Текст книги "Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ)"

Автор книги: Яна Смолина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 30

Не знаю, сколько мы шли. Все те бесконечные минуты я пыталась прийти в себя после содеянного. Борджес поцеловал меня, а я ответила на его поцелуй. Но что теперь? Теперь мы оба делаем вид, что ничего не случилось. И если для чёрствого морского волка всё просто, то мне приходится прилагать недюжинные усилия.

Так, всё, Татьяна, ну чего ты как девочка? Вспомни, сколько тебе лет, и хватит глупостей!

Диего остановился, и я на полном ходу врезалась ему в спину. Мгновенно отпрянув, увидела сбоку мост, переброшенный на другую сторону бездны. Точнее, когда-то давно, возможно, эта хилая конструкция из канатов и досок была мостом. Теперь же ступить на неё мог разве что сумасшедший или самоубийца.

Наблюдая смятение в моих глазах, Борджес взмахнул рукой, указывая на единственно возможный путь через ров. Склонившись прямо к моему уху, проговорил:

– После вас, сеньора.

Ужас, отразившийся на моём лице, не требовал пояснений.

– Вы шутите? – спросила я. – Здесь же нельзя ходить.

– Почему? Доски вполне прочные. Выбирай целые и вперёд. Тебе же нужно попасть к Пабло?

– Но, подождите, – я переводила испуганный взгляд от лица мужчины на хлипкие канаты. – Неужели это единственная дорога?

– Не понимаю, что тебя не устраивает. Мост ведь ещё держится. Значит, по нему можно ходить.

Он шагнул на одну из ближних досок, которая была наименее поврежденной, и несколько раз качнул её собственным весом. Деревяшка опасно скрипнула.

Я едва не закричала. Почему-то мне вдруг стало страшно за человека, который мучил меня с первого дня в Тальдаро. Но я ведь не желаю ему смерти и вряд ли буду спать спокойно, если сейчас он рухнет к подножию скал и разобьётся у меня на глазах.

– Прошу вас, не надо! – вскричала я. – Давайте не пойдём! Я передумала!

Борджес, несмотря на свою мощь, ловко соскочил на землю и за пару шагов приблизился ко мне. Пришлось отступить. Не зная, чего ещё ожидать от этого человека, я вся сжалась.

– Боитесь, сеньора? – спросил он, ухмыляясь с издёвкой и нависая надо мной.

– А вы нет?! Мост аварийный! И раз вы такой герой, давно бы отправили сюда ремонтную бригаду! Город сказал бы вам спасибо!

О том, что я наговорила много слов, непонятных человеку из прошлого, стало ясно по задумчивой асимметрии, исказившей лицо мужчины. Но длилась его задумчивость недолго. Приняв суровый вид, Диего сказал:

– Сюда никто не ходит, Марлен. Ты первый человек за пять последних лет, кто согласился навестить старика.

– Он что, живёт здесь совсем один?

– Так и есть.

– Но даже если так, за горами, что, ничего нет? Мост ведь здесь не просто так.

Не знаю, чего я ждала. Наверное, прямого ответа на прямой вопрос. Но это же Диего Борджес. И глупо ожидать от него предсказуемых реакций.

– Слишком много вопросов, – прохрипел вдруг он, после чего наклонился, обхватил меня за ноги и в одно мгновение перекинул себе через плечо.

Я закричала. А когда поняла, что Борджес ступил на мост со мной наперевес, отчаянно взвыла.

– Что вы творите?! – я, пытаясь ударить его по ноге, вися вниз головой. – Отпустите меня! Отпустите!

– Спокойно, сеньора! – рявкнул флибустьер и хлопнул меня своей ручищей по попе. – Будешь брыкаться, полетишь вниз.

– Да как вы смеете?! Уберите руки!

– Я что сказал? Тебе доходчивее объяснить?

Я замерла. Фамильярность его и нахальный захват моей ноги чуть ниже ягодицы уже не так возмущали. Хотелось просто выбраться с этого моста любой ценой.

Глядя вниз, туда, где сквозь прогнившие доски виднелись острые камни, я цепенела от ужаса. Ещё больше страху добавляли шаги мужчины, который с завидной уверенностью ступал по мосту, крепко удерживая меня.

– Сеньор Борджес, мы вдвоём слишком тяжёлые. Умоляю, отпустите меня, пока доска не подломилась.

– Не льсти себе, маленькая сеньора. Не такая уж ты и тяжёлая.

– Тогда не могли бы вы держать меня немного ниже?

– Тебе больно?

– Нет. Но это же неприлично.

Борджес хмыкнул.

– А мы никому не скажем.

В ту же секунду у него под ногой что-то хрустнуло, и он ловким прыжком перескочил на соседнюю доску. Я же со своего ракурса видела лишь, как две кривые деревяшки, переломанные посредине, полетели вниз и скрылись в темноте расщелины.

Борджес удержался и меня удержал, отчего схватил сильнее и выше, вжимаясь пальцами в мягкую плоть моей ягодицы.

Мне было уже не до церемоний. Я и сама обхватила его торс руками, как могла, и зажмурившись, принялась поскуливать. Будучи уверенной, что мой час настал и живой я с этого моста не выберусь, даже припомнила Отче наш, хоть, признаюсь, не вспоминала молитву уже много лет.

Не знаю, сколько раз я её повторила, прежде чем меня перехватили и, сменив положение, поставили на землю. Но я всё ещё продолжала жмуриться. А когда разомкнула веки, встретила уже ставший привычным насмешливый взгляд Диего.

– Почти пришли, сеньора, – сказал он, отпуская меня. Почему-то только теперь я поняла, что всё это время рука его продолжала удерживать меня за бедро, хоть уже и не требовалось.

Я обернулась. Позади остался мост, который всё ещё внушал мне трепет. По нему ведь предстояло вернуться.

Ожидая, что мы вновь пойдём вдоль скал, я удивилась, когда Диего свернул в разлом между камней и стал взбираться по ним. Ничего не поделаешь, и мне пришлось следовать за ним. К счастью, длилось это недолго, а то бы я точно подвернула с непривычки ногу, а мой конвоир не побрезговал бы снова меня облапать, прикрывая свой интерес благой целью.

На последнем рывке, когда между мной и пологим склоном оставался довольно крутой отвесный рубеж, корсар подал мне руку. Я ужасно устала, а потому, стараясь не думать, что ещё меня ждёт, вложила свою ладонь в его. Не успела опомниться, как вдруг буквально взлетела от рывка, а через секунду уже была прижата к мужчине, который обнимал меня за талию. Мою руку он также не спешил отпускать, а я просто не находила в себе сил сопротивляться. Да и чего уже церемониться-то после всего, на что этот нахал дал себе право, пользуясь положением и тем, что нас никто не видит. Хотя какое ему дело до того, кто и что подумает?

– Долго ещё? – спросила я, нервно всхлипнув.

– Мы пришли, – ответил Диего. И только тогда я поняла, что вопрос был лишним.

Прямо перед нами открывался вход в пещеру. И всё бы ничего, да только пещеру эту покрывали самые настоящие строительные леса, и на каждом их уровне имелась система блоков с канатами. К деревянной балке возле входа тоже крепилось колесо. Только в отличие от блоков, которые призваны были что-то опускать и поднимать, его назначение было мне неясно.

Диего поднял с земли какую-то палку и зашагал к лесам. Остановившись возле зева входа, он со всего размаху несколько раз грохнул палкой о камень.

– Пьезоро, старый чудак! – рявкнул он так, что я аж подпрыгнула на месте, – Выходи! К тебе гости!

Но пещера не отзывалась. Отчего я логично предположила, что сеньора нет дома. Ну и дом. Неужели он живёт здесь? И работает, что ещё удивительнее. В пещере ведь темно, и вряд ли прорублены окна.

Я всё больше жалела о своей затее, а когда сделала несколько нерешительных шагов в сторону пирата с дубинкой, мне в спину упёрлось что-то острое.

– Стой, где стоишь, парень, – грозно приказал мне старческий голос позади, – если не хочешь стать пособием по изучению внутренних органов.

Глава 31

Испугавшись, я машинально бросила взгляд на единственно возможного спасителя. Но вопреки ожиданиям Диего Борджес лишь откинул в сторону дубинку и подбоченился.

– Старый чёрт, – сказал он, – ты что совсем ослеп и не видишь, что перед тобой дама?

– Да ну? – удивился голос, а когда человек, которому он принадлежал, обошёл меня и остановился напротив, я увидела низенького старичка с покрытым морщинами иссохшим лицом. Он пригибался к земле почти под прямым углом. И если бы не самодельная трость из кривой ветки, несчастный, возможно, сложился бы пополам. Каким бы немощным он ни выглядел, старик игриво присвистнул.

– Прошу прощения, мадам, – продолжил он, хитро улыбаясь. – Глаза мои, к несчастью, остались в пещере, но даже так я вижу, что вы очень недурны собой. Будь я лет на двадцать помоложе…

– Старик, умолкни, – остановил его Диего. – У сеньоры Салес к тебе дело. Выслушай её.

Пабло нахмурился. Прикладывая всё возможное усилие хлипких рук, он буквально вскарабкался по своей палке, чтобы оказаться прямее.

– Если это шутка, то она глупая, – сказал он, оглядываясь на Диего. – Ладно девчонка пришла посмеяться над сумасшедшим стариком, но ты, корсар. От тебя я этого не ожидал. Или сеньора вскружила тебе голову? Решил развлечь свою подружку?

– Вы ошибаетесь! – не выдержала я, заливаясь краской. – Сеньор Пабло, я действительно пришла к вам по делу. Мне говорили, что вы учёный, изобретатель. Я так хотела познакомиться с вами, посмотреть на вашу работу, выразить вам своё восхищение, и меньше всего ожидала, что вы станете грубить.

Старик отстранился. Задумчиво поджав губы, он отвернулся и зашагал к своей пещере.

– Мне простительно, мадам, – тихо сказал он, не оборачиваясь. – Я одинокий, всеми забытый глупый старик. Не нужно обижаться.

После его слов мне почему-то стало стыдно. Как же можно было не понять? Ведь ещё недавно одинокая, слепая, всеми забытая я лишь ждала встречи с мужем на небесах. В таком положении характер портится, и это требует понимания. Но я просто растерялась от внезапного приёма. Так ещё и усталость от изнурительной дороги в горы брала своё.

– Будь вы глупым стариком, я бы не пришла к вам, сеньор. Господин Борджес всё верно сказал. Мне требуется ваша помощь. Полагаю, никто кроме вас не сумеет мне помочь.

Пабло улыбнулся.

– В таком случае, – сказал он, глядя на меня через плечо, – прошу вас разделить со мной трапезу. Уверен, вы проголодались с дороги, сеньора Салес.

Не дожидаясь моего ответа, он продолжил путь, прихрамывая на одну ногу. Переглянувшись, мы с Диего последовали за ним.

Чем дальше мы проходили, тем больше всё вокруг накрывала тьма. В какой-то момент я начала спотыкаться, едва различая впереди согбенную спину, и на очередной кочке точно подвернула бы ногу, если бы Диего не подхватил меня под локоть.

– Пабло! – обратился он к хозяину пещеры, – у тебя тут раньше факелы были. Зачем снял?

– Свет привлекает зверей. В прошлый раз пришлось заколоть рысь, иначе она бы откусила мне руку, – мужчина усмехнулся. – Зато теперь у меня жуткий шрам имеется. И будь я помоложе, рассказывал бы об этом женщинам, чтобы они восхищались и любили меня как в последний раз.

Пабло расхохотался так, что от эха задрожали стены, а я невольно сильнее вжалась в плечо Диего. Не сразу сумела оценить сальную шутку, а когда оценила, пришлось отпрянуть от Борджеса, общество которого теперь ещё больше меня смущало.

– Мы пришли, – провозгласил хозяин, после чего раздался стук. Ещё и ещё бились друг о друга камни, выбивая искру, а через несколько секунд что-то загорелось. Это был факел, закреплённый на стене. И по мере того как он разгорался, свет переходил дальше. Пламя, как по волшебству, перекидывалось на соседние факелы, наполняя светом обширное помещение, а когда я глянула вверх, едва не ахнула. Прямо над нашими головами висело огромное зеркало, отражая и преумножая сияние огней. Теперь в этой дикой пещере было светлее, чем у меня дома в прошлой жизни с электричеством и лампами.

Честно сказать, язык не поворачивался назвать это место дикой пещерой. Повсюду на каменных и деревянных полках и выступах громоздились банки, склянки, замысловатые конструкции, какие-то свитки, инструменты, походившие на отвёртки, гвоздодёры, ломы и ещё множество вещей, о назначении которых я не догадывалась. По полу вдоль стен тянулись вереницы механизмов, деталей машин и аппаратов, вызывая у меня лишь один вопрос: откуда, живя далеко в горах, старик мог достать детали, которые явно вышли из-под молота умелого кузнеца и из мастерской плотника?

Я не сразу поняла, что засмотрелась. Но мужчины терпеливо ожидали, пока я вернусь к ним, а Пабло Пьезоро так вообще сиял, наблюдая нескрываемое восхищение в моих глазах.

– Вы один всё это делаете? – спросила я.

– Не совсем. Мой сын помогает мне.

– Он тоже здесь живёт?

Пабло выдержал паузу.

– Здесь живу только я и голодные дикие рыси. Сын привозит мне кое-что, когда я прошу у него. Но все разговоры потом. Садитесь. Будем обедать.

Старик с усилием оттолкнул в сторону всё то, чем завален был большой выступ, выполнявший, судя по всему, роль рабочего стола. А вскоре перед нами уже стояли тарелки с чем-то, что напоминало соленья из банки. По виду трапеза действительно походила на овощи, и я уже готова была их попробовать, как вдруг Диего, который за неимением стульев и табуреток сидел, как все мы на подстилках из сена, недоверчиво спросил:

– Что за грибы?

– Нормальные. Есть можно, – Пабло накалил на вилку серо-зелёный кружок. – Я их все на себе проверяю. Оцениваю по состоянию содержимого кишечника. С других водой льёт, а эти хорошие. Главное, питательные. Приятного аппетита.

За время его красочной речи аппетит у меня отбило напрочь. Так и застыла с недонесённой до рта вилкой.

– Ешьте, сеньора, не бойтесь, – сказал Пабло. – Вон Корсар ест, и вы ешьте.

Я покосилась на Борджеса, который с отменным аппетитом поглощал грибы. Отвлёкшись от трапезы, мужчина подмигнул мне.

– У него желудок лужёный, – сказала я. – Он и гвозди проглотит, не подавится.

Мужчины рассмеялись. Как мне показалось, довольно снисходительно.

– А твоя Марлен занятная сеньора. Дай-ка я тебя получше рассмотрю, девочка.

Пабло куда-то потянулся, а я, увлечённая его поисками, даже не вспомнила, что неплохо бы возмутится. В смысле «твоя сеньора»? Никакая я не его! Но старик уже вынул с полки что-то затейливое с ремешками, а когда натянул предмет на голову и уставился на меня, я округлила глаза.

Это же очки! Самые настоящие, только оправа их была выполнена из кожи. Теперь Пабло походил на пилота начала двадцатого века, а глаза его в круглых стёклах на вид заметно уменьшились.

– Что за ерунда, старик? – спросил Борджес, пережёвывая гриб.

Пабло с гордостью ответил:

– Это не ерунда. Я сделал себе вторые глаза, потому что мои собственные меня уже подводят. Стёкла особым образом пропускают через себя изображение, преломляя его, и помогают взгляду фокусироваться на предметах.

Пабло посмотрел на меня и, несколько раз моргнув, расплылся в улыбке.

– Мадам, вы напоминаете мне одну сеньору, в которую я был влюблён, – сказал он. – Я завидую тебе, Корсар. Ты не заслужил столь очаровательной спутницы, грязный пёс.

– Сеньор, вы ошибаетесь! – не выдержала я, поражаясь, почему Диего не спешит переубедить мужчину. – Мы не вместе. Это не то, что вы подумали. Просто сеньор Борджес помог мне добраться сюда. Я бы не справилась без него.

– Да что вы? Диего вам помог? Удивительно. Сколько я его знаю, он никогда не считал женщину за человека. Нет, у него бывали подружки, но дальше его спальни они не продвигались, если вы понимаете, о чём я. Будьте осторожны с этим типом. Он явно нацелился на вас, разглядев лакомый кусочек, и его вполне можно понять.

– Пабло, хорош строить из себя знатока всего и вся, – остановил его Диего, отодвигая пустую тарелку. – В машинах ты разбираешься лучше, чем в людях.

– Ах да! – опомнился старик. – Сеньора, вы ведь чего-то хотели от меня. Говорите, я весь внимание.

Я тоже отодвинула от себя тарелку с грибами и облегченно перевела дух. Какое счастье. Меня не заставили это есть, и, наконец-то, мы перешли к делу.

– Сеньор Пьезоро, – начала я, подбирая слова, – скажите, вы никогда прежде не занимались инструментами для швейного дела?

– Какими инструментами? – удивился старик. – Мадам, помилуйте, это ведь женские штучки. У меня и без них забот хватает.

– Но вы смастерили детскую коляску.

– Чего?

– Ящик на колёсах, чтобы младенцев в нём возить.

На минуту Пабло умолк. Озадаченно уставившись перед собой, он проговорил, смакуя слова по слогам:

– Детская коляска, – он глянул на меня. – Надо же, сеньора. Как это вы придумали. А я назвал её будка на колёсах. Наверное, поэтому её и не восприняли всерьёз. Я никогда не умел придумывать хлёстких названий. Так что вы там говорили о шитье?

– Швейное дело в Тальдаро как и во всём мире, процветает и пользуется спросом, – продолжила я заранее заготовленную речь. – Заказов у швейных фабрик всё больше, а ручное шитьё не успевает удовлетворять этот спрос. Я хотела узнать, может быть, вам было бы интересно подумать на досуге о машине, которая упростила бы швеям работу? Естественно, я заплачу.

Несколько секунд на меня смотрели, не моргая, а потом Пабло фыркнул.

– Женщины. Вы рассуждаете так, будто изобретение нового прибора – дело пары дней. Тебя осенило, ты пошёл и сделал. Изобретение, к вашему сведению, это грандиозная подготовительная работа. От идеи до воплощения может пройти не один месяц и даже не один год. Вы готовы ждать столько времени?

– Я помогу.

– И каким же образом?

– Если вы дадите мне бумагу и карандаш, я покажу вам, что сама думаю по этому поводу.

И снова мужчины усмехнулись. Только теперь не просто усмехнулись, а расхохотались. Борджес так вообще смотрел на меня как на забавную игрушку, и от этого взгляда у меня жар пробежал по всему телу.

– Ну хорошо, – снисходительно проговорил Пабло, подавая мне то, что я просила. – Вот, пожалуйста. Мне даже интересно посмотреть, чего вы придумали, прелестная сеньора.

С трудом сдерживая негодование от этих насмешек, я сжала в пальцах карандаш и стала сосредоточенно выводить линии на листке.

Об устройстве швейной машинки я знала не так много. Последний раз шила лет двадцать назад. Новое время не требовало такого активного шитья, как прежде, когда приходилось чинить школьную форму детям и мастерить себе платья во времена всесоюзного дефицита. Я помнила принцип и теперь пыталась изобразить на бумаге то, что знала в надежде, что Пабло поймёт и возьмётся за дело.

Пока я вырисовывала шпульку и механизм переплетения нитей, улыбка постепенно сползала с губ учёного. А Борджес так вообще навис надо мной, уставившись в листок и как бы невзначай уложив свою руку по другую сторону стола-выступа так, что я могла бы опереться спиной о его локоть.

– Сеньор Пабло, – начала я, когда подготовительный набросок вполне меня удовлетворил, – то, что я прошу у вас, потребует довольно тонкой и скрупулёзной работы. Нужно добиться сцепления между собой двух нитей. Одна пойдёт сверху, разматываясь с катушки, другая станет закручиваться петлей снизу и подцепляться иглой с отверстием у острия, образуя с верхней нитью стежок. Между ними будет продолжена ткань. И так стежок за стежком по этой самой ткани пойдёт строчка.

Я говорила всё это, водя кончиком карандаша по рисунку, который единственный мог хоть как-то наглядно продемонстрировать мою мысль. Точнее, не мою, конечно. Но что поделать. Мысленно попросила прощения у изобретателя швейной машинки своего времени.

Пабло молчал. Меня начало это беспокоить, а потому я зачем-то продолжила:

– Вы очень поможете нашей промышленности, сеньор, если согласитесь создать эту машину. Время выполнения работы сократится, женщины станут быстрее справляться с ней, а фабрики – получать больше заказов. Что скажете?

Я ждала чего угодно. Но то, что произошло в следующую секунду, удивило даже меня. Пабло выхватил листок и, скомкав его, швырнул в дальний угол.

– Мне не нужны ни ваши жалкие подачки, ни милость этого Корсара, мадам! – рявкнул он. – Убирайтесь вон! И забудьте дорогу к моей пещере!

Глава 32

Я так и застыла с открытым ртом, и только голос Диего заставил опомниться:

– Никто и не думал жалеть тебя, старый пёс! Ты стал слишком мнительным за время изгнания.

– Мнительным? И ты говоришь мне это после всего, что случилось?! Да знаешь ли ты, каково каждый день просыпаться под стоны и вой в голове? Они проследуют меня и убивают мой разум. Я помню всё, но ничего не могу изменить и как бы далеко я ни забирался, они везде меня найдут. Я виновен, но не понёс наказания, которое заслужил. Мне дали уйти. Но лучше бы отрубили голову. Я больше так не могу.

Старик тяжело поднялся и, опираясь одной рукой на стол, а другой на неизменную палку, отвернулся, сорвал с себя очки и прижал к лицу морщинистую руку.

– Теперь чудак Пьезоро для чего-то вам понадобился, – заговорил он, не оборачиваясь. – И ты, гордый вояка, прислал мне девчонку с её глупой затеей. Не ожидал от тебя, Корсар. Ты никогда не действовал исподтишка, и я уважал тебя за это.

– Сеньор Пабло, всё не так, – сказала я. – Диего Борддес не знал, зачем я сюда иду. Мы случайно встретились на окраине города.

Старик фыркнул. Всё то время, пока я говорила, он собирал самокрутку, а когда выбил искру, помещение стало наполняться едким запахом табака.

– Корсар ничего не делает просто так, сеньора. Он всегда преследует свою цель. Подумайте хорошенько, что ему могло понадобиться от вас?

Старик искоса глянул на Диего. Я тоже невольно обернулась. Мужчина хмурился, ритмично постукивая пальцами по камню, и в этой его задумчивости мне виделось что-то пугающее.

– То есть ты отказываешься помочь сеньоре? – спросил Борджес, наконец. Старик не ответил. – В таком случае мы уходим.

Теперь настала моя очередь негодовать. После всего, что было, я не могла просто так уйти. Стукнув кулаком по столу, вскричала:

– Нет и ещё раз нет! Я никуда не уйду! Вы сеньор Борджес, можете возвращаться, не держу. Но от вас, сеньор Пабло, я так просто не отстану. Не для того я шла к вам, рискуя упасть с моста и быть укушенной скорпионом. Мне и всему городу. Да что там городу! Всему Портальяно нужна ваша помощь, и я не верю, что человек вашего склада ума не заинтересуется этой идеей. Вы что, каждый день швейные машины мастерите?!

С лица Пабло сошла тень. Он вдруг улыбнулся щербатым ртом, а следом скрипуче расхохотался.

– С моста, сеньора? – переспросил он, вытирая проступившие слёзы. – Вы что же, хотите сказать, что Корсар повёл вас через мост смертников?

Я недоумённо уставилась на Диего.

– Что вы имеете в виду? – опешила я. – Сюда что, есть другой путь?

– Пусть он сам вам скажет, а я посмотрю, – ответил старик.

Я выжидающе уставилась на Борджеса. Не выражая ни намёка на раскаяние, тот спокойно проговорил:

– В трёхстах футах от моста расщелина сходится. Я не хотел делать крюк. Вот и всё.

Моё негодование вскипело под самую крышечку.

– Не хотели делать крюк?! – повторила я, наступая на него. – То есть, по-вашему, лучше стать лепёшкой у подножия скал, чем немного пройтись? Вы в своём уме, сеньор?!

Я была уже совсем близко и готовилась схватить за грудки мужчину, который был в полтора раза меня крупнее. Последнее как-то вылетело из головы за всеми переживаниями, а потому опомнилась я, лишь когда Диего схватил меня за трясущиеся запястья и, крутанув на месте, прижал спиной к своей груди.

– Никогда не смей больше так разговаривать со мной, женщина, – прохрипел он мне в ухо. – Если я так сделал, значит, так было нужно.

– Да что вы? – не унималась взбешённая я. – А может, вам просто хотелось пощупать мою задницу? – в обуявшем меня бесстрашии я даже позволила себе поотбиваться от Диего локтями и куда-нибудь пнуть побольнее. Но какое там. Ему всё было нипочём.

Взвизгнула, когда меня уложили на стол, наваливаясь позади и прижимая к этому самому столу. В таком положении я была абсолютно бессильна.

Расставив мои руки в стороны и придавливая меня своим телом к камню, Диего проговорил тихо мне в волосы:

– Может, и так.

– Корсар, уйми свой пыл, – сказал Пабло, который всё это время наблюдал нашу перепалку. – Эта когтистая сеньора тебе не по зубам.

Как ни странно Диего послушался и выпустил меня. А то ведь я уже ожидала худшего. Не стоит, наверное, дразнить зверя, как бы сильно не хотелось прибить его.

Когда вернулась возможность дышать свободно, я отпрянула от Диего, который бросал теперь на меня полные волнующей кровь опасности взгляды. Всерьёз рассматривая возможность сплавить его обратно в город и вернуться одной, я оправила камзол и поспешила спрятаться за спину Пабло. Не сразу заметила, что он с нескрываемым любопытством изучает мой мятый рисунок.

– Значит, вы говорите, мадам, что это механизм для швейной машины? – спросил он, задумчиво почёсывая бороду.

– Да, сеньор. И если вы возьмётесь сделать её, я готова помочь вам и принести всё необходимое.

– О, не стоит. Мне всё сын доставит. Он кузнец в Тальдаро. Наверняка, вы с ним знакомы. Лучано Пьезоро.

– Кузнец, – повторила я, оглядывая пещеру. – Я могу передать ему, что вы его ждёте.

– Не стоит. Я всё передам ему сам.

– Как?

– Напишу письмо.

– Но…

– Пойдёмте, мадам. Я покажу вам свою гордость.

Вскоре, выбравшись из пещеры, мы карабкались по хлипким лесам на её вершину, а когда поднялись, и я увидела эту самую гордость учёного, едва не всплакнула от умиления. В самодельной клетке, усеянной со всех сторон деревянными кольями от диких зверей, сидели голуби и курлыкали.

– Это самая надёжная почта, сеньора Марлен, – сказал Пабло, осторожно вынимая светлую птицу, – никогда не подводит. Как только я пойму, что мне нужно, я нарисую схему с пояснениями и отправлю её Лучано. Он всё сделает в лучшем виде, доставит, куда скажу, а мне останется только соединить детали и собрать эту самую швейную машину.

Я погладила голубя, и мне даже позволили взять его в руки. Пользуясь тем, что Диего с нами не пошёл, Пабло сказал тихо:

– Не бойтесь его, сеньора. Диего жёсткий человек, но я не встречал в своей жизни никого честнее. Он мне как сын. Потому, наверное, не забывает старика и иногда заходит навестить, когда бывает у матери.

– У матери? – удивлённо переспросила я.

– Она живёт на окраине города. Несчастная очень больна, и не выходит из дому.

Я непонимающе нахмурилась.

– Но подождите, – начала осторожно, – если он такой, каким вы его описываете, почему Диего не заберёт свою мать оттуда? Ей нужен уход и хороший врач.

По всему видно было, старик многократно пожалел о том, что начал этот разговор. Но так как я ждала, что он скажет, смиренно продолжил:

– Это не моя тайна, и я не вправе открывать вам её, мадам. Но поверьте, у Сесилии достаточно причин не возвращаться в Тальдаро. Этот город дал ей многое, но забрал куда больше. Такой судьбы не пожелаешь и врагу.

Под голубиное курлыканье я смотрел на Пабло, ожидая, что ещё он скажет. Но погружённый в собственные мысли старик молчал.

– Я не хотел вас напугать, – снова заговорил он.

– Что вы? Нет, вы правы, это не моё дело, – опомнилась я, прекратив бездумно гладить голубя и устремляя взгляд на Диего.

– Не смотрите, что я зову его Корсар. Он не пират. Точнее, пират, конечно, но не такой, каких регулярно казнят на площадях. В море он грабил контрабандистов, а собранные деньги откладывал на дело революции, которым давно грезил. Однажды он освободил целый эшелон галерных рабов и привёз их сюда. Эти одичавшие люди, конечно, навели шороху в городе. Кто-то сразу угодил в тюрьму, но были и те, кто воспользовался шансом на свободу, и теперь они достойные горожане. Диего думает о людях. Он желает блага всем. Вот только у каждого свои представления о благе, а он неисправимый романтик.

Я невольно продолжала смотреть туда, где Диего Борджес, поставив на пояс руки, глядел вдаль, стоя спиной к нам. Он явно думал о своём. Интересно, о чём?

Я залюбовалась его статью. Грубый, неотёсанный нахал, но было в нём что-то такое притягательное, чему не получалось найти объяснения. Оно манило, вызывало трепет в груди, особенно теперь, когда я испытала на себе поцелуй горячих губ этого дикаря.

За долю секунды собранная в низкий хвост тёмная копна взметнулась, и вот уже на меня смотрят две тёмные точки на суровом лице. Я даже не успела опомниться, когда Диего обернулся, ощутив на себе мой взгляд, и чуть не выпустила от испуга голубя. Вот это прыть! Хищник.

– Спасибо, сеньор Пабло, – протараторила я, передавая старику птицу. – Когда я могу проверить, как проходит работа?

– Ждите весточки от Лучано. Он вам всё скажет.

Мы попрощались. А когда я спустилась и едва не столкнулась с Диего нос к носу, не удивилась даже. После всего, что сегодня было, цели этого человека относительно меня не оставляли сомнения. Хотя что это я в самом деле возомнила о себе? Он просто дразнит и насмехается, ведь женщина для него не человек.

Одарив Диего хмурым взглядом, не стала принимать его руку и, спрыгнув с последнего бруса лесов, пошла обратно. Теперь я имела общее представление о том, как возвращаться, а потому провожатый мне не требовался.

Вдоль скал я ступала, как могла торопливо. И всё же мужчина нагонял и, не прилагая особых усилий, вскоре поравнялся со мной. Не знаю, что на меня нашло, видимо, устала, да и за день накопилось напряжение, требовавшее выхода. Резко остановившись, я вперила в корсара взгляд и сжала кулаки.

– Что вам нужно от меня, Диего Борджес? – спросила я. И мне показалось даже, что он опешил на секунду.

– Вряд ли тебе понравится, что я скажу.

Пропустив мимо ушей непрозрачный намёк, продолжила:

– Я очень вам благодарна за помощь, сеньор, но за этот короткий день я успела понять, что вы за человек, а потому прошу больше не искать со мной встреч. Фабрику я вам не отдам, она мне самой нужна, у меня на неё, как вы успели заметить, планы. Если приспичит сделать заказ, обращайтесь к Аньоло. Вы мне неприятны, и видеть вас я больше не хочу.

Борджес медленно склонил голову набок и скрестив на груди могучие руки, спросил:

– Ну и что же я за человек, сеньора, просвети, будь любезна?

Лёд в его голосе мог бы сковать меня и лишить воли, если бы я не была так взвинчена.

– Наверное, для кого-то вы замечательный человек, – сказала я, чеканя слова. – Просто чудесный. Да только в вашем представлении о мире мир этот делится на две части: мужчины и бесправный скот, среди которого почётное место занимаем мы, женщины. И так как я, к несчастью, причастна к бесправному, по вашему мнению, стаду, то и говорить нам с вами больше не о чем. Сегодня своими манерами и поведением вы доказали мне эту истину и укрепили в ней. Очень надеюсь, что когда-нибудь вы прозреете. Потому что иначе путь в светлое будущее для Тальдаро, которого вы так ждёте, для вас закрыт. Прощайте.

Я не успела сделать и десятка шагов, как вдруг он схватил меня и развернул к себе лицом. Тьма в его взгляде мгновенно сбила весь мой запал, и я с трудом удержалась от того, чтобы вскрикнуть.

– Я велел тебе не разговаривать со мной в таком тоне, Марлен, – сказал он, вжимаясь в меня. – Но ты, непослушная и своенравная сеньора, сама нарываешься. Ты говоришь, я неприятен тебе? Враньё. Твои губы и твоё тело говорят совсем другое. Не нужно обманывать ни меня, ни себя. Все вы, женщины, мечтаете о том, кто возьмёт над вами власть и будет повелевать. Ты не исключение, Марлен. И не ври мне, что это не так.