Текст книги "Апокалипсис для избранных (СИ)"

Автор книги: Ян Сикоревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 60 страниц)

– Фред, – сказал Тони, усевшись на скамейке, – эта женщина выглядит странно! Как она просила её звать?

– Даджара, – ответил другу, прикуривая сигарету, Том, – а почему ты так думаешь? Она вроде гостеприимной показалась.

– Гостеприимной?! – с насмешкой переспросил Фред.

Одинокая женщина, так легко взяла и приняла гостей, и ещё с ночлегом. Тебе не показалось это странным? – в голосе репортера послышалась тревога.

В этот момент, на верхнюю палубу поднялась сама Даджара и, озираясь, высматривала Фреда и Тони. Обнаружив их на скамейке, она радостно окликнула друзей, направившись к ним, чтобы составить компанию. Мужчины перекинулись. И неожиданно, чей-то голос тонкий, мягкий, прозвучал со стороны:

– Добрый день! У вас не будет прикурить? – спросил очкастый ботаник, Плинтон.

– Ну да, прикурить будет! – протянул зажигалку Фред.

В это время подошла энтузиастка Даджара и, не теряя возможности, тут же протянула руку Плинтону.

– Добрый день! Я Даджара. – широко улыбаясь, сказала женщина. – Привет! Кажется, нас Джессика уже знакомила! – ответил ботаник, поправив очки.

– Да? – притворно натянув улыбку, произнесла женщина, – Простите, у меня с памятью плохо! Как же вас, хм… Притран? Или Птилон? – Плинтон! – затухающим голосом подправил собеседницу ботаник.

– А-а-а, да! – кивнула женщина, продолжая ехидно улыбаться.

– Точно, я вспомнила. – произнесла она. – Вы тоже бежали от этого песчаного кошмара, или есть другие причины?

Навязчивый вопрос, перебил Тони:

– Слушай, Даджара, я вижу тебе всё интересно? – А что? – сделав каменный взгляд, ответила она, – И вообще, что с тобой? Может, ты ревнуешь? Хотя, я повод не давала!

Учитель ботаники прервал их дискуссию…

– Всё нормально, – произнёс он глядя на Тони, – я здесь не один, а с друзьями. Кстати, вот и они! – Плинтон показал на вышедших из каюты Кир-Ки и Джессику.

– А-а-а, так ты с ними, – произнёс Фред и озлобленно посмотрел на Даджару. Двое молодых людей подошли к скамейке и мило улыбаясь, представились новым друзьям. Даджара, как всегда, была приветливой и более того, привлекательной.

Тони не мог отвезти глаз от объёмной груди, которая содрогалась при малейшем движении женщины. Даджара чувствовала это, и потому, всячески извивалась перед мужчиной, чтобы сжечь до ушей его пылающую животную похоть. А что говорить об остальных присутствующих! Ботаник постоянно молчал, но на глупые и дурацкие шутки Джессики, ржал как лошадь, а точнее, как конь. Кир-Ки под прикрытием раздирающей ревности Плинтона обнял белолицую кокетку за плечи и что-то шептал на ухо, парень в очках горел ненавистью от безысходности. Ему хотелось ударить этого качка, либо убить. Но, скорее второе, ведь первое может дорого ему стоить, а мертвые не мстят. Итак, в дружной компании людей, страх развеялся по ветру, а улыбки не сходили с лиц. Только Тони сидел угрюмо и бурчал под нос. То ли он делал серьезный вид, то ли хотел отвлечься от выпирающих форм Даджары, которые ему уже однажды покорились, как горные вершины альпинисту. А вдруг ему только тогда показалось? Да и давно было, а сейчас гормоны опять ударили в голову.

***

День подходил к концу и на пассажирском лайнере загорелись ярко-жёлтые прожекторы. Ресторан был наполнен людьми……За столом, в центре холла уселась великолепная шестёрка новеньких, которая ещё днём успела сблизиться в душевных рассказах о жизни. И теперь, им оставалось только слиться с гулом музыки, которая уносила сознание людей в эйфорию. Начались танцы и распивания крепких коктейлей. Ни-Зги спорил о жизни с Линдой, а Пуля, облачив в объятья Мелиссу, кружился в танце.

– Глянь на Эйрика, – произнёс ухажёр Мелиссы, – сегодня не пьёт. Видимо любовник наказал.

– Ну, перестань, – посмеивалась темнокожая кокетка, – он всё-таки в меня влюблён.

– Нет, моя прелесть. Он в тебя не влюблён! Я вчера выбил из головы агронома эту дурь.

– Астронома, – поправила девушка.

– Какая разница, все одно – никчема, – отозвался вояка. – Теперь его душой завладела аборигенка.

– Аборигенка?! – удивлённо переспросила девушка, – какая ещё аборигенка?

– Они с братом сегодня поднялись на корабль, – ответил мужчина, – дикарь-дикарём.

Но ничего, вскоре этот индеец с татушками выбьет из его головы её.

– Какой дикарь, какие татушки? Мне нравятся татушки. Где он? Покажешь его, – торопливо и с интересом выдохнула темнокожая красавица.

– Мелисса, перестань себя вести как пятилетняя девочка. Ты выглядишь тупой! – грубо и с ревностью отрубил Пуля.

– Ну, мне же интересно! Дикарей видела только по телевизору.

– Уф-ф! – выдохнул солдат. – Я не знаю где они. Может с соплеменником в каюте заперлась и занимается тем, чем мы должны заняться сегодня ночью, – сказал Пуля и прорычал, словно тигр, а затем, крепко впился в губы возлюбленной. Эйрик, увидев сцену поцелуя, скорчил брезгливо лицо: «Тьфу, гадость какая», – сплюнул и, не торопясь, поднялся на верхнюю палубу. К удивлению, совершенно одна, у перил стояла индианка Ута. Она смотрела куда-то вдаль, и порою поглядывала на крутящиеся пропеллеры корабля…

Парень, незаметно подошёл ближе и присел на скамейку.

– И что ты одна здесь? Где твой охранник, который пытался вырвать мне глаза.

Девушка и не пошевелилась от внезапного голоса. А только засмеялась не оборачиваясь…

– Я вижу, ты по нему соскучился? А если честно, то он действительно может вырвать тебе глаза, – обернулась девушка.

Парень вновь разглядывал девушку хищным взглядом…

– Ты не против, если я спрошу твоё имя? Вот меня зовут Эйрик.

– Я… – задумалась девушка и чуть приуныла, – меня звать Ута! – А ты здесь как: тоже убежала от пылевой бури?

– Нет, я еду домой, к семье, десять лет разлуки и вдруг, нашлась. А чем ты занимаешься?

– Ну… Я астроном! Знаешь, это когда люди следят за звёздами и наблюдают за происходящим на небе. Девушка засмеялась, – парень в ответ натянуто улыбнулся.

– Ну хватит, – произнесла индианка, – я что, по-твоему, совсем дура? Если я из племени, значит, я не знаю кто такие астрономы?

– Нет, я не хотел тебя обидеть, – заволновался молодой человек, – просто, подумал уточнить.

– Да ладно, мы не из обидчивых. Я учусь в колледже на дизайнера, но люблю читать обо всем на свете. Случайно на индейском рынке брат признал меня по татуировке и моему рассказу. А я уже думала, что круглая сирота. Ещё где-то сестра затерялась. Мы вместе с ней бежали от большого пожара.

– Так это твой брат мне хочет вырвать глаза? – спросил Эйрик с неожиданно счастливой улыбкой на лице.

Что-то заставило и Эйрика, и Уту замолчать и они наслаждались наступившей тишиной, словно чем-то реальным…. А потом, девушка встряхнула головой, ей не хотелось развивать эту тему с незнакомым человеком, и перевела дискуссию на парня.

– Говоришь астроном?! Значит, ты знаешь многое про звёзды? Я здесь стою и смотрю на небо, а тут оказывается небесный провидец. – парень засмущался… – Да будет тебе стесняться, – улыбнулась Ута, – на стеснительного ты мало похож, расскажи лучше мне про звёзды и об их магнитных помехах.

Эйрик покраснел от стыда! Ведь он, совсем не знает про магнитные помехи. А если и знает, то только азы, или то, что ему рассказывал Вагни. – Что ты молчишь? – засмеялась девушка – ты не знаешь своей работы, или не хочешь говорить?

– Да нет, я знаю свою работу – гордо ответил Эйрик – вот только подробностей не помню. Ты мне своим видом, весь разум замутила.

– Да ну, серьёзно?! Скажи ещё, что ты влюбился, – игриво улыбнулась индианка.

– А может, оно и так, – воображая печаль, качал головой Эйрик, и думаю, что безнадежно.

– Ну ладно, влюблённый! Ты расскажешь про магнитные бури или нет? Мне кажется, что ты не знаешь ни черта! У тебя скудная информация по этому поводу, болел наверно, когда проходила лекция в универе по этому предмету?… А знает, твой друг, который заступился за тебя?

– Вагни?!… О да, Вагни знает многое. Совсем недавно, на работе произошла магнитная буря, или что-то сверх этого. Во всей конторе вырубился свет… – эксцентрично начал парень, а потом вдруг, задумался.

– Во-о-о, уже интересно. Ты продолжай! И что там дальше было? – сказала девушка, будто принимала экзамен у Эйрика. Астроном, застенчиво «приукрасил» лицо улыбкой и неуверенно произнёс:

– Всё что расскажу, подумаешь бред. И поэтому, не расскажу, замру, как египетский сфинкс у пирамиды Хеопса.

Молодые люди вдвоем дружно рассмеялись, подспудно догадываясь, что почему-то обоим хочется побыть вместе подольше. И даже тема разговора не важна.

Но, чтобы не наступило опять молчание девушка продолжила.

– Ты расскажи, мне и в правду интересно! – индианка настырно кидала взгляды на парня. И астроном, под влияниями женских чар, сломался:

– В общем, после того, когда включили свет в конторе, мы с Вагни пересмотрели видеозапись на мониторе. Я увидел перед бурей, как звёзды скрещиваются между собой, образуя некий символ, или орнамент. Выглядел он в форме двенадцатиугольника, – парень безрезультатно попытался изобразить фигуру, жестикулируя пальцами.

У девушки тут же сползла улыбка. Она подозрительно посмотрела на Эйрика…

– И вот, – продолжал рассказывать астроном, – в этом двенадцати угольнике появился ромб, а внутри, будто глаз смотрит на тебя…

– И что потом? – спросила заинтригованная Ута.

– Потом, этот орнамент лопнул в космосе, образовав вспышку.

– Да-а-а, интересная история! А что сказал на это твой друг?

– Он не заметил этого, – печально выразился парень.

– Странно… – произнесла Ута.

– Вот видишь, и ты сейчас подумала, что я псих?

– Нет, Эйрик, я так не подумала. Напротив, я знаю, что значит видеть то, что не могут увидеть другие.

Парень смотрел на девушку…

– Ты так думаешь?

– Я считаю это нормально, – милая улыбка вновь появилась на её лице.

Парень был наполнен уверенностью в своей правоте…

– Я сейчас тебе покажу, – сказал он и начал рыться в карманах в поисках ручки.

– На, возьми, – девушка вытащила из пряди закрученных волос шариковую авторучку необычной конфигурации, украшенную орнаментом.

– Вот это да – засмеялся Эйрик – ты носишь в волосах пишущие предметы? Зачем?

Девушка засмеялась в ответ…

– Не знаю, просто так сложилось. Когда выходила из каюты, закрутила волосы на шариковую авторучку.

– А ты слышала когда ни будь о заколках? – спросил астроном подшучивая.

– Эйрик, – улыбалась девушка, – у меня есть заколки, ободки и всякое такое. Но, я слишком просто отношусь к этим вещам. Чтобы достать заколку, мне нужно рыться в вещах, а тут, перед глазами длинный предмет, которым можно закрепить прядь волос.

И вообще, причем здесь прическа? – в который уже раз радостный беспричинный смех девушки нарушил тишину вечера. – Вообще-то, ты хотел что-то показать!

Парень начертил увиденный им орнамент прямо на поручне. Двенадцать углов, шесть из них выпирали, а другие были внутри, а в сердце глаз, или что-то похожее на него.

Девушка испуганно смотрела на парня…

– Ты и вправду видел это? – чуть заикаясь спросила она.

– Да. А что такое? Ты знаешь что это? – вскочив со скамейки, произнёс Эйрик.

Индианка не отводила взгляда от молодого человека…

– Ута, ответь! – настойчиво просил астроном.

Она пыталась что-то выговорить, но, откуда не возьмись, появился брат Тэконда:

– Что ты здесь делаешь? – спросил индеец Уту, на непонятном языке.

– А что, нельзя? – дерзко вмешался парень.

– Да я не тебя спросил, – сказал двухметровый краснокожий и схватил Эйрика за шкирки.

Астроном, возмущённо откликнулся словом: " Эй!"

Тэконда отшвырнул его в сторону.

Девушка, словно в последний раз посмотрела на светлокожего мужчину и удалилась молча со своим соплеменником по лестнице вниз, где навстречу им поднимался Ни-Зги.

– Эйрик, – выкрикнул Ни-Зги с насмешкой, – тебя не изменить, ты умудряешься на полу валяться трезвый. Неужели палубные доски мягче перины?

Астроном на слова мужчины не обратил внимание и покачав головой, поднялся на ноги и побежал вслед за Утой.

– Ута? Её звать Ута? – переспросил светловолосый парень, – A я думал это вроде пошли, пошли. Хьяльти, она мне действительно нравиться! Мне кажется, я взял бы её в жёны.

Эйрик засмеявшись, откусил кусок круассана.

– А если, однажды, ты ей изменишь и тогда, она отрубит тебе голову и высушит в качестве сувенира? – пошучивая, спросила Свен.

– Фу, довольно про отрубленные головы. Не за столом. Давайте лучше послушаем Ни-Зги! Кстати, Пуля, где Ни-Зги? – солдат удачи посмотрел по сторонам.

– Не знаю, вроде был здесь. Может, ушёл куда?!

Глава 11

Продолжение приключений на борту Навуходоносора

История и судьба бабочки

1

Линда молча передала профессору и руководителю экспедиции ленту новостей.

Лос-Анжелес, 27 февраля 2023 года.

«В районе Голливуд ночью оказался убит в своей постели напавшим невесть откуда появившимся индейцем известный кинопродюсер Смит Блехем.

Реакция Хьяльти была предсказуемой.

– Хватить забивать голову всякой чепухой желтой прессы, – было видно, что Хьяльти чем-то обеспокоен, но пытается прогнать дурные мысли.

***

«Разве может быть мир прекрасней, чем этот день!» – выкрикнул Ни-Зги, поднимая над головой бокал пива…

Он был пьян и счастлив. Только не понятно, чему счастлив. Сквозь пьяные мысли и плавающие блики перед глазами, он увидел перед собой сверкающего мотылька, который так нежно убаюкивал танцем, вычерчивая за каждым движением оранжевые завитые линии.

– Ты и вправду думаешь, что лучше всех? – спросил хриплый голос.

Ни-Зги продолжал смотреть на мотылька, который приземлившись на скамейку, внезапно преобразовался в прекрасную женщину. Она сложила перепончатые крылья, спрятала за спиной и в упор обожгла человека неотразимым взглядом глаз неземной красоты. Её пурпурное тело обжигало таким жаром, словно на нем только что затушили факел, который продолжал дымиться, а сквозь зрачки глаз пробивалось пучками, когда моргала, оранжевое солнце. Взгляд был такой обжигающий, что Ни-Зги невольно зажмурил глаза. Но потом, что-то заставило открыть их, несмотря на боль. Мужчина не отводил взгляда от чуда, явившемуся ему, не сомневаясь в том, что пьяное видение скоро выветрится вместе с хмелем из головы.

– Я ведь задала вопрос! – сказала она – Ты и вправду думаешь, что сегодня, тебе лучше, чем вчера, преступник?

Бокал пива выпал из рук, а мужчина всё ещё смотрел, обомлев…

На женщине не было ничего, кроме «одежды Афродиты». Она была абсолютно нагая.

Наконец, Ни-Зги отвел с трудом взгляд, уставившись тупо в палубу, и спросил:

– Ты себя чувствуешь хорошо?

– A что? – в голосе женщины ветерком пронеслось удивление.

– Ты же, совсем раздетая, тебе не холодно, и не стыдно?

– А почему должно быть стыдно? – в словах незнакомки проскальзывала наивность.

– Как ты не понимаешь, в присутствии людей противоположного пола, принято скрывать свою наготу.

– A я не знала, – удивленно произнесла незнакомка.

Ни-Зги снял с себя рубашку и попросил женщину прикрыться, хотя, нижняя часть живота с манящими подробностями все же осталась на виду. Мужчина с трудом отвел глаза и пыхтя от возбуждения, обнажил свой торс, сняв лямчатаю майку, разорвал по швам и попросил прикрыть нижнюю часть тела.

– Ты кто? – спросил Ни-Зги.

– Я мотылёк и пришла за тобой, – сказала незнакомка, выполняя странную для нее просьбу, – тебе ведь нравится этот день, а его конец, вернее твой? Я как юпитер, отбирающий у спутника атмосферу…

Вдруг, неожиданно сзади, послышался голос Вагни:

– Я осведомлен об этом, но, разве мы оказались в твоей тени? – сказал парень, совсем не подозревая, что вопрос задала женщина-мотылёк.

Незнакомка вздрогнула. Она не ожидала увидеть ещё одного человека. И вмиг, её глаза обрели естественный карий цвет, а на лице засветилась зловещая улыбка. Ни-Зги тут же очнулся от гипноза и посмотрел на Вагни… потом на женщину.

– Вы мне ответите? – переспросил астроном.

Пришелица из ниоткуда внезапно произнесла:

– Молодой человек, кажется, Вагни, лично вы в моих услугах не нуждаетесь, чип вам не положен, я вижу, что вы проверены.

А Ни-Зги… – посмотрев на Вагни, резко ответил женщина-мотылёк, – сейчас получит по заслугам.

– Ничего не понимаю! О каких услугах… какая проверка, что за чип? И откуда вы знайте моё имя? – спросил удивлённый Ни-Зги.

Мотылёк ничуть не растерялся…

– Я слышала, как вас ребята называют… хм… в ресторане. – ответила крылатая женщина. Полупрозрачные хитиновые крылышки за ее спиной затрепетали.

– Вы тоже сбежали от пылевой бури? – более спокойным тоном, пытаясь собраться с мыслями, спросил Вагни,

– Я недавно зашла на борт! Сидела на скамейке, и тут слышу, мужчина кричит, что лучшего дня чем сегодня не видел. А ему положен чип! Пропустили!

– У Ни-Зги каждый день, как последний. И мы с ним действительно пропустили по стаканчику виски и чипсами закусили, если вы это имеете в виду, – засмеялся астроном.

Вагни смотрел обалдело, всё ещё не осознавал происходящего, с трудом улыбаясь, растерянно поглядывал на странное видение и астронома. Но в душе Ни-Зги закралось какое-то щемящее чувство. Он не знал когда и как, но что-то подсказывало: с этой женщиной-мотыльком будет как-то связана его дальнейшая жизнь. Человек провел по лицу рукой, словно стряхнув паутину марева…

В это время, людей на верхней палубе становилось больше. Женщина-мотылёк почувствовала скованность, когда к скамейке подошли Эйрик, Хьяльти с семьей.

– Ни-Зги, тебя что, током ударило? – спросила Свен, увидев разбитый бокал под ногами мужчины, а так же полуголое тело.

– Да я так, задумался и случайно обронил. А одежду, – посмотрел на мотылька мужчина, – одежду я – (растерянный вид Ни-Зги, ясно давал понять, что произошло непонятное ему самому), – одежду я подарил женщине, свою она на стирку закинула, – заикаясь ответил мужчина. Сознавая, что сморозил глупость, от стыда зажмурил глаза и повернулся спиной к присутствующим.

Члены экспедиции улыбнулись и понимающе посмотрели друг на друга. И каждый из них воспринял происходящее. Но допытывать участника экспедиции не стали. Мало ли что могло произойти…

На палубе вновь послышалась индейская речь… Ута и её брат подошли к членам экспедиции. Поприветствовав друг друга, люди начали с радостью обсуждать всякие бредни, последние сплетни и новости с «большой земли». Индеец молча смотрел на горизонт, облокотившись о перила борта, а индианка время от времени загадочно поглядывала на Эйрика. Внезапно взгляд Уты упал на женщину на скамейке, тут же смуглое ее лицо покрылось бардовыми пятнами страха. А женщина-мотылёк упорно избегала прямого взгляда индейца и самой Уты…

– Кто-нибудь познакомит нас? – не выдержала индианка. Разговор компании оборвался на полуслове…

– А я не знаю и сам. – ответил Хьяльти. – Кстати, а как вас звать? – спросил он женщину-мотылька.

Краснокожая женщина, натянуто улыбаясь, ответила:

– Моё имя Юпитер!

Индианка, преодолев страх, посмотрела злобно и подозрительно на незнакомку.

– Юпитер?! Интересное имя, откуда оно? Может из самого Юпитера, а? Откуда вы? – почти перейдя на крик продолжила девушка.

– Я из племени Тихуара.

Ута, взяв себя в руки, вдруг заговорила на непонятном, и даже не на индейском языке, что заставило её брата подойти ближе к экспедиции:

– Хочешь сказать, что ты из мифического племени «Тихуара»? Его давно не существует, как и языка, на котором сейчас говорю! – взволнованным голосом говорила индианка, – зачем ты тут? Разве мы нарушили завет?

– Нет! – ответила Юпитер – Кое-кто остался непомеченным! Я тоже выполняю порученное мне задание. И пришлось с непомеченным вступить в контакт.

Люди растерянно оглядывались друг на друга, не понимая произносимых слов.

– И кто же этот счастливчик, кто остался? – бросила грозно Ута.

– А тот, кто корчит из себя совершенного, – произнесла женщина-мотылёк, взглянув на Ни-Зги, – а на самом деле весь опутан паутиной загадок и недомолвок, в которых может скрываться все-что угодно…

– Здесь есть светловолосый парень, а как же он? – спросила индианка, не отвлекаясь на взгляды людей, а Тэкода, тут же посмотрел недовольно на астронома Эйрика. Кулаки его непроизвольно сжались при этих словах.

– Тот, к кому ты проявила неравнодушие? – переспросила Юпитер.

– Глупость! Совсем не так. Он знает о двенадцати связующих цепочках жизни.

– Прямо знает? – повторила женщина-мотылек, и готова была в ту же секунду пометить Эйрика смертью, но…

– Не смей, – выкрикнула Ута, словно догадавшись о желании незнакомки – он не знает. Это для него, словно бред сумасшедшего, или очередная выдумка разума.

Люди устали слушать непонятную речь и Хьяльти вмешался:

– Стоп, стоп, стоп! – выкрикнул археолог. – Вы что, с другой планеты? Разговаривайте так, чтобы поняли все!

– Да, говорите на нашем, – донёсся со стороны голос Тони, который обнимал довольную Даджару.

Команда экспедиции посмотрела на незнакомцев…

– А вы кто такие? – спросил Ни-Зги.

– Мы тоже жертва случая. Убежали от бури и вот, решили присоединиться к вашей приятной компании.

Женщина-мотылёк в душе разгневалась и была готова пометить всех чипом смерти, но…

– А вы что такой любопытный, журналист что ли? – спросила Юпитер.

– Уже нет, – ответил пьяный Тони, – в прошлой жизни, – стараясь пошутить, добавил он, не предполагая, как близок к истине.

Женщина на скамейке не могла ничего сделать в сложившейся ситуации. Она понимала, что ещё немного и может всё открыться. Только что, преобразовавшаяся из мотылька человек другого мира впитывала информацию, как губка. Она уже знала о присутствующих всё, что необходимо и даже больше. Ей удалось проникнуть в тайные отделы мозга и ужаснуться от происходящего. И это люди, те, кто пришел после атлантов? Ужас! Как же деградировала цивилизация людей! Всех, всех подряд нужно метить чипами смерти. Пусть придут исполнители!

Женщина-мотылёк возбудилась настолько, что холод переборки корабля, впитавший туман, стал обжигать. С трудом женщина взяла себя в руки. Она даже не подозревала, что это сказалась природа атлантки – у неё сохранились гены, подавившие возбуждение. Стресс прошёл, и что-то подсказывало, что надо удалиться. Юпитер решила покинуть общество, сославшись на головную боль и усталость, вспомнила, что людей нужно помечать в спокойном состоянии.

Ну, а где же тестер? И теперь, превратившись на несколько часов в человека, робот вовсе пропал из виду. Какая рассеянная…

– Господа, я немного устала, пойду ка я спать! – произнесла Юпитер.

– Но мы ведь только познакомились, мотылёк! – произнёс Ни-Зги и вдруг все взглянули на него.

– Мотылёк?! – улыбнувшись, переспросила Даджара, – прикольно ты её назвал. А с чего бы это?

– Да с того, – вмешалась Ута, и посмотрела на женщину-юпитера.

Когда, краснокожая женщина скрылась из виду, на палубу поднимались Джессика, Кир-Ки и вслед за парочкой, хвостиком шёл Плинтон и пытался прикурить сигарету. Женщина-мотылёк запомнила всех и осталась только главное, пометить чипом смерти достойных этого.

Люди долго обсуждали разные темы. Кто говорил о себе, а кто о друге, кто о любви, ну, а некоторые просто молчали. Ута поглядывала на Эйрика, Ни-Зги на гордо оттопыренную грудь Даджары, а Хьяльти с семьей гулял по палубе. Вагни наскучила вся эта болтовня, и он решил нырнуть в воспоминания. Пройдя на другой конец корабля, облокотился на перила и смотрел вдаль на бегущую за кораблем в желтой воде Амазонки дорожкой…

***

Говорят, что ночь проявление искренних чувств, что ночью даже фея плачет. Именно сейчас, среди шумных голосов и смеха, вспомнил любовь, которая не давала себя забыть.

…Это было ранним утром! Они собирались пойти с Милой на рынок, накупить обновок к осени. Вот уже три года как они вместе. И так хотелось, чтобы это продлилось на всю оставшуюся жизнь.

– Вагни, не упрямься. Я выберу тебе суперские вещи. Избавься наконец от этого хлама.

– Мил, может, не пойдём. Воскресный день. Полежим, отдохнём.

– Нет, решили, значит пойдём.

– Ну, хорошо, хорошо…. А позавтракать то мы успеем?

– Тоже нет. Позавтракаем в универмаге. Там делают классный кофе.

Пока мы собирались, раздался телефонный звонок – это был Эйрик. Голос друга звучал «убитым», а может, просто сонным. Он говорил, что попал в больницу и что нужна помощь. У меня наступило раздвоение личности. Одна половинки рвалась к Эйрику, вторая не могла отказать Миле. Беда еще в том, что Мила Эйрика не выносила на дух. Ситуация меня поставила «к стенке». Всячески пытался объяснить другу (а у самого кошки скребли на душе), что занят и обещал Миле пойти на рынок. Но с моей стороны было бы подло не оказаться рядом с Эйриком в трудную минуту. Так можно и друга потерять.

С трудом уговорил Милу подождать один час. Поцеловав и вдохнув аромат её волос, я тут же сорвался с места как антилопа в студенческую больницу…

Этот запах больницы сводит с ума, «фу», пахнет: то ли жизнью, то ли смертью. Хотя, может где-то там, на другом свете и есть другой незнакомый мир, такой белый и светлый, как больница…

Эйрик сидел возле регистратуры с рукой в гипсе и что-то бурчал под нос, рассматривая бегущую строку на экране телевизора…

– Ты, балда. Как ты здесь оказался? – возмущенно спросил я, заслонив телевизор перед его взором.

Эйрик оправдывался:

– Зараза, скользкая дорога. Представляешь, упал, а теперь жду, когда гипс засохнет.

– И сколько тебе ходить с этой «искусственной» рукой?

– Не знаю. Может месяц, а может и три, – ответил расстроенный друг.

– Ну, хорошо, допустим, ты сломал руку, наложили гипс. Ходить то ты можешь! Зачем я тебе? – постукивая пальцем по груди, спросил Вагни, с яростью.

– Да, на рынок надо сходить! – расстроенно ответил светловолосый парень, будто планировал – продуктов накупить. – В холодильнике ветер свищет, вакуум полный. А тут с рукой беда!

Вагни ещё больше взбесился на друга…

– Я же давал тебе деньги три дня назад. Попросил тебя сходить и купить продуктов, – произнёс кареглазый астроном.

– Ну, как видишь, сходить я захотел сегодня. Теперь то не унесу сам, однорукий и нужна будет помощь. А ты что, сильно был занят?

– Да… с Милой в универмаг собирались. Хотели приодеться, – на выдохе, ответил парень, понимая, что гневаться на скользкую дорогу бессмысленно.

– Во, как раз тебе и обновки купим, как в старые добрые времена – с радостью на лице сказал Эйрик.

И так, ждали полчаса, пока засохнет гипс, а потом направились на рынок, находившийся неподалёку от общежития, примерно в двух кварталах. Теперь, осталось самое сложное – объяснить ситуацию Миле. И стоило подумать о возлюбленной, как тут же раздался телефонный звонок, симфония номер шесть Моцарта.

… Мои разъяснения не волновали её и, конечно же, её не волновал Эйрик. Но, что мне делать? Взять, и бросить человека, который непременно обидится и раздует мой отказ в помощи, как преступление. Ведь на самом то деле, насколько бы не был Эйрик плохим для других, он мой друг, а друзей не бросают в беде…

С тех пор, как швырнула трубку Мила, прошёл час, а может и два, а мы ещё выбирали на рынке репчатый лук. А Мила?… А что Мила?!… Она сказала, чтобы больше не появлялся у порога. И теперь, придётся покупать не обновки к осени, а хороший подарок и в придачу букетом красных роз для отмаливания грехов. «Ну Эйрик, ну друг». А ему то что, для него отношения с девушкой, это просто отношения.

Внезапно стрелка времени качнулась вперед на несколько лет и из тумана воспоминаний парня вывел Хьяльти.

– О чём думаешь Вагни? – спросил он, держа за руку Йодиса.

Астроном молча обернулся…

– Да так, задумался, кое-что вспомнил, – грустно ответил он.

Археолог попросил жену забрать сына в каюту, а сам, пристроившись ближе, продолжил беседу.

– Вспоминать полезно,

– Ну да! – кивнул в ответ Вагни, – а что хорошего в этих воспоминаниях?

– Да то, что это как чёрная дыра в галактике, может стать задней дверью, для выхода из любой ситуации.

– То есть, вы говорите о гравитационной сингулярности? Дефект геометрического пространство времени? – Вагни вопросительно посмотрел на руководителя экспедиции.

– Я подозреваю – ты читал про исследования испанских физиков – засмеялся Хьяльти.

– Да… память наша, как крохотная сферическая линза, которая пропускает все события через себя и возвращает обратно, – почесав затылок, произнёс астроном.

– Что-то вроде круговорота воды в природе, – добавил археолог.

– Да-а-а… – улыбнулся парень и сменил тему – вы, Хьяльти, куда нас поведёте?

– Туда, куда не просто попасть, и откуда не просто вернуться! Ну, на кудыкину гору, – отшутился не желающий еще раскрывать все свои планы археолог. Ты же мне обещал не задавать лишних вопросов. Общая цель – найти сокровища и библиотеку богов, а детали я пока обдумываю, рано обнародовать зеленые мысли.

– Там опасно? – настойчиво продолжал гнуть свою линию Вагни.

– А ты боишься что ли? – улыбнулся археолог, – A на вид такой храбрец… там будет не опасно, а интересно…

После слов Хьяльти, наступило молчание и казалось мертвая тишина сковала мир в свои кандалы.

И только редкие огоньки селений, словно боясь этого молчания и прося мир о помощи, призывно светились вдали, где-то там, среди джунглей.

И стория и судьба бабочки

А в это время женщина-мотылёк забрела на верхнюю палубу, где осталась в одиночестве. Не скажешь же людям, что нет каюты, спального места, не поверят. И зачем она перевоплотилась в женщину? Оставалась бы незаметной песчинкой в пылевой туче. А вот амазонские леса пленили, отстала от пылевой бури. Захотелось экзотики. Она подумала:

«Люди даже не подозревают, что пыль живая. Что каждая пылинка – яркая индивидуальность. Признают рои пчел, как организованную массу, а пылевая буря вызывает у людей только неприятные ассоциации. Ищут пришельцев, а пришельцы рядом, – только руку протяни.

Каждая пылинка – это живая индивидуальность. А пылевая туга – тот же рой пчёл, только более организованный.

Когда заканчивается пылевая буря (собрание), то каждая пылинка ложится на грунт и начинает вести индивидуальную жизнь; пылинки – это форма живой материи, которая имеет другую основу, нежели человек и животное. У людей, растений и животных углеродистая структура, а у песчинок – кремниевая. По сути – это мелкие песчинки. Но и мы, песчинки, тоже живая материя, мыслящие существа. И в отличие от людей, способны менять на время структурную основу, и также на временное перевоплощение, пока нас опять не призовёт стая – пылевая буря. А наш Бог, Ветер, он объединяет и несёт нас куда-то, давая поручения. Эх! Люди. Очень жаль, но сейчас вы в нашей власти. Правда только те, кто совершил в жизни много недостойных поступков. Вы ещё отблагодарите, помянете добрым словом, когда войдете в новую реальность без изгоев. Ведь песчинки помечают чипами смерти тех, кто тормозит развитие человечества.

Конечно, такая хрупкая форма жизни, как люди, не способны конкурировать с нами. Но они, как хрупкий цветок, который хочется сохранить в оранжерее разумных цивилизаций».