Текст книги "…В борьбе за советскую лингвистику: Очерк – Антология"

Автор книги: Владимир Базылев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Серебренников Б.А.
О материалистическом подходе к явлениям языка

(печатается с сокращениями по изданию: Серебренников Б.А. О материалистическом подходе к явлениям языка. М.: Наука, 1983. С. 3 – 4, 314 – 318).

Ознакомление с обширной лингвистической литературой как отечественной, так и зарубежной, привело автора к выводу, что несоблюдение материалистического подхода к явлениям языка лежит в основе всех ошибок и теоретических заблуждений. Даже в работах лингвистов и философов, открыто заявляющих о своей принадлежности к марксизму и претендующих на марксистское изложение поставленных ими вопросов, можно встретить противоречия и несоответствия с реальной действительностью. Поэтому постановку вопроса о сущности материалистического подхода к явлениям языка и полноте решения этой необычайно трудной проблемы автор считает делом первостепенной важности <…>.

Следует отметить, что обсуждение методологических вопросов марксистского языкознания в нашей лингвистической литературе происходит не так часто. Серьезные недостатки имеет и преподавание общелингвистических теоретических дисциплин в высших учебных заведениях, наблюдается тенденция узаконить и канонизировать неправильные решения целого ряда лингвистических проблем <…>.

Случаи нематериалистического подхода к явлениям языка наблюдаются почти при решении любой общеязыковедческой проблемы. Где причины этих явлений? Причины могут быть здесь вполне определенными.

Нередко наблюдаются случаи, когда наука в своем поступательном развитии создает новые условия для решения уже, казалось бы, решенных проблем. Однако вопреки этим фактам, прежние установки оказываются удивительно устойчивыми и не подвергаются каким-либо изменениям. Психолингвисты все более и более приходят к выводу о том, что человеческое мышление полиморфно. Между тем формула «Мышление совершается только на базе языка» до сих пор широко провозглашается многими лингвистами и философами.

Многие лингвисты давно замечали, что широко распространенное у нас определение фонемы как звука, различающего значения слов, фактически неправильно, поскольку фонема таким свойством не обладает. Понадобилось несколько десятков лет, прежде чем появилось новое определение фонемы: «Фонема – звук, служащий для различения звуковых оболочек слов», что более соответствует действительности <…>.

Элементы идеалистического подхода к явлениям языка могут содержать и теоретические основы различных лингвистических течений. «Новое учение о языке» Н.Я. Марра фактически было проявлением вульгарно-социологического подхода к явлениям языка, что было совершенно несовместимо с подлинным марксизмом. В свое время на этот недостаток было обращено должное внимание и теоретические основы «нового учения о языке» были развенчаны.

После лингвистической дискуссии 1950 г. в нашей науке стали распространяться идеи структурального подхода к изучению языка. Структурализм имел известное положительное значение. Структуралисты обратили особое внимание на изучение системы и структуры языка, поскольку до появления структурализма эти области языка исследовались явно недостаточно. Однако в теории структуралистов также содержались элементы идеалистического подхода к явлениям языка. Структуралисты стремятся представить объект своего изучения – язык в виде сугубо формализованной и до предела математизированной и логизированной непротиворечивой системы.

Естественно, что такого объекта в природе не существует, хотя язык имеет систему и структуру и может изучаться методами лингвистической математики. Многочисленные неувязки структурализма, его бессилие объяснить в языке «все и вся», неосуществимость идеи машинного перевода и многое другое явно свидетельствуют о том, что представленный ими сугубо формализованный объект намного сложнее, он понят не так, как нужно было бы его понимать.

Структурализм в настоящее время не представляет какой-либо серьезной опасности. Интерес к нему очень сильно упал, так как сами структуралисты на практике поняли его серьезные недостатки.

Гораздо более опасен неомарризм. Представители этого течения упорно отрицают его существование. Они, дескать, развивают марксизм в языкознании. Один из главных теоретиков этого направления выразился именно таким образом:

«Марксизм-ленинизм, – замечает Ф.П. Филин – единственно правильный компас для любого ученого, в том числе и для языковедов».

И далее:

«Освобождая науку от идеалистических фикций, мы тем самым создаем условия для подлинного ее расцвета и ставим преграду для ее использования против прогресса».

В дальнейшем, выясняется, что для обеспечения расцвета науки неомарристами осуществляется определенная программа действий.

Первая их задача заключается в том, чтобы свести на нет какое-либо значение лингвистической дискуссии 1950 г. Эта дискуссия изображается как явление совершенно случайное в истории советского языкознания. Не было бы никакого вреда, если бы ее совсем не было.

Вот что писал по этому поводу В.И. Абаев:

«…противники Марра не имели сами никакой единой и цельной лингвистической концепции, которая могла бы стать основой советского теоретического языкознания. Тех, кто верил: наконец-то советское языкознание обретет свое настоящее лицо, ждало разочарование. Советское языкознание не обрело настоящего лица».

На этом фоне возникает идея о неправильности критики учения Марра,

«…работы Н.Я. Марра и И.И. Мещанинова и тех советских лингвистов двадцатых – сороковых годов, которые так или иначе находились под влиянием их теории, – заявляет Ф.П. Филин, – не были сплошными ошибками и недоразумениями».

Неомарристы делают попытку оценить труды Марра, как они говорят, sine ira et studio. Вот один из образчиков такой оценки.

«Успех деятельности историографа, поставившего своей целью определить место школы акад. Марра в истории отечественной филологии, – замечает в одной из своих статей Р.Р. Гельгардт, – будет зависеть в значительной мере от степени его научной осведомленности.

Конечно, в идеале эрудиция критика должна хотя бы только приближаться к той, какая была у „объекта“ ее критического изучения. Думается, не случайно, что до сего времени еще нет общей „фронтальной“ оценки с адекватным объемом или охватом проблем и столь же разнообразным и многосторонним аппаратом фактов разносистемных языков, фольклора, этнографии, этимологии, вообще – всего комплекса знаний, какими Марр оперировал. Многочисленные статьи, посвященные разбору отдельных проблем, которые занимали Н.Я. Марра и его школу, иногда напоминают не столько высказывания научных оппонентов, сколько выступления прокуроров и общественных обвинителей».

<…>

Марризм в деятельности неомарристов принимает более утонченные и завуалированные формы. Основные положения учения Марра отнюдь не повторяются буквально, но выбирается надежный теоретический трамплин, отталкиваясь от которого все марровские прежние положения можно было бы восстановить и логически развить. Таким трамплином является тезис: «Все в языке определяется внешними причинами». Так называемые внутренние законы элиминируются и фактически рассматриваются как проявления внешних законов. С неомарристами в известной мере солидаризуется и представитель социолингвистики Ю.Д. Дешериев. Отдельные положения учения Н.Я. Марра вновь защищаются в работах его бывших учеников и некоторых примкнувших в последнее время лингвистов: О.С. Ахмановой, Р.А. Будагова, В.И. Абаева, Т.А. Дегтяревой, Г.А. Климова, Н.С. Чемоданова, Ф.П. Филина, М.М. Гухман. Вновь оживляется проблема стадиальности, проблема классовости языка, проблема скачков в развитии языка и т.п.

Неомарризм явно тянет советское языкознание назад к идеализму времен Н.Я. Марра. К счастью неомарризм не имеет слишком широкого распространения среди наших лингвистов. Если отвлечься от этих негативных сторон развития советского языкознания, то можно сказать, что в целом оно развивается по правильному пути. Необычайно расширилась его тематика. Содержательная сторона советского языкознания в настоящее время намного богаче по сравнению с его содержанием довоенного периода. Сейчас в советском языкознании разрабатываются такие проблемы, которые раньше совершенно не разрабатывались, например, проблема языковых универсалий, моделирование языковых процессов, язык в действии, проблемы ареальной лингвистики, проблема субстрата, языковые контакты, текст и смысл, проблемы семиотики, роль человеческого фактора в языке и многое другое.

Усилился интерес к изучению истории языков, проблем семантики, достигнуты значительные успехи в составлении словарей различных языков, а также в разработке проблем синтаксиса. Характерной особенностью работ преобладающего числа советских лингвистов стал научный поиск, стремление обнаружить путем длительного и кропотливого исследования новые истины в науке. И в этом залог успеха.

Раздел 5.
80-е годы.
Обрыв традиции

[17]17
  Слова, принадлежащие Р.М. Фрумкиной, М.Л. Гаспарову и А. Рейтблату.


[Закрыть]

К семидесятилетию советского языкознания: редакционная статья

(печатается с сокращениями по изданию: Вопросы языкознания. 1987. № 5. С. 3 – 8).

Минуло семьдесят лет со дня Великого Октября. Как и вся наша наука, неузнаваемо преобразилось за истекшее время советское языкознание. Из науки кабинетного типа оно стало одной из фундаментальных наук с широкими практическими выходами. Располагая богатыми дореволюционными традициями отечественной лингвистики, преодолевая неизбежные издержки развития, оно достигло немалых успехов. Неизменно расширялась эмпирическая база исследования, охватывающая к настоящему времени практически все континенты земного шара. Множество языков, как на территории СССР, так и за его пределами были впервые введены в обиход науки. Неуклонно ширился и круг теоретической проблематики советского языкознания, разработка которой стимулировалась таким ярким атрибутом ленинской национальной политики в нашей стране, как практика языкового строительства. Стержневыми направлениями лингвистических работ служили темы «Язык и общество» и «Язык и мышление», с разработкой которых так или иначе, непосредственно или опосредованно, связана большая часть всего многообразия сложившейся за это время конкретной проблематики советского языкознания. В его недрах возникли по существу новые лингвистические дисциплины (социолингвистика, историческая типология, теория разговорной речи, стилистика, фразеология и др.). Совершенствовалась методическая вооруженность наших исследований, располагающая прочной методологической основой в виде философского наследия классиков марксизма-ленинизма. Все более глубокое внедрение в подходе к языковому материалу находили принципы системности и историзма. Неизмеримо вырос международный авторитет советской лингвистической науки. Развивается тесное сотрудничество советских лингвистов с их коллегами из братских социалистических стран (и, в частности, с языковедами Юго-Восточной Азии). Неизменно широким фронтом работ была представлена социолингвистическая проблематика советского языкознания. В центре внимания исследователей были закономерности функционирования языка в обществе, типы языкового взаимодействия (особенно – в условиях социализма), перспективы сознательного воздействия общества на язык (вопросы повышения культуры речи, нормирования и функциональных стилей литературных языков, развития отраслевой терминологии и мн. др.). Оживленно дискутировались актуальные проблемы теории литературного языка. Продолжал расти интерес лингвистов к разговорной речи. Изучение всех этих вопросов сопровождалось разработкой понятийного аппарата социолингвистики. Значительное внимание уделялось изучению роли русского языка как межнационального средства общения в СССР и как средства общения на международной арене. В последние десятилетия все более глубоко исследовалась языковая ситуация в различных регионах мира. Повышалась действенность рекомендаций наших социолингвистов для практики языкового строительства. Конкретными итогами этих усилий явились, в частности, такие важные стороны национальной политики в СССР, как создание письменности и литературных языков для многих народов, совершенствование норм старописьменных языков. Исследовалась совокупность аспектов темы «Язык и мышление». Основное направление работ в этой сфере составили проблемы взаимоотношения языка и мышления. Изучалась роль естественных языков в отражении действительности (с акцентом на знаковую функцию материальной стороны языковых единиц). Раскрывались конкретные механизмы языка как средства осуществления абстрактного, обобщенного мышления и его категориальный аспект. В языковедческих и психолингвистических исследованиях обозначилась сфера вопросов об обратном воздействии языка и законов его функционирования на осуществление процессов мышления. Была поставлена проблема выражения в языке таких категорий, как качество, количество, время, пространство, функции и др. <…>. Отставание сравнительно-исторического изучения языков, вызванное длительным господством «нового учения» о языке Н.Я. Марра, стало преодолеваться с начала 50-х годов, когда в центре внимания советских компаративистов вновь оказался методический аппарат исследования (методы реконструкции, понятие праязыковой модели и т.п.) <…>. Естественным стимулом развертывания типологических исследований в СССР послужило привлечение множества разноструктурных языков Советского Союза в обиход науки. Их развитие сопровождалось своего рода внешней и внутренней дифференциацией широкого комплекса по существу разноплановых дисциплин. Так, с одной стороны, происходило отграничение собственно типологических работ от сопоставительных (контрастивных) и характерологических, а, с другой – формально-типологических от содержательно-типологических <…>. Широкое направление работ в советском языкознании составили лингвоприкладные исследования. За последние десятилетия существенно преобразилось их содержание, включившее в себя наряду с традиционной для них проблематикой большую совокупность новых сфер, органически связанных с происходящей в нашей стране научно-технической революцией и актуальными задачами информатики. В области теоретического анализа структуры текста, семантики и пределов ее формализации получены результаты, используемые в практике. За последнее десятилетие создан ряд систем машинного перевода, успешно работающих в промышленном и экспериментальном режимах. Построены первые многоязычные автоматические словари в помощь переводчику. Прикладная лингвистика внесла существенный вклад в совершенствование лингвистического обеспечения автоматизированных информационных систем (информационные языки, тезаурусы, словарная служба) <…>.

Подводя краткие итоги развития советского языкознания за 70 лет, следует остановиться на том, что все еще мешает его планомерному продвижению вперед. Необходимость этого особенно уместна в настоящее время, когда требуется, как говорится в докладе Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева на январском Пленуме Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, «объективная самокритическая оценка состояния дел, отход от формализма и шаблона в работе, поиск новых путей решения проблем». Несмотря на известные достижения, характеризующие ряд направлений отечественного языкознания, отличающие его передовые в мировой науке методологические позиции, в некоторых отраслях лингвистики наметилось отставание от мирового уровня развития идей. Так, в социолингвистике ощущается недостаток в конкретных исследованиях речевых коллективов и речевых сообществ – звеньев, в которых реально и протекает языковая жизнь человека и которые занимают в социальной стратификации промежуточное место между национальным языковым единством и языковой индивидуальностью. Это положение, как и слабая разработанность проблем лингводидактики и психолингвистики, связанных с овладением и владением языком, в известной мере тормозят продвижение и в разработке такой актуальной проблемы, как изучение русского языка в качестве средства межнационального общения в стране. Надо сказать, что разработка этой проблемы, являющейся в высшей степени комплексной, нуждается в развернутой и эффективной поддержке в социально-культурной, психологической, педагогической и других научных сферах, а значит, потребует развертывания широкого круга не только лингвистических, но и социологических, этнографо-демографических, культурологических, социально-психологических, историко-культурных, дидактических исследований, а соответственно – организационного участия нескольких ведомств. Подобное объединение возможно лишь в рамках целевой комплексной программы, носящей всесоюзный характер и включающей, наряду с проведением исследовательских работ, также комплекс практических, социально-экономических и культурно-воспитательных мероприятий. Необходимость в подготовке такой программы назрела и медлить более нельзя. Далее, отечественная психолингвистика сделала серьезный шаг по углублению и конкретизации изысканий в сфере взаимодействия языка и мышления, трактуя последнее вслед за отечественной психологией не просто как отражение, но как целенаправленный процесс решения мыслительных задач. Однако в нашей лингвистике в целом слишком медленно разворачиваются исследования когнитивных аспектов языка, лингвистическая когнитология заметно отстает от уровня зарубежного опыта. А ведь с этим направлением связано не только эффективное лингвистическое обеспечение систем искусственного интеллекта, но и прогностические работы по изучению познавательных функций как естественных, так и искусственных языков. Наконец, нельзя не отметить отставания в овладении и широком использовании разнообразных экспериментальных методик. Мировая наука переросла уровень описательства, перешагнула его, широко введя в исследовательскую технологию лингвистики самые разнообразные экспериментальные методы. Лингвисты еще не отрешились, к сожалению, от неоправданно настороженного отношения к новым, пусть не всегда доказанным идеям, которые в силу застарелой привычки воспринимаются иногда как подрыв устоев и получают прежде всего идеологический ярлык, а не спокойную, научно взвешенную оценку. Описательство в этом отношении гораздо безопаснее, и поэтому многие кандидатские диссертации не проблемны, не экспериментальны, а остаются на чисто классификационно-описательском уровне. Необходима глубокая перестройка нашего лингвистического мышления в его отношении к новаторству, к эксперименту, к смелому поиску. Только такой подход может обеспечить прорыв научной мысли в новые сферы. К числу застойных явлений общего характера в нашей науке относится определенное однообразие работ, ведущихся в отраслевом языкознании, догматичность трактовки некоторых общетеоретических положений (в частности, в области соотношения языка и мышления). Все еще далеко не всегда находят своевременную поддержку поисковые работы. С другой стороны, еще встречается голое – в отрыве от необходимой эмпирической базы – теоретизирование, а иногда и факты нигилизма по отношению к тому, что сделано в нашей науке. По-прежнему ощущается недостаток в глубоких фундаментальных исследованиях основных категорий и свойств языка. Преодолению этих явлений могла бы способствовать, в частности, более продуманная практика программно-целевого планирования в общем и отраслевом языкознании, и особенно – в сфере лингвоприкладных работ. В описательном языкознании заметное место все еще принадлежит стереотипным грамматикам, создающимся по шаблонам, предложенным иногда несколько десятилетий назад. Отсюда – настоятельная необходимость совершенствовать методы описания языков. В некоторых отраслях языкознания вообще приходится говорить о чрезмерно затянувшемся периоде самих по себе необходимых описательных работ <…>. Говоря о недостатках в нашей работе, целесообразно сказать и о неудовлетворительном состоянии обсуждения опубликованных работ и практике превращения научных конференций из лабораторий творческих дискуссий в органы вещания идей их участников. Совершенно новые задачи встают перед советской наукой о языке в плане охватившего всю нашу страну процесса перестройки, смысл которой партия видит в решительном преодолении застойных явлений в создании эффективных механизмов ускорения в развитии советского общества в целом. Сейчас должно быть бесспорным, что для принятия активного участия в этом глобальном процессе сама наша наука должна во многом перестроиться. Сказанное означает, что лингвистам предстоит скорейшим образом ликвидировать складывавшийся в определенные годы механизм торможения, наполнить конкретным содержанием принятую на XXVII съезде Коммунистической партии Советского Союза стратегию ускорения, и, в частности, наладить опережающее развитие фундаментальных исследований. В этом отношении после январского Пленума ЦК КПСС лингвисты имеют в своем распоряжении ясное руководство к действию:

«По-прежнему острыми, во многом нерешенными остаются такие важные вопросы, как четкая координация академической, вузовской и отраслевой науки, интеграция усилий естественных, технических и общественных наук, комплексность проводимых исследований, глубина постановки фундаментальных проблем и повышение эффективности конкретных разработок».

Необходимо помнить при этом, что

«…успех стратегии ускорения прежде всего зависит от того, как мы решаем задачи научно-технического прогресса, насколько умело соединяем преимущества социализма с достижениями научно-технической революции».