Текст книги "Апокалипсис для избранных (СИ)"

Автор книги: Ян Сикоревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 60 страниц)

Эпилог

Эпилог

Шамшир в сопровождении Скользкой Тени находит Хранилище богов

Шамшир в сопровождении Скользкой Тени пыталась найти хранилище богов. Землетрясение надежно упрятало его в недрах гор от посторонних глаз. Люди в растерянности смотрели по сторонам.

«Мартин, ты меня слышишь?» – Шамшир в очередной раз кричала в каждую трещинку. Множественные расколы покрыли скалистые склоны, словно морщины чело старика. Местность после землетрясения выглядела неузнаваемой. Она напоминала Скользкой Тени человека, с которого только что сняли скальп. Все вокруг дымилось и выглядело нереально. Ноги то тут, то там проваливались в зияющие на поверхности щели порой величиной в кулак, а то и больше. А оттуда струились серным дымком испарение преисподней. После очередной попытки, когда девушка уже отчаялась услышать ответ, раздался стук.

Индеец застыл, прислушиваясь.

– Подожди, где-то тут. Во всяком случае, там кто-то есть. Нужно помочь человеку освободиться, если сможем.

– Да, – измученная бесплодными попытками расстроенная девушка села на камень, прислушалась.

Стуки прекратились.

«Неужели почудилось?» – старый индеец приложил ухо к деревянной палочке и приставил ее к одной из трещин в скале.

– Нет, точно кто-то там есть, под нами прямо.

– Что будем делать? – Шамшир с надеждой посмотрела на проводника экспедиции. Рядом с ними словно из-под земли появился Ни-Зги.

– Приветствую поисковиков.

– Ты бы лучше помог чем, приветствовал, – почему-то грубо принял его индеец.

Ни-Зги ничему уже не удивлялся.

Внезапно кто-то позвал: «Помогите!»

– Голос и нас разделяет около десяти метров породы, – констатировал Ни-Зги.

– Может попробуем поискать другой подход? – спросил уже дружелюбнее старый лис.

– Ты прав, проводник, а что если опустимся вниз с этой скалы? Вполне возможно, что там будет ближе.

Скользкая Тень абсолютно не узнавал местности, как все кардинально поменялось… удивительно… а где же яку армана, под боковым ответвлением которого был водный вход?

Река поменяла русло. Маленькие каскады водопада пробивали себе путь уже в другом месте. Они робко падали вниз, словно не веря в правильность маршрута. И капли эти были кипятком. Лицо индейца внезапно просветлело.

А вот, наконец, дерево, которое служило постоянной приметой. Оно лежало вырванное с корнем. Но не могло же огромную сосну отбросить далеко? Она нависала раньше именно над входом в подземный грот, заполненный водой, который вел к пещере сокровищ.

К удивлению старика все так сильно изменилось. Он убедился только, что они на верном месте, но до пещеры вполне можно уже не добраться. Печаль сжала сердце индейца. Здесь – прошла вся его жизнь, во всяком случае, последние двадцать лет, когда он служил охранником входа в хранилище богов.

Внезапно, словно из-под земли вылетела летучая мышь.

– Стойте, – закричал старик, – не все еще потеряно! – Он бросился именно к той трещине, откуда появилась ночная гостья. – Эти твари утром не летают, что-то ее потревожило.

Внезапно индеец схватил девушку и оттолкнул в сторону от нависающего карниза над едва заметной щелью, из которой вылетела летучая мышь. Ни-Зги машинально бросился за ними. И как раз вовремя. Часть скалы оторвалась и с грохотом полетела вниз.

– Ты спас мне жизнь, салпай! – Шамшир с благодарностью посмотрела на Скользкую Тень.

Индеец улыбнулся:

– Как же иначе. Ты же моя племянница. Больше никого у меня не осталось.

После падения скалы, рельеф местности преобразился. Задвигались и другие скалы. Люди почувствовали, как задрожали коленки – верный признак несильного землетрясения.

– Алпа киауа в два, три балла, – спокойно констатировал Ни-Зги. Это всегда так после главного толчка бывает, отголоски.

– Посмотрите на эти отголоски алпа киауа? – индеец указал на поверхность.

Прямо перед ними зияла огромная, только что образовавшаяся щель, в которую можно было проникнуть даже ребенку или худой девушке. Но был риск, что после повторного толчка щель намертво закроется и ее пленник погибнет.

Индеец сказал девушке:

– Смелее Шамшир, ты же шуарка. Полезай. У тебя есть несколько минут. Обычно после толчков проходит время, потом могут быть повторные. Полезай, пока духи гор сомневаются.

– И долго они будут сомневаться? – Ни-Зги скептически и с недоверием посмотрел на скалу.

Но Шамшир уже его не слышала. Девушка мысленно помолилась всем богам, которых знала, и полезла в каменную ловушку. В любой момент та могла захлопнуться и раздавить ее. На секунду индианка заколебалось, так сильно было желание вернуться, но тут она услышала повторно: «Помогите».

Голос был знакомый. Неужели это ее Мартин?

***

Сразу нахлынули воспоминания, которые несмотря на прошествие лет никогда не тускнели в ее сознании.

– Мартин, я иду к тебе, я уже рядом, – улыбка озарила нежное смуглое лицо.

Навстречу ее руке оттуда была протянута рука. Это был он. Оба застыли в странном порыве.

Мартин думал: «Я спасен! И спасла меня любовь. Эта женщина закроет мои глаза, когда умру!»

Опять ноги стали словно ватные и задрожало под коленками.

«Все! Она не жилец! – констатировал старый индеец. – И зачем я ее послал на верную смерть?»

Но очередной толчок алпа киауа сжалился над Шамшир. Вместо того, чтобы закрыть ее тело навечно и превратить в плоское месиво костей и мяса, землетрясение гостеприимно расширило проход. Губы девушки быстро зашептали:

– Тебе предстоит испытание, а после, ты будешь свободен. Тестер пометил некоторых членов экспедиции чипами смерти, а исполнители все погибли. Дух моего отца, Мудрого Скорпиона, вождя племени шуара попросил меня обратиться к тебе с просьбой в обмен на свободу, стать его воином и казнить изгоев, иначе ты умрешь замурованным здесь. Дорогой мой, если согласишься, то вместе с жизнью получишь меня в придачу. Но только если ты еще что-то ко мне испытываешь? Вторая часть моей просьбы исходит уже не от духа Мудрого Скорпиона, а от меня лично. Ты можешь ее проигнорировать.

Девушка стыдливо опустила глаза. Щель в скале была достаточна для того, чтобы они взялись за руки, но протиснуться в нее Мартин был не способен без чьей-то помощи извне. А главное, в любой момент края только что образовавшейся трещины могли сомкнуться и раздавить и Шамшир и его. Времени на раздумывания не было. Но влюбленные продолжали держать друг друга за руки, словно на мирном свидании, презирая опасность быть раздавленными; и внезапно их уста сомкнулись. Потом Мартин попытался сквозь узкую трещину обнять возлюбленную. Шамшир начала лихорадочно рассказывать о своей жизни. Но Мартин ее почти не слышал. Он уже твердо для себя решил: она будет с ним до конца его дней. С женой разведется. Очередная подступившая волна нежности зажгла в его сердце надежду на новую жизнь. Шамшир настолько растаяла, что уже не соображала для чего появилась тут. Пара застыла вновь в долгом поцелуе.

Внезапно в расширившемся проходе появился разъяренный индеец.

– Сколько можно нежится, будет еще время! Сейчас долг превыше всего. Ты согласен Мартин?

Тот оторвался наконец от Шамшир и посмотрел непонимающим взглядом на мерцающее в полумраке пещеры лицо индейца.

– Ты согласен стать кирчаком, тогда пошли… или оставайся тут, я завалю тебя камнями, если горы откажутся это сделать!

Наконец, до Мартина дошли слова Шамшир, с которых она начала их встречу.

– Да, я согласен, – сразу взор его посерьезнел. Он же был военным, разнеженный женскими чарами на мгновенье, солдат вернулся в свою личину.

Индеец оторвал приклеившуюся к возлюбленному племянницу, отбросил в сторону. И как раз вовремя. Стены щели заскрипели и стали быстро сжиматься. Все повторилось точь-в-точь, как двумя днями ранее при спасении из пещеры людей экспедиции.

– А нет ли тут какой-то закономерности? – подумал индеец.

За жизнь командира военного отряда Мартина, замурованного внутри, он уже не поставил бы и ломаного гроша. А в пещере вот что происходило: с потолка хлынула струя, как под напором, и водная стихия стала быстро заполнять все пространство. Места для воздуха почти не оставалось. Мартин делал судорожные глотки, но чаще уже ловил не воздух, а воду. Но в очередной раз заскрипели стены, и раскрылась трещина. Скользкая Тень молнией метнулся внутрь и успел схватить человека, а потом рывком вытащить наружу на йоту до того, как трещина собиралась раздавить Мартина. Это старику стоило немало сил и совершив подвиг, он без чувств свалился у ног Шамшир. Бедная девушка не знала кого раньше спасать любимого или дядю. Но порой удается сделать невозможное. Главное очень хотеть. Первым глаза открыл старик. Он встал на одно колено и сразу без проволочек занялся Мартиным.

Ни-Зги не остался в стороне. Он стал помогать Скользкой Тени реанимировать Мартина. Человек-атлант единственный из экспедиции ничего не знал о случившемся и не был в пещере с сокровищами.

Мартин выполняет обещание

казнь изгоев

смерть Мартина

Потом Скользкая Тень, Шамшир, Мартин и Ни-Зги отправились в лагерь экспедиции. Ни-Зги постарался запомнить старое дерево, рядом с которым находилась пещера-хранилище. Вполне вероятно, что там скоро ему придется побывать с Юпитером. Вся экспедиция находилась на открытом месте. Едва люди успели выйти наружу из укрытия, как скалы зашевелились. Сейчас все затихло, но никто не рискнул лезть обратно в жилище, под которое давно была оборудована пещера. Хотя там были удобные постели, все предпочитали лежать на земле в крошеве щебня и веток. Землетрясение имело тенденцию повторяться пусть и в затихающем режиме. Но где гарантия, что даже от малого сотрясения они не окажутся погребёнными заживо в скале? Даже костер на этот раз не разожгли, опасаясь привлечь диких животных.

Но никто не спал. Появление Скользкой Тени, Ни-Зги и незнакомой индианки с белым человеком, которого не знали, восприняли спокойно. Только Ута бросилась к новоприбывшей с криком, когда увидела что с группой идет незнакомый человек, который обнимает Шамшир.

– Сестричка, слава богу, ты нашла его!

Ута была единственная, кто знал кроме Скользкой Тени, что произошло, Вагни застыл потрясенный от появления его бывшей возлюбленной.

Археолог с ненавистью посмотрел на новоприбывшего. Несмотря на краткость встречи, он узнал человека, который отнял у него мечту.

Хьяльти подошёл и крепко врезал по лицу военного.

– И у тебя хватило наглости прийти к нам! Где сокровища, где библиотека?

Вместо ответа Мартин взял из рук Скользкой Тени лук и стрелы. Он помнил инструкции индейца, что должен делать, всю последовательность казни. Всмотрелся в лица людей. Кто из них должен быть убит его рукой? Скоро он узнает.

Скользкая Тень приказал:

– Стреляй, кирчаг, и посмотрим, чьим из них ты будешь наказанием.

Потом Мартин прицелился в какую-то точку в начинающем чернеть небе и выпустил стрелу.

Все с удивлением и страхом смотрели на то, что сделал незнакомец. Думали: «Он что сумасшедший?»

Скользкая Тень решил подбодрить.

– Выполняй долг, солдат. Ты сейчас не белый человек, именем вождя провозглашаю тебя шуаром!

Люди пока не понимали, что наказанием Мартина будет не расправа с ним, как отнявшим у них сокровища, а расправа солдата с людьми. Они перепутали палача с жертвой. Вот раздался нарастающий свист и вернувшаяся стрела вонзилась в землю в десяти сантиметрах от ног Даджары.

Женщина закричала от восторга: ей представилась судьбой возможность наказать мужчину так, как ей обычно это нравиться. И сейчас ее никто даже не осудит. Она схватила нож, лежащий на земле после разделки оленя, на котором запеклись капельки крови животного, и замахнулась для удара.

Но за секунду до этого индеец протянул эквадорцу духовое ружье.

Мартин не колеблясь поднес ко рту трубку и выпустил в женщину стрелу. Маленький укол в грудь и та мгновенно на глазах стала чернеть. Испуганная Даджара выронила нож, еще не понимая, что сейчас погибнет. Потом бросилась к Тони, стоящему рядом.

– Посмотри на этого наглеца! Как он позволяет себе так обращаться с женщиной! Мне же стыдно и больно! Я поняла, что мне доверили расправиться с человеком, который лишил нас всего! А негодяй превратился в палача сам!

Тут лицо Даджары исказилось нестерпимой болью, кожа ее обуглилась и женщина упала замертво на землю. Несколько раз дернулась и застыла навсегда.

– Ты убил ее, негодяй! – Пуля в один прыжок оказался рядом. Он выбил из рук Мартина, духовое ружье. Над перекатывающимися телами – оба упали в схватке на землю – склонился проводник. Индеец прицелился и одним мощным рывком разнял сцепившихся.

– Ну и нечеловеческая сила в тебе, – с уважением потупился Пуля. Он признал, что Скользкая Тень сильнее его. Индеец подошел к Мартину, снова вложил ему в руки лук и вторую на этот раз стрелу.

Все с ужасом смотрели, как новый посланник судьбы вонзился в небо и долго, не возвращался.

Обратно стрела упала рядом с Пулей. Тот отреагировал мгновенно, словно ожидал, что выбор падет на него.

– Теперь мой черед расправиться с деспотом! То что не удалось Даджаре, сделаю я!

Он поднял тот же нож, который уронила Даджара и опять бросился на эквадорца.

Старик индеец молча снова передал духовое ружье Мартину.

Тот, еще возбужденный схваткой с Пулей, с радостью выпустил отравленную стрелу, попав в левую щеку. До вояки дошло, что жизнь заканчивается.

– Ну раз судьба такая, то умру, солдату не привыкать, днем раньше, днем позже.

Умирающий замолчал, чувствовалось, что он испытывает нечеловеческую боль. Последние силы отдал на то, чтобы подойти к Даджаре и сказать: «Ну вот, теперь тебе не скучно будет на том све…».

Пуля успел прикоснуться своими губами к губам Даджары и повалился замертво рядом.

Хьяльти закричал:

– Не понимаю, что тут происходит! Наша жертва, над которой мы готовили суд, стала сама палачом!

Все, наконец, поняли, что Мартин здесь не жертва, а охотник.

Внезапно Джек Самурай сорвался с места и бросился в лес, искореженный землетрясением. Старые деревья лежали вповалку, а молоденькие, которые испугано выглядывали верхушками среди исполинов, едва просматривались.

Мартин запустил третью стрелу, которая вернувшись заскользила по траве среди обломков.

– Следуй за ней и не забудь, что ты сейчас шуар, – проводник экспедиции был неумолим. Все застыли, ожидая своей участи, только что спаслись от землетрясения, но от судьбы не уйти.

Мартин вернулся вскоре белый, как полотно.

– Я сдержал слово, индеец. – он бросил к ногам Скользкой Тени, на покрытую обломками скал землю знаменитый перстень Джека Самурая, с которым тот никогда не расставался. Значит и Джека уже нет на свете.

«Джек не надолго пережил своего врага», – подумал Хьяльти.

Проводник экспедиции рассказал вслух последнюю волю Мудрого Скорпиона. До свидетелей и жертв трагедии дошло, что индейцы, которые запугали всю планету, все время с ними были рядом.

Участники экспедиции и сестры-индианки со священным ужасом наблюдали, как очередной посланец смерти устремился в небо. Каждый перебирал в памяти свою жизнь. Признают ли его изгоем, помечен ли он чипом смерти, сколько осталось жить?

Даже безобидная Джессика вспомнила, как ребенком мучила кошку. Неужели за это и ее жизнь оборвется?

Только Йодис ничего не понимал. Он с восторгом смотрел на действия Скользкой Тени и мотал на ус каждое его слово. Когда выпущенная последней стрела упала возле ног Киркикоса, Джессика закричала: «Не отдам!»

Она геройски заслонила собой тренера и умоляюще посмотрела на индейца и Мартина.

– Отойди, женщина! Он когда-то убил человека, его судьба – смерть.

Индеец подошел и сорвал руки девушки с побелевшего от ужаса мексиканца.

Вскоре на полянке лежало четыре трупа. Но Киркикос не просто так отдал свою жизнь. Он успел в схватке выдавить один глаз у Мартина и у того теперь был вид кровожадного циклопа.

Все смотрели с ужасом в небо, а не заблудилась ли какая-то из пущенных стрел и не вернется ли она по его душу. Синдром страха сковал всех присутствующих. А невдалеке уже собирались потихоньку животные-трупоеды и раздавалось карканье нетерпеливых птиц, которое можно было перевести с птичьего языка примерно так: «Когда уже люди отойдут! Сколько нам еще ждать? Животы свело от ожидания!»

Никто не хотел хоронить уже окоченевшие трупы, все боялись заражения. Мертвых людей завалили камнями, чтобы не достались диким животным и прожорливым птицам.

Толчков больше не было. А даже если бы повторились, то после того, что случилось люди уже боялись только стрел смерти, но с неба больше ничего не вернулось.

Наконец, устав от произошедшего, разожгли костер и молча пили чай и ели маис.

Мартин поднялся и поманил за собой Шамшир. Та, в ужасе после прошедшего, отстранилась от него.

– Милая, что же произошло! Ты сама просила меня об этом. Я выполнил твою просьбу, эти люди умерли с твоего согласия. Я понимаю, тебе это неприятно, но теперь нас скрепила навеки их кровь. И я только что потерял глаз.

– Нет! Вырвалось у девушки, она побежала по дорожке вверх в горы. Мартин, держась за вытеченный глаз, устремился за ней.

– Ты от меня не уйдешь! – разозлился солдат.

Он вскоре настиг девушку и бросил ее наземь, почти на край обрыва. Потом наклонился на колени и стал целовать.

– Уйди! Мне противно! Ты убийца!

Мартин попеременно то целовал индианку, то отрывался от ее губ и шептал сквозь боль:

– И ты убийца! Ха-Ха!

Но тут палач, истекающий кровью, почувствовал проникновение в тело чего-то острого. Появился второй полюс боли и между ним и Шамшир стало липко и мокро. До него дошло, что это индианка чем-то ранила его. Мартин вскочил на ноги и обнаружил, что в его бок вонзился какой-то предмет, он выдернул тот из тела и внезапно хлынула кровь… струей весело, словно долго ждала этого момента.

Потом на глазах Мартина его бок почернел:

«О Проклятье! Она ударила меня отравленным кинжалом».

Мартин осел. С каждой секундой силы оставляли его, а боль усиливалась. Он старался на коленях подползти к индианке. Последней мыслью солдата было: «Заберу ее с собой, сейчас еще немного и мы вместе полетим, как птицы вниз, любимые должны умирать вместе!» Но он не успел. Смерть оказалась проворней преступного желания. Безумие, внезапно затмившее сознание, спасло Шамшир от ужаса происходящего. А тело девушки напряглось в любовной неге. Индианке казалось, что Мартин продолжает ее обнимать. Истома распространилась от пяток до макушки. Несчастная даже не понимала, что убила его, находилась в полной прострации. Она лежала с закрытыми глазами, и губы шептали: «Мартин, где же ты?» А руки обнимали воздух и шарили в поисках объятий.

***

К Шамшир наклонилась сестра Ута и что-то насильно влила в рот. Глаза индианки еще некоторое время безумно вращались, но вскоре девушка затихла. Подошел Скользкая Тень, подняв шуарку на руки, медленно понес вниз с пригорка, Шамшир отбежала совсем недалеко от лагеря. Подземные толчки больше не повторялись.

Этой ночью никто не спал. Возбужденный Хьяльти попеременно забирал на собеседование очередного из выживших участников экспедиции для персональной беседы. Каждый после этого уходил хмурый и не хотел ни с кем делиться содержанием беседы.

Утро следующего дня выдалось холодным. Женщины завернулись в шали из альпаки, а мужчины вытащили из рюкзаков куртки, группу ожидал подъем еще выше в горы на высоту четыре километра. Предстоял обратный путь, но на этот раз нужно было пройти недалеко: тридцать километров до поселка, от которого можно уже добраться до столицы Киото. А там самолет и домой. Обратный путь всегда короче. Линда, связавшись по рации с центром, получила сообщение, что им официально разрешили пребывание в стране.

Казалось, что все плохое уже позади. Из зоны подопечной малаката, уже успели выйти, но тут Хьяльти остановил всю группу. Он попросил Линду отвести Йодиса в конец человеческой цепочки. Как только заметил, что сын скрылся за поворотом скалы, подозвал к себе проводника. Они находились у всех на виду. Слева отвесная скала, справа пропасть над очередной горной речушкой, ущелье медленно сужалось, горы становились круче. Внезапно Хьяльти что-то закричал и ударил проводника в грудь, тот схватил ученого за корпус, толкнул в пропасть. Хьяльти изловчился и потянул индейца за собой. Казалось, оба скроются навечно за острым выступом скалы, но индейцу удалось сорвать с себя руки ученого и Хьяльти полетел вниз в одиночестве.

Драма закончилась. Свен подбежала к Скользкой Тени и закричала: «Убийца! – потом бросилась к остальным за помощью. – Хватайте его! Он же убил моего мужа!» Но никто не отреагировал. Все уткнулись взглядами в землю, словно окаменели. Фредерик вызвался опуститься на дно ущелья и посмотреть, что же стало с несчастным, осмотреть труп. Тони и Эйрик опустили добровольца-смельчака на длинной веревке. Вскоре подняли с трудом. Фред сообщил: на разбитом теле ученого не было живого места. И провалился он так, что невозможно добраться, в глубокую трещину. Никто не вызвался больше, рискуя жизнью спускаться. Помолились за душу человека и ушли с этого страшного места.

Внезапно Свен повторно накинулась на проводника.

– Убийца? Убей и меня! Пополни коллекцию. По твоему приказу половина экспедиции отправилась на тот свет, теперь и руководитель. Будь проклят весь твой род! – Свен внимала к пустоте, камню.

Все молчали. Женщина резко развернулась и пошла в противоположную сторону. «Я ее провожу», – Хоито последовал за женой покойного Хьяльти. Подросток был местным, он не боялся ничего, знал, как общаться с индейцами.

Все взглядами полными скорби проводили Свен. Потом она опомнилась, вернулась, стала тянуть за собой сына, но рыдающий Йодиса упорно отказывался идти с матерью. Он не видел схватки отца с индейцем и никто не сообщил мальчику, как отец оказался в пропасти.

– Ну и оставайся с дикарями, сам уже стал дикарем! – Свен больше не огладывалась и навсегда покинула экспедицию. Она знала, что ее ждет Агиль. «Скатертью дорога!»– прокомментировала Джессика.

В последний раз улыбнулся старый индеец. За всю жизнь, он не видел ничего кроме той тайны, которую пронес через все испытания. И сегодня, исполнив пожелание вождя, он уйдёт к своим богам со спокойной душой. Но судьба распорядилась иначе.

Приоткрывшаяся тайна

Гомс ищет союзников

Доктор Агиль недолго переживал размолвку с Хьяльти. Как всегда, между мужчинами причиной окончания дружбы является женщина. Свен оказалась тем мостиком, по которому бывших друзей соединила вражда. Но Агиль был доктором и ученым исследователям. Он, как и часто случается в подобных ситуациях, с головой ушел в работу где-то на подсознательном уровне оставив мысль о том, что судьба его еще с ведет с этой женщиной, которую осчастливил материнством. Да, Йодис его сын. Но какое право он имеет на ребенка? Хьяльти его вырастил, не спал по ночам, когда мальчишка ворочался, был хорошим отцом, как призналась Агилю Свен. А Свен, доктор не сомневался почему-то, будет когда-нибудь с ним. Слишком сильная трещина пробежала между ней и законным мужем. Свен не уехала с Агилем в Кито. Она же не изверг какой-то. Женщина понимала, что с таким трудом организованная экспедиция висит на волоске. Сорвется Хьяльти и будет крах всему. Так она и объяснила все Агилю. Но ее последняя фраза: «Если сложатся звезды, мы опять будем вместе, а сейчас я должна быть с ним», – держала доктора в подвешенном состоянии ожидания. Он загнал это ожидание куда-то далеко вглубь, продолжал жить с ним, но как часто бывает у мужчин, работа затянула. Агиль все меньше задумывался о Свен.

По приезде в Кито, его вызвали к одному ребенку, впавшему в странное состояние каталепсии. Отцом мальчика был тот самый Мартин, который оказался последним «шуаром», последним вершителем справедливости, как считал Гомс, посланник Вселенского Разума. Но доктор об этом даже не догадывался. Он был не в курсе последних событий в Андах. Мальчик лежал с открытыми глазами, чувствовалось по реакциям и анализам, что он все воспринимает, но почему-то не реагирует. Как же его состояние напомнило Агилю состояние членов экспедиции, когда он оказался в группе Хьяльти в критический момент.

Все заснули здоровыми, а проснулись в странном состоянии, которое парализовало их двигательные функции. И это при полном осознании того, что происходит вокруг. После укола, который сделал всем Агиль, так ему и признались. А тут еще оказалось, что отец наблюдаемого сейчас ребенка где-то в горах. А не в тех ли местах, где как голодный волк в поисках пищи, " рыскает" в поисках пещеры и таинственной библиотеки богов Хьяльти?

Мать мальчика не знала, что и сказать. Только одну реплику бросил Мартин на прощанье: «Скоро увижу дикарей. Даже не думал, что еще живут такие, и это в нашей стране!»

***

Агиль вычислил, что таинственное место на границе с Перу и есть единственное белое пятно, где еще сохранились дикие воинственные племена. Вчера он разговаривал с другом, тот возглавлял одну компанию, которая была связана с установкой новых электрических маршрутов. Друг ему поведал, что в одном племени, куда они протянули электропровода никто даже не хотел проверить или работают тумблеры-выключатели. Побывав там с проверкой через месяц, Санчес убедился в том, что никто даже не сделал попытки озарить светом помещение хотя бы на минуту. А подключены были единственных три дома. Остальные сооружения деревни малаката представляли собой сараи и вигвамы, землянки и пещеры, оборудованные под жилье. Дикари, одним словом. Когда он включил свет, шаман, который присутствовал при этом, чуть не упал в обморок, а вождь в испуге схватился за копье. Большого труда стоило их уговорить попробовать самим повключать и повыключать свет. И они согласились это делать, но только, как ритуал, чтобы отметить начало и конец дня. И зачем ему начальство поручило тянуть провода через сельву и горы? Пустая затея. Правительство надеялось каким-то образом очеловечить дикарей, приблизить их к обществу. Бесполезно. Они скорей всего попытаются оборвать провода и использовать для своих целей. Приспособят для капканов для животных, строительства вигвамов и бог знает еще для чего. Конечно ток не простит, будут жертвы. Но как победить дикость? «Стой?» – Агиль словно хотел остановить поток мыслей. Кажется друг Санчес упомянул название племени. Как-то на ма… не малаката ли?

Агиль лихорадочно стал набирать номер друга. Его догадка подтвердилась. Малаката. Второе воинственное племя шуар даже не разрешило ему появляться на своей территории. Мысли замкнулись, словно электрический ток. Отец его пациента в тех же краях, он уже в этом не сомневался!

Но ведь мальчик еще не общался с отцом. Телепортация вируса? Возможно ли такое. Психовирус?

Значит члены экспедиции и маленький Томас больны одним и тем же недугом? Доктор решился сделать ребенку тот же спасительный укол из своего коктейля, который дал в горах всем участникам экспедиции.

Состав давно был предметом его гордости. После мышей первыми подопытными оказались люди экспедиции.

Риск был минимальный. Состав препарата не должен был вызывать побочных реакций. Агиль уверенно произвел укол и стал наблюдать, как мальчик замурчал, зевнул, потянулся и попросил пить. Все, он уже здесь не нужен. Агиль сел в машину и стал рулить к своему дому. Ему нужно отдохнуть пару дней, подумать, слишком много переживаний за последний месяц.

***

Захотелось забраться в гамак между двумя старыми деревьями за домом, что и доктор сделал неукоснительно. Раскачиваясь в пружинистом гамаке, Агиль стал перебирать почту, которую давно не проверял. Сплошная текучка, квитанции, предложения семинаров и симпозиумов. Все хотят видеть врача-исследователя у себя в гостях. Внезапно внимание Агиля приковало одно письмо без обратного адреса. Оно было отправлено сегодня. Странно как-то работает почта. Порой ждешь неделями, а то письмо он получил… стой, чепуха какая-то. Письмо датировало сегодняшним днем, а почта в такую рань еще закрыта. Как такое могло произойти?

Доктор нервно разорвал конверт. Внутри лежала одна бумажка, согнутая вдвое. Агиль вертел ее во всех направлениях, но текста не было. Что-то подсказывало, что на ней что-то должно быть написано. Чертовщина какая-то! Агиль не прекращал попыток что-то увидеть. Он верил своей интуиции.

Доктор спрыгнул с гамака и отправился в кабинет. Он попробовал смазать письмо специальным раствором. Когда-то он увлекался с друзьями подобными штучками. Еще со студенческой скамьи. Агиль был мастер на всякие проделки. Он изготовлял шпаргалки по разным предметам для всего курса. И делал это с любовью и воодушевлением. Писал специально изобретенными чернилами. Изображение проявлялось на абсолютно пустом листке, если палец смочить слюной и провести по бумаге.

Может что-то подобное и он получил? Но в данном случае с таинственным посланием не помогла ни слюна ни разные растворы. Внезапно порыв ветра поднял бумажку над поверхностью стола и шлепнул о стену.

Бумажка упала на пол, а на стене ясно отпечаталось слово, которое словно перекодировалось с бумажки, но наоборот, как в зеркале. Агиль наклонился над листиком. Внезапно какая-то сила придавила его к полу. Он почти вплотную увидел бумажку на полу. Там было что-то написано, но изображение расплывалось, как у человека снявшего очки. С трудом Агилю удалось оторвать от пола отяжелевшую голову. Он прочитал одно единственное слово. Ошибка.

Что все это значит? Сразу несколько мыслей возникло в голове ученого.

Слово проступило на бумаге от удара! Невероятно! Потом он подумал о том, кто же ему указывает на ошибку? А последней мыслью было: почему так отяжелела голова?

– А ты не удивился, что оказался на полу? – перед Агилем, стоящим на четвереньках, возвышался какой-то человек в куртке с капюшоном.

Агиль поднялся на ноги, но тут же опять какая-то сила швырнула его на пол. Он посмотрел снизу вверх на человека.

Закралась мысль: «Тот его бросает на пол одним желанием без приложения рук. Интересно». Потом все же тайная сила отпустила и доктор поднялся, а потом плюхнулся обессиленно в кресло. Он был сломлен не столько физически, как морально.

Все события последних дней да и эта мистика. Интересно, когда же этот сон закончится?

– Ты не спишь, – словно прочитав мысли доктора сказал таинственный незнакомец.

Он потряс головой и уставился пронзительным взглядом-лазером в Агиля, словно собираясь просверлить насквозь. Сколько времени прошло Агиль не знал.

Ему казалось, что незнакомец произносит каждое слово с интервалом в один час… или сутки!

– Ты не спишь, – повторил посетитель, ты совершил ошибку. Зачем произвел мальчишке укол? Опять мне помешал.

Агиль хотел ответить, но язык и губы не повиновались. Он подумал, словно повторял урок: «Я сделал укол мальчику и это было ошибкой. – потом подумал, – но ведь нужно было спасать ему жизнь!»