Текст книги "Инстинкт У (СИ)"

Автор книги: Яна Перепечина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

И АлиСанна всё поняла. Ей практически прямым текстом сказали: ты нам не нужна. АлиСанна была и есть человек тонко чувствующий, поэтому названивать бывшим подругам с вопросами и выяснением отношений не стала, а при встречах делала вид, что ничего не произошло. Хотя вся школа видела, что как раз очень даже произошло. И не было уже дружного методобъединения. Были сами по себе Элла, Ульяна и Соня. И была АлиСанна, тоже сама по себе.

К счастью, одинокой она себя не чувствовала. Рядом был Любимый Муж, который всегда утешал, поддерживал. При таком муже и без подруг вполне можно прожить. Но без подруг и не пришлось. Забегая вперёд скажу, что ещё вдруг, неожиданно появились в её жизни те, кто стали настоящими подругами (но о них не сейчас, потом, потому что это совсем другая история, которая в этой книге просто не поместится, я её потом, попозже вам поведаю).

А чтобы в этой истории поставить точку, расскажу о ещё одном случае, который окончательно исцелил АлиСанну от привязанности к тем, кого считала подругами.

Спустя несколько месяцев, в ноябре, позвонили из методцентра и вызвали на совещание. И всё бы ничего, АлиСанна уже привыкла ездить по разным – нужным и не очень – совещаниям, да назначили его на годовщину свадьбы АлиСанны и Любимого Мужа. А она так ждала этого дня, тем более, что и у Любимого Мужа вдруг, впервые за несколько лет, на него выпал выходной, так старательно распределяла дела, чтобы уйти в этот день пораньше, и вдруг такая незадача – незапланированное совещание. И она впервые за те полтора года, что тащила на себе воз методобъединения (как мы помним, совершенно безвозмездно, на общественных, так сказать, началах) попросила бывших подруг, а теперь просто коллег, как раз собравшихся в 311-м кабинете на заседание методобъединения, заменить её. В других методобъединениях это широко практиковалось, и лишь АлиСанна всё жалела Эллу, Ульяну и Соню и не дёргала их по мелочам, сама всё делала. Но ей так хотелось провести долгожданный вечер с Любимым Мужем, а не на совещании, что она попросила.

– Нет, – сказала Элла.

– Нет, – насмешливо фыркнула Соня.

А Ульяны и вовсе в тот день не было.

– У меня праздник, – дала слабину и попыталась объяснить АлиСанна, – вы же знаете.

Глупость, конечно, не надо было этого говорить. И она сразу это поняла. Но сделать уже ничего было нельзя. Известно же, слово не воробей… Но она сказала и мелькнула мысль, что не станут девчонки вредничать, поймут, заменят. Но Соня дёрнула плечом:

– Ты же у нас председатель методобъединения. Ты и должна ездить.

Элла согласно кивнула.

И АлиСанна вдруг впервые увидела, как завидуют ей, оказывается, Соня и Элла. Увидела и едва не рассмеялась. Было бы чему. Лишней работе? Дополнительной нервотрёпке? А ведь завидуют. Настолько, что даже скрыть этого не могут.

И тогда АлиСанна кивнула:

– Я поняла. Спасибо. Всё сделаю сама. А вас больше не задерживаю. Можете быть свободны. – Некрасиво, пожалуй, не стоило так вот, начальство изображать. Но ей ведь только что ткнули: начальство, вот и начальствуй. Она поняла и стала начальствовать. И впредь с коллегами по методобъединению общалась только так, с позиции начальства: давала задания, принимала работу, ходила к ним на уроки с проверкой, не гнобила, но и спуску не давала.

А чуть позже случились в её жизни два разговора, которые ей на многое раскрыли глаза.

Первый был с Любимым Мужем. Он, видя, как АлиСанна переживает сложившуюся ситуацию, однажды спросил:

– Ты знаешь, почему я стал уходить, когда ты Ульяну приглашала?

– Почему? – АлиСанна за всеми переживаниями и позабыла об этом когда-то ужасно интригующем её поведении Любимого Мужа.

– Потому что она плохая подруга, – вздохнул тот.

– В каком смысле?

– В том смысле, что Ульяна ко мне клеилась.

– Как это??? – вытаращила глаза АлиСанна. – Как это?!! – Любимый Муж не был самовлюблённым нарциссом, к себе и своей внешности относился с юмором и раньше никогда ничего подобного не говорил.

– А вот так это.

– С чего ты взял?! Может, ты её как-нибудь не так понял?

– А как ещё можно понять, когда она мне на дне рождения салатики подкладывала, а сама своё декольте разве что впритык к моему лицу не прижимала.

– Да она это случайно, – еле слышно пролепетала АлиСанна.

– Алис, – снова тяжело вздохнул Любимый Муж, – я не вчера родился и прекрасно понимаю, когда что-то делается случайно, а когда с умыслом. Это ведь не единственный случай. Помнишь, ты меня попросила с ней потанцевать?

– Помню…

– Так вот, даже ты со мной таким образом не танцуешь. Понимаешь?

АлиСанна сидела молча. Ей было невыносимо противно.

– А бабушка? Она что, догадывалась?

– Да.

– О Господи!

– Понимаешь теперь, почему Ульяна тебя из своей жизни удалила?

– Почему?

– Потому что в ней появился Петя.

– Ну и что? Мы с ним прекрасно ладили.

– Вот именно. Что там Петя про твою красоту говорил?

– Да про какую красоту? Он просто хотел попросить Ульяну поменьше краситься, вот и сравнил. Неудачно вышло, но не более того…

– Это ты так услышала, потому что сама человек такой, искренний, честный, без камня за пазухой. Для тебя дружба – это не просто слово. А она услышала совсем другое. Что её жених, которого так долго не было и которого она, наконец, нашла, смотрит на её подругу и любуется ей. А каждый ведь судит по себе. Ты судила по себе. И поэтому ничего не замечала, просто искренне радовалась за подругу. Именно поэтому, а не потому, что дура или слепая. И Ульяна тоже судила по себе. И именно поэтому от тебя избавилась. Не нужно ей было, чтобы ты Пете глаза мозолила. И сравнение не в её пользу ей тоже не нужно. Да ещё и боялась она того, что ты будешь вести себя с Петей так же, как она сама со мной…

– Да ведь она сама мне об этом рассказала! Ну, о том, что Петя меня красивой назвал…

– Рассказала, чтобы на твою реакцию посмотреть. И чтобы ты испугалась и стала реже с Петей общаться.

– Так всё и произошло. Неужели она меня настолько хорошо знает? А я её, выходит, совсем не знаю… Совсем.

– Ты у меня самая лучшая, – вздохнул, сказал Любимый Муж и обнял свою наивную жену. А АлиСанна заплакала.

Следующий разговор у АлиСанны произошёл с Натальей Борисовной, учителем информатики и её настоящим другом. АлиСанна пришла к ней на перемене по каким-то делам, и без чашки чая её Наталья Борисовна не отпустила.

– Бегаешь целый день. Не ешь ничего. Сядь, выпей чаю, потом помчишься дальше.

АлиСанна послушно прошла в лаборантскую кабинета информатики. Они уже давно дружили с Натальей Борисовной, несмотря на двадцатипятилетнюю разницу в возрасте. И коллега была в курсе того, что случилось. Пока АлиСанна благодарно пила чай, прикрыв глаза – у неё опять болело горло, и чай приносил облегчение – Наталья Борисовна вдруг сказала своим низким, чуть хрипловатым голосом:

– Алис, я тут подумала, и вот к какому выводу пришла: завидовали тебе твои девчонки…

– Они больше не мои, – по-детски отозвалась АлиСанна, – и было бы чему завидовать…

– Это тебе так кажется. – Наталья Борисовна говорила резко, отрывисто. Она вообще была вся такая: резкая, прямая и честная. АлиСанна её очень любила и уже давно со смехом вспоминала, что когда-то, поначалу, даже побаивалась строгого проницательного взгляда эти горячих карих глаз и лёгкой усмешки на сухом лице без малейшего следа косметики. Наталья Борисовна, по её мнению, была похожа на Жанну Д Арк, какой она могла бы быть, доживи до пятидесяти трёх лет. Невысокая, быстрая, яркие проницательные глаза, короткая простая стрижка, лёгкая седина в тёмных волосах и ум и мужество, которые сквозили во всём: словах, поступках, жестах. АлиСанна свою коллегу обожала. А та любила её.

Сейчас Наталья Борисовна говорила в обычной своей манере, взвешенно, продуманно и без желания смягчить ситуацию.

– Поставь себя на их место. Ты их младше, образование у вас одинаковое, и вдруг ты становишься их начальством…

– Наталья Борисовна, ну какое начальство? Председатель методобъединения? Смешно даже! Дополнительная головная боль. Да ещё на общественных началах. Да и девчонок я младше всего на чуть-чуть. Эллы на полтора года, а Ули с Соней и вовсе на два-три месяца.

– Это ты так всё воспринимаешь. А для них твоё назначение – повод для зависти.

– Не верю, не хочу верить, – пробормотала АлиСанна. Выглядела она при этом хуже некуда.

– Неужели ты ничего не замечала? – Наталья Борисовна долила в АлиСаннину чашку кипятку, поставила поближе блюдечко с печеньем.

– Например?

– Ну, я вот видела, что Элла вас с Ульяной специально лбами сталкивает, провоцирует.

– Это у неё манера общения такая.

– Да ничего подобного, Алис. Ну ты ведь не слепая. Добрая – да. Но не глупая и слепая. Элла тебе завидовала и хотела, чтобы вы с Ульяной поссорились. Соне ты вообще была как кость в горле. Я правильно понимаю, что раньше именно она была лучшей подругой Ульяны?

– Да. Но я ведь не претендовала на эту самую «лучшесть». У меня муж есть. Он мне лучший друг…

– Ох, Алиса, хороший ты человек… – расстроенно протянула Наталья Борисовна.

– И ещё эта история с Эллой и стипендией… Наверное, Ульяна жалела, что всё мне рассказала…

– Какая история?

– Простите, Наталья Борисовна, – опомнилась АлиСанна, – об этом я не могу вам рассказать.

Та не обиделась:

– Ничего… Ох, Алиса. Ну, куда же ты смотрела? Как же не видела, с кем дружишь?

– Да всё я видела. Ну, может, не всё, но многое. Но считала, что всё это: ревность, зависть, претензии на титул лучшей подруги – какая-то глупость, детство.

– Правильно считала. – Наталья Борисовна вдруг улыбнулась. – Продолжай так и дальше считать. И не расстраивайся. Иди вперёд и не оглядывайся.

АлиСанна посмотрела на неё и покивала согласно. Хотя ей было очень обидно. Да и молода она была ещё для того, чтобы пережить утрату подруг спокойно. А потому грустила. Куда ж без этого? Ульяна, Элла и Соня связывали её с отрочеством и юностью. И вот эта связь порвалась. «Что ж теперь, прощай, детство?» – думала она. А потом вдруг вспомнила, что рядом с ней есть самый близкий, самый родной человек, который помнит её АлиСанну Алисой, десятилетней загорелой девчонкой. А значит никаких «прощай, детство!» Какое счастье, что он есть у неё. А ведь всего три года назад ей казалось, что его нет, и никогда уже не будет рядом. Как хорошо ошибаться. АлиСанна улыбнулась то ли Наталье Борисовне, то ли своим мыслям и закрыла глаза. До конца перемены было ещё пять минут. Хватит, чтобы немного прийти в себя и отправиться дальше…

Глава пятнадцатая,

в которой «старшенькие» Алисанны заканчивают школу,

а «младшенькие» переходят из средней в старшую и становятся «единственными»

Аттестаты АлиСанна, конечно, и одна заполнила. И даже почти не ошиблась. Почти. Была, была одна ошибка. Которая стоила АлиСанне гибели пары-тройки нервных клеток. Но не более. Ведь за годы работы в школе закалилась, окрепла АлиСанна. И нервные клетки её тоже закалились. И без боя помирать отказывались.

Ошибку она допустила вечером накануне выпускного. Просто к ней вдруг заглянула одна из девятиклассниц, Лена, младшая сестра её ученицы, Лины Гончаренко. Заглянула просто так, «проведать и поболтать», что называется. АлиСанна заканчивала заполнять последний аттестат, поэтому кивнула:

– Входи, Лен, я сейчас. – И тут же ошиблась: поставила свою подпись там, где должна была быть подпись директора. И похолодела. Сдать испорченный бланк и получить новый было уже невозможно: до выпускного оставалось меньше суток.

– Что? – испугалась Лена, увидев лицо АлиСанны.

– Я ошиблась, – ровным голосом сказала та.

– Это из-за меня, – на Лену было жалко смотреть, – это из-за меня.

– Ты ни в чём не виновата, – АлиСанна встала, взяла аттестат и пошла сдаваться.

Но Оксана Савельевна уже уехала домой. АлиСанна звонила ей, но не дозвонилась. Тогда она положила аттестаты в сейф (ключ ей оставила директор) и поехала домой и уже оттуда снова набрала домашний номер начальства.

– Оксана Савельевна, у меня мания величия, – невесело пошутила АлиСанна.

– В каком смысле? – заволновалась та.

– Я один из аттестатов подписала за вас.

– Фу-у-у, – выдохнула в трубку Оксана Савельевна, – и только?

– Ага.

– Ну, будем считать, что это знак. Быть вам, Алиса Александровна, директором.

– Что-то мне не хочется, – честно сообщила АлиСанна.

– Поживём – увидим. – Хмыкнула Оксана Савельевна. – Не переживайте. Вы подписали за меня, а я подпишу за вас. Это мелочь.До завтра. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – согласилась АлиСанна, положила трубку и зевнула.

– Ну, что? – спросил Любимый Муж.

– Всё в порядке. Наша Цесаркина, может, и не идеальный директор, но вполне приличный. И не трусиха.

– Тогда спать? – с надеждой спросил Любимый Муж.

– Не-а, – вздохнула АлиСанна, – работать.

– Экзамены твои сдали, аттестаты ты заполнила. Что теперь?! – не выдержал Любимый Муж.

– Завтра у моих детей выпускной, а я ещё не всё подготовила.

– Что ты должна подготовить к выпускному? Пошить девочкам платья и погладить мальчикам костюмы?

– Что-то вроде того, – прыснула АлиСанна. – Я хочу написать каждому именное поздравление и придумать формулировки для грамот и дипломов. Каждого ведь есть за что наградить.

– Алис, тебе кто-нибудь говорил, что ты ненормальная? – ласково поинтересовался Любимый Муж.

– Случалось.

– А что я не в себе?

– С чего бы это кому-нибудь мне сообщать? – удивилась АлиСанна.

– С того это, что я тебя люблю и что мне эта твоя ненормальность не кажется не совместимой с семейной жизнью, а даже нравится. Разве человек в здравом уме был бы способен на такое?

– Какое счастье, что и в этом мы совпадаем, – обняла его АлиСанна. Так, обнявшись, они постояли недолго. Любимый Муж смотрел в тёмный затылок жены, чувствовал её тёплое дыхание там, где у него было сердце, и понимал, что попал.

– Страшная штука – любовь, – шепнул он ей.

– Ага, – согласилась она. Постояла, прижавшись к мужу, ещё недолго, и пошла писать стихи и тексты для грамот. А Любимый Муж отправился делать чай для своей маленькой слегка помешанной на работе жены.

На следующее утро в шесть часов двадцать минут АлиСанна проводила его на работу и снова уселась за письменный стол: детей у неё уже было двадцать четыре (так и прибавлялись до самого конца учебного года), столько стихотворений она за ночь не осилила. Пришлось навёрствать.

Просидела за письменным столом она до двух часов дня. И тут же вспомнила, что в пять уже начинается торжественная часть, а ведь ей ещё требуется напечатать поздравления на компьютере. АлиСанна взвилась и собралась уже выбежать из дома чуть ли не в чём была, но замерла. За делами она напрочь забыла о том, что и ей вообще-то полагается быть на выпускном если не красивой, то хотя бы слегка ухоженной. А у неё-то – вот ужас! – голова не мытая, никакого маникюра и платье не поглажено.

И снова АлиСанна попыталась сделать несколько дел одновременно. Помыв голову, быстро поводила утюгом по платью, покрасила ногти (не маникюр, конечно, но хотя бы намёк на него), высушила волосы и лак на ногтях феном, влезла в платье, подскочила к зеркалу и… и стон разочарования вырвался из её груди.

Платье, которое собственноручно пошила для неё бабушка всего месяц назад, оказалось безнадёжно велико. Нет, это не бабушка ошиблась с размером, это АлиСанна похудела. Она повздыхала немного, поняла, что сделать всё равно ничего нельзя: это платье по фигуре не подгонишь, другого праздничного нет, а новое покупать уже некогда – махнула рукой и пошла к двери. Попутно вспомнила, что в суматохе последних месяцев так и забыла купить светлые, подходящие к платью, туфли. На это обстоятельство она вновь махнула рукой (второй раз подряд вышло привычнее и не так обидно). Вздохнув, сунула ноги в свои рабочие чёрные босоножки и так и помчалась в школу: в бежевом платье, которое велико на размер, а то и на два, с чистыми, но не уложенными волосами и в чёрных туфлях. Красотка, да и только!

Но зато она всё успела. И дипломы с грамотами напечатала, и аттестаты на подпись директору сунула, и всё в двадцатый раз проверила и перепроверила. А красота… Да ну её, красоту эту. Не у неё же, в конце концов, выпускной. Про то, что на собственный выпускной вечер за семь лет до этого она отправилась в скромном костюмчике из тонкой розовой шерсти: узкая юбочка и пиджачок с баской – и ужасно себе в нём не нравилась, она даже и не вспомнила. Костюмчик ей тоже шила бабушка. И он Алисе казался вполне симпатичным. Но вот на фоне нарядных одноклассниц, одетых в белые летящие платья, она выглядела так, словно явилась на экзамен, а не на праздник.

И вот теперь, уже на выпускной своих детей, пришла в чём ни попадя. Платье, конечно, красивое, но болтается так, словно АлиСанну накануне выпустили из Освенцима, причёски никакой и эти туфли…Сейчас ещё Любимый Муж приедет и расстроится. Он-то её всё заставлял обновки купить. Она обещала, конечно, да вот так и не успела. АлиСанна совсем уж было собралась всплакнуть: ведь всё-таки она была не только учителем, но ещё и женщиной, которой хотелось выглядеть хорошо, но тут в кабинет ввалились дети, нарядные, очень красивые. И она обо всех своих бедах тут же позабыла, и вновь принялась отвечать на вопросы, посыпавшиеся со всех сторон, что-то объяснять, кому-то поправлять платья и причёски, шутить, командовать, отдавать последние указания.

А вокруг суетились счастливые взволнованные родители. Им тоже срочно была нужна АлиСанна. Кто-то хотел сфотографировать её с детьми, кто-то интересовался программой вечера, кто-то пытался тут же, в кабинете, среди сутолоки вручить цветы и расцеловать, поблагодарить. Так она и вышла на фотографиях, то напряжённо слушающая, то что-то втолковывающая детям, то улыбающаяся. И везде немного растрёпанная и очень юная. Если не знать, где выпускницы, а где она, их классный руководитель, то и не догадаешься. Разве что отсутствие причёски и туфли не к месту подскажут внимательному человеку, что вот эта девушка – не выпускница.

Выпускной прошёл неплохо. В половине восьмого утра «старшенькие» её дети были сданы на руки родителям целыми, невредимыми, почти трезвыми и очень сонными. Саму АлиСанну Любимый Муж погрузил в машину и повёз домой. Она, в отличие от детей, была совершенно трезвой и не сонной, а откровенно спящей. Но едва последний из детей ушёл со школьного двора, как она проснулась и почувствовала себя вдруг такой осиротевшей, такой разнесчастной, что всю дорогу до дома плакала горькими слезами. Да что там – до дома. Рыдала она до тех самых пор, пока Любимый Муж не уложил-таки её спать и сон, наконец, не позволил ненадолго забыть о том, что её дети, её драгоценные «старшенькие» ушли из школы навсегда.

На следующий день ей снова надо было на работу. И она пришла в школу, тихую и какую-то… не похожую на саму себя. В кабинете и вовсе было пусто до звона в ушах. Ни Великой Китайской стены из тетрадей и дневников, ни гор учебников, которые нужно сдать в библиотеку, ни сценариев Последнего звонка и выпускного, ни… Да ничего в нём не было. Только мебель, стенды да цветы, подаренные ей. И пустота.

АлиСанна села за стол и пригорюнилась. Но тут вдруг раздался стук и в кабинет вошли они, её «старшенькие», уже соскучившиеся дети, почти в полном составе. Она подняла на них глаза и улыбнулась. Зачем им знать о её слезах? Им нужно идти дальше, а ей оставаться.

Поэтому она улыбалась, как ни в чём не бывало. А сама была рада так, словно она их не видела не чуть больше суток, а гораздо, гораздо дольше. Ничего не поделаешь – учительский инстинкт в действии. Тот самый учительский инстинкт, что, по теории АлиСанны, сродни родительскому, который заставляет любить, не смотря ни на что, жалеть, защищать, помогать и… ждать. Куда ж без этого?

А дети взяли стулья и расселись кружком вокруг её стола. Выглядели они при этом немного растерянными и чуть-чуть печальными и смотрели на неё так, словно ожидали, что она скажет что-то важное и правильное. А она просто смотрела на них, подперев подбородок кулачком, и улыбалась. Ей было так хорошо от того, что её дети рядом, что пришли.

Они в тот день долго сидели и разговаривали обо всём на свете. О том, для чего вечно не хватало времени в школьной суете. А потом дети опять ушли. Но АлиСанне уже не было так грустно. Оказалось, что с выпускным жизнь не заканчивается. И что дети возвращаются, даже уйдя насовсем. А ведь у неё ещё остались драгоценные "младшенькие", которые теперь стали "единственными". Она встала и пошла вниз, чтобы позвонить Любимому Мужу и сказать, что вернётся пораньше.

Когда она подошла к стойке охранника, телефон зазвонил. Вячеслав Сергеевич снял трубку. Через секунду славное лицо его расплылось в улыбке:

– Вытрезвитель? – переспросил он и тут же ответил:

– Нет, вытрезвитель у нас был вчера.

АлиСанна укоризненно посмотрела на него:

– Ну, зачем вы так, Вячеслав Сергеевич?

А потом не выдержала и рассмеялась:

– Разве ж вчера был вытрезвитель? Что такое настоящий вытрезвитель, вы увидите через год, когда нынешние десятые «В» и «Г» будем выпускать…