Текст книги "Инстинкт У (СИ)"

Автор книги: Яна Перепечина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Калерия Борисовна, нервно заламывая руки, драматично замолкая в кажущихся ей очень важными местах повествования, хватаясь за сердце и вытирая платочком сухие глаза, зачем-то вдруг стала рассказывать подруге дочери о своей сложной жизни. И восемнадцатилетняя Алиса осознала, что перед ней женщина до крайности разочарованная, обозлённая и ненавидящая людей. Она язвительно характеризовала всех: своих подружек, коллег, учителей Эллы, мужей, прошлого и настоящего, и прочая, и прочая. И Алиса поняла, что точно так же будут перемывать кости и ей, как только закроется после её ухода дверь их симпатичной квартиры, из которой ей вдруг захотелось бежать, не оглядываясь.

После этого Алиса стала ещё сильнее жалеть несчастливую свою подругу, хотя и совсем перестала понимать её болезненную привязанность к матери. Тем не менее, они продолжали тесно и много общаться.

А вот с Ульяной они и вовсе дружили со школы. Вместе поступали в институт, вместе ездили на учёбу и домой и были почти неразлучны. И сейчас Алиса сразу поняла, что с девчонками что-то не то. Она настороженно подняла голову от сумки, в которой решила провести ревизию, пока было время, и пригляделась к ним. Похоже, никто, кроме неё, ничего не замечал, все оживлённо болтали и смеялись, ожидая, пока Элла вытащит ведомость, деньги и усядется за стол.

Но вместо этого бледная Элла водрузила на парту новёхонький коричневый кожаный рюкзак, недавний подарок родителей, выдохнула и хрипло произнесла в своей обычной манере, коротко и довольно-таки грубо:

– Народ, денег не будет.

– Как это не будет? – вскинулся Диня Глотченко. – Они что там, с ума посходили что ли? Как мы всё лето без денег, Элл!

– Деньги были. Мы их получили. Но теперь их нет. Украли в метро. – И Элла правой рукой подняла свой рюкзак повыше, засунув растопыренные пальцы левой в длинный разрез на его боку.

В аудитории повисла гробовая тишина. Шёл непростой 1996-й год. У всех были свои планы на эти деньги. Элла стояла напротив своих однокашников, руки её заметно тряслись, рядом топталась, не глядя ни на кого, совершенно убитая Ульяна. И Алиса, со сжавшимся от сострадания к ним сердцем, стала пробираться вперёд, чтобы встать рядом. Она пролезла наконец и, готовая сражаться со всеми, кто обидит её подруг, громко сказала:

– Элл, не переживай! Ты ни в чём не виновата. С каждым могло случиться.

– Да, действительно, Эллка, Улька, бывает! – очнулся первым Диня Глотченко, подошёл и хлопнул старосту по плечу.

Следом за ним подбежала расстроенная Лика Успенская:

– Девчонки! Не убивайтесь! Обидно, конечно. Но перебьёмся как-нибудь.

– Правда! Мы студенты или кто? А студенты запросто проживут без денег!

Алиса во все глаза смотрела на своих однокурсниц и однокурсников и так любила их в этот момент, как не любила никогда за годы обучения, ни до этого дня, ни после. Она видела, как пренебрежительно махнула рукой на пропавшие деньги Оля Покусаева, у которой, как Алиса знала, была тяжелейшая финансовая ситуация дома. Но она улыбалась Элле сквозь слёзы, которые было видно даже через толстенные стёкла очков, и дрожащим, тонким от напряжения голосом, повторяла, будто уговаривая саму себя:

– Девочки, это не страшно. Это не смертельно. Пусть это будет самое плохое, что со всеми нами случилось!

– Плюнуть и растереть! – припечатала хохотушка Женя Якимчук. – Проживём как-нибудь.

Элла почему-то молчала, и Алиса вместо неё жарко благодарила однокурсниц:

– Девочки, вы такие молодцы! Спасибо вам, девчонки! Спасибо! Вы самые лучшие.

Тут из-за спин вперёд протиснулась Света Хворостова, дочь прокурора, умненькая девчонка, приятельствующая с Эллой и Алисой, и громко произнесла:

– Ладно, Элла, я всё понимаю. До осени я могу подождать, а потом верни мне, пожалуйста, мои деньги.

Все замолчали. Алиса задохнулась от неожиданного потрясения и уставилась на Свету с таким изумлением, что та недоумённо вздёрнула бровь:

– А что ты так на меня смотришь? Она виновата, что прохлопала наши деньги. Я могла бы потребовать их сейчас, но согласилась подождать почти три месяца. В чём проблема?!

– Свет, ты что? Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты могла бы поехать за стипендией в главный корпус сама, но предпочла не перетруждаться. А Элла поехала! Ты думаешь, ей очень нравится таскаться на Верхнюю Радищевскую и возить с собой пусть и не очень большие, но деньги? Ей за это не доплачивают! Посмотри, она своего любимого рюкзака лишилась из-за наших стипендий, будь они неладны!

– Действительно! – поддержали Алису многие.

– Рюкзака она лишилась из-за собственного раздолбайства, – припечатала Света и добавила, повернувшись к молчавшей Элле, – до осени подожду, раз обещала.

– Свет, – начала было снова Алиса, но Элла придержала её за рукав:

– Не нужно, Аль. Я всё верну, Света.

– И мне тоже верни, – со своего места громко сказал Юра Столяров, насмешливо кривя губы.

– Осенью?

– Да. Так уж и быть.

– Хорошо.

– А мне не надо! – снова вступил Диня, не терпевший жмотов, и оглянулся, ожидая поддержки.

– И мне!

– И мне!

Из пятидесяти человек вернуть деньги потребовали двое. Остальные подбадривали совершенно убитую Эллу, как могли. Ушла, молча помахав рукой Света, за ней – Юра, остальные тоже потянулись к дверям. Разъехались на каникулы и к осени и вовсе позабыли о неприятном этом случае. Лишь к Свете Хворостовой и Юре Столярову относиться стали с чуть заметной прохладцей. Элла тихо вернула им деньги. На этом, казалось, всё и закончилось.

Годы учёбы промчались с невероятной скоростью. Элла, Ульяна и Алиса стали работать вместе. И вот весенним солнечным вечером теперь уже АлиСанна и Ульяна ехали откуда-то на метро. Настроение было возвышенно-вдохновенное, ностальгическое. Они вспоминали студенческие годы, смеялись и толкались совсем как студентки. Да они и были похожи на них, обе худенькие, невысокие, ясноглазые.

В переходе между «Марксистской» и «Таганской» играл скрипач, а неподалёку стояли «напёрсточники».

– Смотри, – смеясь, толкнула подружку в бок АлиСанна, – ещё сохранились! С ума можно сойти! Мне кажется, им уже лет десять назад верить перестали. Неужели находятся ещё наивные люди, которые с ними связываются? Мы и студентками-то понимали, что с ними дело иметь себе дороже.

– Ну, кто понимал, а кто и нет, – странно напряжённым голосом не согласилась Ульяна.

– Ой, да ладно, Ульяш! Ну все понимали! Это ж какой лохушкой надо быть, чтобы не побояться с ними играть?

– Это надо быть Налимовой! – выпалила вдруг Ульяна и сама замерла, как испуганный суслик.

– Не поняла, – медленно повернулась к ней АлиСанна, посмотрела изумлённо и оттащила подругу к стенке, подальше от потока пассажиров, – ты про что это, Уль?

– Я про ту ситуацию со стипендией.

– Ты хочешь сказать, что Элле никто рюкзак не резал?

– Резал, конечно. Она сама и резала, после того как все деньги продула.

– Ка-а-ак?! – огромные глаза АлиСанны полезли из орбит. – Ульяш, скажи, что это ты так неудачно шутишь!

– Да не шучу я. Устала уже об этом молчать.

– Та-а-ак. Рассказывай.

– Мы тогда ехали из главного корпуса и здесь, вот в этом же переходе на «напёрсточников» налетели. Элла решила сыграть. Я её отговаривала, чуть не плакала. Но ты ж её знаешь: все вокруг дураки, одна она умная. У неё, как она рассказала, мама один раз вот так выиграла. А Элла же во всём за мамой повторяет. Вот она и упёрлась: сейчас, мол, мы их разведём на деньги. Ну и развели. Они её. Сначала она свои продула, а потом в общие полезла. И проиграла до копейки. Как будто не в себе была. А когда очухалась, проревелась, достала брелок свой – у неё там, если помнишь, ножичек складной был маленький, но острый – и рюкзак разрезала. А с меня обещание взяла её не сдавать.

– Так вот почему ты тогда, в аудитории, молчала всё время, – в ужасе протянула АлиСанна, – девчонки, что же вы наделали… А я-то! А я-то, дура полная!

– Ты-то с какой стати дура? – поморщилась Ульяна.

– Уль, я же со Светкой с того дня общаться не могла, всё думала, какая она мелочная и… не друг, в общем… И Столяров наш… А тут такая ситуация… Уль, ты меня сейчас просто убила…

– Ты только Элле не говори, – опомнилась вдруг Ульяна, – я сама не знаю, зачем тебе это рассказала, не надо было.

– Не буду я ничего ей говорить, – Алиса с мрачным видом влилась в поток спешащих пассажиров, – а если бы и захотела, то не знала, как это сделать. Как о таких вещах можно говорить?

Случилось это, когда АлиСанна ещё работала в первой своей школе. Думать и вспоминать неприятную историю АлиСанна не любила. И в первое время старательно загоняла как можно глубже, думая о том, что все могут ошибаться и что Элла, конечно, заслуживает прощения. И со временем почти получилось забыть обо всём. Тем более, что в круговерти дней и дух перевести было некогда, не то что предаваться ненужным и малоприятным воспоминаниям.

А тут вдруг неожиданно вспомнилось. И царапнуло душу замотавшейся АлиСанны нехорошее предчувствие.

Глава четырнадцатая, в которой ржавеет старая дружба

Но вот все экзамены были, наконец, сданы. Если вы думаете, что на этом треволнения АлиСанны закончились, то ошибаетесь. В школе никогда не бывает спокойно. По определению. Хотя нет, вру. Бывает, конечно. Ночью. Но ночи АлиСанна всё-таки проводила дома, а вот днём… Днём она теперь заполняла личные дела, готовилась к выпускному вечеру и выписывала аттестаты.

Ну, с личными делами проблем не было, так, обычное дело. А вот на втором и третьем пунктах остановимся поподробнее. Поскольку стоили они АлиСанне множества погибших во цвете лет нервных клеток.

Первыми – это понятно – экзамены сдали «младшенькие». Сдали замечательно, классного руководителя и родителей порадовали. И теперь надо было выписать им аттестаты о неполном среднем образовании. Всё бы хорошо, но, если в первой АлиСанниной школе по давно заведённой традиции этой кропотливой работой занимался специально освобождённый от других дел человек в закрытом кабинете (где его никто не беспокоил), то в 3967 и это должен был взять на себя несчастный классный руководитель (словно ему других нервотрёпных дел мало). Директор Олеся Савельевна, увидев квадратные глаза АлиСанны, смилостивилась и сказала,:

– Ну, пусть вам, что ли, помогут ваши подруги. Им всё равно заняться нечем, а отпуск только с первого июля.

Это было правдой. И Соня, и Элла, и Ульяна давно уже разобрались со своими делами: их пятый, шестой и седьмой классы экзамены ещё не сдавали, а вся остальная текучка была благополучно переделана. А до отпуска ещё оставались полторы недели.

Начать заполнять аттестаты «младшеньких» договорились на следующий день. АлиСанна заранее подготовила сводную ведомость, ручки (нужны были только чёрные гелевые) и линейки. Аттестаты ждали своего часа в сейфе.

– Во сколько начнём? – спросила Ульяна.

– Давайте часов в двенадцать? – предложила АлиСанна. – Я хоть высплюсь, что ли? Сил нет уже никаких. Да и поеду я завтра не из дома, а из Реутова (там они делали ремонт в квартире родителей Любимого Мужа).

– Мне в двенадцать неудобно, – вдруг капризно протянула Ульяна. АлиСанна, удивлённая тоном, пожала плечами.

– Не обязательно же собираться всем вместе. Одна может начать раньше, другие – позже.

– Ну, хорошо, – кивнула Ульяна, но вид у неё был недовольный. И АлиСанне бы остановиться, задуматься. Но она была такая замученная, такая уставшая, что вот не остановилась и спокойно уехала в Реутов.

А на следующее утро произошло неожиданное: они с Любимым Мужем поругались. Да вдрызг. Случалось это с ними редко, но всё же бывало. Живые люди, чай, а не сказочные персонажи.

Так вот, поругались они, и рассерженная АлиСанна пошла в сторону автобусной остановки семнадцатого маршрута, а Любимый Муж отправился в ведомственную поликлинику, где ему срочно нужно было пройти диспансеризацию, но тут АлиСанне, которая и была виновата в ссоре, стало так жалко, что они чудесное летнее утро начали вот так… плохо начали. И она махнула рукой на то, что может опоздать, и поехала с мужем, чтобы помириться и побыть хоть немного, ну, хоть чуть-чуть, вместе. Они, конечно, помирились, и всё было так чудесно, как раньше, когда они не были такими страшно занятыми и ужасно уставшими людьми.

Но на работу АлиСанна приехала не в двенадцать, а в два часа. А ведь мобильных телефонов тогда не было. Вернее, они были, конечно, но не у учителей. Вместо Вячеслава Сергеевича в те дни как раз дежурил другой, новый, охранник. Ему АлиСанна позвонить, чтобы предупредить подруг о своём опоздании, не решилась, справедливо полагая, что у девчонок всё равно рабочий день. «Они пока кое-что сделают, – думала она, – потом ещё чуть-чуть вместе поработаем, а после они домой пойдут, а я всё закончу». И хотя мысли её были довольно безмятежны, всё же она себя чувствовала виноватой, поэтому бежала в школу так, что ветер свистел за спиной.

Однако бежала зря. Потому что подруги её и не ждали. В своём кабинете она обнаружила засунутыми под дверь ручки, линейки и сводную ведомость. И всё. Никакой записки. АлиСанна села на корточки, подняла всё это и тут только вспомнила раздражённый тон Ульяны, события последних месяцев и изменения в личной жизни подруги. Вспомнила и ничего не поняла.

Вы тоже не поняли, потому что ни про какие такие особенные события в личной жизни подруги Ульяны я ещё не рассказывала? Верно, не рассказывала. Не до личной жизни было. Но теперь исправлюсь, расскажу…

Отступление второе, лирическо-драматическое

Как вы уже, наверное, поняли, из всех подруг АлиСанны самой близкой ей была именно Ульяна. Очень близкой. Настолько, что и ночевала иногда у АлиСанны (когда Любимый Муж был на своей работе, конечно), и всё-всё самое сокровенное выкладывала АлиСанне, и так часто ходила в гости, что было не ясно, где она проводит больше времени, дома или у Перезвоновых. Но начну по порядку.

Появилась Ульяна в жизни тогда ещё Алисы, когда ей было уже пятнадцать, а Алисе только четырнадцать. Хотя на самом деле разница в возрасте у них составляла всего три месяца и десять дней. Но вот Ульяне тогда уже пятнадцать исполнилось, а Алисе – ещё нет. Познакомились они в летнем лагере, куда их повезли от новой школы. Две недели прожили в одной комнате, потом оказались в одном классе, после поступили в один институт. Всё банально, ничего интересного.

Случались в их жизни и размолвки, и даже довольно долгие перерывы в отношениях (вернее, одна размолвка и один, последовавший за ней, перерыв). Но всё это прошло. И незадолго до свадьбы АлиСанны и тогда хоть уже Любимого, но ещё не Мужа они помирились, потому что, как оказалось, друг без друга им было плохо.

Да и размолвка и перерыв были какими-то глупыми, детскими. И, кстати, из-за Эллы они случались, вот из-за кого. А дело было так. Поступили Алиса и Ульяна в институт. И Соня, конечно, с ними. Потому что куда ж без неё? Она была подругой Ульяны ещё по старой школе. Вместе они перешли в их новую, вместе отучились в ней два года. Алиса с Ульяной тогда хоть и дружили, но не очень близко. Не хотелось Алисе мешать отношениям Ульяны и Сони. Неудобно ей было, неловко. Вот и старалась она не слишком лезть. Но Ульяна сама подходила всё ближе, ближе. То на праздники подарки дарит, то в гости приглашает, то подсаживается к Алисе на алгебре. А Алиса что? Ну, раз хочет Ульяне с ней дружить, почему нет? Она Алисе нравится. Ну, и подружились. Но Алиса всё равно старалась быть чуть в стороне, чтобы Соня не ревновала. Вот такая она, наша с вами АлиСанна, деликатная. Даже чересчур.

А в институте в их жизни появилась Элла.

Все поступившие должны были отработать практику. Но ещё при подаче документов Алиса, Ульяна и Соня познакомились с девушкой, работавшей в приёмной комиссии. И та предложила им пройти практику у них. Подруги согласились и честно отработали две недели. Вернее, полностью две недели отработала только Алиса, а Соне с Ульяной нужно было уезжать, и они отпросились. Но это к делу не относится.

Остальные их будущие однокурсники занимались тем, что драили аудитории и коридоры. И среди прочих, как потом выяснилось, выделилась активностью, ростом и уровнем производимого шума, Элла Налимова, их будущая подруга. Выделилась настолько, что сразу же была назначена старостой одной из групп.

Алисе Элла в первое время не нравилась. Но Элла очень хотела дружить с ними. И поначалу было неловко игнорировать настойчивую однокурсницу. А потом Алиса привыкла к Элле и даже стала считать её доброй и славной, хотя и грубоватой.

Жила Элла в Братееве, неподалёку от Ульяны с Соней. Поэтому и ездить в институт они вскоре стали вместе. Встречались на платформе станции «Каширская» и дальше ехали вчетвером. И ездили так полтора года. А что произошло потом, Алиса так до конца и не поняла. Она к тому времени уже начала работать, стала АлиСанной, и ей было не до девичьих ссор и выяснений отношений, успевать бы учиться и работать одновременно.

Началось всё с того, что Ульяна стала от них с Эллой отдаляться. Ну, почему от неё, АлиСанна понимала. Ведь работать-то они собирались вместе. Но Алиса решилась, а Ульяна испугалась в последний момент. Неприятное, наверное, чувство, когда ты спасовала, не рискнула, осталась на месте, а твоя подруга пошла дальше. Но АлиСанне было нелегко, даже очень. Некоторые занятия она всё же пропускала. И ей приходилось обращаться за помощью к подругам. И они помогали, конечно, честь им и хвала. Но чуткая АлиСанна буквально кожей ощущала раздражение, исходящее от Ульяны.

А зимой вдруг и вовсе произошла странная история.

Ждали они на «Каширской» Эллу. Она опаздывала.

– Всё, – психанула Ульяна, – на следующем поезде уезжаем.

– Ульяш, Элла мне с утра звонила, сказала, что обязательно будет. Она, наверное, в пробку попала. Надо ждать, – не согласилась АлиСанна.

– Я больше ждать не буду. Хватит!

И она бы уехала. И верная Соня за ней. Но Элла в тот день всё же успела, прибежала, запыхавшись, до того, как подошёл следующий поезд. На другое утро АлиСанна приехала на «Каширскую» даже раньше их обычного времени и успела увидеть, как Ульяна и Соня – одна в рыжем, собачьем, другая в сером, «песцововом», модных тогда полушубках входят в вагон. Ни её, ни Эллу они о своём решении больше не встречаться в метро не предупредили. Удивлённая АлиСанна дождалась Эллу. Разбираться, выяснять отношения они не стали. И в то утро дружба закончилась. Вернее, прервалась. Они здоровались в коридорах института, но и только. Но через полтора года вдруг вновь стали общаться.

Было это как раз тогда, когда АлиСанна собиралась замуж. На свадьбе Ульяна познакомилась с коллегой и приятелем жениха Сашей Пчелаковым. И влюбилась с первого взгляда, случается такое. АлиСанна была счастлива. Ей страшно хотелось для подруги всего самого лучшего. И вот вдруг стало получаться. Саша был высок, хорош собой, обаятелен. И ему, похоже, Ульяна тоже понравилась.

Но что-то у них не срослось. И стала грустная, покинутая Ульяна всё чаще и чаще приходить в гости к Перезвоновым. АлиСанна её очень жалела, Любимый Муж относился к подруге молодой жены с большой симпатией, она к нему – тоже. И всё было бы хорошо. Но только вот бабушка АлиСанны, вместе с которой они жили, стала вдруг ворчать:

– Алисочка, не слишком ли часто Ульяна к вам в гости ходит? Нехорошо это, неправильно.

У бабушки за спиной была бурная, насыщенная жизнь, она прекрасно разбиралась в людях, и опыт её был бесценен. Алиса это понимала, но успокаивала:

– Бабуля, Ульяна очень хорошая. Ей просто сейчас нелегко, отношения с Сашей не сложились. Но я обязательно найду ей мужа.

– Ну-ну, ищи, – вздыхала бабушка и качала головой. – И желательно поскорее. А в гости всё же пореже приглашай. Поверь моему опыту.

АлиСанне было очень обидно за подругу и неприятно, что бабушка не рада ей.

А тут ещё неожиданно и Любимый Муж стал вести себя странно. Когда в гости приходила Ульяна, у него сразу же неожиданно появлялись срочные и неотложные дела, и он исчезал из дома. АлиСанна удивлялась и ничего не понимала. Почему вдруг Любимый Муж, который раньше относился к Ульяне с такой симпатией, вдруг стал избегать её? Она пробовала напрямую расспросить его об этом. Но он лишь отшутился:

– Да зачем я вам, девчонки? Вам ведь поболтать хочется о своём, о женском, о самолётах. А тут я с постной физиономией. Вот выдадим Ульяну замуж, будут они с мужем к нам приходить, тогда мы сможем о наших, мальчиковых, темах болтать, а вы о своих девичьих.

АлиСанна посмотрела на его преувеличенно оживлённое лицо и не поверила. Но всё же с утроенной энергией принялась искать Ульяне мужа. Познакомили её с ещё одним другом и коллегой Любимого Мужа. Но снова ничего не вышло. Даже папа АлиСанны подключился и дал телефон подружки дочери сыну своей коллеги. Они с Ульяной сходили в театр и друг другу не понравились.

– Жаль, – огорчился папа.

– Почему? – спросила у подруги АлиСанна.

– Он кошмарный, – объяснила Ульяна, не распространяясь о том, чем эта «кошмарность» выражается.

На этом «кошмарном» претенденты на руку и сердце Ульяны закончились. И она снова затосковала.

АлиСанна, глядя на страдания подруги, тоже страдала. А ведь нужно было ещё и Соню пристроить! «Слава Богу, что хоть Элла уже замужем», – думала АлиСанна.

Как-то раз она встретила по пути на работу англичанку Аллу Ричардовну. У той было двое взрослых сыновей, которыми мать очень гордилась. АлиСанна всегда внимательно и терпеливо слушала рассказы коллеги о её великовозрастных, но не женатых пока «мальчиках» и даже тонко намекала той на возможность знакомства с Ульяной и Соней. Но и только. В лоб предлагать своих подруг в невесты сыновьям Аллы Ричардовны ей было неудобно, а сама та не догадывалась рассмотреть их кандидатуры.

Вот и в этот раз АлиСанна слушала о «мальчиках» и кивала, а сама думала: «Ну, ведь хороший же вариант».

Шли они неспеша. У Аллы Ричардовны болели ноги и она, тяжело опершись на локоть АлиСанны, вдруг вздохнула:

– Жалко, Алисочка, что ты замужем. Вот бы такую жену кому-нибудь из моих мальчиков. Ты такая чудесная девочка. У нас состоятельная семья. Муж у меня директор крупного предприятия. Сыновья – бизнесмены…

И АлиСанна не выдержала:

– Спасибо на добром слове, Алла Ричардовна. Но ведь я не одна такая. Вот наши Ульяна с Соней очень хорошие. Давайте мы их с вашими Владом и Виталиком познако…

– Нет, – перебила её, покачав головой англичанка, – они мне не нравятся.

– Как? – растерялась АлиСанна. – Они замечательные.

– Очень может быть, – поджала губы Алла Ричардовна. Но мне нравишься ты, а не они. Жаль, что ты замужем.

АлиСанна промолчала. Ей было обидно за подруг и совершенно не жаль своего замужнего положения. Ей не хотелось в «состоятельную семью» Аллы Ричардовны, замуж за кого-нибудь из её сыновей-бизнесменов. Потому что её вполне устраивал небогатый офицер, которого она любила и который любил её. Поэтому она шла рядом с Аллой Ричардовной, приноравливаясь под тяжёлую поступь той, и ничего не говорила.

А потом в жизни Ульяны появился Петя. Он был однокурсником мужа их институтской приятельницы Маши Громовой. Петя Федосеев хотел жениться, Ульяна Анохина хотела замуж. И Маша, зная об этом, познакомила их.

– Ну, как? – спросила у подруги АлиСанна на следующий после знакомства день.

– Ну, так… – неопределённо пожала плечами Ульяна. Восторга в её голосе и на лице АлиСанна не услышала и не увидела, сколько ни вслушивалась и не всматривалась. И расстроилась.

– И что? Встречаться не будете?

– Почему? Будем. Вдруг что-нибудь получится? Во всяком случае ни он мне, ни я ему не противны.

АлиСанна смотрела на подругу, хотела радоваться и не могла. Не тех эмоций она ждала. Сама-то замуж вышла по большой любви.

Но у Ульяны и Пети дела неожиданно пошли на лад. Они вместе гуляли, ходили в театры, кафе. И, наконец, Ульяна привела Петю к АлиСанне – знакомиться. Разумеется, это совсем не важно, но АлиСанне Петя очень понравился. Он был невысоким и, возможно, не слишком красивым, не чета тому же Саше Пчелакову, Ульяниной несчастной любви. Но зато у него было прекрасное чувство юмора, добрая улыбка и желание подружиться со Ульяниными подругами. Во всяком случае, АлиСанне с ним было очень легко. И симпатия их, как ей казалось, была взаимной. Петя с Улей с удовольствием приходили в гости к Перезвоновым, да и в школе Федосеев появлялся часто. АлиСанна так радовалась тому, что подруга теперь не одна, что готова была с Ульяны и Пети пылинки сдувать.

Однажды они втроём пили чай в кабинете Ульяны. И вдруг та случайно обмолвилась о том, как когда-то пыталась влюбить в себя по очереди всех приятелей Любимого Мужа АлиСанны. Обмолвилась и сама не поняла, что сказала, да что уж там – ляпнула это, не только при верной подруге, но и в присутствии потенциального жениха. Зато верная подруга как раз моментально это поняла и похолодела: не то, ох, не то сказала Ульяна, не стоило об этом при Пете.

И она принялась спасать ситуацию. Мозг работал лихорадочно и получилось у неё как-то так удачно перевернуть неосмотрительные Ульянины слова, что Петя ничего такого не услышал. Но АлиСанна при этом выставила себя полной дурой. И даже не расстроилась. Главное, что репутация подруги не пострадала. Но в душе чувствовала себя всё же гадко. Поэтому вечером рассказала всё Любимому Мужу. Тот выслушал и вздохнул:

– Ты очень хорошая подруга. Но вот ценит ли это Ульяна?

– Конечно! Она бы на моём месте тоже для меня всё сделала! – без тени сомнений воскликнула АлиСанна. Она и вправду была в этом уверена.

Но вскоре случилось непредвиденное. Как-то раз в специальном «учительском» туалете, куда они с Ульяной забежали на перемене привести себя в порядок, подруга вдруг спросила:

– А ты знаешь, что мне тут Петя сказал?

– Что? – искренне заинтересовалась АлиСанна. Ей и вправду было интересно, как там дела у подруги и её любимого. Ульяна вдруг огорошила:

– Он сказал: «Зачем ты, Уля, красишься так сильно? Вон Алиса не красится, и всё равно красивее тебя».

АлиСанна обмерла. В голове крутилось: «Господи, какой же Петька дурак!» Вслух же она, старательно изображая безмятежность, защебетала:

– Вот даёт! Это ж надо такое ляпнуть! Ну, и шутки у твоего Федосеева! Сравнил! Ты у нас красавица, а он просто неудачно выразился. Или ты его неправильно поняла! – этот её лепет звучал жалко. Она сама понимала это. И Ульяна, конечно, тоже. Поэтому лишь покачала головой и пресекла АлиСаннины попытки вырулить со скользкой дорожки:

– Он сказал то, что хотел. А я его услышала.

– Улечка, да не слушай ты его! Он тебя любит – это главное! Мне тоже мой драгоценный муж чего только иногда не ляпнет! Ну не дипломаты они! А помнишь, как Серёга Эллку дома называет? Хрюква! Умереть ведь можно от смеха! Надо же такое придумать.

Ульяна улыбнулась. И АлиСанне показалось, что всё прошло благополучно. С Петей она теперь себя вела крайне осмотрительно, а собственного Любимого Мужа в присутствии подруги сознательно провоцировала на не самые ласковые шутки в свой адрес. Чтобы Ульяна убедилась, что все мужчины далеки от деликатности.

Шло время, ничего плохого больше не происходило, и АлиСанна понемногу успокоилась, поверив в то, что Ульяна всё забыла. Тем более, что у подруги скоро должен был быть день рожденья. Они с Петей летом собирались на море, и Соня, Элла и АлиСанна решили подарить подруге хороший дорогой купальник. Собрали деньги и АлиСанна как самая незанятая (ха-ха!) отправилась в магазин – покупать. И выбрала, как ей показалось, очень красивый.

На следующий день они Ульяной вместе пошли на рынок, там подруга надолго остановилась у лотка с блузками. АлиСанна видела, что одна из них – в рубашечном стиле – очень понравилась подруге, и не выдержала, достала из кошелька последние деньги (их как раз хватило на блузку) и купила.

– Ты что? – запротестовала Ульяна.

– Это тебе на день рождения, Ульяш. Она же тебе понравилась.

– Очень, – кивнула подруга, – спасибо.

– Пожалуйста. Ты в ней будешь очень красивая, – АлиСанна и вправду так думала, а о том, что уже потратила очень даже немаленькую сумму, внеся свою долю за купальник, и думать забыла. В тот миг главным для неё были счастливые глаза Ульяны.

На этом длинное, но необходимое отступление я закончу и вернусь к основному рассказу.

Итак, конец отступления.

Вот теперь, после пространного отступления, вам стали понятны отношения АлиСанны, Ульяны, Эллы и Сони? Надеюсь, что да.

Отношения-то понятны, а вот то, что произошло в тот день, когда АлиСанна опоздала на работу, решив помириться с Любимым Мужем? Не очень? Увы, вы не одиноки. АлиСанна тогда, сидя на корточках и собирай неаккуратно засунутые под дверь ручки, линейки и измятую ведомость, тоже ничего не понимала. Ничегошеньки. Записки, объясняющей хоть что-нибудь, не было. АлиСанне стало обидно.

«Сама виновата», – скажет кто-нибудь. И будет, конечно, прав. А теперь давайте разбираться. АлиСанна была, да и сейчас, по прошествии многих лет, патологически обязательна, ответственна и пунктуальна. Опаздывала она крайне редко и гораздо чаще именно она ждала подруг (а иногда так и не дожидалась), а не они её. И вот в тот день, едва ли не впервые в жизни, АлиСанна опоздала. И подруги вместо того, чтобы заволноваться, обеспокоиться, подождать или хотя бы написать записку с испуганным требованием немедленно позвонить, вдруг просто ушли. Что-то в этой ситуации не так. Вам не кажется? Или я от вас что-то скрываю, или подруги какие-то не такие. Но я – честно-честно! – ничегошеньки не утаиваю.

Именно поэтому АлиСанна сидела на корточках над линейками, ручками и ведомостью в состоянии, близком к обмороку. И впервые за последнее время она задумалась, а есть ли у неё вообще подруги. И попыталась поставить себя на их место. О чём бы она думала, если бы вот так, без предупреждения, не явилась к назначенному времени, к примеру, Ульяна? Или Элла? Или даже Соня? Смогла бы уйти, не беспокоясь, не предупредив охранника, чтобы попросил срочно, как только объявится дорогая пропажа, позвонить, не оставив гневной записки (в которой за сердитой формой скрывались бы тревога и любовь)? И сама себе честно ответила: с ума бы сходила от тревоги, на уши бы всех поставила, звонила бы по всем телефонам…

Тут она прервалась и помчалась вниз, звонить свёкру со свекровью: а вдруг девчонки всё-таки волновались, разыскивали её? Но в Реутов никто не звонил. Положив трубку и кивнув, благодаря, охраннику, АлиСанна медленно пошла на третий этаж в свой кабинет, впервые в жизни решив, что лестница слишком крутая. Даже когда она таскала полные вёдра воды, чтобы отмывать свой 311-й, ей не было так тяжело подниматься вверх, как в тот день.