![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pod-provokatorom-si-378118.jpg)
Текст книги "Под провокатором (СИ)"
Автор книги: Яна Фортуна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)
Глава 30. Наш секрет
2214 год
– Николас, я спущусь с Меланией в полис. Сходим с ней за покупками.
– Ты никуда не заберёшь девочку, и сама тоже никуда не пойдёшь.
– Николас, ребёнок будет со мной, в безопасности. Во – первых, держать её в таких рамках, вредно для её психологического здоровья. И я… очень устала, хочу подышать свежим воздухом. Ничего не случится, я обещаю.
– Настасья, выкинь это из головы.
– Папочка, – подбежала к нему я. – Ну пожалуйста, папа. Я так хочу надеть свое новое платье. И так погулять хочется, прошу, прошу, прошу, – я сложила ладошки в умоляющем жесте.
Папа недовольно посмотрел на меня, но, смягчившись, сказал:
– Ладно, пару часов ничего не сделают. Идите.
– Спасибо папуличка, – сказала я и горячо поцеловала папу в щеку.
Мама разрешила мне надеть то, что я выберу сама. Мне совсем недавно исполнилось шесть, так что я выбрала новую одежду из тех, что подарили на моем дне рождения. Мама помогла мне одеться. Я деловито покрутилась перед зеркалом, и хихикнув от удовольствия, радостно взяла маму за руку.
Мы быстренько вышли, сели в длинную папину машину, на заднее сиденье. Мама почему-то очень нервничала, всё время теребила свою сумку.
– Мамочка, я люблю тебя, – сказала я ей, – Спасибо, что забрала меня гулять.
Мама, смотрящая всё время в окно, мимолётно посмотрела на меня, быстро улыбнулась и вновь вернулась к своему занятию. Я мило улыбнулась ей. Мама залезла в сумку, вытащила оттуда какую-то штуку. Я такое никогда не видела, плоскую пластинку с экраном, и приложила её к уху. После некоторого молчания, мама заговорила по ней:
– Я еду, – перейдя на шёпот, она продолжила. – Зачем вообще вы приехали? Это может быть опасно, как вы могли! …. Ладно… Мы будем через минут двадцать…, да… она тоже со мной…, а что мне было делать?
– Мама, это у тебя коммуникатор такой?
Мама встревоженно посмотрела на меня, и бегло, запинаясь, произнесла:
– Нет, Мелани. У мамы скоро речь на трибуне, я репетирую….
«Пока»– снова она сказала в пластинку и убрала её в сумку.
Я взяла свою куклу и начала играться с ней.
– Мелани.
– Да мамочка, – сказала я, закусив язычок, и старательно застегивая пуговички на платье куклы.
– Мы сейчас кое – куда пойдем…, но обещай, что это будет наш с тобой секрет.
Я сразу же посмотрела на неё, и радостно захлопала в ладоши.
– Я люблю секреты, это будет какой– то сюрприз?
– Тшш, – мама приложила палец к губам и наклонилась ко мне. – Да, только обещаешь, что это будет только наш с тобой секрет, хорошо? – Я интенсивно закивала головой. – И ещё… ты никогда не скажешь об этом папе…
– Но почему? Я так люблю папу, почему у нас должны быть от него секреты.
Мама поджала губы.
– Потому что… это… сюрприз для папы. Не говори ему, хорошо?
– Ну лааадно, раз сюрприз для папы, то не скажу.
– Обещаешь мне?
– Дааа, – я весело затопала ногами.
– Вот и молодец. Только ты и я.
Глава 31. Время пришло
МЕЛАНИЯ РОШ
Я резко вскочила с кровати. Поднесла ледяную руку к горящим щекам. Кожу била мелкая дрожь, а тело покрылось испариной. С того самого дня, когда… Клауд подтвердил то, что убил мою маму, мне только и снятся картинки прошлого. Сегодня 7 февраля. Мой день рождения. День…, которому все придают особое значение в последнее время.
Встала, направилась в ванную, приняла холодный душ. Наверное, простояла под ним целую вечность. Посмотрела на наручник. Придёт ли ОН за мной? Успеет ли? Знать бы еще, куда он должен успеть. В том, что сегодня меня ждет что-то ужасающее, сомнений не было.
Клауда я прогнала в тот день, уверена, он прекрасно понимает, как я его теперь ненавижу. Но зная его, была уверена, что он придет. Если ему что – то надо, он не остановится ни перед чем.
Может, действительно, стоило сперва выслушать его? Но разве может быть оправдание тому, что он сделал?
Никогда, нет, как нет и прощения.
С силой ударила рукой по стене. Лучше бы я не ломала эту глушку. Плевать, что будет, пусть я сегодня умру, но видеть его – не хочу.
В мою дверь затарабанили.
– Да… – голос прозвучал вяло.
– Выходи Мелания, пора собираться. Сегодня самый важный день.
Голос Мерьям….
Я задрожала, хоть и вода в душе была горячей. По затылку прошел ряд неприятных мурашек. Наверное, так себя чувствовали бы овцы перед закланием, если бы знали, что направляются на бойню. Я знала, что это не просто мой день рождения, и не обычное торжество. Сердце, казалось, от страха выпрыгнет из груди. Что я смогу сделать против Фриды и целой армии ее свиты? Ничего.
В дверь душевой опять застучали еще интенсивней.
– Выходи, не тяни время! – уже другой голос. Злобный, старушечий.
Мои пальцы сжались на скользком металле смесителя. Нажим был таким сильным, что кончики онемели. Будь храброй.
Я не ответила, выключила воду, и, пропуская один удар сердца за другим, накинув на плечи халат, вышла в спальню, где меня уже ждала группа из, стилистов и прочих, во главе Мерьям и Фриды Раббинович.
Девушка сразу отвела взгляд. Глаза старухи же сначала расширились, она смотрела на меня немигая, затем лицо ее исказил неподдельный гнев.
– Что…, что это такое?! Откуда это?! – ее рука скользнула к моему лицу, боясь дотронуться до царапины на щеке.
Мне показалось, или я слышала, как Мерьям сглотнула.
Старуха медленно, повернулась к девушке. Судя по всему, вчера ее подробно уведомили о произошедшем.
– Мерьям…, что с ее лицом?! – тихий голос Фриды полыхал яростью.
– Я…, простите меня госпожа, она сопротивлялась, я лишь…, лишь пыталась ее остановить.
– Мерьям…, ты знаешь, какой сегодня день?
– Да, госпожа. Простите. Но девочка могла улизнуть, я старалась для вас, госпожа.
Старуха повернулась к ней. Мерьям затряслась как осиновый лист, а взгляд потупился.
– Простите, госпожа, – пропищала девушка.
– На колени, – полным отвращения голосом произнесла Фрида.
Девушка не колебалась и секунды. Рухнула на колени, и склонила голову, опираясь руками на пол.
Фрида долго смотрела на Мерьям сверху вниз, заставляя ту сгорать от нервов. Затем, подозвала охранника, вытащила из-за его пояса нож, и без малейших раздумий воткнула его девушке в руку, пригвождая тем самым к полу.
Вопль боли разнесся по комнате.
– Если ты не заткнешься, я выдерну нож из руки и воткну в твою черепушку.
Липкий ужас охватил меня, когда Фрида двинулась прочь из комнаты, указывая следовать за ней.
Я обернулась и в последний раз, перед тем как скрыться за дверью, посмотрела на Мерьям, которая уткнулась лицом в пол и содрогалась в бесшумном плаче.
_______________
Я смотрела на своё отражение. Мне выпрямили волосы, лицо обрамляло идеально ровное каре. Нанесли нежный макияж, подчёркивающий естественную красоту. Мятного цвета платье в пол, тяжёлое, за счёт драгоценных вставок, плотно сидело по фигуре. Грудь поддерживал корсет с круглыми чашечками, доходил до середины талии. От линии пояса, с двух сторон шло два, до безобразия высоких разреза, настолько высоких, что из под них выглядывали костяшки оголенного таза. На ногах были красивые, изящные туфли на среднем каблуке, тонкими полосками обхватывающие мои босые ноги. Кожа блестела и лучилась здоровьем, была гладкой и шелковистой.
Прошло всего три с лишним недели, как я оказалась у Фриды…, и за это время со мной сотворили какое-то чудо.
– Ты просто идеальна.
От грубого мужского голоса, по моей спине прошёл холодок, я моментально обернулась. Отец стоял, обдавая меня взглядом своих ледяных голубых глаз.
Сердце больно сжалось. Внутри все разрывалось от чувства несправедливости и предательства. Но отцу я выказала лишь безразличе.
Не удостоив его ответом, отвернулась обратно к зеркалу. Он ни разу не пришел ко мне, когда я была тут. Он же знал, что я попала в волчье логово…, но не пришел. Хотя, зачем это ему? Он сам, добровольно отдал меня Фриде.
– Конечно, девочка будет идеальной! Если ты не заметил, она, наконец, попала в нужные руки. От тебя толку не было! Хочешь что-то сделать – делай сам, – Фрида Раббинович зашла вслед за моим отцом в спальню, и обошла меня по кругу. Она вытянула губы в трубочку, и, прищуриваясь, стала рассматривать меня, приблизив своё лицо, не упуская ни миллиметра моего тела.
– Неплохо. Могло быть и лучше! Эй бездари!! Быстро идите, и подправьте вот тут!!
– Фрида, вы бы занялись более насущным, – холодно произнёс отец.
– Вот моя насущность, – сказала женщина, указывая обеими руками на меня, – Остальным пусть занимаются специалисты, зачем я всем плачу, бездарности, тупицы! – женщина выпрямилась, едва касаясь моих волос. – Сволочи…, маленькие стервы, посмотри, как они её испортили. Три крысёныша, выброшенные на ветер деньги! Волосы ей соберите. Не хочу, что бы она вышла с короткими.
– Генетика сложная вещь, госпожа Фрида.
– Какое мне до этого дело! Никакого! Моё дело получать то, за что я плачу! – женщина, скривив лицо, посмотрела на часы. – Вроде укладываемся по времени. Гости уже собрались?
– Не все, мем, – ответил лакей.
– Заканчиайте с Меланией и приведите её вниз.
– Отец, я хочу поговорить с тобой, наедине… – обратилась я к папе, прежде чем он, вместе со всеми успел выйти.
– На это нет времени!! – завопила Раббинович.
– Оставьте нас, – отец поднял руку в останавливающем жесте. – Это не займёт много времени.
Госпожа Фрида фыркнула, но все же послушала отца. Крутанувшись на каблуках, вышла.
– Папа…, что я делаю здесь…, что происходит? Эта…, эта женщина, больна на голову.
Отец задрал подбородок и посмотрела на меня сверху вниз.
– Мелания, каждый человек на земле, имеет своё предназначение, Медный – рождается служить, Платиновый – производить, а Правящий – потреблять и властвовать. И за этой властью стоят решения, порой, иногда очень сложные, но все они – направлены во благо. И не смотря на все мои решения, ты лучшее, что у меня есть, моя прекрасная дочь.
– Папа, мне страшно, эта женщина пугает меня. Она что-то сделает со мной…, я знаю это….
– Просто иди вниз дочь и ничего не бойся. Сегодня, твой день, – он подошёл и приложил шершавую ладонь к моей щеке, погладил её большим пальцем. Я с мольбой посмотрела в его глаза.
– Папа…?
Он отвёл взгляд и, развернувшись, поспешил выйти из комнаты, оставляя меня одну, в обществе безразличных к моим стенаниям людям.
«Не оставляй меня» хотела сказать я, но слова так и остались невысказанными, застряв в горле.
Глава 32. Рош
На свинцовых ногах, я спускалась по широкой парадной лестнице, приковывая к себе взгляды многочисленной толпы Правящих. Постепенно гул разговоров утих, от чего биение моего сердца стало невыносимо оглушающим. Все внутри кричало немедленно развернуться и бежать прочь. Но даже, при всем желании, я бы не смогла это сделать. Лакеи крепко держали меня по обе руки. Нет, со стороны все казалось вполне естественным, они выглядели сопровождением, а не принудителями, коими являлись на самом деле. Сотни глаз, казалось, пронизывали насквозь, полностью разрушая мое самообладание. Почему-то я знала, что они все знали о том, что произойдет. Их взгляды были хищными, требующими зрелищ. Каждый шаг давался все с большим трудом. Антуража добавляло то, что каждый из присутствующих был в белом, кроме меня. Мятное платье переливалось в свете софитов, предательски делая меня еще более яркой мишенью для глаз.
Когда я оказалась у самого подножия, меня любезно передали в руки Виктора Нюберга. Кивком головы он освободил лакеев от их обязанностей. Я постаралась отстраниться, но твердой рукой он удержал меня, до боли сжав предплечье, но не так сильно, чтобы на нем остался синяк.
Толпа поспешно расходилась перед нами, освобождая дорогу к массивным металлическим дверям актового зала. Не современным, а классическим, напоминающим мне «врата ада» в исполнении Родена.
Что таилось за ними?
Не знаю, но фраза «оставь надежду всяк сюда входящий» назойливо крутились в моей голове.
– Где мой отец? – голос дрогнул, я надеялась сказать это более уверенно. Не хотела выказывать страх.
– Он ждет, милая.
Фальш, сплошной фальш. Все здесь говорило о фальше.
Народу было невероятно много, все старшие Правящие и их совершеннолетние отпрыски были в сборе. Я выделила среди толпы наиболее знакомое лицо. Когда молодой человек заметил, что я смотрю на него, моментально отвёл взгляд. Лео Нбюерг. Жалкий трус, жаль, мы на публике, по тому что мне определённо было, о чём с ним поговорить.
– Мелания, выглядишь потрясающе, – слегка склонив голову ко мне, вежливо протянул Нюберг старший.
– Оставьте свою вежливость для других, Виктор.
Он не ответил. Лишь ухмыльнулся, сильнее надавливая на мое плечо, заставляя ускорить шаг.
Думаю, в действительности, путь к воротам занял немалое количество времени, но для меня же, оно показалось жалкими секундами. Перед смертью не надышишься.
Могла ли на самом деле там ждать смерть? Неужели мой отец действительно такое чудовище?
Лакеи с большим трудом открыли перед нами скрипучие двери, и мы вошли в большой полу – тусклый зал. Признаюсь, что ждала я некий склеп, но обстановка меня поразила. Посередине помещения стояло настоящее живое массивное дерево, с его ветвей свисали тонюсенькими сосульками лампадки, создавая впечатление, что это светлячки летают вокруг его пышной зелёной кроны. Ствол его был толстым, идеально ровным, а у подножия, полукругом расползались литые кресла, устремлённые лицом к сцене. Все стены огромной залы были зелёными, усеянными вьющимися плющами. Между креслами периодически виднелись фонарики, а в воздухе летали голограммы огромных цветных бабочек и птиц. Зал был похож на некий эльфийский лес из сказок, невероятно красивый, но мрачный и пугающий одновременно. Декораторы оказались профессионалами, кисло подумалось мне.
Но не это было главным. Главным в этом зале был пъедестал с высокими парапетами. На нем была массивная трибуна, позади нее прожекторы для голографической трансляции и ещё… какое – то высокотехнологичное кресло.
Почему-то я знала, что вот она моя последняя инстанция.
Виктор шёл короткой поступью, и проигнорировав мое сопротивление, поднялся на пьедестал, утягивая за собой и меня. Когда мы поднялись, то я увидела, что на сцене стояли Ким Мен Хо и Фрида Раббинович, а за их спинами и… мой отец.
– Все в сборе, – сказал Виктор.
– Сил нет ждать! – провопила Раббинович. – Девочка в порядке? Всё хорошо?
– Как видишь, в порядке, – сказал мой отец. – На, торжественно передаю её в твои руки.
В иной ситуации может и задело бы такое обращение, как с вещью, но все мое внимание привлекало медицинское кресло. Усеянное множеством ремней…, трубочек, катетеров….
Фрида не дала мне времени рассмотреть его по лучше, и толкнула меня в спину в направлении кресла. Меня сразу же подхватили двое мужчин в белоснежных халатах, и усадили в этот жуткий железный трон.
– Отпустите меня немедленно! – начала яростно кричать я. – Папа, прошу, папочка, скажи им!
Я почувствовала жжение на запястье. Посмотрев, поняла, что один из двух врачей, или кто он ни был, установил мне катетер, а следом и начал вводить какое-то лекарство.
Сознание моментально поплыло. Последующие слова Фриды слышались так, будто я была в аквариуме.
– Идите, оповестите гостей, что могут собираться! Скажите, что всё готово, а то пришли только и занимаются тем, что жрут! Сегодня такой великий день, а они только и думают о своем брюхе!
Мой отец, вместе с Виктором развернулись, чтобы уйти.
Собрав остатки сил я заговорила вновь:
– Папа, не оставляй меня с ней, папа! Прошу, что это за кресло?! Что со мной будут делать?!
Отец посмотрел на меня, и мне показалось на мгновение, что он был опечален. Но выражение его лица, быстро вернулось в прежнее суровое состояние.
– Папа, – шёпотом произнесла я, понимая, что больше спасения мне ждать не от кого…
Но отец лишь отвернулся, и стал приветствовать входящих гостей.
– Госпожа, давайте мы настроим техническую часть, пока гости будут собираться в зале.
Старуха кивнула, и махнула одобрительно рукой.
Через вещатели всех гостей приглашали пройти в зелёный зал. Сразу после этих слов, послышался оживленный гул голосов и топот ног.
Я хотела встать, но мышцы будто стали ватными, и не слушались совсем. Кисти и лодыжки зафиксировали ремнями, на голову надели какой-то шлем. Гости с любопытством поглядывали на меня, сидящую в кресле, будто я какой – то музейный экспонат, а не живой человек, с которым они имели личное общение.
Леденящий душу страх охватил меня. Паника вызывала удушье. Я хотела кричать, но не могла, губы не слушались. Замельтешила глазами по залу, ища глазами отца. Долго искать не пришлось. Его голос, сквозь трескающие помехи микрофона эхом разнесся по помещению.
– Рады приветствовать вас, дорогие гости. Мы рады сообщить вам, что наши ожидания, наконец, подошли к концу. Долгие годы упорной работы наших био – инженеров дали плоды, и сейчас перед вами. Все знают, про наследство, оставленное нам Александром Алестером Рошем. Мой дед, принёс пользу нашему миру, нашему Платиновому сообществу, ведь теми благами, которыми мы сейчас располагаем, мы обязаны его открытиям. Я с радостью хочу продемонстрировать вам Лъеду госпожи Раббинович, – зал ахнул, шокированные возгласы разносились по рядам, некоторые начали вставать и кричать «не верю», «вранье», – Тише, друзья, сядьте все на свои места. Простите, что пришлось скрывать это вас, но так было необходимо. О проекте знали лишь единицы. Вы все знаете, что Алестер скрыл от нас все свои разработки из неких побуждений совести. Но мы же знаем, что совесть, лишь часть нашего генетического кода, как и наша любовь к апельсиновому соку, или боязнь пауков, – по залу прошёлся нервный хохот и гости вновь стали рассаживаться по местам. – Уважаемая Фрида Раббинович, будет первой из нас, кто совершит переход. Алестер долго трудился над геномом души, который, как выяснилось, хранится в нашем архогене Arc. Arc удивительный ген, который наполняет каждую нашу клетку памятью, памятью нашей жизни, нашим опытом, прошлым. Когда мы проживаем в своём теле жизнь, ген Arc пропитывает его всего, вплоть до клеток ногтя. И Алестер научился отделять его от тела, но посчитав это знание кощунством над природой, этим знанием он с нами не поделился. Однако, на сколько гениальным человеком он бы ни был, мы всё таки смогли подобрать ключ к его загадкам. Ген Arc на данный момент мы успешно начали испытывать в военном деле, в качестве биологического оружия, и в медицине, для… пересадки тела.
Мужчина в халате подошёл ко мне, с какой – то жидкостью в шприце и поднёс к моей руке. Я испуганно закивала головой, но он, не обращая на это внимания, ввел ее в вену.
Если до этого, я могла хотя бы фокусироваться на чем-то, то теперь сознание окончательно стало каким – то невесомым и лёгким. Я начала видеть всё так ясно, в голове яркими красками заиграли события прошлого, как будто происходили вновь со мной прямо сейчас. Память ожила, как нечто осязаемое. Я смотрела сквозь дымку воспоминаний на представителей Правящей касты, которые рассаживались напротив меня, с интересом поглядывая на меня. Наконец, я увидела и отца, который, вопреки своим действиям, выглядел очень встревоженно и расстроено. Поймав мой взгляд он поспешил куда-то уйти.
«Что вы сделали со мной» – мне казалось я произнесла это вслух, или нет? Открывала свой рот, но не слышала ни звука. Я начала кричать, или мне показалось, что это был крик. Потому что тишина была оглушающей. Шум зала так же терялся где-то в глубинах моего разума. Я смотрела на свои руки, на ноги, попыталась пошевелить пальцами. Они двигались, но мне казалось – что это тело вовсе не моё, я чувствовала скорее свой разум, свою сущность, такую невесомую, воздушную, лёгкую, тело же в контрасте с ним было непосильно тяжёлым, казалось бы – каменным и чужим.
Лица в зале сплывались в единое, слившееся воедино пятно белого цвета. В ушах оглушительно загудело, неприятным, режущим слух, звуком. Мне будто надели на голову железный таз и били по нему кувалдой. Теперь появилась боль. Невыносимая, раздирающая на части. Меня что, резали?! Но я поняла, что тело мое было целым, боль была внутри, где-то в… «душе». Я чувствовала ее физически, как будто лезвие резало душу, а не плоть. Стиснула зубы, по крайней мере мне показалось, что я это сделала. Не знаю, сколько времени прошло, мне казалось, целая вечность, как наконец, сквозь вакуум, образовавшийся в моей голове, я начала наконец различать звуки. А Голос звучал где-то совсем рядом со мной. Прищурилась, стараясь различить лица людей, находившиеся рядом со мной. Боль стала стихать….
Я что, умерла? Прострел боли в правом виске дал мне понять, что нет.
Потрясла головой, которая сейчас была тяжелее чугуна, задрала голову, глаза слезились от малейшего источника света. Наконец начала видеть, и лучше бы я этого не делала. Передо мной стояла жуткая картина. Правящие сидели под зелёным деревом, все поголовно в белых масках, и смотрели на сцену. Посмотрела вбок, чуть не отпрыгнула, со мной рядом, в таком же кресле, сидела Фрида Раббинович, без сознания. На трибуне стоял мой отец, а рядом с ним Ким Мен Хо и Виктор Нюберг, по трибуне туда – сюда сновали врачи в белых халатах.
– Отпустите меня! – громко крикнула я.
– Какого черта она очнулась?! – возмущенно сказал Ким Мен Хо.
Все удивленно посмотрели на меня. Оба врача побелели и стали бледнее своих халатов.
– Вы что, не ввели препарат?!
– Мы все сделали, как положенно, не знаю, почему она проснулась, все должно было сработать….
– Живо займитесь ей! – проорал Ким.
Мужчина в халате уже менее уверенно двинулся ко мне. Злобно посмотрев на него, я хотела вновь закричать, но вдруг послышалась трель автоматов. Все до единого вскинули головы, поворачиваясь на звук выстрелов.
– Что происходит?! – заорал Виктор Нюберг.
Мой отец метнулся ко мне, развязывая руки, и прокричав:
– Живо, уведите госпожу Фриду отсюда! Я займусь Меланией! Прячьтесь все!
– Это террористы?! – сказал шокированный Виктор.
Но ему никто не ответил.
Со стороны запасного выхода послышался взрыв.
Правящие повыскакивали со своих мест и стали истошно орать, мечась из угла в угол.
Открылась стрельба.
За взрывной дымкой послышался топот ног. Неужели…, неужели я буду спасена?! Но вместо людей в черной повстанческой униформе, которых я ожидала увидеть, в зал ворвались солдаты в белой, беспощадно стреляя по присутствующим. Какого черта?! Я с изумлением открыла рот, это были те же военные, что похитили и избили меня в Нур-Калете.
– Что творится? – Виктор Нюберг побежал к стене, вжимаясь в неё. – Лео, Сара, идите сюда, прячьтесь быстро! – голос его едва перекрывал шум выстрелов, когда он выкликивал имена своих жены и сына.
Теперь в зал ворвались солдаты конфедерации, атакуя солдат в белых униформах. Завязалась настоящая бойня.
Отец, наконец развязал второй ремень на моей лодыжке, и схватив за руку, потащил меня к запасному выходу из зала, закрывая собой.
– Что происходит, – громко закричала я, стараясь пересилить шум выстрелов.
– У нас есть предатель, кто-то решил испортить синхронизацию. Эй вы! – отец обратился к двум только подоспевшим солдатам конфедерации. – Живо за мной! Позовите с собой сопровождение.
Я не поняла, как мы очутились снаружи. Все произошло так быстро. Нас сопровождал конвой солдат из двенадцати человек, отец, обхватывая меня за плечи вывел на заднюю дорожку и повёл к подъездной части особняка Фриды Раббинович. На улице стояла глухая ночь, наш путь освещали только ослепительные прожекторы. Мы подбежали к площадке, на которой стоял вертолёт. Отец начал махать пилоту, который был уже на готове и ждал нас. Солдаты подбежали к нам, помогая мне и отцу, как вдруг где-то вдалеке, позади нас послышался голос:
– Стоять!
Говорящий взвел курок.
Отец замер, как замерла и я.
Солдаты моментально наставили дула автоматов на человека за нашими спинами, но папа сразу вскинул руку вверх, останавливая их.
Я, в неверии посмотрела на отца, который моментально выпрямился, медленно закрыл глаза и, оскалившись, облизал зубы. Затем, выпустил меня из объятий, передал в руки солдата, и, не оборачиваясь, произнёс:
– Здравствуй, Александр…
– Привет…, папа.
Я, унимая оглушающий ритм сердца, медленно обернулась на этот голос….
– Клауд… – едва шевеля губами, прошептала я, встречаясь взглядом с безжалостным янтарём до боли знакомых глаз.
__________________________
Прим. Автора: Как вам такой сюрприз?)