывая, выкрикнул он. – Вы спаслись от шайтана! А мы ждали! Мы надеялись!

Он повёл рукой в сторону расставленных для нас шатров. Исман с гордым видом, будто он самолично изничтожил шайтана, прошагал к своему верблюду и нырнул в сумки.

– Нет! Истинное чудо, что книги вернулись ко мне, – сказал он.

Иорвет пожал руку Энру.

– Нет шайтана страшнее, чем люди, – сказал он.

Сыновья Энру засуетились, загремели котелками, и видно было, что даже Баха рад нам. Рэя огляделась по сторонам, пошла по краю темнеющей рощи, нагибаясь, присвистывая и всматриваясь между деревьев. Кота нигде не было. Она погрустнела и вернулась к костру.

– Завтра мы ещё постоим тут, верблюдам нужен отдых, а потом пойдём своей дорогой, – сказал Энру. – Вам нужно идти дальше на восток.

– Я знаю путь, – Исман расправил на коленях карту и водил по ней пальцем. – За день дойдём до главной системы озёр, и ещё через день до озера Мустадир, где лежат владения моего Мастера.

– На неделю, значит, мы путь срезали, – Энру снял с огня котелок. – Всегда бы так ходить, если бы не шайтан…

– Чтоб я ещё раз через это проклятое место пошёл! – воскликнул Баха. – Вот уж срезали так срезали, чуть прямиком до смерти не срезали.

– Лучше там не ходить, – сказал Иорвет.

Погонщики согласно кивали. Рэя расстроенно вглядывалась в сумрак.

– Смерть ходит по всем дорогам без разбора, – мрачно сказала она. – И что бы мы ни делали, всё равно станем пищей для червей.

Она отставила плошку с едой, повернулась ко мне:

– Тренировку? У нас снова есть мечи.

Она не приказывала, как обычно, а просила, и в этот момент я поняла, что наши тренировки нужны были ей так же, как и мне. И что, как бы я ни устала и как бы мне ни хотелось отдыхать, купаться, спать, сидеть у костра, и всё это одновременно, я просто не имела права покинуть её, как это сделал безответственный дикий кот. По доброй воле с утра и до вечера зерриканка занималась со мной, заставляла учиться, и было бы верхом неблагодарности расстроить её.

– Конечно! – я вскочила.

Рэя кивнула, мы вышли на берег.

– Он вернётся, я уверена! – сказала я и атаковала.

– Хотела бы я тебе верить, хоть раз, – проворчала она, отбивая мой меч.

Мы тренировались до полной темноты, пока плеск и шебуршание не отвлекли нас. Зерриканка радостно взвизгнула – от кромки воды отделилась быстрая тень, и к нам подбежал кот, держа в зубах трепыхающуюся рыбину. Уронил добычу к ногам Рэи.

– Ты ж мой хороший! Ты вернулся! – запричитала она. – Ты ж моё дерево!

Она присела около кота, затрепала его за ушами, и тот басовито замурчал. Я собрала мечи. Изнутри палатки Исмана просвечивал огонёк, Энру с сыновьями хлопотали у костра, Иорвета нигде не было. Мои вещи лежали у нашего пустого шатра, и я привычно оттащила их к верблюдам, заметив, что со своей сумкой Иорвет поступил так же. «Всё будет, как попало», – прошептала я, достала новое льняное полотенце из купленных Леей запасов, стянула сапоги и босиком направилась к озеру.

***

Чёрная вода была неподвижна, а озеро казалось тарелкой, полной звёзд, с волнистой чернильной каймой от теней кедров по берегам. Я шла по мокрому песку, следы тут же наполнялись водой, огни лагеря остались позади. Песчаный пляж уткнулся в скалу, клином уходящую под воду. Сложив вещи, я не спеша разделась. Вокруг было так тихо, так неподвижно, что не хотелось ни звуком, ни лишним движением потревожить эту ночь. Вода была прохладной и приняла меня ласково, я нырнула и скользила в водной невесомости, где нет места сомнениям, где ты тот, кто ты есть, родившийся миллиарды лет назад в воде, без налипшей за жизнь шелухи. Потом я всплыла, раскинулась морской звездой и лежала на поверхности, глядя в небо, будто отражённое от воды. С другой стороны скалы послышался тихий всплеск.

«Ты ждала чуда – вот оно», – пришла мысль, и, не допуская больше никаких размышлений, я нырнула в ту сторону, сосредоточилась на пустоте. Руками нащупав песчаное дно, оттолкнулась, вынырнула за воздухом на полпути. Плеск за скалой стих. И опять глубина, и лёгкий подводный гул в ушах, и глоток спокойствия.

Иорвет стоял по пояс в воде, и в свете звёзд его кожа казалась белой, а сам он был будто выточен из амеллского мрамора – прекрасная эльфийская статуя, застывшая с набранной в ладони водой. Я вынырнула перед ним, и была голой и уязвимой, без панциря из одежд, без доспехов из показного безразличия. Последние капли просочились меж его пальцев, и он так и стоял со сложенными ладонями и молча смотрел на меня. Я глубоко вдохнула и спросила:

– Твоё предложение ещё в силе?

Стрела, летящая вечно, застывшая падающая звезда – ещё не успели слова сорваться с моих губ, как невыносимое ожидание ответа кислотой разъело меня, и захотелось нырнуть обратно в глубину и покой, исчезнуть, будто меня и не было.

Его ладонь поднялась, задержалась в воздухе на вечность, а потом несмело прикоснулась к моему лбу, и он отвёл в сторону мокрые волосы, упавшие мне на лицо. Я закрыла глаза и чувствовала путь кончиков пальцев по краю брови, по виску и за ухо. И ещё.

– Да, – сказал он, взял в ладони моё лицо и прошептал: – Глупая ведьмачка.

– Да, – ответила я, подняла руку и провела пальцами по его щеке. – А ты – очень глупый эльф.

Он склонился, миг мы смотрели друг другу в глаза. Прикоснулся прохладными губами к моим, а потом порывисто привлёк к себе, и наши жадные руки, наконец, дорвались друг до друга, ощупывая, сжимая, гладя, убеждаясь, что это не сон, что это можно взаправду. «Да», – повторял он между поцелуями, потом утянул в глубину, и мы переплелись там, не в силах оторваться друг от друга, и целовались под водой и над водой, а потом выплыли к скале, и он подхватил меня под коленки и спину и понёс на берег, как нёс древний человек свою пещерную женщину, и прижимал так крепко, будто боялся, что я скользкой русалкой просочусь из его объятий и исчезну снова.

Над головами чернели сплетённые кроны, Иорвет положил меня на свою одежду, и я нетерпеливо приникла к нему, не в состоянии терпеть дистанцию. Его мокрые волосы щекотали шею, губы ласкали плечи, и мы соединились в одно существо с единым сбившимся дыханием и сердцем, бьющимся на двоих. Всё, наконец, стало так, как должно было быть, как было задумано, и даже если завтра оно рассыплется, как карточный домик, сейчас это было неважно. «И правда, озеро-чудо», – подумала я и больше не думала ничего.

СТРАНА ОЗЁР. Таинственный остров

Я открыла глаза. В палатке было светло и тесно – вчера в ночи мы запихали внутрь наши сумки, и нам было совершенно не до того, чтобы наводить порядок. Иорвет спал на медвежьей шкуре, положив изуродованную щёку на вытянутую руку, а я лежала и смотрела на его спокойное расслабленное лицо, на длинные эльфийские ресницы. Заметила выступившие от жаркого зерриканского солнца едва различимые веснушки на скуле и у переносицы, которых не видела раньше. Он приоткрыл глаз.

– Я почувствовал, что ты на меня смотришь, – произнёс он и протянул руку. Улыбнулся. – О чём ты думаешь?

– Гадаю. Что скажет утром один эльф, проведя ночь с dh’oine. Опять.

Его рука добралась до моей, и он сжал мою ладонь.

– Одной ночи слишком мало, – он потянул меня к себе на грудь. – Надо ещё. Тогда я пойму.

– Что, в плане даже нет пыток? Лицом в муравейник или что там ещё у вас в ходу?

– Как бы ты хотела, чтобы я тебя пытал? – он водил пальцами обеих рук по моей спине, а потом запустил их в волосы на затылке.

– От пытки с помощью кофе не отказалась бы.

– Признайся, ты сказала мне «да» только из-за этой жидкости! – он спихнул меня с груди и уже нависал сверху.

– Ты меня раскусил! – я притянула его за плечи.

– Всё-таки пытки это хорошая мысль, – металл в его голосе на этот раз был расплавленным. – Очень хорошая.

В лагере уже давно слышались голоса и звякание посуды, плеск воды и перестук топора, а мы всё не спешили вылезать из жаркой палатки. Нам срочно нужно было убедиться, что утром ничего не изменилось, что «да», как ему было свойственно раньше, не ушло вместе с ночью, не превратилось при свете дня в «нет». И когда мы выбрались наружу, наши попутчики и даже Рэя обменялись, словно заговорщики, понимающими взглядами, будто мы, наконец, перестали валять дурака и в итоге сделали то, что по их мнению должны были сделать давно.

Иорвет тут же нацепил высокомерный вид и принялся за приготовление кофе. Рэя хлопнула меня по плечу:

– Ты пропустила утреннюю тренировку! Завтракай, и начнём!

Энру выскребал остатки пшённой каши из котелка:

– А я говорил тебе про пустыню, – он назидательно поднял палец. – После перехода все меняются.

– А вы? – спросила я.

– А я давным-давно изменился, – засмеялся он.

В этот день никто не спешил. Энру с сыновьями чистили верблюдов широкими щётками и водили на водопой. Мы перепаковали вещи из седельных мешков обратно в сумки, и мне пришлось оставить погонщикам лишние одеяла и бурдюки. Наточили мечи. Я тренировалась с Рэей, а потом она безуспешно пыталась дрессировать кота. А после обеда мы с Иорветом переплыли озеро, и лежали на берегу под сплетёнными ветвями кедров, и смотрели в небо, и любили друг друга.

***

На прощание Суллу долго тряс руку Иорвета и низко кланялся. Караван, позвякивая бубенцами, уходил по светлеющей в рассвете тропе. Исман, кряхтя, взваливал на себя сумки.

– Вот зачем ты взял с собой книги? – ворчала Рэя. – Скоро же вернёмся домой!

– Учёный без книг, как Хранительница без сабли! – защищался Исман, покачиваясь под поклажей.

– Так мы далеко не уйдём, – Рэя сняла у него со спины одну сумку и забросила себе на плечо. – Чтоб я ещё раз с учёными куда пошла, да ещё и пешком!

Наша тропа повела в другую сторону от той, куда ушёл Энру. Мы обогнули озеро, перевалили через окаймляющие его скалы. Песок пустыни постепенно уступал место твёрдым песчаным почвам, поросшим выгоревшей травой, в которой то и дело мелькали быстрые хвосты змей. Между редко стоящими акациями буйствовал подлесок из колючих вечнозелёных кустов. Рэя шла впереди и взмахами сабли освобождала тропу. Я следовала за пыхтящим Исманом и время от времени оглядывалась на бесшумно идущего позади Иорвета, чтобы убедиться, что он никуда не исчез. На публике мы с ним вели себя как раньше, будто ничего не изменилось, и только мы знали, невзначай касаясь друг друга или срывая беглый поцелуй, пока никто не видел, что так, как раньше, уже не будет никогда.

Между акациями начали встречаться южные сосны с длинными иглами, и воздух жарко пах хвоей. Сосны вытеснили подлесок, идти стало легче. Сухой лес перемежался чёрными скалами, между которыми в каменных провалах виднелась вода, а со склонов с криками срывались стаи озёрных чаек.

На ночлег встали на испещрённом гротами берегу озерца. Казалось, что в эти места не ступала нога человека – в сумерках на водопой пришло семейство оленей и с любопытством косилось на нас. Иорвет натянул было лук, потом опустил – мы были перегружены припасами и не смогли бы взять с собой ещё мяса.

Исман был радостно взбудоражен. Он вытряхнул в костёр порошок из мешочка, и пламя взметнулось до нижних веток сосен и осветило скалы на другой стороне озера.

– Признаться, я с нетерпением жду встречи с Мастером, – сказал он. – В прошлый раз я не уделил ему достаточно внимания, и это гнетёт меня. А он так старался показать мне свою новую машину.

– Машину? – удивлённо переспросила я.

– Так он называет свои механизмы. Гений Назара много лет трудится над задачей воспроизведения магической способности отдельно от самого мага и для перенесения её в предметы. Магические предметы существуют давно, но Мастер решил подойти к задаче в широком смысле, чтобы каждый, самый обычный человек мог подключиться к неисчерпаемому магическому миру и обрести силу мага.

– А в людей её можно перенести? – спросила Рэя.

– К сожалению, это более трудная задача, – Исман вздохнул, – и я буду самым счастливым человеком, когда Мастеру удастся решить её.

– Представляю, во что превратится мир, если каждый dh’oine начнёт размахивать волшебной палочкой, – мрачно сказал Иорвет.

– А если каждый эльф? – спросил Исман. – Настоящие учёные – любопытные романтики, они верят, что возможно всё, и никто не сумеет остановить их на пути познания.

– Миром правят не они. И что бы твои романтики ни придумали, в итоге у них всё равно получается оружие.

– Ты сможешь обсудить это с Мастером не далее, чем завтра, – Исман разлил по кружкам чай. – И я уверен, что он найдёт слова, чтобы убедить даже такого противника прогресса, как ты.

Я слушала их разговор, внутренне соглашаясь с Иорветом. Почему-то для этого мира совсем не хотелось такого прогресса, как у нас, хотя я понимала, насколько моё желание эгоистично. Я сама воспользовалась частичкой знания нашего мира, когда мы с Титом Сорокой проектировали бомбы для обороны Вергена, и сделала бы это снова. Перед глазами встала Шани в госпитале – с грубыми инструментами, с примитивными лекарствами. Вспомнились рассказы о деревнях, вымерших от Катрионы, в которые не заглядывали даже гули и в которых некому было хоронить умерших. Вспомнились и военные хроники нашего мира, известные каждому школьнику, и я совсем перестала понимать, как правильно, и просто молчала и смотрела на Иорвета.

Исман повернулся к Рэе:

– А что думают Хранительницы насчёт прогресса?

– Наше дело – хранить драконов и противостоять Хаосу, – сказала она, совершенно не заинтересовавшись темой беседы. Она дразнила кота кусочком мяса и пыталась заставить его сидеть смирно. – Не моё дело думать о будущем. Надо жить одним днём, ведь никто не знает, наступит ли завтра.

Ночью мы с Иорветом лежали, обнявшись, руки и ноги были перепутаны, переплетены под коконом шкуры, и я думала над словами Рэи – о том, что она всегда была права со своей прямолинейной мудростью. У меня не было будущего и не было завтра, а было только сегодня и одна цель – помогать Иорвету. «И любить его», – добавила я мысленно. И была вторая цель – чтобы он помог мне вернуться назад. Но о второй цели я не думала в ту ночь, а просто крепче прижимала его к себе.

***

«Яна, вставай… Яна, вставай…», – шептало эхо, и я всё не могла очнуться ото сна, пока Иорвет не растормошил меня.

– Тренировка! – Рэя заглядывала в наш грот и шептала так громко, что могла бы кричать, и разницы бы не было. – Вставай и приходи на берег!

С тяжким вздохом я села, потёрла глаза.

– Почему ты занимаешься с ней, раз тебе это так не по нраву? – Иорвет, казалось, уже совсем проснулся и разглядывал меня, оперев голову на руку.

– Такой шанс выпадает редко, а когда дают – надо брать, – ответила я.

– Да? – он усмехнулся. – Работает не со всеми.

– Я же взяла, – я повалила его на спину.

– Почему мне так часто хочется тебя придушить? – он сомкнул ладони на моей шее и слегка сжал.

– Супружеская жизнь, привыкай, – буркнула я.

Он засмеялся, отпустил руки, потянулся и стал рассматривать потолок грота.

– Я говорил, что женитьба – это весело, но ещё не подозревал насколько. Иди, – он царственно махнул рукой. – Ты должна быть сильной, тренировки идут тебе на пользу.

– Да вы сговорились, ей богу! Теперь мне хочется придушить тебя!

– Как пожелаешь, госпожа.

Я кинулась на него, и мы боролись, и Иорвет выпихнул меня со шкуры. Рэя ждала на берегу, кидая камешки в воду.

– Сегодня последняя тренировка, – объявила она. – Скоро конец нашего пути.

Я вдруг расстроилась, как будто у меня отобрали нечто очень важное. Присела рядом с ней.

– Почему так скоро? Я всё ещё не могу победить тебя, – я заглянула ей в лицо.

– Ты не сможешь победить меня никогда, – серьёзно ответила Рэя. – Но это неважно. Главное – не победить, главное – сражаться.

Она встала в стойку.

– Давай, покажи, чему ты научилась, и клянусь, на этот раз я не буду оборачиваться!

***

С высокого скалистого берега озеро Мустадир выглядело бескрайним, и лишь у горизонта виднелась зыбкая полоска противоположного берега. Оно было абсолютно круглым, с тоненьким золотым обручем пляжей далеко внизу, куда, казалось, невозможно было спуститься. Исман уверенно вёл через густой лес, лианы опутывали стволы дубов, под которыми глянцево поблескивали тёмно-зелёные листья кустарников.

– Жаль, что сейчас не весна, – сказал Исман, – когда по берегу цветут каштаны и магнолии, и ты дышишь не воздухом, но мёдом, а само озеро будто надевает розово-белый венок невесты.

Иорвет покосился на него.

– Долго ещё идти?

– Так мы почти пришли! Владения моего Мастера на острове, посреди озера…

Мы остановились и вглядывались в водную гладь – никакого острова на озере не было и в помине. Исман посмеивался.

– Много лет назад Назар нашёл это место и сразу понял, что оно создано для него. За особые заслуги Хатун Мелике, царица, а она правила уже в те времена, пожаловала ему остров, и он устроил тут всё по своему плану.

Исман вывел к неприметной узкой тропе, круто ведущей вниз.

– Мы воспользуемся чёрным ходом, для своих. Если Мастер решает покинуть остров, а таковое желание возникает у него всё реже, он открывает себе другую дорогу.

Рэя в несколько прыжков спустилась до пляжа, за ней бежал кот, грациозно перескакивая с камня на камень. Иорвет под руку удержал Исмана, который опасно накренился под тяжестью книг.

– Так, запоминайте, – сказал алхимик, когда выбрался на песок и утёр со лба пот. – Айб бен гим!

– Айб бен гим, – себе под нос повторила я, а потом написала на песке заклинание, чтобы не забыть.

Иорвет опустился на землю, и я села рядом с ним. Рэя взволнованно ходила туда-сюда по пляжу. Ничего не происходило. Исман сжимал и разжимал кулаки и вглядывался в озеро.

Вдруг, как это бывает с заклинаниями, в момент, который ты не можешь уловить – когда реальность на миг сбоит, и ты гадаешь, привиделось тебе или нет, а потом моргаешь и понимаешь, что не привиделось – мы увидели лодку. Она плыла в нашу сторону, без волн рассекая водную поверхность, и не было у ней гребцов, и вёсла не опускались в воду. С тихим шелестом крохотный деревянный челнок, в который едва уместились бы двое, уткнулся в песок. Исман развернул его носом в озеро и деловито забросил внутрь свой скарб.

– Мы с Хранительницей переправимся первыми, – сказал он нам с Иорветом. – Я хочу предупредить Мастера о гостях с Севера. Он человек пожилой, может переволноваться, если увидит вас без должной подготовки. Когда тень от скал дойдёт досюда, – он прочертил ногой на песке линию, – повторите заклинание.

Он перелез через борт и уселся на носу. Рэя бережно перенесла кота с берега на лавку, оттолкнулась и впрыгнула внутрь. Челнок накренился и плавно направился к центру озера. Он удалялся, покачиваясь, и лёгкий пар окутал его. Скоро силуэты Рэи, прижимающей к груди кота, и Исмана с мешком книг на коленях полностью скрылись в тумане. После этого дымка над озером рассеялась, и осталась лишь необъятная водная поверхность, искрящаяся в лучах полуденного солнца.