Текст книги "Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ)"

Автор книги: Яна Смолина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 35

Лишь на следующее утро, когда после утомительного дня и насыщенного событиями вечера я поймала в отражении зеркала укоризненный взгляд Марлен, поняла, что сотворила. В желании помочь ближним я совершила две непростительные ошибки: готовилась испортить себе репутацию и пошла на поводу у излишне эмоциональных молодых людей. Ну вот куда, куда они поедут? Мы ведь живём не в двадцать первом веке относительно цивилизованного мира. Здесь женщина до сих пор бесправное существо, за судьбу которого отвечает мужчина. И если этот мужчина не имеет твёрдой почвы под ногами, то рискуют все.

Горацио сказал, что у него дядя живёт за морем, и он охотно поможет. Но что, если этот самый дядя сдаст нерадивого племянника вместе с его избранницей обратно в отчий дом? Тогда нам всем не поздоровится. Нельзя так безоговорочно доверять родственнику. Для начала нужно с этим дядей связаться и попробовать разузнать о нём что-нибудь.

С каждой минутой моих размышлений Марлен смотрела на меня из зеркала, всё больше хмурясь. В конце концов, я не выдержала.

– Прости, – сказала шёпотом отражению, опасаясь, не услышала бы Рита, как я сама с собой беседы веду. – Нам придётся разыграть этот спектакль, иначе в мире станет на двух несчастных людей больше. Ты ведь этого не хочешь? Теперь важно, чтобы Сартаро не обозлились за ночное хождение сына к одной шустрой вдовице. Ну не выдавать же Анжелу, сама подумай.

Отражение поджало пухлые губы, после чего смачно зевнуло. Что ж, надеюсь, мы договорились.

Тени под глазами и тяжёлая голова поутру ясно сообщали, что выспаться мне не удалось. И если учесть, что вчера все легли далеко за полночь, удивляться было нечему. Но следовало пережить новый день, который грозил новыми проверками на прочность.

Я успела лишь причесаться и сменить сорочку, как вдруг снизу раздался пронзительный вопль:

– Где мой сын, я вас спрашиваю?! – верещала Дафна Сартаро, чей голос нельзя было спутать ни с чьим другим. – Я должна его увидеть!

Вот же шустрая наседка. Я меньше получаса назад послала письмо в их дом, а она уже тут. Наспех скрутив в пучок непослушные кудри и натянув на себя домашнее платье с чёрной кружевной накидкой, я бросилась к лестнице, а когда добежала, едва не столкнулась с перевозбуждённой матушкой Горацио нос к носу.

Казалось, она не в экипаже приехала, а прибежала сюда на собственных ногах, настолько раскрасневшимся было её лицо, покрытое испариной. В мгновение на нём отразилась вся гамма чувств. Я видела, какого труда стоило ей не вцепиться мне в волосы и не спустить с лестницы, но она сдержалась, и лишь деревянные перила, жалобно скрипнув под её стальной хваткой, ощутили на себе всю мощь негодования женщины.

– Сеньора Сартаро, – начала я, стараясь не выказывать неловкости, – моё почтение. Прошу простить за столь раннее приглашение, но дело не терпит. Вы должны знать, что с Горацио всё хорошо. Он здесь и ждёт вас.

Я указала рукой на дверь. Ничего не ответив, Дафна сверкнула глазами и стремглав бросилась к лестнице. Несмотря на комплекцию, она пролетела мимо меня со скоростью, которой позавидовал бы профессиональный бегун.

Я за ней не поспевала, а когда оказалась в проёме, моему взору предстало зрелище семейного воссоединения, достойное Шекспира.

– Сын мой! – женщина обнимала парня за голову и прижимала её к груди. – Какое несчастье! Но зачем? Зачем ты полез в окно?! Ты же у меня такой неловкий!

– Матушка, прошу вас, успокойтесь. Всё уже хорошо. Сеньора Салес великодушно позаботилась обо мне и даже вызвала врача.

Дафна повернула ко мне голову. Несмотря на одутловатое лицо с крохотными глазками, напоминавшее мордочку поросёнка, в ту секунду она больше походила на змею, готовую зашипеть.

– Что сказал врач? – холодно спросила она.

– Сказал, что Горацио повезло. Кости целы, но у него сильный ушиб и требуется покой.

Внезапно, как по волшебству, женщина сменила гнев на милость, и в мгновение её тонкие губы разъехались в лицемерной улыбке.

– Ох, дорогая Марлен, я прекрасно вас понимаю. Вы молодая, красивая, страстная женщина, а мой сын такой очаровательный юноша. Но вы могли бы и подождать, милая. Горацию всё равно ведь станет вашим мужем.

Она с лёгкой укоризной качнула головой, не прекращая поглаживать сына по больной ноге. А тот после её слов, как и в первую нашу встречу, слегка побледнел.

– Признаю́, мадам, мы зря это затеяли. Но согласитесь, любовь делает нас немного безрассудными.

– О, конечно! – дама мечтательно сложила руки, отчего на них гулко зазвенели украшения. – Помню, когда я была в вашем возрасте, сколько молодых людей ухаживали за мной. Они назначали мне свидания в ночи, взбирались на мой балкон. Я, знаете ли, была местной красоткой.

– Охотно верю, сеньора Сартаро, – слукавила я.

– Можно просто Дафна, дорогая.

Наш разговор прервали двое мужчин в форме лакеев, показавшись в дверях.

При взгляде на них лицо Дафны вновь сменило маску.

– Берите моего сына и несите его в карету, – приказала она, тыкая в каждого пухлым пальцем. – Устройте его поудобнее, а если мне не понравится, как вы с ним обращаетесь, я прикажу всыпать вам палок!

Двое молча прошествовали в комнату и подняли парня за руки и за ноги. Видно было, что Горацио испытывал неловкость за мать и на всякий вопрошающий взгляд слуги жестом показывал, что всё хорошо. Когда его вынесли в коридор и стали спускать с лестницы, Дафна, которая почему-то не спешила следом, подалась ко мне.

– Слуги совсем распоясались, дорогая, – проговорила она с ненавистью. – Им дали слишком много прав. Но рано или поздно всё встанет на свои места, а те, кто возомнил, что может устанавливать правила, пожалеют о своей дерзости.

Маска улыбки, последовавшая следом, заставила меня вздрогнуть.

– Что ж, прощайте, дорогая, – сказала елейным голосом женщина. – Жду не дождусь бала и вашей помолвки с Горацио, пока он снова не вознамерился карабкаться к вам в окно. Ох уж эти юноши.

Я попыталась улыбнуться в ответ, а когда проводила Дафну и её сына, испытала острое желание умыться.

И снова в сердце закралась тревога. Я чего-то боялась и невольно думала о человеке, который нарушил покой местной аристократии. Что, если они организуются против Диего Борджеса? Что, если уже готовится план, и мой флибустьер в опасности? Но почему мой?

Я испугалась собственных мыслей. Нет, нет, я вовсе не за Диего Борджеса переживаю, а за людей, которые рискуют вернуться в феодальное средневековое рабство после долгих лет свободной жизни.

Взяв с Анжелы слово, что она будет сидеть тихо и больше не навлечёт на мой дом и мою персону ненужных слухов, я отправилась на фабрику.

С каждым новым заказом швей в цеху становилось всё больше, чему нельзя было не радоваться. Мы уже выпустили форму для студентов, для рабочих шахты, даже наряды для выпускниц благородного пансиона были наполовину готовы. У швей была теперь постоянная работа, никто не посягал на их права в стенах фабрики. И лишь Лукас, сидя в своём кабинете, погряз в творческих муках.

– Не то, не то, всё не то! – всплеснул он очередной раз руками, смахивая со стола рисунки.

– Что не так, Лукас? – я подобрала с пола наброски и стала с интересом рассматривать их.

– Марлен, дорогая, у меня закончились идеи, понимаешь? Для человека моей профессии – это равносильно смерти!

– Корса больше не заказывает у тебя платья?

– Эта женщина в последнее время действует мне на нервы похлеще Аньоло. Она уже готова предоставить помещение и всё необходимое для работы, лишь бы я бросил фабрику и стал заниматься только нарядами знати.

Я гневно сжала челюсти. Вот же крыса эта Фрида Корса. И даже не стесняется. Правду говорят: наглость – второе счастье.

– Решать, конечно, тебе, дорогой, – осторожно начала я. – Но мне бы очень хотелось продолжать работать с тобой. Тем более, у меня имеется кое-какая задумка.

Лукас возмущённо уставился на меня.

– Марлен, – ахнул он, – если хочешь со мной поссориться, то продолжай в том же духе. Пока ты управляешь этой фабрикой, я точно никуда не уйду. Ты одна из немногих, кто принимает мои безумные идеи.

– Я и Корса.

– Да. Но только ты подхватываешь идею и добавляешь к ней ростки, а Фрида просто выжимает из меня соки до капли. Даже не удивлюсь, если потом она выбросит меня за ненадобностью, когда найдёт новую жертву. Но что за идеи у тебя на этот раз?

Я ждала вопроса. Вынув из папки стопку листов, с горящими глазами положила её перед модельером.

Ну да, с недавних пор я стала делиться с ним своими замыслами. Очень боялась, как он к ним отнесётся и не поднимет ли на смех сумасшедшую девку. Но, как оказалось, тревожилась я зря. Увидев впервые мои неловкие наброски, Лукас долго рассматривал их, после чего закрылся в кабинете на несколько часов, а когда я уже не знала, что думать, показал такое, отчего я едва не взвизгнула.

На основе моих рисунков он создал новые, необычные модели, которые совмещали в себе мотивы типичных нарядов городской знати Тальдаро и мои новаторские замыслы. Ну да, не совсем мои, конечно. Мужские и женские парадные костюмы заиграли новыми красками. Вот только решиться внедрить их в жизнь мы оба опасались. А потому рисунки так и оставались рисунками.

На этот раз у меня получились довольно своеобразные платья относительно прямого кроя. Что-то вроде моды ар-деко со смелыми сборками на бёдрах, но не столь откровенные, как в фильме «Великий Гэтсби» Длинные шёлковые ткани волнами спадали к ногам стройных стилизованных моделей, а на их плечах, прикрывая наготу, красовались кружевные шали, боа и замысловатые съёмные воротники.

– Марлен, – Лукас вдруг нарушил молчание. – Ты что, хочешь моей смерти?

Глава 36

Наблюдая недоумение в моих глазах, мужчина улыбнулся.

– Если продолжишь в том же духе, – сказал он, – это будет первый в истории случай смерти художника от вдохновения. Прекращай меня изводить.

Покосившись на него, прыснула со смеху.

– Перестань. Я как раз хотела поговорить с тобой об этом. Совсем скоро ожидается бал невест в бывшем дворце правительства.

– Тот самый, для которого мы шили платье выпускницам пансиона, – напомнил мужчина.

– Именно. Скажи, туда принимают только девушек из знатных семейств?

Лукас задумчиво нахмурился.

– Бал всегда проводился, как смотр невест для аристократов. И даже после переворота в протоколе этого события мало что изменилось. Разве что теперь, кроме родовитых женихов и невест, туда дозволено являться богатым купцам и их отпрыскам.

– То есть простым смертным не возбраняется посещать подобные мероприятия?

– Официально да. Но я уверен, ты понимаешь, как обстоят дела. Купец может отдать своего сына или дочь в семью какого-нибудь разорившегося графа. Граф получает деньги, а купец – титул. Обычным людям являться туда нет смысла.

Я понимающе кивнула, затем продолжила:

– Тогда скажи мне, где находят себе пару городские рабочие?

Лукас такого вопроса совсем не ожидал, а потому с минуту хлопал глазами, а потом сказал:

– Марлен, ну ты меня удивляешь. В трактирах и на городских праздниках. Или на службе.

– Служба – не вариант. Незамужних женщин на работу не берут.

– Ну значит, знакомятся на улице.

– Не очень удобно, правда?

– К чему ты клонишь? – мужчина нетерпеливо сцепил руки в замок и подался вперёд. – Ты весь день ходишь вокруг да около. Говори, что ты задумала.

Я улыбнулась. Вот ведь проницательный тип. Всё чувствует.

Подобрав слова, я глубоко вздохнула и выпалила на выдохе давно заготовленную речь:

– Мы должны организовать свой бал для простых девушек и юношей, которым некогда искать себе пару. Пусть знать устраивает танцы во дворце. Мы же найдём помещение и там организуем вечер знакомств для обычных горожан. А эти наряды помогут нам.

– Как они нам помогут? – недоумённо спросил Лукас.

– Точнее, не нам, а тем, кто ищет себе пару. Подумай сам, мы сможем пошить наряды для простых девушек. Не навьюченные декором, но не менее красивые, а главное, подходящие по фигуре и типажу. Мы ведь с тобой не раз это обсуждали.

Мужчина задумчиво потёр подбородок.

– Не знаю, Марлен, – сказал он. – Идея неплохая, конечно. Но всякое собрание более пятнадцати участников требует согласования с правительством. Да и как всё это организовать?

– Доверься мне. Я всё возьму на себя. Твоя задача воплотить в жизнь наши идеи. Пригласи сюда Зоуи или Магдалину в конце рабочего дня, сними с них мерки и подготовь выкройки. Уверена, девочки не откажутся поучаствовать в нашей затее, и многие из них не упустят шанса очаровать мужчину, и, если избранник окажется достойным человеком, ещё и выйти замуж. Но говорить им об этом прямо не стоит. Тут нужно аккуратно действовать. Девочки слишком обозлились на мир, в котором живут, за несправедливое отношение. Могут и заартачиться.

– Замуж? – удивлённо переспросил Лукас.

– Именно. Вспомни, с какой тоской Магдалина рассказывала, что мужчины не обращают внимания на таких, как она. Если мы оживим образы девушек и подчеркнём всё лучшее в их внешнем облике, есть большая вероятность, что они произведут фурор на вечере. Девочкам, сколько лет бы им ни было, хочется нравиться и очаровывать. И не мне говорить тебе, как важно в этом деле первое впечатление.

Лукас после моих слов побледнел.

– Марлен, – глухо проговорил он. – Ты серьёзно? Хочешь сказать, Магдалина считает себя некрасивой?

Теперь пришла моя очередь удивляться. Но ответила я вполне искренне:

– Поверь, я в корне с ней не согласна! Она прелесть!

– Вот именно! – всплеснул руками Лукас и поднялся со стула так порывисто, что тот с грохотом упал. – В своей жизни я не видел никого прекраснее, и если она пойдёт на бал искать себе мужа, моя жизнь закончится в тот же день.

У меня едва челюсть не отвисла. Так, значит, Лукас влюблён в Магдалину, которая стесняется своих ушей, формы носа и считает, что когда бог раздавал женщинам объёмные формы, ей не хватило. Воистину наш Лукас художник, и я восхищаюсь им, а особенно его умением отыскать красоту там, где другие её не видят.

– Ты говорил ей о своих чувствах? – осторожно спросила я его.

– Нет, что ты! Как можно? Мы ведь вместе работаем, пойдут слухи.

Я усмехнулась.

– Министр Фьезоло с тобой бы поспорил. В его идеальном мире мужья и жёны трудятся рука об руку хоть в литейном цеху, хоть на галантерейной фабрике.

Лукас нервно потёр ладонями волосы, развернулся и подошёл к окну.

– Нет, нет, я не могу, – проговорил он. – Все эти женщины, которые с ней работают, они так суровы и строги. Ей не простят. И мне кажется, у нас ничего не выйдет. Они не станут участвовать в затее с балом.

– В таком случае, Лукас, мы поступим по-другому, – проговорила я. – Сделаем так, чтобы суровые и строгие подруги Магдалины сами захотели пойти на этот бал.

– Но как?

– Ты всё узнаешь. Просто доверься мне.

Идея моя была проста. Сначала попросить девочек стать моделями для нарядов, снять с них мерки и подготовить платья. И раз уж Зоуи ещё недавно выражала мне благодарность, я была уверена, что она не откажет, да ещё и остальных уговорит. Когда для каждой будет готов наряд, я как бы невзначай заброшу удочку насчёт бала, на который допускаются все. Уверена, женское начало каждой из них не устоит от желания выгулять наряд. Тем более и повод под стать.

Размышляя об этом, я спустилась с крыльца фабрики и усевшись на облучке повозки, отправилась туда, где ещё не бывала ни разу, но очень хотела глянуть хоть одним глазком. Конечно, приличным сеньорам негоже соваться в порт, но другого выхода не было. В отсутствие Мартина на меня легли в том числе заботы по поставке материи и всего необходимого для производства.

В тот день ожидался корабль из Лавидии с ультрамариновыми тканями. Мартин давно договорился с капитаном, и теперь мне требовалось лишь подписать нужные бумаги и доставить на фабрику партию материи.

Одетая в простое платье, фартук и наколку я в тот день больше походила на служанку, а не на госпожу, но меня это не особо волновало. Так даже лучше. В таком виде я уж точно не привлеку внимания к своей персоне.

По мере приближения к набережной усиливался ветер, отчего полуденный зной переносился легче. Я проезжала мимо раскинувшегося неподалёку базара и с интересом рассматривала прилавки. Чего здесь только не продавали: рыбу, кораллы, губки, морепродукты. Среди россыпи морских гадов у одного из торговцев имелся даже осьминог, который слегка шевелил щупальцами. Вздрогнула, увидев его, и поехала дальше.

Множество украшений из раковин, камней и жемчуга сверкали на солнце, и народу здесь было – не протолкнуться. Тем более мне, с телегой. Приходилось иногда останавливаться, чтобы пропустить человекопоток. Люди торговались, шумно спорили, смеялись, кричали, отчего я невольно припомнила рынки своей молодости, где точно так же шумно кипела жизнь.

Прохладный бриз приятно обдал лёгким потоком лицо, когда я, свернув за угол последнего в ряду улицы дома, выбралась на набережную. Вид её впечатлял. Вдоль широкого канала с бирюзовой гладью спокойной воды друг за другом стояли корабли со спущенными парусами. Один из них в данную минуту разгружали крепкие парни, обнажённые по пояс, тогда как остальные судна покорно ждали своей очереди. На боку одного из них я отыскала нужное мне название. Что ж, придётся подождать.

Я остановила повозку возле произвольной парковки, где такие же лошадки как моя беспокойно перетаптывались в ожидании хозяев. Привязав её к столбу, направилась вдоль набережной разведать обстановку.

Засмотрелась по сторонам, разглядывая незнакомую мне часть нового мира, и едва не поплатилась за это. Меня чуть не сбил с ног парень с огромными тюками, которые он держал на плечах обеими руками. Богатырь спешил напролом и если бы не крикнул зычно, я бы не успела остановиться. Следом за ним также спешно шагали другие, таща на себе огромные корзины и вязанки. Я с интересом наблюдала эту процессию, а на меня, тяжело отдуваясь от натуги, то и дело бросали недовольные взгляды мужчины. Их бронзовая кожа натягивалась до предела под давлением напряжённых, натренированных работой мышц, и хоть мне, в силу положения, не полагалось смотреть на подобное, я ничего не могла с собой поделать. Когда же последняя широкая спина из вереницы скрылась за высокими железными дверями склада, я опомнилась и заспешила дальше.

От пронзительного присвиста замерла на месте. А когда повернулась на звук и встретилась взглядом с группой мужчин, восседавших верхом на кнехтах, сглотнула. Мне совсем не понравились их лица, в которых сквозила неприкрытая похоть и недобрые улыбки щербатых ртов.

– Ты заблудилась, красотка? – спросил один из них, одетый в поношенные, залатанные штаны и рубашку без пуговиц, оголявшую загорелый торс.

– Можем проводить, – добавил второй – полуголый здоровяк – хрипло усмехаясь.

Он спрыгнул с кнехта и, скаля рот в жуткой улыбке, стал приближаться ко мне. Остальные, как по цепочке потянулись за ним.

– Есть тут одно местечко, где мы можем неплохо провести время, детка. Ты ничего. А у нас как раз свободная минутка выдалась.

Я только теперь поняла, что любопытство завело меня куда-то далеко от основной арены событий. Корабли остались позади, как и снующая толпа грузчиков, рабочих и местной обслуги.

Всматриваясь в грубые лица мужчин, я стала осторожно пятиться, готовая в любую минуту сорваться на бег. Но что-то подсказывало, спастись от этой своры мне не удастся. Как и докричаться до людей, когда меня схватят.

– Простите, сеньоры, – сказала дрогнувшим голосом. – Я уже ухожу.

Раскатистый хохот заставил всё внутри сжаться от испуга.

– Вы слышали, парни? Мы нынче сеньоры.

– Никак дамочка нам попалась из слуг знати.

– У меня таких ещё не было.

– Вот и попробуешь.

– Иди сюда, девочка, – амбал одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и подскочил ко мне, хватая за руку. – Какая ты аппетитная, малышка. Не терпится тебя обработать.

– Смешки мужчин со всех сторон приводили в ужас. А от вида человека, схватившего меня, леденела в жилах кровь.

Зачем? Зачем я пошла сюда? Почему не осталась там, где безопаснее?

– Прошу, отпустите меня! – вскричала я, ощущая, как по щекам бегут слёзы. – Это ошибка. Я не прислуга. Меня зовут Марлен Салес. Я хозяйка швейной фабрики и приехала, чтобы купить ткань. Я дам вам денег. У меня они есть. Только умоляю, позвольте мне вернуться на причал!

– Ты смотри! – расхохотался кто-то из-за моей спины. – Хозяйка она. А я принц крови. Меня в порту забыли. Вырос грузчиком.

– Тащи её, Гроф. Больно много болтает.

Тот, кого назвали Гроф, с силой навалился, и меня едва не вырвало от страха и тошнотворного запаха тухлой рыбы, которым провонял этот человек. Он готовился подхватить меня на руки, но едва занёс пятерню, чтобы поудобнее взяться, замер и испуганно уставился мне через плечо.

Тот, кто его поторапливал, что-то проворчал возмущённо, но и он через пару секунд замер, получив удар в бок от товарища. Обернувшись, я поняла, что стало причиной этой бурной перемены.