Текст книги "Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ)"

Автор книги: Яна Смолина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24

Я не знала, что и думать. Борджес теперь выглядел ни больше ни меньше вождём революции. Под его предводительством народ обрёл свободу и справедливое отношение к себе и своему труду. Но что, если мадам, чьей фамилии я до сих пор не знала, права, и флибустьер вёл двойную игру? Большинство политиков склонны к этому и крайне редко идут на риск во имя блага народа.

После плотного обеда женщина с сыном засобирались домой. Я вышла на крыльцо, чтобы проводить их. И всё то время, пока Горацио с лакеем пытались впихнуть сеньору в экипаж, голову мою одолевали разные мысли. Надо же, оказывается, в Портальяно ещё недавно царило крепостное право и угнетение народа. А теперь у людей есть свой символ революции, а местные женщины борются за равноправие полов. Усмехнулась, представив Диего Борджеса, вещающим толпе с броневика. Лысина бы ему точно не пошла. Выглянув из-за моей спины, Рита вынудила усмирить фантазии.

– Пресвятая, как хорошо, что они уехали, – проворчала она. – Эта Дафна Сартаро – ужасная женщина! Одна из тех, кому переворот встал поперёк горла. До сих пор успокоиться не может!

Женщина всплеснула руками, возвращаясь в дом.

– Это прискорбно, Рита. Труд всегда должен оплачиваться. В мадам Сартаро говорит жадность.

– Вот именно, Марлен! О, какое счастье, что хоть ты это понимаешь. Молодое поколение господ – не то что старики. Конечно, многие разорились тогда и обозлились на внезапные перемены, потому что не умели вести дела. Им же прежде не приходилось платить деньги слугам и работникам, а теперь их обязали. Но Сартаро грех жаловаться. Ей повезло. Её муж всегда был на хорошем счету у властей. Он заведует фермерскими хозяйствами и отвечает за поставку провианта в город. Хорошо подумай, Марлен, – заключила она. – Возможно, этот парень – неплохая партия.

– По-моему, он не рад замыслам своей маман, – усмехнулась я.

– Его никто не спросит. Что скажут, то и сделает.

Я пообещала подумать. А когда на следующий день приехала на фабрику, застала там неожиданную гостью.

– Ах, Лукас, милый, – услышала я с порога голос, эхом отлетавший от голых стен, – ты прозябаешь здесь в безвестности. Эти фабриканты не ценят твой талант. Бросай их и открывай свою мастерскую. Послушай умную женщину.

Сказать, что мне не понравилось услышанное – ничего не сказать. Выйдя на середину полупустого цеха, я увидела, как по лестнице спускается худощавая брюнетка в чёрном с золотом платье. Она не сразу меня увидала, а когда поняла, что я всё слышала, нисколько не смутилась.

– Мадам Салес, – прощебетала она, изображая слащавую любезность, – неужели слухи правдивы, и на вас повесили эту, – она окинула пренебрежительным взглядом убранство фабрики, – тонущую посудину. Я вам ужасно сочувствую.

Ну вот опять. Очередная сеньора, чьего имени я не знаю, да и не хочу знать. Но, видимо, придётся.

– Мадам, – вдруг заговорил Лукас, обращаясь ко мне, – сеньора Корса хотела оформить заказ. В этом году из её пансиона выпускается десять представительниц знатных семейств, и им требуются платья.

Я непонимающе уставилась на него, затем перевела взгляд на женщину.

– Именно, – сказала та. – Конечно, будь на то возможность, я бы не стала обращаться к вам, бедняжка. Но Лукас – волшебник, и по злой иронии верен вашей фабрике. Поэтому так и быть, поработайте для нас. Уверена, он скоро поймёт, что наилучшим решением будет начать трудиться на себя. В этом болоте тонет его талант.

Я видела, что Лукас нервничал. Ему было неловко за женщину, которая хаила наше общее дело. Она ничего не знала о фабрике, но как всякая типичная мещанка, успела построить выводы на основе слухов и домыслов.

– Мы с радостью возьмёмся за ваш заказ, сеньора Корса, – сказала я, стараясь сохранять любезность. – Фабрика ещё недавно переживала не самые простые времена, но совместными усилиями нам удалось сохранить её на плаву. Это прекрасно, когда люди в твоей команде горят общей идеей и помогают справляться с трудностями. Я очень благодарна Лукасу за это.

С трудом удержалась от того, чтобы не засмеяться, когда Корса скривилась. Она точно такого не ожидала. Но вот и отлично. Пусть теперь новые слухи распускает, и пусть все думают, что у фабрики дела идут лучше некуда.

– Да неужели? – недоверчиво проговорила она.

– Так и есть. Спасибо вам за доверие. Рекомендуйте нас своим друзьям. Для постоянных клиентов у нас действует система скидок.

Тут я, конечно, переборщила. Но не могла отказать себе. Тряхнув головой, Корса стала медленно спускаться к выходу, крепко держась рукой в длинной чёрной перчатке за периллу лестницы.

Мы с Лукасом переглянулись, и я поняла, что он вот-вот прыснет со смеху. Но когда мужчина вдруг изменился в лице, изобразив на нём тревогу, я резко обернулась. В распахнутых дверях, закрывая собой уличный свет, стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.

– Сеньор Борджес, – снова защебетала брюнетка, – какая встреча. Моё почтение, – она присела в глубоком реверансе, желая, видимо, чтобы её грудь как бы невзначай вывалилась из декольте. Дама подала ему руку для поцелуя. Но тот даже не посмотрел на неё. Всё своё пренебрежение и высокомерие он, судя по всему, готовился излить на меня.

– Сеньора Салес, – начал он, обходя женщину, которая закипала от возмущения, что её игнорируют, но не спешила поднимать шум, – где ваш управляющий?

Корса лишь хмыкнула. Подобрав юбки, она порывисто зашагала вон и вскоре скрылась с глаз.

– Насколько мне известно, Мартин сейчас на ткацкой фабрике, покупает материю.

– Очень плохо, мадам, – пророкотал он. – Мне нужен человек, с которым я мог бы обговорить детали нового заказа.

Разведя руки в стороны и глянув в поисках поддержки на чуть побледневшего Лукаса, я ответила:

– Почему бы вам со мной не обговорить эти самые детали?

Борджес как-то странно на меня посмотрел.

– Нет, ну, конечно, если для вас это принципиально, пусть Лукас поприсутствует при нашем разговоре. Через него будем общаться, если вам унизительно даже подумать о том, чтобы заговорить со мной. Но это так абсурдно, что смешно.

Я улыбнулась, стараясь сгладить углы. Вот только кое-кто не желал их сглаживать. Схватившись за периллу, Диего стал медленно подниматься к нам по лестнице. Краем глаза я заметила, что Лукас сделал несколько шагов назад. Он боялся Борджеса. Его следовало бояться или, как минимум, опасаться, но я почему-то не испытывала к нему страха. Может быть, всё дело в том, что Диего годился бы прежней мне в сыновья?

Он остановился на одну ступеньку ниже. А я на мгновение впала в ступор, увидев его глаза. Карие, почти чёрные, они завораживали этой тьмой, за которой скрывался человек, способный, если верить слухам, растоптать и уничтожить всякого, кто бы осмелился встать на его пути.

Полоснув меня своим тёмным взглядом, мужчина вернулся к моему лицу и сказал:

– Я разговаривал с женщиной лишь раз в своей жизни, сеньора Салес. То была внучка короля. Избалованная дрянь, погрязшая в роскоши и разврате. Она морила голодом своих людей и издевалась над ними ради развлечения. Когда она спросила меня, куда её ведут, я ответил: «На смерть».

Невольно сглотнула. Что ж, если он хотел меня напугать, ему это удалось. Почти.

– Если вам не повезло повстречать неудачный пример, это не значит, что все женщины такие, сеньор Борджес. С некоторыми можно и нужно уметь договариваться. Давайте всё-таки попробуем. И я уверена, мы сумеем поладить. Мы ведь деловые люди. Отбросим предубеждения и начнём сотрудничать на благо нашего любимого города. По рукам?

Протянула ему ладонь. Не знаю, зачем я это сделала. Видимо, рефлекс. Но Борджеса эта моя манипуляция заставила отступить. Ничего, мне в жизни приходилось работать с мужиками и позабористее. Правда, никто из них не возглавлял революций и не пиратствовал в открытом море, но всё же.

– Занятная вы дамочка, Марлен, – сказал он, и я увидела нечто вроде улыбки. Опасной, хищной, но всё же улыбки. – Знаю, что пожалею и только время потеряю с вами, но так уж и быть. Пошли, будем договариваться.

На последних словах он склонился к моему лицу и настолько красноречиво сверкнул своими угольными глазами, что любая залилась бы краской. Но я лишь прищурилась и ответила, взмахнув рукой вверх по направлению лестницы.

– Прошу, – после чего подхватила юбки и зашагала к выделенному мне кабинету. Диего последовал за мной.

Он прошествовал ко мне в кабинет и огляделся, не скрывая пренебрежения. Старалась этого не замечать, хоть и потихоньку закипала изнутри от неуместной брезгливости. О, времена.

– Мне нужно сто пятьдесят комплектов рабочей одежды для шахтёров, – сказал он, опускаясь в кресло напротив моего стола и закидывая ногу на ногу. – Передайте это Аньоло. Он знает, что нужно и где закупать материю. Не стану терять время на подробности.

– И всё? – спросила я, сделав пометку в журнале. – Вы могли сказать это там, на лестнице, раз не желаете тратить время на разговоры со мной.

Не оборачиваясь, я услышала, как скрипнуло кресло, а потом мужчина стал приближаться. Меня сразу же окатило волнение. Не страх, нет. Находясь в одной комнате с Диего, я с каким-то нездоровым безрассудством ожидала испытать, на что способен этот человек.

Глава 25

– Нет, не всё, – сказал Борджес, остановившись у меня за спиной. – Я знаю таких, как вы, сеньора выскочка, кто прогрызает себе путь зубами и когтями, не заботясь о средствах. Лезет по головам, добиваясь своих целей. Вы как паучиха держите покровителей за горло, готовая в любой момент придушить неугодного, а те даже не догадываются, кто вы такая. Вы удобно устроились, прикинувшись безутешной вдовицей. Но запомните, я слежу за вами, и когда пойму, что рубеж допустимого пройден, вы пожалеете, что затеяли эту игру.

У меня дыхание перехватило. Медленно обернувшись к мужчине, я уставилась в пугающую черноту в глубине его дьявольских глаз.

Он стоял очень близко, уперев кулаки в стол по обе стороны от меня. Но его властная решимость не особенно впечатляла. Как океан перед цунами я готовилась набрать волну, чтобы утопить в негодовании всё вокруг.

Гневно процедила прямо ему в лицо:

– По-вашему, господин Борджес, я вожусь с фабрикой, распродаю своё имущество и бегаю по городу в поисках швей, чтобы устроить какую-то гадость?

Мужчина ухмыльнулся.

– Вы всё продумали. Но как бы близко вы ни подступили к Фьезоло, запомните, вам не удастся подмять его под своё влияние.

– Ну конечно, – усмехнулась я. – Как можно? Ведь это ваша прямая обязанность, сеньор Борджес. Так кто я такая, чтобы отбирать ваш хлеб?!

Я с силой ударила его по руке, чтобы выбраться из западни. Но наглец даже не поморщился. Наоборот, как будто придвинулся ещё ближе, сокращая расстояние. Настолько, что мне оставалось только взобраться на стол, чтобы спастись от этого урагана.

– Дерзкая девчонка, – проговорил он с жаром. – Вы легко кружите головы глупым мужчинам. Но ваша власть падёт. И куда быстрее, чем вы думаете.

Я не выдержала. Подавшись назад, подпрыгнула и, усевшись на стол, забралась на него с ногами. Вскоре я уже стояла посреди груды документов, готовая испепелить Борджеса в собственной ненависти.

– Сеньор Диего! – вскричала я. – Вы явились ко мне на фабрику, чтобы грубить и унижать?! Раз так, то я не хочу более иметь с вами дела! Выметайтесь вон!

Я даже палец перед собой выставила, указывая на дверь.

Борджес отступил. Как и прежде я не знала, чего ждать от этого человека. Но когда он стал медленно хлопать в ладоши, совсем растерялась.

– Браво, сеньора, – сказал пират, растягивая губы в улыбке. – С вами не бывает скучно. Теперь я понимаю, что эта крыса Хорхе Гарсия не просто так взял вас себе в помощницы.

Я бессильно топнула ногой, отчего листки с записями колыхнулись, а некоторые полетели на пол. Хорхе-то тут при чём? Неужели у них давняя вражда? Скрестив на груди руки, я гордо уставилась на мужчину сверху вниз.

– Насколько мне известно, – начала я, окончательно растеряв страх, – вы, сеньор, не побоюсь этих слов, вождь местного освободительного движения и символ справедливости. Так почему вы не видите элементарных вещей?

– О чём вы?

– О том, что общество, в которое вы послужили пропуском для сотен тысяч людей, всё ещё несовершенно. Женщины сидят без работы и умирают с голоду.

– Плевать. Пусть выходят замуж.

– Они бы и рады, да их не берут! Как вы не понимаете, не всем женщинам везёт с замужеством. А некоторым приходится связывать свою жизнь с нелюбимыми, чтобы получить возможность зарабатывать наравне с мужем. Они, как могут, выручают друг друга, но это не жизнь! И я не удивлюсь, если некоторые из них втайне мечтают вернуться на десять лет назад, туда, где у них была хотя бы еда и кров!

Борджес, которому, судя по всему, надоело задирать голову, вдруг подался вперёд. Я не сразу поняла, что происходит, а когда, потеряв равновесие, полетела вниз, взвизгнула, готовая убиться обо что-нибудь жёсткое головой. Но ничего не происходило, а когда я ощутила себя скованной по рукам и ногам, напряжённо замерла. Разомкнув веки, осознала, что лежу в объятиях флибустьера, который крепко держит меня на руках. Поймала себя на мысли, что где-то это уже было.

– Вы не знаете, о чём говорите, Марлен, – прохрипел он, нависая надо мной. – Никто и никогда, будучи в здравом уме, не захочет вернуться в те времена. Сейчас она умирает от голода, а тогда за малейшую провинность её могли выволочь голой на улицу и привязать к лошади, и та на полном ходу тащила бы её за собой до тех пор, пока с несчастной не слезла кожа. Другую могли сжечь на костре по ничем не необоснованному обвинению в колдовстве. Дверь в прошлое закрыта, Марлен Салес, и всякий, кто посягнёт отворить её, поплатится за своеволие.

Он впился в меня взглядом так, что и я не могла не смотреть на него. В своём двусмысленном положении я вдруг полностью ощутила себя под властью этого человека. С чего он взял, что я обросла покровителями? Почему решил, что лезу в политику? Революция сделала параноиком? Или профдеформировался пока выискивал заговоры и разоблачал интриги?

– Рада слышать, что вы всё же готовы сочувствовать женщинам, – тихо сказала я. – А теперь, будьте так любезны, поставьте меня на пол.

Борджес не спешил выполнять мою просьбу и явно хотел ещё что-то сказать, но в следующую секунду скрипнула дверь, а на пороге застыл изумлённый Мартин.

– Мадам, – начал он, с опаской поглядывая на нас, – я не вовремя?

– О, нет-нет, Мартин, вы очень даже вовремя, – отвечала я ему, повисая на руках мужчины, которого теперь осторожно хлопала по плечу, чтобы отпустил меня. Должен же понять, в каком положении выставляет нас обоих. – Сеньор Диего пришёл сделать новый заказ и очень красочно расписал, кто я есть на самом деле.

Борджес вновь одарил меня своим фирменным выражением лица, полным обещания безжалостной расправы. Можно подумать, его волнует, что о нём скажут люди.

И всё же он поставил меня на пол. И то ли воображение моё разыгралось, то ли в самом деле, мужчина как-то нехотя отнял от меня свои ручищи, отступая в сторону.

– Жду готовый заказ к концу месяца, – заявил он, больше не обращая на меня никакого внимания и переключаясь на Мартина. – Приеду лично, чтобы всё проверить.

– Зачем? – вырвалось у меня.

– Что, зачем? – мужчина недовольно покосился в мою сторону.

– Зачем вы при всей своей важности катаетесь сюда, сеньор? Присылали бы помощника, – я с вызовом глянула на него. – Или вы совсем перестали доверять людям?

Борджес хищно осклабился.

– Как же я буду следить за одной дерезой сеньорой, если не стану ездить сюда сам? – спросил он, и в лице его заиграл азарт. – За вами нужно присматривать, Марлен, и я буду присматривать, хотите вы этого или нет.

Он отпрянул и, не дожидаясь моей реакции, широким шагом двинулся к двери. Мартину пришлось отскочить в сторону, пропуская его. А когда поступь мужчины, отдалившись, стихла на лестнице, я усмехнулась.

– Какая преданность делу, – проворчала я. – Присматривать он за мной будет. Нет, Мартин, я что, похожа на предводителя контрреволюционного движения?

– Мадам, я всё же советую вам быть с ним осторожной и не дерзить, – проговорил Мартин, выглядывая за дверь и провожая взглядом Диего. – У него много власти в нашем городе, а власть и безнаказанность развращают людей.

Кивнула ему, но ничего не сказала. Боюсь, если Диего Борджес снова начнёт грубить и обвинять меня в том, чего нет, я не смолчу. И почему мне важно, что подумает обо мне этот грубый корсар?

Глава 26

Каким бы сокровищем ни был жених, невеста перед церемонией обязательно задастся вопросом, а правильно ли она поступает? Не совершает ли ошибку? Я сама была такой, когда выходила замуж за Колю вплоть до момента, когда наши с ним взгляды встретились в день свадьбы. Тогда я ясно осознала, что он мой человек, что ошибки быть не может, и мы созданы друг для друга.

Вот и Белла нервничала. Когда же, устав от причитаний и чрезмерной суеты, я глубоко вздохнула, вкладывая в этот вдох смешение приятной грусти и радости за счастливую пару достойных друг друга людей, пришлось в тысячный раз начать успокаивать её:

– Ничего не бойся, милая, – говорила я. – Мартин прекрасный человек. Лучший из всех, с кем я знакома. Не сомневайся в нём.

Белла всхлипнула.

– Я знаю, – проговорила она со стоном и скривила губы, готовая разрыдаться. – Это я его недостойна!

Девушка упала мне на грудь, отдаваясь слезам. Ох уж этот беременный организм. Сплошные неконтролируемые эмоции.

Пока успокаивались и наводили красоту, прошло больше времени, чем я ожидала. А потому, когда всё было готово, и очаровательная невеста стояла перед нами во всей красе, у нас с Ритой не осталось времени, чтобы полюбоваться ею.

Мы, как могли, спешно загрузились в экипаж у калитки и двинулись в сторону городской церкви. Теперь по неясным для меня причинам Рита нервничала больше всех. И эта суета начинала раздражать.

– Девочки, спокойно! – не выдержала я, когда дуэнья в очередной раз высунулась из окна, чтобы поторопить возницу. Её волнение мгновенно передавалось невесте, чья бледность на фоне ярко-алого наряда особенно бросалась в глаза.

– Мы успеваем, – твёрдо сказала я. – И нас уж точно не выгонят, пока не окончится церемония. Давайте не будем нервничать.

В ту же секунду, как я это сказала, экипаж тряхануло так, что сидевшая напротив Белла полетела ко мне в объятия.

– Пресвятая! – вскричала Рита. Дождавшись, когда экипаж остановится, она толкнула дверь и выбралась наружу. Я тоже вышла и, придерживая за руки невесту, помогла выбраться ей.

Когда же я увидела причину внезапного ДТП, ахнула в голос.

– Долорес! – я бросилась к женщине, которой наш возница уже помог подняться. – Как же так, дорогая? Вы целы?

– Ох, сеньора, – заговорила старушка, – не понимаю, как это произошло. Я не увидела экипаж.

– Внимательнее нужно по сторонам смотреть, – проворчал возница, бегло осматривая и ощупывая колёса на предмет поломок. – А если бы конь затоптал? Меня бы потом виноватым выставили. Вон и спица лопнула. Ремонтировать надо.

– Я вам всё компенсирую! – остановила я его причитания. Ох уж эти мужчины. В какие бы времена ни жили, а личный транспорт – основная забота. Хотя негодование этого человека можно понять. Он зарабатывает извозом и кормится с него.

Я понимала, что оставлять Долорес в таком состоянии нельзя. Но и в больницу нам было некогда ехать. Поэтому мы приняли единственно верное решение взять её с собой и, передав заботу о Долли Рите, снова загрузились в экипаж.

Женщины мгновенно нашли общий язык, обсуждая политику, кулинарию и здоровье.

Когда экипаж подъехал к церкви, никто уже не нервничал попусту.

Мы всё же немного опоздали. Но несмотря на это, Мартин, который встревоженно прохаживался туда-сюда возле калитки, был на месте и старался не сильно выказывать волнения. И хоть момент появления запыхавшейся невесты с гостями был немного смазан, церемония началась как ей и полагалось.

Мы заняли места в полупустом зале торжеств, где кроме нас никого не было. Ни у Беллы, ни у Мартина не осталось родных, а спешка, вызванная внезапной беременностью невесты, не дала нам возможность продумать список гостей. Но парень с девушкой не хотели видеть на своём торжестве посторонних. А потому, пользуясь положением своевольной вдовы, имеющей теперь побочное отношение к миру местной аристократии, я решила, что мы обойдёмся без этой никому не нужной массовки.

Жених и невеста светились счастьем. А я невольно любовалась на творение Лукаса. Алое платье Беллы струилось по точёной фигурке девушки, подчёркивая изгибы тела. Здесь не было привычного глубокого декольте, какое я подмечала на нарядах светских дам. Высокий ворот платья обхватывал шею, а открытыми оставались лишь плечи, да и те прятала от глаз удлинённая накидка с изящной застёжкой. Вдоль широкой юбки тянулся узор цветочной вышивки с небольшими вкраплениями зелени на крохотных листочках, а шёлковые белые перчатки с красноватой каёмочкой логично завершали образ.

Церемония бракосочетания походила на те, что я видела в зарубежных фильмах. Даже священник мало чем отличался от тамошних. Вот только кольцами никто не обменивался и не скреплял союз поцелуем. Вместо этого молодожёны брали друг друга за руки и соприкоснувшись лбами, шептали что-то такое, чего я не могла разобрать. Видимо, клятвы или молитвы.

Я с трудом удержала слезинку, когда на фоне изображения смиренного лика местной Пресвятой, мужчина и девушка завершили церемонию и отступили друг от друга на шаг. Если бы не Рита с Долорес, которые без конца восторженно шептались за моей спиной, обсуждая происходящее, я бы точно разрыдалась от чувств.

– Что там? Что? – тихо спрашивала близорукая швея.

– Они читают молитву, – отвечала моя дуэнья, утирая платком глаза.

– А теперь?

– Падре Располо проводит обряд.

– Как же это очаровательно! – заключила женщина. – Пусть небо хранит их союз. Брак по любви – такая редкость и счастье невероятное.

Воодушевлённые событием, мы выходили из церкви шумно. Даже священник, дежуривший у дверей, как мог осторожно сделал нам замечания. Но всеобщей радости было не скрыть, а в момент, когда Мартин подхватил на руки молодую супругу и под его командованием все мы двинулись к калитке, восторгов было уже не унять. Изабелла смеялась, прижимаясь к мужу, Рита и Долли выкрикивали пожелания и поздравления. А меня переполняло приятное ощущение причастности к этому важному событию. Что было бы с несчастной Беллой, не окажись мы с Мартином в день нашего знакомства возле её дома, даже подумать страшно.

Нам пришлось остановиться. Не дойдя совсем немного до калитки, мы упёрлись в идущую навстречу процессию из нескольких десятков человек. Во главе её выступал пожилой мужчина в дорогом и довольно помпезном костюме, а следом за ним шли не менее разодетые люди разного возраста. Но всех их отличала какая-то неестественная сдержанность. Как будто каждому в глотку кол вставили и запретили вертеть головой под страхом эту самую голову оторвать.

Пожилой мужчина сдержанно поклонился нам. Когда мы с Ритой присели в ответном реверансе, он заговорил, тяжело опираясь на трость:

– Моё почтение, сеньора Салес. У вас всё хорошо?

В мгновение, выхватив взглядом из толпы женщину в поразившем меня своим великолепием зелёном платье от маэстро Лукаса, я припомнила событие, ради которого оно задумывалось, и ответила:

– Спасибо, сеньор Тардалони. У меня всё прекрасно. Вас можно поздравить?

Попыталась найти глазами невесту. Но лишь когда старик обернулся и вывел за руку существо, которое всё это время пряталось в недрах плаща с широким капюшоном, меня осенило. Капюшон слетел со светлой головы невесты, обильно украшенной заколками, и я с трудом удержалась от удивлённого вопля.

Нет, я знала, что прежде старики женились на молодых девушках, но несчастной, чей взгляд померк, а жизнь, судя по всему, потеряла смысл, было по виду не более семнадцати лет.

Я уставилась на неё, не в силах скрыть изумления. Девушка же продолжала безучастно смотреть себе под ноги. Да и что она могла поделать? Договорной брак заключала не она, а её родители, используя девочку для достижения благих, с их точки зрения, общесемейных целей.

Но как же нелепо этот цветок смотрелся рядом с дряхлым пнём, которому было на вид не меньше семидесяти!

– Сегодня у нас с сеньоритой Клеманс важный день, – проговорил он, шамкая щербатым ртом и довольно улыбаясь. Затем снова вопросительно глянул на меня и продолжил. – Как странно, мадам, я считал, что вы ещё в трауре, и мы даже не подумали пригласить вас. Но вы здесь и празднуете другое, не менее важное событие. Как это понимать?

Все присутствующие выжидательно затихли. Даже Мартин с Беллой непонятно почему виновато потупились.

– Траур продолжается, вы не ошиблись, сеньор, – сказала я. – Но так вышло, что мои дорогие друзья решили сыграть свадьбу, и я не могла отказать им в участии. Да, я понимаю, что подобное неприемлемо в моём положении. Но почему бы иногда не сделать исключение? Тем более, теперь, когда строгие монархические порядки канули в прошлое, и мы живём в государстве, свободном от консервативных оков былого правления?

Все, даже невеста, которая всё это время летала где-то за пределами происходящего, изумлённо уставились на меня. Пользуясь этим, я решила окончательно их добить:

– Поверьте, сеньор Тардалони, если бы вы пригласили меня на вашу церемонию, я бы с радостью пришла. А теперь позвольте откланяться. Вынуждена возвращаться домой, чтобы отпраздновать сегодняшнее событие. Мы обязательно выпьем за вас, сеньоры! Будьте счастливы!

Надо было видеть эти лица. Первой опомнилась Корса и, зашипев, как змея, начала доказывать вокруг стоящим, что такое поведение – верх безрассудства. Ей вторили другие женщины, но мы их уже не слышали. И, покинув территорию церкви, погрузились в экипаж.

Вопреки ожиданиям, ни Роза, ни Долорес не ругали меня за содеянное. Наоборот, дамы хохотали в голос всю обратную дорогу, тогда как молодожёны ворковали, испытывая одно желание на двоих – чтобы их поскорее оставили наедине.

Я радовалась вместе со всеми, особенно когда к нам заявилась группа мужчин в национальных костюмах и с музыкальными инструментами наперевес. Оказалось, то был племянник Риты с товарищами. Они устроили для нас самый настоящий праздник под зажигательные ритмы, которые напоминали смесь мексиканской и кубинской народной музыки с гитарами, кастаньетами и маракасами. Я не знала местных танцев, но это не останавливало овладевший мной задор. Вскоре мы пели и плясали от души под бодрые аккорды умелых музыкантов и даже не заметили, как Мартин и Белла оставили нас.

Ничего не попишешь. Дело молодое. И всё же кое-что омрачало радость. Весь оставшийся день перед моими глазами всплывал образ несчастной девушки, которую несколько часов назад выдали замуж за старика.

Размышляя о несправедливости и несовершенстве мира, я то и дело мрачнела, а когда кто-то из музыкантов хватал меня под руки и начинал кружить в танце, вспоминала, где я и зачем все мы собрались здесь сегодня.

– Как хорошо, что Кристиан согласился сыграть для нас, – говорила Рита, снимая с веток ленты, когда совсем стемнело и праздник подошёл к концу.

– Я давно так не танцевала! – восхищалась Долли, которую решено было оставить у нас на ночлег. – Хоть я уже почти ничего не вижу и суставы мои не гнутся, но сегодня мне казалось, я помолодела лет на тридцать.

– Спасибо тебе, Рита, – сказала я, прижимая к себе груду тарелок. – Без музыки праздник бы не был таким душевным. Молодожёны много потеряли, сбежав от нас.

– Уверена, эти двое нашли себе занятие куда более интересное.

Мы прыснули со смеху, но развивать очевидную мысль не стали. Раздавшиеся позади нас шаги лакея, заставили обернуться.

– Мадам, – мужчина выступил из темноты на полосу лунного света, – к вам пришли.

Он указал рукой туда, где у калитки, перетаптываясь с ноги на ногу, сутулился человек в плаще не по размеру, который приходилось удерживать, чтобы тот не волочился по земле. Лица под капюшоном было не разобрать, а потому я спросила лакея:

– Кто это?

– Он не представился, но сказал лишь, что дело важное и только вы сможете ему помочь. По голосу молодой парень. Совсем молодой. Я подозреваю, это дезертир, который ищет убежища. Прикажете прогнать?

– Нет, нет, что вы, – всплеснула я руками. – Проводите его в кабинет моего мужа.

Оставив женщин заканчивать уборку, я направилась в дом и сразу же поднялась, туда, где ожидала встретить незваного гостя. Явился он быстро и как только дверь за ним закрылась, сорвал с головы капюшон. А я едва не вскрикнула от испуга.