Текст книги "Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ)"

Автор книги: Яна Смолина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 49

Мне пришлось отскочить, настолько порывисто Диего Борджес втолкнул трясущегося парня в проём. Шумно захлопнув за собой дверь, пират скрестил на груди руки и стал ждать. Я же, изумлённая и перепутанная, схватила Горацио за локоть и притянула к себе, будто мать, защищавшая сына от неведомой угрозы.

– Где девчонка? – повторил Борджес снова. И тогда только Анжела выбралась из своего укрытия.

Дрожа и всхлипывая, она прижималась к стене и с отчаянием смотрела на любимого, который тоже не мог больше сдерживать чувств. Их план раскрыли, и теперь всё кончено.

Борджес выругался так, что у меня в голове застучало. Что ж, все мы это заслужили. Не поспоришь. Особенно я.

Корсар медленно обошёл нас с Горацио, а когда остановился позади, заговорил, выбивая каждый слог будто молотом:

– Я знал, что когда-нибудь судьба пошлёт мне наказание за все грехи, но никогда не думал, что это будет ненормальная, у которой шило в одном месте.

Тяжело засопела, спиной ощущая его приближение.

– Марлен, – продолжил он, раздражаясь, – как ты в одиночку успеваешь натворить столько дел? Тебя следовало сдать в сумасшедший дом в тот день, когда ты явилась передо мной в одной сорочке.

Обернулась, одаривая его гневом и сильнее прижимая к себе Горацио. Но сказать ничего мне не дали. Оторвавшись от стены, Анжела подалась вперёд и вскричала:

– Замолчите! Не смейте так разговаривать с Марлен! Она прекраснейшая и добрейшая из всех, кого мне довелось знать! Она хотела помочь мне, помочь нам с Горацио! Иногда мне кажется, что богиня послала нам её во спасение мира и людей от ужаса, в котором мы живём!

Девушка кинулась к любимому, а я с опаской уставилась на Диего.

Анжела слишком уж разошлась в своём праведном гневе. Но её можно было понять. А вот как на такую грубость отреагирует пират, оставалось только гадать.

Он укоризненно мотнул головой.

– Общение с тобой, Марлен, вредит молодым сеньоритам из знатных родов. Они становятся остры на язык. Так чем же, позволь узнать, ты была обделена, Анжела, дочь графа? Разве у тебя не было платьев, слуг, ты не ела пирожных, не играла с собачонкой, украшенной бантами? Чего тебе не хватало в твоей сытой жизни, принцесса?

Анжела всхлипнула. Не удержавшись, разрыдалась, утыкаясь мне в плечо.

– Удивлена, что ты, Диего Борджес, при всей твоей открытости к переменам и реформам задаёшь такие глупые вопросы, – сказала я. – Эти двое любят друг друга и готовы были к лишениям, только бы их не разлучали. Они просто хотели уйти туда, где их счастью не стали бы мешать. Но и это у них отняли.

Я понимала, что сама вот-вот заплачу. Себя мне жаль не было. Да и что мне сделают? Горацио тоже вряд ли ожидала расправа от разгневанных родителей. А вот Анжела… О её будущем мне страшно было даже думать.

Диего не спешил, и это раздражало. Он будто издевался над нами, наблюдая мучения двух несчастных и их неудачливой покровительницы. Пройдя ещё, он опустился в кресло, которое противно скрипнуло под ним.

– Так значит, вы собирались бежать в Урбанно? – спросил он, наконец.

– Да, сеньор, – ответил Горацио, – У меня там дядя. Он обещал помочь с жильём и со службой.

Диего не ответил. Вместо этого потянулся к карману сюртука и, вынув из него листок жёлто-серой бумаги, расправил его.

«Дорогая Дафна» – начал он читать неровные буквы, то и дело поглядывая на меня поверх бумаги, – «много лет мы с тобой не говорили, и эти годы были для меня мучением. Но сейчас я готов повиниться и, надеюсь, ты простишь те обиды, что я нанёс твоей семье. Поверь, я не хотел. Тогда я был напуган и не знал, как действовать. Лишь потом понял, что натворил. Я готовился ползать у тебя в ногах, вымаливая прощение, но волей случая могу надеяться, что делать этого не придётся. Я должен сообщить тебе кое-что очень важное. Это касается твоего сына Горацио. Он намерен бежать из города со своей любовницей и просит у меня приют.»

Диего опустил листок.

Я не решалась посмотреть на Горацио, но уже чувствовала, как весь он трясся от гнева.

– Ваш дядюшка, сеньор Сартаро, игрок с множеством долгов. Он ничем бы не помог вам. Но ему требовалось наладить отношения с сестрой, чтобы та помогала братцу деньгами.

– Я не верю, – бросил Горацио.

– Дела у господина Джерома плохи как никогда. Он вполне может оказаться в долговой тюрьме, если сестра не поможет ему. Вы и впрямь очень вовремя подвернулись родственнику.

– Откуда у тебя эти письма? – спросила я.

– Перехвачены на почтамте.

– То есть вся корреспонденция просматривается?

– В целях безопасности.

– Это низко!

– И тем не менее это уберегло голубков от ошибки.

– Да какая разница?! Им всё равно не дадут нормально жить!

– Ты волнуешься за девчонку, Марлен? – Диего резко поднялся и стремительно подошёл ко мне. – А ты подумала, что было бы, окажись она в Урбанно? Туда ссылают каторжных за особо тяжкие преступления на рудники и каменоломни. Там не место для молодой аристократки.

Я не сразу заметила, что мы стоим нос к носу посреди комнаты, готовые испепелить друг друга, тогда как влюблённые настороженно глядят на нас. Осознав это, опомнилась первой и отошла.

– Дафна Сартаро видела письма?

– Нет.

– Почему?

– Я решил для начала разобраться во всём сам. А если учесть, что ты весь вечер на балу невест шушукалась со своим мнимым женишком по углам, нетрудно было догадаться, кто мозг вашей операции.

Я хмыкнула.

– Полицию тоже ты вызвал?

Диего кивнул.

– Было ещё одно письмо о точной дате отъезда и времени отплытия.

– Предатель! – не выдержал Горацио. – Бесчестный мерзавец! Как он мог обещать мне помощь и готовить сговор против меня за моей спиной?!

Диего рассмеялся.

– Видно, ты далёк от политики, парень. У нас такое на каждом шагу.

Что-то не складывалось.

Наблюдая со стороны за юношей и девушкой, которые не в силах были расстаться, за пиратом, который пресёк грязное намерение родственника Горацио сорвать побег, я всё больше задавалась вопросом, зачем всё это? Он ведь мог просто вывести обоих из номера и вернуть родителям заблудших детишек. Но он этого не делал, а потому с каждой минутой мне становилось всё тревожнее.

– Зачем ты пришёл? – спросила я.

Пират глянул на меня исподлобья.

– Чтобы остановить побег.

– И что теперь?

– Теперь вы все трое идёте со мной. Тихо, не поднимая шума. Это ясно?

Больше я не задавала вопросов. Как и влюблённые, которые не знали, чего ожидать от мужчины, ведшего нас под конвоем к выходу.

Миновав лестницу и заметно опустевший зал трактира, мы покорно проследовали за корсаром. Анжела и Горацио ступали, согнувшись от тяжести мыслей, переживаний и несбывшихся надежд. Замыкала шествие я, оглядываясь по сторонам и то и дело ловя косые взгляды. Казалось, сейчас мы выйдем и нарвёмся на полицейский отряд.

Но никого не было. И очутившись на мостовой, Диего свернул туда, где в тени между дремавшими домиками сидел на облучке возница и лузгал семечки. Пират погладил по носу фыркающую лошадь.

Не говоря ни слова, Борджес коротко огляделся, отворил дверь экипажа и махнул рукой.

– Живее, – шикнул он. – Вас уже заждались.

Парень с девушкой обречённо переглянулись. Что ж, теперь точно всё.

Когда они скрылись в недрах кеба, я вопросительно уставилась на Борджеса.

– Я что, тоже еду?

– Твоё присутствие обязательно, – осклабился он. – Или снова боишься?

Признаться, да. Я боялась общественного гнева, что готовился на меня обрушиться. Шутка ли, попрать многовековые устои, способствовать побегу юной барышни! Нет уж, лучше подложить её старику в обмен на титулы и влияние. Пусть миры встают с ног на голову и обратно, но женщина, если она не Фрида Корса или не Дафна Сартаро, всегда будет на положении рабыни. Бесправной и безголосой.

Ничего ему не ответила. Молча шмыгнула в экипаж следом за влюблёнными.

Они сидели сбоку от меня и шептались. Я же почти всё время пути прижимала руку ко лбу. Голова болела ужасно. А ещё ужасно хотелось скрыться от жгучего взгляда корсара, сидевшего вразвалочку напротив.

– Я увезу тебя, слышишь? – говорил Горацио плачущей Анжеле. – Я не оставлю тебя! Мне просто незачем будет жить!

– Любимый, дорогой мой, – отвечала девушка, – нам не позволят. Теперь уже точно.

Я не выдержала. Достало всё и силы были на исходе.

Видимо, от этой усталости позволила себе сморозить нижеследующую глупость:

– Диего, скажи, пожалуйста, у вас в правительстве не завалялся, случаем, какой-нибудь законопроект о праве женщины выбирать себе мужа?

Пират хмыкнул, а влюблённые замерли.

– Женщина и права – две вещи, исключающие друг друга. Дай вам волю, вы так осмелеете и возвыситесь, что мы уже будем вам не нужны. Это как минимум опасно.

Я удивлённо вылупилась на него. Ну ничего себе философия. Такого глубинного понимания от этого корсара я ждала меньше всего. А он сидел и улыбался, довольный произведённым эффектом.

– Ты же пошутил, да?

– Какие тут шутки? Если бы Фьезоло не велел тебе мужем обзавестись до равноденствия, ты бы стала его искать?

– Нет.

– Ну вот и я о том. Кстати, а время идёт.

– Да, я заметила.

– Ну и?

– Что ну и?

– Где жених?

– В нём больше нет необходимости. Если Дафна меня сейчас не придушит, я больше не смогу оставаться в Тальдаро и уйду в горы жить к сеньору Пьезоро. Изгнанницей. Надеюсь, не прогонит. А вы, сеньор Диего, радуйтесь, фабрика вам достанется.

Корсар рассмеялся как-то дьявольски раскатисто.

– Как легко ты сдалась, Марлен. Но не спеши. Душить тебя никто не станет. Дафна, так точно.

Горацио, которому надоело наблюдать нашу перепалку, нерешительно обратился к Диего:

– Куда нас везут?

– Увидите, – ответил тот. – Кстати, мы почти прибыли.

Я выглянула в окно. В темноте не сразу заметила, что пейзаж сменился, и теперь настороженно всматривалась во мрак. То был уже не город, а лес самый настоящий. Город давно закончился, и теперь нас трясло на неровной дороге так, что меня начинало подташнивать.

Когда экипаж остановился, будто разом осел и во что-то врезался, я едва не повалилась на Диего.

Тот, пихнув ногой дверь, скользнул в непроглядную темноту чащи.

– На выход! – скомандовал мужчина.

Я же так и приросла к месту. Собственно, несчастные влюблённые тоже.

– Быстрее, я сказал! – рявкнул он грубее, и мы, вздрогнув, стали неловко выбираться.

Всё вокруг было чернее самого чёрного из оттенков ночи. Лишь на фоне чуть более сероватого неба колыхались высокие кроны и медленно ползли облака, то скрывая, то являя взору россыпи звёзд. Луна выглядывала из-за края тополя и, казалось, подсматривала за нами.

– Что ты затеял?! – вскричала я, пряча за спиной Анжелу. – Почему мы здесь?!

Диего не ответил. Свистнув коротко, он повернулся лицом к лесу и стал ждать. Вскоре со стороны высоких стволов послышались шаги.

Сердце моё бешено колотилось, а кожа под одеждой покрывалась испариной от страха, даже несмотря на ночную прохладу. Кто-то шёл к нам. Зачем? Стоило лишь догадываться.

Отблеск лунного света лёг на широкое лицо того, кто явился из чащи и теперь стоял напротив пирата.

– Мы готовы, – сказал широкоплечий бородач, придерживая пальцами в драной перчатке рукоять висящей на поясе сабли.

– Отлично, – отвечал ему Диего, взвешивая на ладони нечто, напоминавшее кошель, в котором звенели монеты. – Довезите этих двоих до Порто-Линаро. Там их встретит Августин. Его предупредили.

– Будет сделано.

Оба повернулись к нам. Я же теперь с изумлением смотрела на мужчин.

– Идите с ним, голубки, – проговорил Диего, указывая на бородача. – Этот сеньор подбросит вас до границы. Дальше вам помогут.

Глава 50

Я первая совладала с изумлением и выступила вперёд.

– Ты что такое говоришь? Куда они поедут? Нет, не пущу!

Я загородила обоих собой.

В темноте на меня сверкнули тёмные глаза.

– Успокойся, Марлен, – сказал пират. – Здесь им оставаться нельзя.

– Но куда они поедут и кто этот человек? Он же бандит! Я не пущу с ним Анжелу!

Бородач хмыкнул и сплюнул себе под ноги.

– Ты права, – неожиданно признался Диего. – Раиль тот ещё бандит. А на его счету столько жизней, что демоны устанут считать. Нет никого надёжнее, чем Раиль Кудрапа, бывший пират, а ныне честный кондотьер, и если бы не он, я бы не стоял сейчас здесь.

Я косо смотрела на тёмную фигуру, которая всё ещё не внушала доверия.

Мужчина качнулся и, сойдя с места, тяжело шагнул к нам.

– Если эти двое хотят жить, пусть идут со мной, сеньора. Приказ капитана – закон. А я не хочу под трибунал.

– Капитана? – тихо повторила я, переводя взгляд на Борджеса.

Ах, вот как. Значит, этот Раиль из шайки Диего.

– Мои парни сопроводят вас до границы, – снова заговорил Борджес, обращаясь к Горацио. – Там будет надёжный человек. Он поможет вам добраться до Северной Земли. Вас примут, если пообещаете соблюдать порядки общины.

– Какие у них порядки? – спросил Горацио, который всё время молчал, прижимая к себе Анжелу.

– Чуждые вам обоим. Тебе, парень, придётся строить дома и добывать еду чаще всего охотой или рыбалкой. Найти мастера и обучиться ремеслу, которое станет тебя кормить. А тебе, – Борджес пренебрежительно глянул на Анжелу, – тебе будет сложнее. Женщины в поселении пашут землю, разделывают туши убитых животных. И ещё много всего. Так что, ты согласна?

Анжела испуганно уставилась на меня. Она рвано дышала, готовая разразиться новым потоком слёз. Обняв её за плечо, я поцеловала девушку в лоб, готовясь принять любое её решение.

– Я согласна, – сказала она. – Мы в неоплатном долгу перед вами, сеньор Борджес.

– Не берите в голову. Уверен, мы с сеньорой Салес сочтёмся.

Даже в темноте я увидела, как он мне подмигнул, отчего кровь хлынула к голове.

Ступая по неровной земле, мы зашагали следом за Раилем, который вскоре привёл нас к другой повозке, скрытой в тени и почти неприметной. На месте извозчика сидел человек, полностью укрытый плащом с глубоким капюшоном.

– Я могу быть уверена, что с ними ничего не случится в дороге? – спросила, отстав от ребят на пару шагов и поравнявшись с Диего.

Тот хмыкнул.

– Разве можно хоть в чём-то быть уверенным? Но если и доверять кому жизнь, то только этим двоим. Они вооружены до зубов. И всякая лесная братия пожалеет, если решит сунуться к ним.

– Лесная братия?

– Грабители и убийцы.

– Кто?! Ты что, серьёзно?!

Диего схватил меня за руку, заставляя остановиться. Тогда как парень и девушка уже оборачивались на мой крик.

– Да, Марлен, – прорычал пират, сближая наши лица. – Бандиты и убийцы. А ещё насильники и иногда людоеды. В лесах непросто выжить. Но учти, что с твоими птенчиками будет лучшая моя охрана. И я не знаю, что должно случиться, чтобы Раиль не смог одним ударом положить сразу двоих, а Марион – не увидеть издали засаду на дереве и промахнуться. Твои голубки даже не поймут, что произошло, когда… если возникнет опасность.

– Хорошо, – я высвободилась из его хватки и отступила, продолжая недоверчиво оглядываться. – Ты меня убедил.

Я догнала ребят в момент, когда Горацио помогал своей возлюбленной забраться в экипаж. Увидев меня, Анжела остановилась.

– Марлен! – она сбежала с лестницы и кинулась ко мне, падая прямо в объятия. – О, Марлен! Я буду так скучать! Я полюбила тебя как родную сестру! Ты мой ангел, нет, ты наш ангел! И я боюсь, что когда тебя не станет рядом, всё закончится, всё исчезнет. Я не могу, я так тебя люблю!

Она рыдала, не стесняясь слёз. И даже Горацио потирал ладонью глаза, стоя возле открытой двери повозки.

Я подняла мокрое лицо Анжелы, не переставая гладить её по волосам.

– Вы всё ещё можете остаться. Мы придумаем что-нибудь. В колониях так опасно!

– Нет, нет, мы всё решили. Пусть так. Пусть нас замучают лишения, но в Тальдаро мы больше не вернёмся. Здесь для нас всё закончилось.

– Я знаю о колониях Северной Земли по рассказам отца, мадам, – вступил Горацио. – Люди там простые, работящие, трудолюбивые. Все живут по совести, а если и случаются преступления, народный суд не оставляет их без наказания. Уверен, мы сумеем устроиться.

– Твой отец бывает там?

– Нет. Уже нет. В юности он проходил в тех землях службу. Они слишком далеко, чтобы туда часто наведываться. Да ему и ни к чему это теперь.

– Хорошо. Очень хорошо, – я стиснула их руки, боясь выпустить. – Напишите мне, прошу вас. Когда приедете, напишите хоть пару строчек. Назовитесь Ореццо. И если на моё имя придёт письмо от Альваро и Доминики Ореццо, я буду знать, что это вы, мои дорогие.

По щекам потоком текли слёзы, а я не находила сил, чтобы отпустить ребят.

Не знаю, то ли материнский инстинкт вновь проснулся или я просто привыкла к ним, сблизилась так, как не нужно было, прониклась их судьбой будто своей собственной и как за самых близких людей переживала за этих двух авантюристов.

– Прощай, Марлен! – кричала мне из окна удаляющегося экипажа девушка в сбившемся картузе, который уже не мог удержать ураган её золотых волос. – Прощай, прекрасный ангел!

Шум и скрип колёс вскоре стих, оставив слуху лишь шелест крон и редкие тревожные возгласы ночных птиц.

Они уехали в неизвестность, которая пугала меня, казалось, больше, чем этих двоих.

Качнувшись, я не удержала равновесие, зацепилась за корягу, но мне не дали упасть. Человек, которому я боялась доверять, но который по иронии всегда оказывался рядом, когда был так нужен, в очередной раз спас теперь уже не только меня.

Подняла на пирата глаза, шмыгнула носом, ощутив себя на миг вдруг слабой и беззащитной рядом с тем, кто в нужный момент подставит плечо.

Неужели?

– Ну хватит, – Борджес немного отстранил меня. – Если ты всю обратную дорогу будешь рыдать, я тебя высажу и добирайся как хочешь.

Я улыбнулась. Что-то подсказывало, что этот грубый дикарь, которого я всегда опасалась, просто шутит.

– Почему ты спас их, Диего? – спросила я, вглядываясь в грубое лицо, черты которого во мраке ночи выглядели таинственно и завораживающе. Мы были совершенно одни в лесу, и теперь, в этой глуши, на лоне неукротимой природы в облике мужчины как никогда угадывалась дикая, необузданная, первобытная энергия. Но мне не было страшно. Даже когда он прижал меня к себе крепче.

– Если ты помнишь, я обещал следить за тобой. И не требовалось долго думать, чтобы распознать ваш с Сартаро сговор. Я догадывался, что ты где-то прячешь девчонку. Подозрение подтвердилось, когда она в один из дней сбежала на свидание к своему красавчику.

– Что?! Я ведь просила её не высовываться!

– Кто станет слушать доводы рассудка, когда он молод и влюблён, а? Неужели тебе это незнакомо?

Я смутилась. Диего знал о похождениях Марлен к Хорхе. Но это же позор самый настоящий! И мне в тот миг почему-то стало стыдно. Перед этим вот пиратом неотёсанным, который только что спас моих друзей, стыдно.

Я отстранилась, высвобождаясь из объятий. Оставив вопрос без ответа, подобрала юбки и направилась туда, где остался экипаж.

Корсар шёл чуть позади. Мог бы и обогнать, но не обгонял. Всю дорогу ощущала спиной его взгляд, а когда вновь споткнулась, меня подхватили под руку.

– Так значит, Дафна не получала писем от брата и ничего не знала о планах своего сына? – спросила я, перешагивая очередную вереницу сухих пеньков на огромной кочке.

– Нет. Письма её брата остались у меня. Но теперь, думаю, от них можно избавиться.

– Мне жаль её. Она ведь так и не узнает, что произошло с Горацио. От такого и с ума сойти недолго.

– Паренёк об этом позаботился. Завтра на его прикроватной тумбе Дафна найдёт прощальную весточку.

Что ж, пусть так. Но как мать я могу представить ужас, который охватит завтра эту несчастную женщину.

Отдавшись размышлениям, я не сразу осознала, что зацепилась сапогом за корягу. Вскрикнула, чувствуя, что падаю. Заваливаясь, я не сумела удержаться и толкнула Диего, а через секунду мы оба с шумно плюхнулись на гору сухих веток.

Моё падение смягчил пират, который теперь тяжело отдувался, хватаясь за затылок.

– О, боже, ты в порядке? – я чуть проползла вперёд, чтобы видеть его лицо. Борджес отнял руку от затылка, и в полумраке я увидела на пальцах кровь. – Ты ранен!

Я всерьёз беспокоилась за него, ожидая, что Диего сильно повредил голову. Но когда моей спины коснулась жаркая ладонь, а пальцы другой руки присвоили мой затылок, я не сумела сдержать возмущённый вздох.

– Не нужно волноваться, малышка, – проговорил мужчина. – Оно того стоило.

Не успев опомниться, я ощутила терпкий вкус наглых губ пирата, который теперь целовал меня властно и настойчиво, не намереваясь отпускать.

Я пропала, забылась в этом жадном поцелуе, в сильных объятиях мужчины, который всё ещё ждал. Его слова пронеслись в памяти, он обещал, что не оставит попыток добиться от меня взаимности без принуждения, без угроз, несмотря на моё шаткое положение подозреваемой.

Диего не дурак. Его вряд ли убедила подмена, которую разыграли девочки. Но тем не менее он помог мне, хоть и распознал преступницу.

– Диего, прошу, хватит, – я с большим трудом заставила себя прервать поцелуй. Тогда же сама не заметила, как перекатившись оказалась прижата мужчиной к подстилке из сухой травы. А его губы стали ласкать мою шею и спускаться ниже.

– Ты просишь о невозможном, Марлен, – хрипло сказал он, прижимая к земле наши ладони. – Спрашиваешь, почему я помог? Ты точно хочешь знать ответ? Я больше не могу ждать. Мысли о тебе мешают работать, мешают думать. Что ты со мной сделала, девчонка? Ведьма. Самая настоящая ведьма. Моя.

Диего сковал мои запястья и заставил раскинуть руки. Теперь, нависая сверху угрожающе близко, он жадно разглядывал моё лицо, а я не смела шелохнуться, ожидая, что будет дальше. Страшно не было. Что-то внутри подсказывало, мне удастся остановить его.

– Если бы не ты, Марлен, – мужчина сцепил в замок наши пальцы, – я бы не церемонился с Аньоло, не потащился в горы к Пабло и не стал спасать этих щенков. Мне плевать на них, но не на тебя. И меня это пугает. А меня не так-то просто испугать.

Не знала, что ответить на это своеобразное признание. Просто растерялась! Следовало, наверное, гордиться собой, но даже мысли не мелькнуло, потому что в следующий миг совсем близко раздался жуткий рык.