Текст книги "Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ)"

Автор книги: Яна Смолина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

Склонившись к плечу министра, Диего недовольно проговорил:

– Мы теряем время.

– Нет, нет, – остановил его Фьезоло. – Пусть выступит. Раз уж мадам, вместо того чтобы, как другие женщины, отдыхать и ходить по магазинам, предпочла погрузиться с головой в стратегию развития фабрики, думаю, она будет не против представить нам её. Я прав, мадам?

– Почту за честь, – ответила я, икнув.

Ну а чего? В прошлой жизни у меня имелся подобный опыт. Почему бы не применить его?

Министр развернулся и зашагал к двери кабинета. Мы с Мартином готовились последовать за ними, но у самого порога Фьезоло окликнул его:

– Останьтесь здесь, Аньоло. Вы нам не понадобитесь.

Я немного растерялась, осознав, что никто, кроме министра, Борджеса и небольшой группы мужчин, в кабинет не пойдёт. А когда Диего поравнялся со мной, ощутила, как взмокла спина. Ему не требовалось что-то говорить или делать. Я ощущала себя будто бы скованной цепью рядом с ним и стоило больших усилий отогнать это чувство.

– Не нужно обольщаться, сеньора, – проговорил он, склоняясь надо мной. – Вас пригласили, чтобы повеселить министра и не более.

Совладав с дыханием, я ответила, не поднимая глаз на Скалу Борджеса:

– Вам ли не знать, сеньор Диего, что у меня для этого достаточно сноровки. Уверена, министр от души повеселится.

Я ускорила шаг и, обогнав его, положила на край стола материалы. Всё то время, пока я раскладывала стенд и расставляла на нём презентацию, мужчины с интересом следили за моими действиями. Они коротко переговаривались, сидя за длинным столом точь-в-точь, как какие-нибудь акционеры фирмы моего времени. Пират опустился в кресло рядом с министром. Приняв позу вальяжную и расслабленную, он с каким-то высокомерным снисхождением уставился на меня, отчего руки вскоре нервно задрожали.

Дождавшись позволения, я начала говорить. Речь лилась связным потоком, в котором цифры и прогнозы дополнялись наглядными зарисовками графиков и схем. После каждого листа я делала паузу, ожидая, что кто-нибудь что-нибудь спросит, но ни один не перебивал. А к концу презентации, когда мой голос немного охрип, я обнаружила нечто вроде недоумения в глазах мужчин. Борджес так вообще непонимающе скривился и завис в своём расслабленном положении.

– Мадам, – начал Фьезоло, откидываясь на стуле, – скажите, в каком благородном пансионе учат планировать бюджет предприятия?

Я несколько раз моргнула. Эх, Таня, ну что же ты? Увлёкшись, похоже, переборщила с демонстрацией навыка. Но ничего, пока ещё можно выкрутиться.

– Мой покойный муж немного посвящал меня в свои дела, – соврала я.

– Немного? – усмехнулся министр. – Да я не удивлюсь, если вы вели его делопроизводство наравне с Аньоло. Признавайтесь.

– Иногда я помогала ему с бумагами.

– То-то и оно! – мужчина хлопнул ладонью по столу так, что я вздрогнула. – Вот же, господа, вот! Семейный подряд! Это то, о чём я всегда мечтал. Идеальное общество, в котором муж и жена трудятся плечом к плечу. Единая цель, общий результат. А? Как вам?

– По мне, так женщину нельзя допускать распоряжаться деньгами, – поворчал мужчина в бордовом камзоле.

– А почему нет, если голова варит? – откликнулся другой.

Тут же завязался горячий спор между сторонниками патриархата и его немногочисленными противниками. Диего Борджес в этом споре не участвовал. Всё то время, пока мужчины переговаривались, я ощущала на себе его цепкий взгляд, от которого делалось жарко.

– Пресвятая, с кем приходится работать, – министр воздел глаза к небу. – Вы не благородные сеньоры, а базарные торговки, Господа! Диего, ну хоть ты им скажи! Ты ведь всё видел и слышал!

– Я слышал, – хрипло ответил Диего. – Сеньора Салес умеет удивлять. Вот только женщинам не занимать умения трепаться без толку. Где гарантии, что её слова – не пустой звук?

– Вот-вот! – вскричал бордовый! Она не ровён час ещё и субсидию у вас попросит, Фьезоло. А мой банк категорически против столь ненадёжных заёмщиков!

– А я бы дал сеньоре шанс, – проговорил с улыбкой человек, в котором я не сразу узнала главного судью. – Какая, собственно, разница, что надето на умной голове: шляпка с цветочками или пыльный картуз? Мы будем дураки, если не используем этот шанс.

– Главы гильдии промышленников не поддержат! – подал голос очередной шовинист. – Я знаю этих уважаемых сеньоров. Они не допустят подобного безумного нарушения порядка и объявят вам бойкот! Побойтесь Пресвятой, Фьезоло!

Я даже рот открыла от возмущения этой истерикой, но не успела ничего сказать. Отмахнувшись от них, и не обращая внимания на новую волну гомона, министр подскочил с места и порывисто зашагал ко мне. В своём воодушевлении он выглядел как искатель, обретший мысль, к которой долго шёл.

– Мадам, у меня для вас хорошая новость, – сказал он вдруг, беря меня за руки. – Аньоло не будет управляющим фабрикой.

– Как?! – спросила я упавшим голосом, глядя в улыбающееся лицо.

– А вот так. Властью, данной мне советом старейшин города Тальдаро я назначаю вас, сеньора Салес, управляющей швейной фабрикой вашего покойного мужа. Документы будут готовы завтра. Берите себе в помощники, кого захотите.

Я едва дар речи не потеряла. А секунду спустя, позади нас что-то грохнуло.

– Ты в своём уме, Фьезоло?! – взревел Борджес, ударяя кулаками по столу. – Я не стану иметь дел с фабрикой, которой верховодит ба… женщина! – последнее слово вышло из его рта с явным сопротивлением.

Вопреки ожиданиям, министр лишь хмыкнул.

– Уймись, Диего, – сказал он. – Сеньора Салес – достойная дама. Она знает толк в работе предприятия. И я совершенно согласен с Адрианом – какая разница, в платье она или на ней надет камзол? Работать с ней придётся, потому что у нас в Тальдаро не так много швейных фабрик. И не мне говорить вам, сеньоры, что нашим солдатам требуется форма, как и нашим шахтёрам, как студентам университета и ещё много кому. Поэтому советую не тянуть, и уже сейчас налаживать с новой хозяйкой фабрики деловые отношения. Вас всех это касается, господа.

Он окинул взглядом собравшихся. Некоторые из них уже успели пережить недоумение, и теперь молча с выражением кровной обиды в лицах покидали кабинет.

Я и сама всё ещё пребывала в шоке. Но как только коснулась документов, чтобы собрать их и выйти к Мартину, министр снова меня окликнул:

– Мадам, у меня будет одно важное условие, – сказал он. – Вы, конечно, можете в равной степени распоряжаться как делами фабрики, так и доходами, но до тех пор, пока снова не выйдете замуж.

– Замуж? – переспросила я. – Но я намеревалась хранить верность памяти мужа, сеньор.

От глаз моих не укрылась беззвучная усмешка, искривившая губы Диего Борджеса.

– Замуж, сеньора, замуж. Работать, так всей семьёй – вот девиз успешного развития экономики Тальдаро, ради блага которого все мы трудимся. Даю вам срок до дня равноденствия. Середина осени – прекрасное время для свадеб. Да, решено! И если вы не выйдете замуж до намеченного дня, управление фабрикой перейдёт городу. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Я нехотя кивнула. А когда вышла из кабинета, зажимая подмышкой материалы презентации, ко мне мгновенно подскочил взволнованный Мартин.

– Как всё прошло, мадам? – спросил он, принимая у меня вещи. – Вы такая бледная. Сядьте, я распоряжусь, чтобы вам принесли воды.

– Не нужно, Мартин, – ответила, похлопав его по плечу. – Я в порядке. Пойдёмте отсюда. По дороге всё вам расскажу.

Глава 22

– Немыслимо! – шумела Рита, когда мы с Мартином и Беллой сидели на кухне и пили чай. – Где это видано, чтобы женщина управляла фабрикой?! Марлен, ты всегда была наивна, как малое дитя. Этот негодяй Фьезоло просто решил позабавиться! И не смотрите, что он поддержал вас! Когда дела фабрики покатятся под откос, он первым придёт посмеяться. Он и его прихлебатели.

– Ты настолько не веришь в нас, Рита? – усмехнулась я, откусывая от пышной, сдобной булочки.

– Да я то верю, а что толку?! – дуэнья резким движением заставила порцию варенья из большой стеклянной банки плюхнуться в вазочку. – Ты никогда этим не занималась и не знаешь, как справляться с трудностями, которые обязательно всплывут. Ох, нет, я бы на твоём месте отказалась, Марлен. Зря, зря ты это затеяла.

– Не беспокойтесь, Рита, – заговорил Мартин. – Я буду помогать сеньоре.

– Даже больше того, – перебила я его. – Это я буду помогать Мартину, потому что, как ты сказала, ничего не понимаю в деле управления. Если подумать, всё сложилось даже лучше, чем я ожидала. Теперь я могу участвовать в работе фирмы без опасения, что мне предъявят, будто лезу не в своё дело. Дело целиком и полностью моё, и я смело могу внедрять свои идеи. По согласованию с вами, Мартин. Это даже не обсуждается. Фактически вы остаётесь управляющим.

– Нам предстоит хорошенько потрудиться, мадам. Правда, меня всё ещё беспокоит Диего Борджес. Он был очень зол, когда мы справились с заказом. А когда он вышел сегодня с совещания, казалось, готов был убить всякого, кто посмел бы заговорить с ним.

– Этот ваш Борджес погряз в застарелых предубеждениях, – сказала я. – Даже министр, которого многие ругают, и тот не боится перемен, готов к экспериментам.

– А ещё, смею напомнить, заставляет тебя выходить замуж! – снова оживилась Рита. – Нет, я, конечно, согласна с ним, но выбор мужа – это дело тонкое. Нужно присмотреться к человеку. Тем более в твоём случае. Вдовам всегда даётся больше свободы. Ой, я не в том смысле! – опомнилась Рита, глядя, как залились румянцем щёки Беллы. – А в том, что никто не торопит, – женщина порывисто поднялась, сгребла со стола пустые чашки и, закинув их в таз с водой, продолжила. – Ох, а ведь теперь женихи повалят, Марлен. Пыльной метлой не отобьёшься. Да, министр, сделали вы нам доброе дело.

Мы с Мартином и Беллой проводили насмешливыми взглядами женщину. Та продолжала ворчать всю дорогу до выхода с кухни, а когда звуки её присутствия стихли, мне стало немного грустно. Не хотелось думать о предстоящем замужестве. Да я вообще не рассматривала его для себя. Марлен намучилась с одним. И никто не знает, какие скелеты таятся в шкафу у другого. Он может оказаться со всех сторон положительным, но только до женитьбы. Потом, когда откроется истинное лицо, будет поздно. И в этом мире от мужа деспота будет уже не уйти.

Мысленно отругала себя за уныние. Глянув на сидевшую возле меня парочку, для которой в ту минуту никто и ничто не существовало, кроме них двоих, я спросила:

– Когда вы планируете пожениться?

Белла почему-то смутилась ещё сильнее. Опасливо глянув на меня, она сказала:

– Мы хотели бы как можно скорее сходить в ратушу.

– Поэтому я записал нас на первый день после праздника святой Агаты.

Оба выжидательно уставились на меня. Судя по всему, я должна была как-то отреагировать на их слова, но я не имела понятия, когда в Тальдаро ожидался этот самый день святой Агаты, а потому не нашла ничего лучше, чем воскликнуть:

– Так скоро?! Но к чему спешка?

Зря спросила. Ну можно же было догадаться, Тань! Теперь же совершенно пунцовая Белла едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Я бессильно сомкнула веки.

– Мадам, – донёсся до моих ушей голос Мартина, – мне нет оправдания, но я готов жениться, готов разделить свою жизнь с Изабеллой. Я очень её люблю!

– Нет, мадам, нет! – вскричала вдруг девушка. – Это я во всём виновата! Мартин ни при чём! Просто так получилось… Вас тогда дома не было, а мы заканчивали заполнять отчёт по расходным материалам, ну и…

– Белла, умоляю, хватит, – остановила я её, понимая, что если этого не сделать, мне распишут всё в подробностях. – Дорогие мои, всё нормально. Я не осуждаю вас. Да и как можно? Дети – это ведь дар божий. А то, что поспешили, не страшно. Главное, что вы друг друга любите и скоро женитесь. Остальное мелочи. Кстати, – опомнилась, наблюдая облегчение на лицах шустрой парочки. – Что же вы раньше не сказали? Нам ведь нужно свадебное платье сшить! И организовать праздник! Так что садись, девочка моя, будем составлять смету важного мероприятия. Ты это умеешь как никто.

– Но, мадам, – опешила Белла, – подобное торжество должна организовывать невеста, а у меня нет денег. Да и приданого нет. Ничего, кроме пары поношенных платьев. И простите, но я должна это сказать. Вы добры к нам сверх меры, и мы не примем от вас помощи, потому что она обязательно доставит вам новых хлопот. Не по совести это. Мы просто распишемся в книге учёта, и хватит с нас.

Я присела рядом с ней и взяла за руку:

– Дорогая Изабелла, если хорошенько подумать, у тебя остался отчий дом. Ну да, по законам Тальдаро, которые писал, судя по всему, какой-то сумасшедший, женщины не могут наследовать имущество. Но ты скоро выйдешь замуж, и тогда твой муж, я уверена, найдёт этому дому применение.

– Службу извоза можно восстановить! – оживился Мартин. – Я уже размышлял об этом. Она нам понадобится, когда заработает фабрика. А сам дом можно использовать как склад, чтобы не платить аренду.

– Вот видишь? – усмехнулась я. – Твой муж уже всё решил. Так что не печалься. Ты ведь наверняка мечтала о красивой свадьбе? Да чего уж, все девочки о ней мечтают. Так почему бы нам её не устроить?

Меньше всего я ожидала того, что случилось в следующую минуту. Всхлипнув, Белла буквально упала мне на грудь и разразилась плачем.

– Мадам, вы ангел Пресвятой матери! Вы посланы мне небом! – причитала она. – Благодарю вас, о, дорогая, светлая мадам!

Ну всё понятно. Восторг предвкушения важного события плюс гормональный бунт беременного организма равно эмоции на разрыв. Плавали, знаем.

Я положила руку на её волосы и погладила их.

– Не нужно так восхвалять меня, милая. Я не делаю ничего сверх того, что вы оба заслуживаете. Вот только шикарной свадьбы я вам устроить не смогу. У нас снова нет денег. Но будем работать с тем, что есть. Нам не привыкать.

– И к счастью, уже точно никто не помешает, – заключил Мартин.

В тот же день мы с Беллой отправились к Лукасу, который в считаные минуты набросал несколько эскизов свадебных платьев. Я постаралась не слишком удивляться, когда увидела их. В Тальдаро девушки выходили замуж в красном. Как позже выяснилось, красный означал девственную кровь, которая символизировала вполне логичные перемены в жизни девушки. И хоть в случае с Беллой, эти самые перемены произошли до событий важного дня, решено было сохранить сей факт втайне. Ведь это никого, кроме влюблённых, не касалось.

Заверив нас, что работа будет выполнена дня за четыре, Лукас отправился подбирать ткани, а мы с будущей невестой, решили пройтись по магазинам.

Я видела эту свадьбу такой, какие иногда мелькали в телевизионных сериалах. Конечно, устраивать выездную регистрацию в Тальдаро – не вариант. Но ведь никто не мешал нам по окончании официальной части устроить торжество в саду и украсить его должным образом.

В цветочной лавке мы договорились о доставке цветов, названия которых я не запомнила. Они отдалённо походили не то на пионы, не то на розы. Но пахли иначе. Всё здесь было другим. Цветы лишь отдалённо напоминали герберы, лилии, хризантемы, астры. Но при более внимательном рассмотрении становились заметны детали: естественный перламутровый отблеск, радужные переливы на гладкой, глянцевой поверхности, несвойственное утолщение лепестков, делающее их ещё пышнее. Цветы хотелось понюхать, потрогать. Они казались волшебными, и я даже удивилась, когда мне озвучили вполне земные цены на них.

В суконной лавке мы набрали полупрозрачных розовых и желтых лент, украшений, милых подвесок. Разошлись настолько, что, в конце концов, у меня в кошельке не осталось ни песо. Зато в каждой руке имелось по три, по четыре авоськи с покупками.

– Напомни, почему мы не взяли с собой Мартина? – спросила я Беллу, поудобнее перехватывая сумки, когда мы покидали магазин.

– Он поехал в порт. Вы ведь помните, он говорил, сегодня приходит корабль с тканями из Лавидии. Мартин хотел посмотреть, что мы могли бы купить у них в запас.

– Точно, – кивнула я, поджав губы. – В таком случае у меня для тебя не очень приятная новость. Нам придётся возвращаться домой пешком. Со всеми этими сумками. Как думаешь, справимся?

Белла не успела ответить. Очень неожиданно из-за моей спины раздался мужской голос:

– Ну что вы, мадам? Как можно? – я медленно обернулась и, встретившись взглядом с Хорхе Гарсия, крепче сжала сумки. – Позвольте, я вас подвезу.

Глава 23

Даже боковым зрением я отчётливо увидела, как вздрогнула Белла при виде этого человека. Она отступила на шаг.

И всё же, усмирив тревогу, я ответила:

– Благодарю вас, сеньор Хорхе. Вы очень вовремя оказались здесь.

Мужчина щёлкнул пальцами, и в ту же секунду шустрый слуга перехватил наши сумки и зашагал к экипажу.

Пришлось взять Беллу за руку и заглянуть ей в глаза, чтобы хоть немного успокоилась. Поравнявшись с нами, мужчина спросил:

– Почему вы гуляете здесь одни, дамы? Этот квартал не самый благополучный.

– Нам нужно было пройтись по магазинам, сеньор. Готовимся к важному событию.

– Да что вы? – Хорхе остановился и смерил меня странным взглядом. – И к какому же?

– Изабелла выходит замуж, – я указала на девушку.

Мужчина бросил безразличный взгляд на мою помощницу, которая явно мешала ему разговориться и сказал совершенно бесцветно:

– Да что вы. Поздравляю.

В это самое время мы подошли к экипажу. Оказавшись внутри, я вдруг ощутила нечто странное. Никогда прежде не испытывая клаустрофобии, я почувствовала, что меня сдавливает со всех сторон. А когда в экипаж ловко вскочил Хорхе и уселся перед нами, мне ещё и дышать вдруг стало тяжело.

Не сводя с меня пронзительного взгляда, он стукнул набалдашником трости в крышу. Качнувшись, экипаж двинулся вперёд.

– Я наслышан об изменениях в вашей жизни, мадам, – начал он, рисуя на лице улыбку. – Насколько мне известно, это первый в Тальдаро случай, когда женщину ввели в должность управляющей. Как вам это удалось?

Из-под виска предательски стекла капелька пота. Я даже близко не понимала, чего мне теперь ждать от этого человека, но одно было ясно наверняка: Марлен ему не нужна. Он использовал её, чтобы добиться своих целей, и вряд ли радовался её назначению искренне.

– Решение министра ошарашило меня, признаюсь вам, – проговорила я, стараясь не показывать, что нервничаю. – К счастью, мне разрешено брать себе помощников, и по сути мало что в работе фабрики изменилось. Управляющим, как прежде, трудится Мартин, а я лишь помогаю ему.

Хорхе кивнул. Подавшись вперёд, он вынудил нас с Беллой вжаться в спинку сиденья. Девушка сильно нервничала, а я всерьёз опасалась, как бы ей в её положении не сделалось худо.

– Всё идёт лучше, чем можно было ожидать, мадам, – сказал вдруг мужчина, глядя исподлобья и сверкая в полутьме салона зловещими искрами глаз. – Полагаю, теперь дело за малым.

– Простите, но о чём вы говорите? – осмелилась уточнить я.

Прежде чем ответить, Хорхе протянул руку, отчего я машинально дёрнулась, но совладав с собой, не без усилия вложила в его ладонь свою.

– Я говорю о том, – сказал он, легонько коснувшись губами моей руки, – что теперь вам осталось лишь удачно выйти замуж, чтобы у фабрики появился законный владелец. И я уверен, вы уже выбрали достойного претендента на эту роль.

Громкий стук набалдашника в крышу заставил нас обеих вздрогнуть, а экипаж – остановиться. Я едва не упала на Хорхе, который как специально готовился меня ловить.

– Благодарю вас за любезность, господин Гарсия, – проговорила я, выпутываясь из его объятий. – Всего хорошего.

Слуга уже подавал руку Белле, тогда как я намеревалась выйти следом. Но не тут-то было. Больно схватив меня за плечо, Хорхе прижался губами к моему уху и заговорил пронзительным шёпотом:

– Ты слишком изменилась, Марлен, и мне это не нравится. Запомни: если я заподозрю, что ты мне врёшь, ты горько об этом пожалеешь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы мне отступать.

Он резко выпустил мою руку, и я пулей метнулась вон, даже не подумав принять помощь слуги.

– Всего хорошего, дамы! – донёсся со ступеней экипажа голос Хорхе, в напускной приветливости которого сквозило раздражение. Я обернулась. Весь облик мужчины, одетого в дорогой сюртук, покрытый тонкой вышивкой, излучал доброжелательную почтительность. Но теперь я точно знала цену этому театру одного актёра.

Когда лакей принял наши сумки, и экипаж стал отдаляться, Белла схватила меня за руку.

– Мадам, – взволнованно заговорила она, – простите, что вмешиваюсь, но откуда вы знаете этого человека?

Не сразу нашлась что ответить, но всё же сочинила:

– Мой муж имел с ним кое-какие дела.

– Ах вот оно что. Но это объяснимо, – проговорила девушка, задумчиво сведя брови.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, нарушая затянувшуюся паузу.

– Про сеньора Хорхе ходят разные слухи. Отец рассказывал, что он бывший преступник. Бежал из ссылки, попал в банду, которая разоряла корабли. Теперь, как это ни странно, он сам сопровождает торговые суда в числе охраны, но преступное прошлое не оставил, – Белла совсем понизила голос. – Говорят, он возит контрабанду и даже более того – доставляет из других стран женщин, чтобы… Ну вы поняли.

Я сомкнула веки, медленно выпуская воздух из лёгких. Марлен, девочка моя, это уже не шутки. Всё зашло дальше некуда. И угораздило же тебя связаться с преступником.

– Я что-то такое слышала, – соврала, чтобы успокоить Беллу. – Поэтому стараюсь не ссориться с ним. Есть поговорка: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

– Ближе?! – ужаснулась девушка. – Вы что же, собрались за него замуж?!

– Боже упаси! – я усмехнулась. – Но и ссориться с ним не стану, чтобы не навлечь проблем, – я обняла девушку и, остановившись, заглянула в её встревоженное лицо. – Давай забудем о Хорхе Гарсия, дорогая. Нам сейчас есть о чём думать.

Не успели мы подняться на крыльцо, как вдруг позади нас раздался грохот подъезжающего экипажа. Так и остановились на последней ступеньке, не в силах отвести взгляда от забавного зрелища. Выскочив первым, долговязый парнишка, одетый в костюм не по размеру, стал помогать слуге выуживать из недр экипажа тучную даму, одетую чрезвычайно пёстро. Как только оба не без усилия справились с этим, дама словно огромный мяч закружилась на месте, а когда обнаружила, что от юбки отлетело украшение, несколько раз огрела веером по голове слугу. Затем она подхватила под руку сутулого долговязого парнишку и потянула его к калитке.

– Мадам Салес! – заверещала она, увидев меня, – как хорошо, что мы вас встретили! Простите, что не предупредили о визите. Дело в том, что только сегодня утром мы узнали о чрезвычайно важных изменениях в вашей жизни и поспешили навестить!

Женщина натянула на губы такую широкую улыбку, что её крохотные глазки совсем потонули в складках лица и, казалось, само лицо вот-вот лопнет. Я должна была её знать. По этой причине женщина не представлялась. Но я ведь впервые видела её! А потому, как это бывало всё чаще, меня стала медленно накрывать паника с ускоренным сердцебиением.

– Добрый день, мадам, – тем не менее начала я, надеясь, что церемонии не по протоколу пролетят мимо её ушей. – Рада видеть вас в добром здравии.

– Кланяйся! – вдруг рявкнула толстуха, выталкивая вперёд парня. Тот едва не упал, но покорно склонил колено, выдерживая заведённый церемониал.

– Мой сын, Горацио, – представила она парня, – чудесный мальчик. Настоящее сокровище! Позвольте мне рассказать вам о нём!

Я мотнула головой, смахивая наваждение от всей этой странной ситуации, суть которой никак не желала оформиться хотя бы в смутную догадку.

– Конечно. Пойдёмте в дом. Я прикажу подать обед.

Женщина не возражала. По мере того, как мы проходили в обеденную залу, мне успели рассказать о Горацио столько, сколько я, честно призна́юсь, не знала даже о собственном сыне. А на момент, когда мы сели за стол и взялись за ложки, мне было известно, когда мальчик впервые встал, пошёл, какое первое слово сказал и в кого у него такой удивительный цвет глаз.

– Сеньора, мой сын в прошлом месяце закончил университет, – с придыханием проговорила женщина. – Его отец, почтеннейший из всех сеньоров Тальдаро, готовит теперь Горацио себе в преемники, посвящает в дела. И, я уверена, оценив должным образом перспективу, вы не откажетесь от чести принять наше предложение.

За столом вдруг воцарилась тишина. А я так и замерла, не донеся ложки до рта. Глянув исподлобья на парня, который всё время смиренно молчал, я заметила, как он побледнел. Его руки вдруг затряслись, и только тогда стало ясно, что бедолага даже не притронулся к еде.

– Прошу вас, сеньора, уточните, о каком предложении идёт речь? – сыграла я в дурочку, хоть и догадывалась уже, куда она клонит. Но ведь юноша так молод. Рядом с ним у меня почему-то даже мысли не возникло в сторону женитьбы.

Дама снисходительно усмехнулась.

– Ну конечно, о замужестве. Чего же тут не понять? – сказала она, кидая на белого как полотно, сына довольный взгляд.

– Горацио, – осторожно окликнула я его, – почему вы молчите? Я бы хотела услышать, что вы обо всём этом думаете?

Парень поднял на меня глаза, в которых скользнуло нечто вроде отчаяния.

– Да что он скажет, сеньора? – снова заголосила его мать. – В этом возрасте они так глупы и ничего не понимают. Мы, родители, точно знаем, что для них лучше. А для Горацио нет ничего лучше брака с достойной сеньорой.

Паренёк сник. Он явно желал что-то сказать, хотел воспротивиться материнскому гнёту. Но то ли устал, то ли не имел мужества сделать это.

– Мы хотели бы напомнить вам о том, что ваш траур скоро завершится, – снова заговорила женщина. – И как только это случится, свет захочет видеть вас. – Взгляд её стал жёстким. – Что бы ни происходило, никто не отнимет у нас того, на что все мы имеем право по законам рода и высшего света. И пусть король в изгнании, но его придворные не позволят нарушать традиции.

Я непонимающе нахмурилась.

– Ежегодный бал невест состоится через три недели в бывшем дворце королевской семьи. И Горацио почтёт за честь, если вы примете его приглашение.

Она глянула на сына с укоризной, недовольная его реакцией на происходящее.

Вопреки ожиданиям, парень кивнул, тогда как весь вид его в ту минуту выражал непримиримую скорбь. Что творилось в душе этого мальчика, мне было неведомо. Но ясно было лишь одно: он вовсе не желал становиться моим мужем.

– С радостью пойду с вами на бал, – сказала я. Но чтобы немного успокоить Горацио, продолжила. – К сожалению, принять ваше предложение руки и сердца не смогу. Я слишком любила своего покойного мужа.

– Но дорогая, а как же решение министра?

Вот ведь крыса. Всё пронюхала.

– Мне стоило большого труда смириться с его решением. И я всё ещё не готова его принять.

– Знаете, Марлен, – толстуха подалась ко мне с заговорщическим видом, – я хоть и не расположена к этому человеку и всей их правительственной шайке, но спорить с ним не советовала бы. Фьезоло самый влиятельный человек в городе после этого жуткого Борджеса, конечно.

– Что вы сказали?

– О, не слушайте меня, Марлен, – женщина нервно замахала руками, понимая, что сболтнула лишнего. – Я не то имела в виду. Но чего уж. Думаю, вы и сами скоро это поймёте и тут ни к чему секретничать. Министр лишь номинальная фигура власти в нашем городе. Правит им и устанавливает порядки здесь Диего Борджес.

Последние слова были произнесены с благоговейным придыханием.

– Он опасен и жесток, этот чёрный пират. Наверняка вам известно, как при его непосредственном участии десять лет назад в Портальяно сменилась власть. Хотя какое там. Вы были ещё совсем ребёнок, откуда вам это помнить. О, это было страшно. Никто не знал, за кем придут в следующий раз.

Стараясь говорить как можно более осторожно, я спросила:

– Кого-то настолько не устраивала прежняя власть?

– О! Ещё как! Вам ведь известно, что именно тогда в Портальяно отменили рабский труд? – я кивнула, стараясь не поразиться новости. – Была революция, страшная, кровавая бойня. Тогда мы с супругом и малышом Горацио чудом спаслись, но другим повезло меньше! – она всхлипнула. – Чернь, которую мы все эти годы содержали и кормили, возненавидела своих господ и взбунтовалась. Их было так много, что даже вооружённая королевская охрана не справилась с их вилами и топорами. А главным среди них был, как вы думаете, кто? – её голос понизился до шёпота, а глаза округлились. Дождавшись моего понимающего взгляда, женщина многозначительно продолжила:

– Именно, дорогая. Тогда Диего Борджес захватил власть, установил свои порядки, посадил в кресло министра Фьезоло, а Тальдаро стал главным городом республики. Теперь этот флибустьер – символ свободы и независимости, а мы вынуждены платить своим слугам! Нет, я, наверное, никогда не смирюсь с этой вопиющей несправедливостью!

Она вся побагровела от злости. Я хоть и пыталась выражать сочувствие, но с каждой минутой это давалось всё труднее. Узурпаторша даже спустя столько лет после буржуазной революции, которая неизбежно приходит туда, где царит феодальное рабство, не смирилась с ней.

– Всем известно, – продолжила она, кипя от негодования, – что Борджес выступал тогда лишь из соображений собственной выгоды. Такие умеют оказаться в нужное время в нужном месте. В его руках власть, он волен назначать на должности тех, кто угоден ему, а самое паршивое – с ним приходится считаться.

Она грянула кулаком по столу, чего совсем уж странно было ожидать от женщины её ранга.

– Но когда министр объявил о своём решении назначить меня управляющей фабрики, – заговорила я, – Диего Борджес был против. Он ужасно разозлился, но сделать ничего не смог.

– Поверьте, милая, – усмехнулась женщина, – если бы он действительно был против, вас бы не назначили. Будьте осторожны с этим человеком. Диего Борджес чрезвычайно опасен.