Текст книги "Апокалипсис для избранных (СИ)"

Автор книги: Ян Сикоревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 60 страниц)

Глава 21

Свен бежит за Агилем, разрыв с Хьяльти

1

Агиля не покидало тревожное состояние. Словно какая-то ноша навалиться сейчас и придется с ней бороться, нести ее помимо своей воли. Что это за странное ощущение? Пока он рассуждал на эту тему, замедлил шаги: «И как та женщина, жена Хьяльти похожа на… нет… привиделось. Откуда? Здесь, в джунглях Эквадора? И потом, она жена Хьяльти, а там…»

Руки машинально отводили в сторону наклонившиеся над тропинкой почти до пояса ветки. Внезапно его кто-то окликнул.

Нет! Не может быть! Это был её голос. Той, которая не стала его судьбой. Голос из прошлого. Его догоняла жена Хьяльти Свен. Она вела за руку маленького мальчика. Кажется его зовут Йодис.

Ветка хлестнула незащищенное лицо доктора, и на руку упала капля крови из рассеченного лба.

– Агиль! – голос женщины оборвался хрипотой.

Доктор машинально сделал ещё несколько шагов и остановился. Все таки… это она…

И он не знал, что ему хочется больше: бежать к случайно встреченной, сломя голову, и обнять, гладить, радоваться встрече… или умчаться от неё без оглядки? Эта женщина всколыхнула прошлое, которое он уже давно зачеркнул, смирился. Да и дома семья: жена, двое детей.

– Агиль! – женщина вдруг закричала душераздирающим голосом, словно ей грозила смертельная опасность.

Доктор поймался и стоял, как вкопанный. Решения не было. Сознание отказывалось давать совет, а чувства замерли, как сосулька. Он отвернулся, и ждал, как люди безропотно ждут свою судьбу, не в силах что-то изменить.

А Свен на ходу все говорила и говорила. Лес затих, словно тоже прислушивался к страстной исповеди женщины. Маленький мальчик испуганно озирался по сторонам. Он ничего не понимал. Мама оторвала его от интересного разговора с учителем, как он называл индейца проводника Скользкую Тень, и поволокла быстро через заросли по едва заметной дорожке. Уже все тело искололи ветки и какая-то трава, похожая на крапиву.

Агиль! – голос был уже почти рядом с доктором. Он слышал каждое слово, но сил повернуться не было. Повернуться значило: перечеркнуть свою нынешнюю жизнь и начать всё сначала – а как же его семья? Нет! Ему нужно бороться.

Когда подбежала Свен, он уже знал из безумной скороговорки, как она страстно желала встречи все эти годы разлуки, как думала только о нём бессонными ночами. Как продолжает любить его и сейчас. Она, будучи женой Хьяльти, не раз порывалась поехать в Эквадор в надежде на встречу с ним, и даже наняла частного детектива, чтобы узнать адрес.

Наконец, Агиль не выдержал, повернулся и с каменным лицом закричал:

– Нет! Ты понимаешь, нет! Я ничего не слышал! И у меня семья! Как ты можешь… здесь… у тебя тоже семья! Подумай! – мужчина с ног до головы покрылся потом, но не от жары, к которой он привык, а от волнения. И доктор оттолкнул обезумевшую женщину и побежал так, словно за ним гнался ягуар или кайман. Ох, если бы он только знал! Ни за что не отправился в этот проклятый поход. Но ведь нужно было спасать людей… Мысли путались, а ноги сами уводили, как казалось, от смертельной опасности.

Агиль не хотел разрушать с таким трудом созданное спокойствие, интересную работу, преданную семью. Остановиться и дать себя догнать Свен, значило потерять все!

А женщина продолжала его преследовать. Ей уже ничего не оставалось. Она перед этим объяснилась с Хьяльти и мягкий мужчина отпустил её, как ему не было тяжело, а возможно, профессору было всё равно. Он горел лишь одной целью. И пока Свен бежала за возлюбленным, женщину её преследовала мысль: а может, он отпустил меня, поскольку никогда и не любил? Порой казалось, что Хьяльти одержим работой и желанием найти библиотеку атлантов, а все остальное для него химера, ничто.

Как только она объяснилась, Хьяльти и вправду углубился в карты, словно для него ничего не значило расставание с ней, а может он так переживал. Для Свен всё это было уже не важно. У неё была одна цель – догнать свою судьбу. Ничего, что он убегает от неё, это даже хорошо. Она его догонит изможденного, уставшего и легче будет завоевать. Она ни за что не отпустит свою судьбу! Ноги несли её вперед, словно были крыльями птицы.

И в конце концов Агиль не выдержал и остановился, а может в его остановили какие-то душевные тормоза. Судьба решила: хватит испытывать судьбу!

Его остановил окрик:

– Обернись, твой сын отстал, он сейчас плачет там, один, ему страшно, неужели ты так жесток!

– Мой сын? – Агиль остановился.

– Я отказалась делать аборт, помнишь, как ты меня уговаривал, – задыхаясь от долгой пробежки, говорила женщина, – неужели ты хочешь продолжить ту кошмарную операцию сейчас.

Хирург молча простоял около минуты…

– Ну что молчишь как чурбан? – всхлипнула Свен, – ты и вправду больше не желаешь меня?

Агиль, жалостливо взглянул на рыдающую и обнял.

– Пойдём, – сказал доктор и за руку повёл женщину обратно, – это мой сын?

– Да…

Агиль продолжал бороться с собой, он демонстративно холодно посмотрел на ребёнка и произнёс:

– Я очень скучал дружище.

– А я тебя не знаю дяденька! – ответил мальчик, – мой друг Скользкая Тень.

Агиль сдался.

– Теперь, и я буду твоим другом – сказал доктор, думая о том, как мальчик примет известие, что он, а не Хьяльти его кровный отец.

Потом они втроем с ничего не понимающим мальчиком, держась за руки, бросились бежать обратно. И им казалось, что нет счастливей людей на свете. Вот так оно приходит счастье, внезапно, как молния настигает человека. И главное не умереть от этого потрясения, выстоять, а там уже будь что будет! А Йодис не мог понять, почему мама бежит как лань.

2

Хьяльти трясло в лихорадке. Неужели он все-таки заболел малярией и теперь бредит. Только что его доктор вернул к жизни от какой-то странной сонной болезни.

После кошмарного признания жены и разрыва с ней побежал к реке, а там искусали комары. Как же он так мог?!

Нужно что-то делать! Мечта всей его жизни! Разве личное должно стоять над общественным? Да и ответственность за людей? Неужели он умрет? Нужно, нужно, нужно что-то делать!

Дрожащей рукой отдернул марлю над входом в их временное убежище, маленькую уютную пещерку.

Археолог прямо свалился на каменный пол, едва сделав два шага.

Мелисса и Линда бросились к нему и помогли лечь поудобней. Линда быстро заставила Хьяльти проглотить таблетку хины и дала запить горячим чаем, холодной, или кипяченой воды не оказалось под боком…

Испуганные женщины просидели с больным до утра, попеременно дежуря.

– Кажется температура понизилась, – произнесла Мелисса, трогая лоб отца, – а вдруг кризис прошел? – посмотрела на Линду.

– Ну, дай то боже, – ответила радистка.

Женщинам отнюдь не улыбалась мысль вдвоем остаться в дикой местности. Ни-Зги куда-то, как обычно, по ночам, пропал. С Плинтона защитник, как с кролика.

Остальные отсутствовали, поскольку Скользкая Тень разнообразил существование людей в горах и сельве ночной охотой на каких-то таинственных зверьков. Большинство группы последовало за ним.

Из бреда Хьяльти Мелисса и Линда узнали все подробности его ссоры со Свен. И узнали много раз, поскольку губы в бреду повторяли ни единожды одни и те же фразы. Пусть и внешне археолог успокоился, но дикая судорога сна продолжала бушевать в сознании и он еще раз, на этот раз в бреду пережил сцену расставания с женой.

– Свен, что с тобой? Чем ты так взволнованна? Видимо после сонной болезни ты всё ещё не отошла.

А мысли археолога раздирали сомнения:

«Почему она так пристально смотрела вслед доктору, который скрылся за деревьями? Конечно, она с ним была знакома, так как он хороший друг археолога, и они однажды даже участвовали в одной из конференций.

– Милый, я этой болезнью страдаю довольно долго, – ответила жена.

– Не понял? – с толикой страха, спросил археолог.

– Прости, если я проживаю в этих лесах последние свои дни, то хотела бы их провести с любимым мне человеком. – правда когда-то должна была раскрыться, и женщина не хотела терять шанс, побыть с любимым.

– Жена, что ты говоришь?! Какой любимый, какие последние дни? Ты бредешь?

Свен была на пределе, она выплеснула все, что накопилось на душе, не думая о последствиях.

– Я тогда работала шлюхой в районе Красных Фонарей! Ты женился на проститутке! Доволен? Теперь отпускаешь? – а на пороге Свен оглянулась и послала новую ядовитую стрелу в сердце мужа.

Слышишь. Йодис сын Агиля!

Потом вернулась, дернула сына за руку и поволокла к выходу, повторяя на ходу, как заклинание: «Агиль, Агиль, Агиль!»

Хьяльти всё понял! Он понял, что предательство не только в сельве, оно пропитало его жизнь насквозь.

Профессор метался в бреду всю ночь. Как она могла? Вначале ушла, сказав, что ей нужно в город срочно прооперироваться, доктор обнаружил какую-то опухоль, потом вернулась. И объяснилась… рассказала ему всю свою жизнь. Он, оказывается, женился на бывшей проститутке. Йодис, его замечательный Йодис, не его сын! Пусть! Пусть уходит от него, легче будет пережить позор среди экспедиции, почти в двух шагах от раскрытия тайны. Скоро, очень скоро они будут держать в руках священные писания атлантов!

3

Мелисса распечатала письмо матери, все, как просила на сотый день их странствий. И сейчас, как никогда, Мелиссе хотелось увидеть теплый почерк матери, от которого веяло уютом и домом. Особенно сейчас.

– Хочешь, я тебе почитаю письмо от моей мамы.

– Хочу, – тихо ответила Линда…

«Дорогая доченька, я хочу, чтобы ты знала правду! Твой отец Хьяльти».

Женщины переглянулись.

«Так получилось, что он был на конференции в Рио-де-Жанейро. Я остановилась в том же отеле, что и конференция археологов, брала у них интервью, как журналистка.

Потом был банкет. Я почти не знала Хьяльти. Произошел, как говорится, несчастный случай. Нас усиленно угощали местными винами, я опьянела, почувствовала себя неважно и вернулась в номер гостиницы.

Хьюлти, как трезвенник, почему-то поддался на уговоры и тоже попробовал местного вина, а в алкоголь было намешано какое-то наркотическое вещество. Твой отец ничего не соображая пошёл, шатаясь, к себе, но перепутал дверь. Наши номера были соседними. Я даже не помню, как это случилось. Мы уже вдвоем, потом, спустя несколько часов сидя на кровати пытались вспомнить.

Профессор извинился за содеянное и, ушёл, так и не спросив моё имя. Рассеянный, как и все одаренные ученые. А у меня родилась ты. Как видишь, по ошибке, в результате случайности. Когда будешь читать моё письмо, меня уже не будет. Доктор дал мне пять месяцев. Извини свою непутевую маму».

Мелисса отбросила письмо и выскочила, как ужаленная, из временного жилища экспедиции, сорвав на ходу марлевое покрывало. Комары мгновенно роем ворвались в помещение. Линда схватила ветку с тлеющего костра и бросилась изгонять непрошенных гостей…

Вскоре Мелисса вернулась. Слёзы уже высохли на лице. Она подошла к Хьяльти и поправила на нём одеяло, наклонилась и поцеловала, сказав только два слова: «Папа, выздоравливай».

Линда прильнула к Мелиссе и погладила её по спине.

– Бедная девочка, – произнесла радистка, а Мелисса в ответ, грустно улыбнулась.

– Линда, я знала, что мама больна, ты не думай.

Мама меня отправила в экспедицию, поскольку не хотела, чтобы я видела, как она умирает. Теперь я понимаю почему. Она меня отдала отцу! Ну, представляешь: Хьяльти мой отец! Умереть!

– Ты ему скажешь? – спросила Линда.

– Еще чего мне не хватает! Особенно после его разрыва со Свен.

– Ты думаешь, она вернётся?

– А я никуда и не уходила, – внезапно в отверстие протиснулась жена Хьяльти. Вы так громко разговариваете, что весь лес перепугали.

А теперь Мелисса подойди сюда и обними своего сводного братика! – Свен подтолкнула Йодиса к мулатке.

– Мама, – произнес говорил мальчик – почему ты мне раньше не говорила, что у меня такая большая сестричка? Мама, странная ты, то нового папу показала, то теперь сестра. Может, Скользкая Тень мой дедушка? Слушай, сестра, – серьезно проговорил, словно повзрослевший Йодис, – а почему ты так сильно загорела? Тебя что, хотели зажарить и съесть?

Линда и Мелисса рассмеялись, а Свен почувствовала себя неловко, что мальчик сказал о новом папе. Ей казалось, что ребёнок не поймёт и всё забудет, там в лесу. Но нет, дети всё запоминают и порою в ненужные моменты могут разболтать.

– Солнце у нас такое сильное! – рассмеявшись, сказала Мелисса и подняла Йодиса высоко, как пушинку, закружила.

– А ты у меня сильная и… – мальчик запнулся… – красивая!

Мелисса поставила Йодиса на пол и поцеловала в лоб. И мальчик надулся как индюк, радуясь, что, наконец, появилась сестра, Только одно было плохо – слишком она взрослая, с ней в разные детские игры не поиграешь.

– Почему ты уже выросла? – спросил мальчишка.

– А хочешь, я опять стану маленькой?

– Хочу! – вскрикнул мальчик.

– Договорились.

Свен выждала, пока Йодис познакомиться поближе с Мелиссой и после, осторожно подошла к мужу, который пришел в себя после глубокого обморока, видимо наступил кризис, он был весь в поту.

– Дорогой, прости меня, – проговорила с мольбой она, – я сошла с ума. Такое тебе наговорила. Прости. Можешь, завтра принести меня в жертву на свадебном жертвенном костре Эйрика и Уты. Хьяльти боролся со сном. Ужас остался во сне. Жена вернулась. А сына он не смотря ни на что считал своим. Мало ли что женщины способны наговорить в порыве гнева!

Наивный Хьяльти вскоре уже все забыл. Конечно, Свен, его верная чистая Свен себя оклеветала.

Глава 22

Судьба Шамшир, старшей дочери вождя племени шуара Мудрого Скорпиона

Встреча с Мартином

1

– Сестра мне страшно! – маленькая Ута прижалась к Шамшир.

Сестры были настолько похожи, что все их называли близнецами. Единственно, что Шамшир была лицом намного светлее Уты и более грациозной. Но Уте еще предстояло из маленького кривого утенка стать прекрасным лебедем, как Шамшир.

– Не бойся малышка, я с тобой. А знаешь что, не будем ждать решения родителей. Отец занят руководством племени, а мама, сама видишь, мучается в родовых схватках.

– И ты хочешь бросить ее в таком положении, бессердечная.

– Не волнуйся, отец наш вождь племени, он что-то придумает, а о нас вспомнит потом, когда будет поздно, бежим.

Девочки взялись за руки и выбежали из начинающего гореть строения. В комнату тут же ворвались два человека и индейцы, положив на носилки, жену вождя, мучившуюся в схватках, вынесли ее на улицу. Хижина вскоре была полностью объята пламенем, благо гореть было чему. Сухие ветки с жадностью пожирались голодным всегда огнем. Девочки увидели, как обрушилась крыша их очага и побежали куда глаза глядят.

Вскоре они потеряли друг друга в хаосе огня и дыма. Шамшир побежала к реке и интуитивно продвигалась вдоль русла. Скоро она выбралась из огненного ада, но продолжала, хотя и валилась от усталости куда-то стремиться. Главное – подальше от огня. Тут только до нее дошло, что потеряла сестру, ей в этот момент стало страшно. Остаться одной в диком лесу. Однажды на ее глазах ягуар разорвал на части мальчика. Эта картина часто преследовала Шамшир по ночам. Неужели и у нею будет такая же судьба?

Девочка оперлась на какое-то дерево, потом села на него верхом и поплыла. Какое счастье – дерево уплывало по течению реки вниз. «Спасибо тебе дерево, ты меня спасло». До аллигатора, на спине которого сидела девочка, обезумевшего от ужаса, тоже не сразу дошло, что пища сама пришла к нему. Глаза старого животного почти ослепли от едкого дыма, который раздирал веки, а ноздри поглощали только запахи угарного газа и горящих веток. Счастье девочки было в том, что животное только что перед пожаром пообедало маленьким олененком, неосторожно пришедшим на водопой и топнувшим по стволу, который оказался живым существом. Ствол приподнялся, обнажил зубы и растерзал маленького олененка. Сейчас тот уже покоился в желудке, а то, что сидит на нем, доверчиво притянувшись ручками, он еще успеет съесть. Да и раз такое дело, подумал аллигатор, то даст своим деткам-малышам потренироваться, нужно же им познавать жизнь когда-то. Очень удобный случай. А девочка, ни о чем не догадываясь, доверчиво положила голову на тело в шипах и заснула.

Крокодил знал, что людям лучше быть на поверхности. Он исправно плыл по верху воды, не уходя на глубину.

Но это не могло вечно продолжаться. Аллигатор подплыл к берегу и его глаза, постепенно ставшие различать предметы столкнулись с глазами другого хищника. Ягуар был голоден. Вид девочки, на спине крокодила заставил активно работать его слюнные железы. Животное только не могло понять, почему человеческий детеныш на спине другого хищника. Девочка открыла глаза в тот момент, когда морда аллигатора уткнулась в песок. Она с ужасом увидела воплощение своих снов – жадно раскрытую пасть зверя. Огромная кошка готовилась к прыжку, чтобы одним махом сорвать девочку со спины аллигатора. Но девочка если только такое возможно, оказалась проворнее. Вместо мягкой человеческой спинки лапы и морда зверя уткнулись в спину другого хищника. Уже следующим ударом хвоста, аллигатор заставил ягуара отскочить в сторону. Животное обезумело от боли в сломанных ребрах и от ненависти. Ягуар бросился опять на земноводное. Но страшная пасть с острыми зубами уже успела наполовину раскрыться и одна из лап ягуара захрустела на зубах врага. Ягуар умудрился поймать кончик мечущегося хвоста, самое уязвимое место и откусить его. Оба животных исходили от боли и ярости. Все вокруг было залито кровью. Прибрежная лужица, в которой все происходило побоище, окрасилась в розовые тона. Шамшир, завороженная ужасным зрелищем, начала пятится задом. Вдруг ее подхватили за руки несколько обезьян, висящих на хвостах на ветках, и она с их помощью пролетела несколько метров по воздуху. Потом заботливые руки человекообразных подтянули вверх и она оказалась в каком-то гнезде на высоте нескольких метров над землей. Там она познакомилась с только что родившимися, еще слепыми детенышами. В это гнезде и провела девочка несколько дней. Обезьяны, спасшие ее, исправно приносили своим деткам бананы, плоды хлебного дерева и кокосы, которые тут же раскалывали, давая детенышам напиться. Еды на всех хватало, оставалось и Шамшир. Один раз счастливая мамка даже пыталась подсунуть свою грудь девочке, но та учтиво отклонила предложение.

***

И судьба бы Шамшир стала той же, что и ребенка в известной книге Маугли. Но жизнь распорядилась иначе.

Два грабителя, которые хотели поживиться после пожара в покинутых селениях, случайно услышали крик девочки.

Он явно отличался от визга мартышек. Один из них полез на дерево и снял оттуда испуганную Шамшир.

Так она вернулась к людям.

2

Через три дня ее увидели временные постояльцы человека, нашедшего ее. В буквальном смысле слова тот продал ребенка им, как работорговец. Он даже решил убить покупателей, чтобы забрать ребенка обратно, но что-то помешало. Люди, в руках которых оказалась Шамшир, оказались иностранцами. Они приехали из далекого Непала в другую часть света по делам своей секты. Сектанты и привезли ее в горы Непала.

Здесь, в далекой горной деревне и прожила Шамшир несколько лет. Природа была замечательная. Тоже горы, как и на ее родине, но более сухие чем на родине леса. С девочкой обращались, как со скотом, да и жила она вместе с животными в хлеву. Что из себя представляли люди, взявшие ее на воспитание, а по сути в рабскую кабалу, она так и не узнала. Целый день проходил в тяжелой работе. Она убирала помещение, готовила пищу, доила коров, топила очаг, поскольку ночи в горах Непала холодные. Постоянно толклись на подворье какие-то гости. Ребенок понимал, что дом, в котором она живет, представляет собой нечто вроде гостиницы для буддистских монахов, направляющихся в столицу периодически для своих церемоний.

***

Шамшир была сегодня расстроенной. Ее любимая корова Дула выдала так мало молока, заболела бедняжка. Но чем она могла ей помочь? Погладила – да и только.

Но вот ее подозвал хозяин – он же и опекун.

Касто ча? (Как дела). Слушай тебе уже по всем признакам пора замуж. Мне поступило хорошее предложение. Три брата из горной деревни Цхли, хотят внести за тебя калым. Немалые пайса (деньги). Готовься к свадьбе. Сразу три мужа будет у тебя! Настоящий гарем! Гордись! Не всякая женщина удостаивается такого почета! Ты должна на меня молиться и даньябад (спасибо) говорить.

А дело было в том, что в некоторых деревнях Непала еще остался старый обычай. Поскольку нескольким братьям было не под силу каждому вносить калым за невесту, то сразу нескольким приходилось брать одну жену. Страдания этой женщины, становившейся мученицей, уже никого не волновали. Главное, получить за нее пайса и катись со двора. Тем более, что не родная.

Родной дочери хозяин уготовил иную судьбу. За проданных баранов, которые он получил от трех братьев, как выкуп за Шамшир, дочка хозяина поедет учиться в столицу. Выучится на ветеринара, будет потом знаменитой невестой. А Шамшир предстояло пойти в каббалу.

Жизнь ее в принципе никак не изменится. Будет опять доить коров, готовить сыр из козьего молока, убирать и стирать. Но не знала бедненькая девочка, что ей прибавятся бессонные ночи, которые опа проведет в объятьях трех мужчин по очереди. И каждому должна подарить тепло и ласку. Ведь это святое дело для женщины. Так ее научила сваха, которая просветила бедняжку и поведала такое, от чего по телу побежали мурашки.

Единственным светлым пятном во всей свадебной церемонии оказалась кража. Укравший из отчего дома человек, должен был сообщить место, где укрывает беглянку и за ней приедут.

Ее должен был украсть для братьев перед свадьбой один бедный иммигрант по имени Мартин. Но как потом ей не хотелось расставаться с тем человеком. Если и полюбила бедняжка кого-то, то именно этого с распатланными волосами и зыркающего по сторонам глазами юношу, который, как оказалось, был из ее страны и говорил на языке ее племени. Он жил в деревне, которая граничила с одним из индейских племен народа шуара.

3

В назначенное время молодой эквадорец снял ее с подоконника, погрузил на плечи и как лошадка под седоком побежал прочь от дома. Скоро они оказались далеко. Хотя девушка и была чуть тяжелее перышка, парень скоро выдохся. Или слабый был от природы или все силы отдавал днем на работе, а может и недоедал. Когда он опустил ее на траву, что-то произошло с Шамшир. То ли время пришло влюбиться, то ли страх за будущее. Уж таких страхов рассказала ей женщина, готовящая к свадьбе.

Она честно призналась парню, что боится.

– А чего ты боишься?

– Как чего? Ты себе не представляешь, что мне предстоит испытать! Я должна буду всю ночь ублажать чужих людей даже без капли чувства к ним. Да и боюсь я. Даже никогда не целовалась, а тут.

– А хочешь меня поцеловать? – растерянный Мартин приблизился на опасное расстояние.

Вскоре за вопросом их уста слились. Парень отпрянул, а девушка настойчиво притянула его к себе.

– Еще, еще хочу.

Потом она, как безумная, прижала к себе лицо парня.

Они лежали потом на спине и смотрели на звезды, каждый думая о своем.

– Шамшир терять было нечего.

– Скоро ты меня сдашь трем братьям и меня будут целовать все три подряд.

Мартин вздрогнул. Ему почему-то не хотелось этого. Острое чувство привязанности ударило в голову. Он почувствовал в Шамшир родного человека и заговорил с ней страстно на языке индейцев.

– Я все поняла. Тебе хочется, чтобы я стала первой в твоей жизни женщиной. – Шамшир обреченно и с какой-то тайной радостью приподнялась и стала разматывать сари, которое в несколько оборотов обволакивало ее тело.

Когда она осталась в одежде Афродиты, Мартин обомлел. Еще никогда ему не приходилось видеть женщину обнаженной.

Он стал лихорадочно срывать с себя одежду. Шамшир даже усмехнулась, когда разорвалась его рубаха.

– Не торопись, я никуда не денусь. Ты же меня украл. Я в твоей власти. Делай со мной все что хочешь. Только не отдавать трем братьям на растерзание.

– А ты правда хочешь? – испуганно и восхищенно проговорил Мартин одними губами.

Вместо ответа, Шамшир потянула на себя Мартина, склонившегося над ней. Тот потерял равновесие и упал на мягкое, горящее скрытым огнем обнаженное тело.

Его хотели и он хотел.

Через несколько минут Шамшир мечтательно посмотрела на молодого человека, учащенно дышащего, словно только что после бешеного бега, лежащего рядом с ней.

А Мартин в свою очередь со щемящей грусть и благодарностью посмотрел на юное существо, подарившее ему свою невинность.

Впрочем, он отблагодарил ее той же монетой. Девушка заплакала.

– Сейчас ты меня сдашь трем братьям. То, что я делала с тобой с радостью, буду делать с ними из-под палки. Поскольку я не хочу этого. Я люблю только тебя. Не отдавай меня им, слышишь!

– Что я могу, милая, сделать? Я обязан выполнить клятву, иначе меня убьют!

– Давай бежим! Ну! Придумай что-то!

Мартин безучастно и растерянно смотрел по сторонам.

– Хорошо. Только подожди меня тут несколько часов, я должен все подготовить.

Знала бы бедная девушка, что в голове у парня уже сложился план действий.

Он решил совершить побег после свадьбы, дождавшись удобного момента. А сейчас обязан сказать братьям, где их невеста.

4

После свадьбы, на которой невеста укоризненным взором смотрела на сидящего за соседним столом Мартина, молодые женихи увели Шамшир в опочивальню, где один за другим совершили с ней любовный обряд. Шамшир решила после этого для себя: или она удерет с Мартином или наложит на себя руки. Как ей отвратительны были эти чужие руки и уста, эти таинственные мужские части тела, которые разрывали ее пополам. Особенно усердствовал старший брат.

Потянулись дни ожидания. Мартин регулярно наведывался к своим друзьям в деревню, особенно он любил приезжать, когда братья уезжали на работу и измученная Шамшир могла, наконец, любить его самозабвенно, с утонченной лаской и порой остервенением. И откуда только брались силы в этом измученном тяжелой крестьянской работой и страстью трех мужчин душе и теле?

Но однажды Мартин не приехал, он просто сбежал, когда мать трех сыновей застала его с Шамшир за занятием любовью!

– Вон из моего дома! Ты опозорила наш род, негодница, приедут твои мужья, они тебе всыпят по седьмое число. Скорей всего тебя привяжут за руки и ноги к двум кобылицам и подожгут им хвосты! Хочу уже поскорее полюбоваться на эту картину! А сейчас пошла вон! Тебя ждет двор, чтобы к приезду сыновей на нем не было ни одной пыли ночки! Да и обед должна приготовить, а потом уже они с тобой разберутся.

Мартин вскочил на лошадь и помчался галопом. А Шамшир пошла колоть дрова. До вечерней казни и позора еще далеко, а работа не ждет!

***

Нет безвыходных ситуаций. Особенно, когда кажется, что перед тобой стена, судьба приоткрывает щелочку спасения.

Какой-то бродяга на старой кляче проезжал мимо их дома. Шамшир бросилась на улицу, уговорила того взять ее с собой, обещала отдать ему все свои сбережения и еще покормить, только бы ее вывез подальше от этого места, где ее ждет скоро позор и, вполне возможно, смерть!

Бродяга, какой-то разуверившийся в буддизме монах или просто проходимец, каких немало шастает по дорогам, высматривая, чем бы поживиться, согласился. Но как, исполнительная женщина могла все бросить. Такая она уже была от природы. Обед мужьям приготовила, в печи пылал огонь, неиспользованные дрова были аккуратно сложены в амбар. Двор блестел, как дворец!

Бродяча, последний раз крякнул: «Хорошо готовишь!» – попросил добавки и лениво поплелся к пустой телеге.

– Полезай наверх, – скомандовал он.

Свекровь, знающая исполнительность невестки, только хмыкнула. Ей, доброй женщине, самой не хотелось позора и мести сыновей. Она просто им скажет, что невестка упала нечаянно со скалы, когда ходила за водой к ручью, а тело унесла быстрая вода.

Да, пожалуй, они скопили деньжат уже на новую жену. Женщина мечтательно посмотрела в даль. Скоро гулять на свадьбе. Соседка согласна выдать свою дочь замуж.

Знала бы Шамшир поближе свекровь, то простилась с ней по-человечески, но позор жег ее совесть. Она была виновата перед тремя ни в чем не повинными мужчинами. А то, что не любила их, так-то только одному богу известно… ну и Мартину.

Но больше Шамшир с молодым человеком встретится не пришлось. Она после мытрствований, попала на корабль, который привез ее в Амстердам. И началась новая жизнь. Наконец, Шамшир попала в свободный город, где никто никого не притеснял. Свободы было много, даже слишком.

5

Из уборщицы в общежитии университета она как-то незаметно преобразилась в студентку. Какое-то благотворительное общество взяло опеку над дважды эмигранткой. Платили за обучение. Поселили ее в комнате с одной шведкой по имени Свен. Женщины сдружились. Особенно растрогало Шамшир известие, что подруге приходится подрабатывать в районе Красных Фонарей, чтобы заработать денег на учебу.

Она повела Свен за руку к своим благодетелям, но те в помощи девушке отказали.

– Не переживай, – сказала ей Свен, там вполне прилично платят, мне еще и на жизнь остается. У каждого своя судьба. Подруги обнялись и поплакали. А когда женщина плачет, то ей становится легче, особенно если с кем-то на пару. Но жизнь в свободном городе вскоре приелась. Ее звали леса и горы родины, тайны и загадки индейских племен. Шамшир засобиралась на родину.

Вскоре она оказалась на корабле «Навуходоносор», где не вылазила из каюты. О бедняжке даже никто не догадывался. Вечером она украдкой приходила на кухню и сердобольной корабельный кок давал ей какие-то остатки, чтобы та не умерла с голоду. Просто чудом она там не встретилась с сестрой Утой.

А потом долгий путь через сельву с индейцем проводником, который за небольшую плату благополучно провел ее через тысячи километров в родные места. По дороге на одном из индейских рынков маркато, она встретила человека из племени шуара. Вскоре последовали горячие объятия родственников. Мудрый Скорпион был счастлив. Из двух потерянных дочерей одна все же нашлась. Да и какая красавица и умница. Пусть она и стала горожанкой и продолжала одеваться, как привыкла, зато взялась обучать детей племени грамоте, наукам, организовала школу. Мудрый Скорпион понимал, что дочка поможет вывести его племя шуара из дикости. Но хотел ли он сам этого, не знал. Да и нежелание дочки рассказывать о годах на чужбине не давало старому человеку покоя.

Говорила, что у нее есть муж. Но где? Кто? На это вопросы отвечала молчанием.

6

Когда глаза Шамшир затуманивались воспоминаниями, она видела себя в обществе молодого астронома по имени Вагни. Какое-то время даже делила с ним комнату и постель, но не душу. Поэтому и расстались. Людям врожденной порядочности трудно жить в городе, где распущенность считается нормой. Думала ли Шамшир, что когда-нибудь встретится с Вагни и Мартином? Скорее всего нет. Мир так огромен. Встретить в нем знакомого, все равно что иголку в стоге сена. Но на корабле она однажды поздно ночью, когда вышла подышать свежим морским бризом, встретилась носом к носу с Вагни. Тот ее не узнал. Неужели она так изменилась? А сердце ничего не подсказало. У нее даже не участилось сердцебиение после встречи. Самой было странно. Но как вычеркнуть же из жизни свою молодость, даже если лучшая часть ее уже позади. После встречи с Вагни ей вдруг захотелось встречи с Мартином. Захотелось остро, до физической боли. От мыслей о нем раскалывалась голова.