Текст книги "Черновик для Эффы 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Цены, выписанные мелом на черной доске, налезали на названия напитков слева и справа, путали примечаниями из больших букв «Б», «С» и явно вводили в заблуждение, потому что просто вода не может быть ни «сто пятьдесят», ни «двести». Вода – она вообще в фонтане рядом, просто стаканчика нет. От мысли о прекрасной, чистой воде в этот жаркий день невольно дернулся кадык, и я облизал пересохшие губы.

– Мы спиртное не продаем. – С опаской поглядывала снизу вверх девочка-бариста, отодвинувшаяся на всякий случай от стойки.

Я не держал на нее зла – вид у меня был наверняка предосудительный.

Изнутри балки, формирующие купол, были покрыты пылью и машинным маслом, а с улицы – плодом коллективного творчества птиц. А еще, если скатываться быстро, то стыки балок рвут штаны со звуком «кр-р» – быстрым и обескураживающим.

Надо ли говорить, что купол не уходил вот так просто в землю, а упирался в металлическую ограду с острыми шипами, за которой плотно рос кустарник с редкими, но высокими деревцами? И что последний прыжок к свободе был именно на эти высокие ветви, кажущиеся столь надежными – в обнимку с которыми я и завершил свой путь на сырой земле?..

К моменту спуска мой облик, стоящий под сотню тысяч, оценивался постовым суток на пятнадцать заключения – он явился на шум, но не догнал.

Чуть позже я раскатал пиджак с пояса так, чтобы он прикрывал собой статью «обнажение в общественном месте», брюки расправил, исключив «бродяжничество», а испачканные рукава рубашки, наоборот, закатал до локтя. Дети перестали показывать на меня пальцами, и я обрел душевное спокойствие.

Погони за спиной не было – линия «ворот» в куполе, на которую я то и дело поглядывал, так и не открылась. Возможно, в этом был демонстративный символизм – мол, наши двери для вас навсегда закрыты, мистер Савой! Хоть бы, хоть бы.

В ближайшем парковом фонтанчике я умылся, но вот пить предпочел в кафетерии рядом – как человек цивилизованный и при деньгах.

«Но – „сто пятьдесят“ за воду!» – Финансовые травмы времен студенчества победить было крайне сложно. Но я боролся.

– Воду за двести. – Хотел сказать я небрежно, только вышло хрипловато, с надрывом. – Две.

Оплатил и с непонятным выражением лица удалился за дальний столик с двумя полторашками чистой воды и высоким бокалом.

«Нет, ну за полтора литра – нормально».

Тем более что одну вылакал тут же, не используя стакан. А вторую приложил ко лбу, чтобы остудиться – на улице становилось жарковато до духоты. Наверняка к ночи грянет ливень.

Кондиционера в кафе не было – свежесть доставлял ветер с двух сторон, а остальные две были закрыты прозрачными тентами, чтобы экономить еще и на освещении. Летний вариант – фактически, деревянная веранда с навесом, десятком пластиковых столиков и грустной девочкой, которой запрещено садиться весь день. Из всех столиков были заняты ещё два: один – молодой парочкой, где девушка что-то тараторила, а парень пытался поскорее напиться, и второй – пареньком, уткнувшимся в телефон. Я им был неинтересен, что весьма славно.

«Нормально сходил», – успокоился я окончательно. – «Не без потерь, но цель достигнута».

Сэкономлю на взятках – вот костюм, считай, и окупится. С некоторым беспокойством посмотрел на собственную энергетику – и с удивлением заметил, что действительно выделяю прилегающий к телу слой. Он был более темно-синим и ощущался… Сложно сказать – но словно никогда не задумывался, что можно пошевелить фалангой пальца отдельно, а тут понимаешь, что легко, и в этом есть немалый смысл.

«А раз у мэтра этих слоев было с десяток, то есть смысл наблюдать за собой дальше, по мере восстановления сил, и „отмечать“ новые слои», – сделал я для себя вывод.

Пока неясно, зачем, но повторять за умными людьми бывает полезно – а понимание может прийти и позже. Во всяком случае, если не понравится – объединю все обратно в монолитный слой энергетики. Это ведь все внутри сознания, а значит – никаких проблем.

В кафе сунулся знакомый постовой, бдительно оглядел пространство, утопающее после яркого солнца в полумраке, и вышел обратно на улицу. Я же заслонился бутылками и был незаметен.

«Надо домой», – подвел я итог.

Дом – тоже изменился. Вернее, настоящий-то остался на Аликсе, а вот с местным я решил все крепко переиграть.

После прокола с транспортной картой, я снял комнату в квартире рядом с порталом – чтобы и появляться там вполне официально, и к моим передвижениям через портальную сеть больше не было вопросов.

Стоило жилье немало – двадцать тысяч в месяц, но частично компенсировалось тем, что свою квартирку в другом городе я теперь тоже сдавал – родне бдительной соседки, проживающей напротив. Цена была в чем-то символическая – пять тысяч и коммунальные расходы, зато место теперь не пустовало, и шансов, что туда что-то вновь подложат, было гораздо меньше. Ну а прошлые двенадцать энерговодов, подкинутых темными личностями, мы с Эффой поделили честно – мне двенадцать, а ей я пожал руку в качестве благодарности. Возместил себе потраченный таллиум и где-то даже остался в плюсе.

Судя по обмолвкам, мистер Хайни заикался, что энерговоды было бы неплохо вернуть – а компенсацию он оплатит по курсу. Но с тем, чтобы его послать куда подальше, справилась и майор Сойер. Это как, если бы ночной грабитель, застенчиво шоркая ножкой, очень убедительно просил вернуть обратно нож, которым чуть не зарезал – ведь тот редкий и коллекционный. Тьфу…

Еще Эффа говорила, что в этой ситуации оборзел еще один человек, но тут уж я возмутился в голос – второй раз искренне жать руку, это еще надо заслужить!

С тех пор соглашение «не звонить мне» поддерживалось майором искренне.

В общем, вызвал себе такси – до метро далековато, а в гравилет могут и не впустить. Такси же, особенно эконом тариф, видело еще и не такие жизненные сложности.

Напоследок, положил крупную купюру в специальную стеклянную колбу на стойке – она могла достаться постовому, но он слишком медленно бегал.

Заметив «красненький» цвет, девочка сначала не поверила, а потом посмотрела на меня влюбленно. Вот если бы мисс Лунк смотрела так же, а не как на личную собственность, то, быть может, я бы расстегнул платье.

– Приходите еще!

Обманывать не стал – надо стараться быть от этого места подальше.

Стараясь идти неспешно, но в то же время держа окружение под контролем, добрался до парковки такси и сел в потрепанный жизнью «Леван», разместившись на растрескавшемся кожзаме и по открытому окну осознав, что поедем без кондиционера.

– Здравствуйте, – проявил я вежливость и пристегнулся, в ответ получив настороженную тишину и взгляд в центральное зеркало.

Впрочем, дальше просто поехали – без разговоров, под бубнение радиостанции. Новостной блок в эфире уже прошел, но прогноз погоды зацепить успел – действительно, грозовое предупреждение. Ну и славно, может, жара эта схлынет.

– Подрался, что ли? – Несколько раз глянув в зеркало, все-таки спросил водитель.

– Неудачно упал. – Поправил я пиджак, прикрывающий колени.

Надо будет пуговицы и накладки из редкого сплава снять… Или просто сдать остатки в ателье – пусть перешьют в том же стиле.

– У тебя, парень, вся грудь – сплошной синяк. – Хмыкнул тот задумчиво.

Осмотрел себя – и в самом деле. Раньше-то не замечал, но, видимо, пока умывался в фонтане, промочил рубашку – и через нее стала видна синева от ключицы до солнечного сплетения.

– Так вот неудачно упал. – Задумчиво пробормотал я, касаясь рукой.

Больно не было – словно краской окатили. Когда успел?..

Вспомнилось движение ладони Агалле Лунк – без шуток, волнительное, приятное. Видимо, сопряженное с каким-то воздействием. Энергетика-то не просела, а вот кожный покров и в самом деле пострадал.

Знал бы – укрепил бы тело.

– Как-будто ногой пробили. – Продолжал таксист.

– Да на дерево напоролся, – отвернулся я к окну, и разговор сам собой стих.

«Мазь какую-нибудь надо будет купить», – сделал я себе пометку в памяти.

Рядом с портальной площадкой аптек много, возьму что-нибудь. Биоэнергетика – она, все же, не про заживление травмирующих повреждений. Нам нужно, чтобы организм был цел – и тогда да, можно сделать и быстрее, и крепче.

Может, кто-то умеет больше – но я таких не встречал.

Адрес машине я указал за два дома до нужного – на всякий случай. Мне пешком дойти несложно, а настоящее название улицы и дома не останется в базе данных.

По пути не забыл про аптеку. Но сверх предложенного провизором, взял еще и жесткую мочалку в хозмаге рядом. Ощущение, что умер только поверхностный слой, а его проще стесать под душем.

От мысли принять стандартный песочный душ на Аликсе, подумав, отказался – там приходится укреплять все тело, чтобы не содрало кожу абразивом. А укрепится ли отмерший слой – не ясно. Он же тонкий, а под ним все здоровое.

Да и нравится мне плескаться под водой – в комнате была душевая кабинка. От нее, конечно, веяло сыростью, но все же лучше, чем стоять в очереди к общей ванной.

Хотелось бы квартиру, но этим днем я твердо настроился на собственное поместье, а до него был готов немного пострадать и в комнате.

Новое логово находилось на четвертом этаже кирпичного пятиэтажного строения, окнами на железнодорожные пути. Когда мимо проходил состав, здание словно бы оживало – резонировало с перестуком колес, а потолок перечеркивал яркий отсвет фонаря локомотива. Иногда поезд давал гудок, и можно было открыть в себе талант прыжков из положения лежа. Но, конечно, если все окна закрыты – то все не так страшно. Просто медленно зажариваешься в духоте и влаге.

Две другие комнаты выходили окнами во двор, и там жильцы были давно. Моя только пустовала – и хозяин сдавал ее со сдержанной радостью, расхваливая и душ, и удачное расположение к порталу, вокзалу и метро. Он хотел сорок, но мимо удачно прошел локомотив, и цена стала в два раза меньше. Еще мне разрешили поменять замки и поставить свой холодильник, потому что тут его не было.

Соседей я не видел – в разное время приходим и уходим, кухней я не пользуюсь. Но знал, что в одной комнате проживали две студентки, а в другой мужик, работавший где-то на вокзале. Иногда они орали друг на друга из-за засоров в сортире и бардака на кухне, но внешность голосам я так и не придумал.

Чем хорошо поместье – соседи далеко. Надо обязательно строить.

Логово встретило нездоровой суетой на входе – из квартиры вытаскивали мебель грузчики, а на ступенях сверху за всем присматривал хозяин квартиры.

Тут же вспомнился грузовичок у входа – но даже в мыслях не было, что это как-то связано с квартирой и мной лично.

– О, мистер Савой! – Близоруко прищурился мужчина, отчего-то обрадовавшись мне.

Лично я творящемуся рад не был – потому как все комнаты сдавались с мебелью, и мимо меня протаскивали именно мою кровать. На ней даже довелось полежать – сном это назвать было сложно.

– Мистер Хоцкер, – кивнул я ему. – Что происходит?

– Происходит совершенно невероятное, мистер Савой! – Продолжал тот излучать радость. – Власти наконец-то прислушались к жалобам жильцов и признали всю северную часть дома временно непригодной для проживания. Будут ставить шумозащитные экраны между домом и поездами, а весь северный фасад поменяют на виброзащищенный за счет городских средств. – Вот тут написано, – встряхнул он чуть примятыми документами, закрепленными скрепкой.

– Здорово, – сдержанно порадовался я за жильцов. – А это ведь мой комод? – Посторонился, пропуская и его.

– Совершенно верно, – как грузчики прошли, мистер Хоцкер аккуратно взял меня за локоток и повел вверх. – Мистер Савой, я приношу глубочайшие извинения…

– … что мне негде теперь жить?.. – Хмурился я.

– О, отнюдь! – Остановился он на лестничной площадке сверху и понизил голос. – Я готов предоставить вам компенсацию, мистер Савой.

– Комнату рядом с вокзалом по той же цене?

– Лучше! – Улыбался мистер Хоцкер, достал из кармана связку из трех ключей и продемонстрировал. – Квартира в ЖК «Маяк Резиденс». Вы же учитесь на «Биоэнерготехе», мистер Савой? Пять минут пешком!

– Боюсь, я не потяну, – не смотрел я на ключи. – Двадцать тысяч в месяц – мой максимум.

А в новом ЖК, который возвели на месте дальнего футбольного поля, непонятно как оказавшегося в частном владении, даже студии начинались от ста двадцати тысяч в месяц.

Сто двадцать тысяч в месяц!

К слову, наша староста жила именно там – родители озаботились и купили квартиру. И это не было рекомендацией для ЖК – наоборот, если не читать ее смс, она же позвонит в дверь!..

– А не надо больше, мистер Савой, – хитро смотрел арендодатель. – Надо, чтобы мы с вами уничтожили текущий договор аренды, а когда к вам придут городские чиновники – вы честно ответили, что никакого договора нет.

– То есть? – Хмурился я.

– Скажу откровенно, мистер Савой. – Чуть поскучнело его лицо. – Оказывается, нельзя жаловаться в управу на невозможные условия проживания и одновременно сдавать комнату. Поэтому в вашей комнате никогда и никто не жил, понимаете?

– Допустим.

– Если вы станете упорствовать, то меня заставят оплатить часть реконструкции дома, – совсем опечалился мистер Хоцкер. – Разумеется, вы не получите с этого ни гроша, но я буду о вас совсем плохого мнения, – покачал он головой.

– То есть, проживать там и дальше я не смогу. – Зафиксировал я главное. – А другой комнаты рядом с вокзалом у вас нет.

– Мистер Савой! – Возмутился Хоцкер. – Вы разве не слышите – я даю вам квартиру в элитном комплексе на целых четыре месяца!

– Мне это не интересно, – покачал я головой. – Возможно, я подыщу другую комнату тут рядом, и вы оплатите разницу? Это будет выгоднее, чем отдавать квартиру.

– Квартира не сдается уже три месяца, – крякнул он от досады и отвернулся. – Возможно, ближе к приемным экзаменам… Но до них еще пять месяцев!

А, то есть, ему это ничего стоить не будет. И денег, судя по виду, он не даст… Впрочем, чего это я упираюсь? До портала могу просто прогуляться, как и раньше – а жить по договору рядом с универом. Прикрытие все равно будет.

Разве что староста… Но да главное – не попадаться.

– Ладно. Но залог мы пересматривать не будем. – Вздохнул я.

– Еще ни разу бесплатную квартиру с арендой в сто шестьдесят тысяч не принимали с таким сожалением, – возмутился тот тихонечко, но ключи в раскрытую ладонь передал.

– А теперь, с вашего разрешения, я поспешу переодеться, пока не вытащили шкаф, – кивнул ему.

– Я подготовлю бумаги! Никуда не уходите! – Напомнил он в спину.

«Какой-то суматошный день», – думал про себя, переодеваясь из дорогущего, но испорченного костюма, в опрятные и дешевые вещи – джинсы и футболку с неброским принтом. – «Сказал бы, что везет – но ведь со спокойной душой сбежал от предложения величия и богатства через постель, да и сейчас отпирался от дорогущих хором – не нужны они мне, живу я все-таки на Аликсе».

Вот и получается, что кто-то мечтал бы о таком, а во мне – только печаль от переезда.

«Мог бы скинуть цену на квартиру и сдать. Задирают, потом мучаются…» – Мелькнула мысль.

С другой стороны, ему виднее. Может, и нельзя скидывать – и это окупится на дистанции. История цен ведь есть, у людей будут вопросы. А уж у квартиросъемщиков с такими бюджетами – низкая цена вызовет ненужные подозрения.

В общем, то ли сегодня счастливый день, то ли нет – никак не понять.

«Надо звонить по гравилету. Если день счастливый – то заберу».

О том, что если день несчастливый, то могу забрать и не починить – старался не думать.

Набрал номер из объявления, поговорил с запинающимся мужчиной, дважды повторившим адрес парковки, где «Сагиру» можно посмотреть, договорились о времени – сначала он мог только в обед, до конца которого оставалось минут пятнадцать, потом сказал, что отпросится пораньше, и можно приезжать через два часа. На этом и остановились.

Ехать далековато – по адресу находилась крупная перехватывающая парковка для машин, прибывших в столицу из других городов. Кто не хотел кататься по мудреным развязкам, оставляли машины там. Ну и площадка для гравилетов там тоже имелась – бесплатная, чем многие пользовались. Главное, что метро там было рядышком, а значит, добраться несложно, хоть и пересечь придется полгорода – минут сорок займет.

Оставалось решить, куда потратить остальное время – день в универе я решительно прогулял и появляться там на час было бессмысленно. Впрочем, появился мистер Хоцкер и на двадцать минут загрузил меня различными бумагами: их требовалось подписать – как хотел он, но до этого прочитать – как хотел уже я. Все-таки есть здоровое подозрение, когда комнату меняют на квартиру и не просят доплаты. Ситуации, правда, тоже бывают разные – вон, город проснулся и решил сделать доброе дело. Каких только чудес не бывает…

На удивление, в бумагах было ровно то, что было оговорено с арендодателем на лестничной клетке – угрюмыми юридическими терминами, от которых хотелось проморгаться, но тем не менее.

Подписал, получил ключи.

– Не буду напоминать о культуре поведения, мистер Савой. Ваши соседи на вас никогда не жаловались – надеюсь, на новом месте вы тоже проявите себя ответственным квартиросъемщиком! – Напутствовал меня мистер Хоцкер напоследок.

И я поперся с двумя большими пакетами из супермаркета, набитыми вещами, в этот самый жилой комплекс.

«Как раз на час времени», – прикинул я.

Пока дойду, пока осмотрюсь внутри и разложу вещи, пока вернусь обратно.

На улице обернулся – возле дома и в самом деле разгружали строительные леса, а возле железной дороги работали геодезисты.

«Бывает же так», – пожал плечами. – «Кому скажешь – не поверят».

И хоть я терпеть не мог совпадения – с некоторых пор – то в этот раз просто не видел, за что зацепиться.

На всякий случай подошел к женщине, внимательно следящей за разгрузкой с ведомостью в руках.

– Здравствуйте, а что тут планируется? – Вежливо поинтересовался я со своими пакетами в руках.

Меня смерили внимательным взглядом.

– Не твое дело, алкашня.

– Спасибо. – Полностью удовлетворился я ответом.

Но как приду – первым делом сменю футболку плотную на рубашку с высоким воротом.

* * *

«Пять–пять для Пять–один. Объект заселился».

Глава 4

Как-то не доводилось покупать бывшие в употреблении гравилеты – на Аликсе был новый гражданский и новый служебный. По счастью, продавец тоже не особо понимал, как действовать – суетился, забыл отключить сигнализацию, а потом какое-то время воевал с брелоком, чтобы ее выключить. В итоге открыл трап, указал на «Сагиру» и со словами «вот, смотрите» отошел в сторону, оттирая пот со лба. Лет тридцать пять мужчине – судя по белой рубашке и брюкам, или госслужащий, или на кабинетной работе. Оформившийся живот, неплохие электронные часы, «Сагира» – кризис среднего возраста?

Пока поднимались на крышу парковочного комплекса, продавец успел поведать печальную историю – выпил в ресторане, сел в гравилет. На этом его летное удостоверение кончилось, и вот – продает.

До печалей владельца мне было без разницы – к тому же, доверия его история не вызывала. Никто не станет продавать машину в несколько раз дешевле из-за проблем с правами. Что-то с машиной не так – и на крышу здания, где разрешалось ставить летающие машины, я вышел без особого настроения. Поднялся, покрутил головой, отыскивая среди припаркованных гравилетов нужный. Вздохнул, нашел взглядом, действуя по подсказке продавца, и забыл, как дышать.

«Сагира» была хороша. Она была прекрасна – размещенная на углу парковочного комплекса, под ярким солнечным светом. Вечно молодая – в своей, будто только с конвейера, бело-синей расцветке, с хромированными телескопическими опорами. Двенадцать метров длиной, собранная из мягких обводов и хищно-острых рассекателей – в те времена гравилеты еще прогоняли в аэротрубе, пытаясь выиграть полсекунды от круга. Сейчас просто ставят двигатель помощнее, а геометрию корпуса выбирают при участии отдела маркетинга – если фокус-группе понравится кирпич, то с хорошей силовой установкой полетит и кирпич. Клиент хочет, чтобы гравилет выглядел спортивной пулей – будет и такая. Все новые гравилеты симпатичны, в общем-то, но в обводах корпуса больше нет запечатанных в стеклопластик или карбон попыток вычислить совершенство.

В «Пламенеющей» они были – армия не может себе позволить платить много, если можно платить меньше. Поэтому атмосферный истребитель, которым была «Пламенеющая» до конверсии, создавали инженеры, и это чувствовалось в гражданской родственнице – по местам, которые могли бы быть и просторнее, по неудобному трапу, по «роскошествам», которые выбивались из общей стилистики машины. Экономика войны не могла себе позволить «утюг с двигателем», какими сейчас были те же «Спектр-7» – в которых два удобных кресла, кондиционер и стереосистема толкались вперед силовой установкой с фрегата.

«Сагира» разрабатывалась роскошной гоночной автомашиной. Это означало, что пилот не должен в поту и тесноте добывать новые рекорды круга. Машина увлеченного миллионера – так бы я назвал ее. Сегодня владелец хочет участвовать в гонке, завтра – произвести впечатление на девушку или партнера по бизнесу. И всем им будет удобно, комфортно – а как пилот нажмет на форсаж, то страшно и весело одновременно. Потому как в тишине и комфорте, с идеально выверенным контролем над машиной, скорость воспринимается иначе.

Очень красивый гравилет получился. К сожалению, слишком удачный – дорабатывать там было нечего, на тот момент и по технологиям того времени.

За это рынок производителя и наказал – нельзя год из года продавать то же самое, даже если корпус идеально просчитан и изменения его просто испортят. Миллионеры хотят чего-то новенького, и «Сагира» у них уже есть – а если новая будет такой же, то какой смысл? У конкурентов ведь выходят новые модели – с форсированными установками, современным дизайном, с обивкой и подсветкой. И неважно, что «Сагира» быстрее – она «старая».

Фанаты у модели имелись, но фанаты не могут профинансировать завод. Продажи встали, попытка выйти в гражданский сектор с массовой моделью – провалилась, потому что нельзя взять люксовый гравилет за сорок миллионов и «ужать» ценник в восемь раз. У них получилось сделать новую модель в треть цены, но такая оказалась никому не нужна. На этом история производства подошла к концу.

«Сагира» – гоночный гравилет, а это значит особые требования к обслуживанию. Которые, разумеется, уже невозможно было соблюдать – завода-то нет. Первые годы, на остатках запчастей – кое-как… Следующие годы, разбирая другие машины на запчасти, чтобы летала своя… Но сменялись десятилетия, и яркие стеклопластиковые корпуса все чаще служили декоративным элементом возле придорожного кафе, потому что в воздух подняться больше не могли. А потом и вовсе пропали.

Удивительно, что через сорок лет такие птицы все еще обнаруживаются в продаже. Да еще с пометкой «на ходу» – которая, впрочем, ничего не значила. Люди врут, это им свойственно – или искренне заблуждаются.

Ценник, понятно, с чудовищных сорока миллионов давно уже упал ниже низкого. Вернее, если у движка мало моточасов – то сдерут не меньше тех же сорока. Ценители остались.

Только нет таких экземпляров на рынке – я смотрел статистику по модели за последние пять лет – есть только трупы разной степени свежести. Которые покупают, купившись на красоту и вранье продавца, и перепродают другим наивным людям.

Все-таки очень красивая модель – особенно вживую.

Но характерный зазор на люке доступа к силовой установке никуда не делся – и в сердце пришла тоска.

Словно смотришь на красивую девушку – идеальную внешне, но пораженную смертельной болезнью. Было бы здорово ошибиться.

– Я открою? – Указал я на люк.

– Вряд ли получится. Тут нужен специнструмент, насколько я знаю.

– Ага, – основанием левой ладони прижал я люк по центру, а правой начал подбивать по углам, пока неродные запоры не отщелкнулись с характерным звуком.

Люк плавно скользнул вверх на пневмоопорах, обнажив стальное подбрюшье – высокотехнологичное, оплетенное медными трубочками охлаждения.

– Ого, – как-то неубедительно удивился мужик. – Ловко вы.

Не являюсь супер-специалистом в силовых установках, но могу отличить мертвое от живого. Это несложно – от мертвого отрезаны провода.

– Сколько ей осталось?

– В смысле? – Подошел продавец.

– Сколько дней до аннулирования разрешения? – Посмотрел я в его честное лицо.

– Да она на хорошем ходу, – возмутился тот. – Если права при вас, можем сделать пару кругов.

– Внутри гравилета стоят аварийные движки, – подпрыгнув, ухватил я за крышку и вернул ее на место. – На случай отказа основной установки. Чтобы медленно, но лететь в нужном направлении. – Охлопал я руки. – Если снять с них защиту, то они минут десять-пятнадцать могут отработать на форсаже, потом перегреваются и вырубаются. Срабатывает более глубокая защита, противопожарная. После чего гравилет зависает в потоке, не в силах даже спуститься на аварийный эшелон. – Смотрел я вдаль, на трассу, поле и небольшой лесок за ним. – А такого диспетчера очень не любят.

– Слушайте, я ее такой купил. И меня уверяли, что она на хорошем ходу.

– Сколько дней осталось до обязательного техосмотра?

– Восемнадцать.

– Пытались чинить, поняли, что бесполезно. – Кивнул я, снова посмотрев на мужика. – Старый продавец не выходит на связь?

Судя по тоскливому лицу, как-то оно так и обстояло. Впрочем, он хотя бы попытался что-то сделать.

– Но мне сказали, ее можно починить. – Все-таки упрямо насупился продавец. – А я продаю очень дешево.

– Четыреста тысяч, – посчитал я в уме.

– Что – четыреста тысяч? – Не понял он.

– Когда отнимут разрешение, вы сможете продать салон, электронную панель, рассекатели, эмблему, – указывал я пальцем, продолжая перечислять. – Родное стекло и механику опор. В сумме где-то на четыреста тысяч. Придется где-то хранить, ездить на показы… Заберу сейчас за четыреста.

– Слушайте, это грабеж! Я купил ее за два миллиона и уже продаю в убыток!

– Ах да, титановый корпус и кабели в цветмет. С учетом демонтажа оболочки и снятия обвязки, еще тысяч сто. – Был я объективен. – Итого пятьсот тысяч.

– В объявлении указана цена, молодой человек. Полтора миллиона, не меньше.

– Ну и скидка мне на эвакуатор. Четыреста девяносто, – удовлетворился я расчетами и посмотрел на продавца.

На бледном лице которого стали проступать красные пятна возмущения.

– Миллион четыреста, и это последнее слово. Вы хотите купить легенду за гроши!

– Четыреста пятьдесят.

– Молодой человек, вы не слышите?

– Четыреста тысяч.

– Нет.

– Хорошо, – пожал я плечами. – Продавайте по запчастям. Но учтите, в таком виде ее тут хранить уже не разрешат, придется брать бокс, – кивнул я ему и направился на выход.

– Миллион двести! Последнее слово!

Да было уже последнее слово.

– Черт с ней, забирайте за пятьсот тысяч! – Настигло меня предложение, когда я уже наступил на верхнюю ступень лестницы.

Договор мы подписывали под стенания о потерянных деньгах, жуликах-механиках и взятом на покупку кредите, который платить еще три года.

Если ждал от меня понимания – то зря. После попытки продать мертвую технику «на ходу» он был ничем не лучше, чем обманувшие его продавцы.

Впрочем, что-то полезное в его словах выявить удалось – прошлый сервис уже предлагал ему купить «Сагиру» на запчасти. Спросил, за сколько – тот возмущенно промолчал. Значит, давали даже меньше, чем я.

По итогу оформления в двух телефонах и подписью смсками, внутри моей учетной карточки гражданина красовалась симпатичная пиктограмма гравилета, а на кошельке стало меньше на полмиллиона.

Когда схлынули первые эмоции довольства – и я даже посидел за штурвалом уже «моей» машины, обошел ее кругом, влюбленно оглаживая – пришла мысль, что за свои деньги куплена огроменного размера проблема. Срок на решение которой уже появился черной циферкой рядом с пиктограммой – восемнадцать дней. И ведь кто неопытный мог бы пожать плечами – поверив, что это обычное ТО, которое гравилет пройдет влегкую…

«Жулье вокруг», – возмутился я, снимая панели под местом пилота. – «Все хотят друг друга обмануть», – достал я таллиумный энерговод и принялся прилаживать его к энергоцентрали, сместив с нее кожух и изоляционную накладку.

И ведь сбежал продавец, даже не став объяснять, что этой модели нужен специальный эвакуатор – сорок лет машине, за это время приняли новый стандарт. А это – никакие не десять тысяч, а все тридцать.

«А казался честным человеком», – кипя возмущением, подсоединил я острыми клещами модуль идентификатора прямо на провод системы контроля полетов.

«Мошенники!» – собрав все обратно, поднял трап и, пристегнувшись, положил голую стопу ноги на прикрученный к педали газа таллиум.

Подал энергетику, и «Сагира» без малейшего нырка сорвалась в небо, на ходу втягивая телескопические опоры.

«Продать за пятьсот тысяч нерабочую машину!» – Улыбался я полету, джойстиком направляя «Сагиру» к обозначенной диспетчером глиссаде подъема.

Где-то в центре управления полетов система зафиксировала, что гражданская «Лоя» разогналась до двух третей звука, тут же оттормозившись, но приняла это за сбой геолокации.

А я строго отчитал себя, снизив подачу энергетики в систему. Силовая установка для того, кто сам ей является, не нужна.

«Но тем не менее „Сагиру“ надо чинить – или хотя бы придумать, как пройти техобслуживание», – уверился я окончательно.

Хотя бы для возможности выйти на скорость, а не притворятся тихоходной гражданской доходягой. Ну и проблемы с законом мне не нужны – а подмена идентификатора, это как раз они и есть.

В сервисе иногда приходится использовать – никакого криминала, по этическим причинам. Как раз таким, когда гравилет получает черную метку – летать-то на нем можно, но в перегруженный центр уже не пустит диспетчерская, а остальные маршруты будут выстроены, как для тяжелой грузовой платформы. Когда нужна обкатка после ремонта – проще подменить идентификатор, так как за два сбоя подряд диспетчерская просто обнулит разрешение, не дожидаясь срока. Никаких третьих и четвертых шансов. Вот и выкручиваемся.

Так-то можно было лететь без этих ухищрений, но после визита к мэтру не было уверенности, что выдержу длительный перелет через весь город – потратился я там основательно. Ну а отдавать тридцать тысяч за двадцать минут пути – все-таки перебор.

Что до угрозы попасться – как мне растолковали, если не нарушать, то риски минимальны. Доказать умысел тяжело – коробочка ведь снимается на раз-два, а толковый адвокат приведет статистику по сбоям в системе диспетчеризации, от которой у судьи будут волосы дыбом. Непонятно, как еще не поубивались все.

Если бы не синхронизация между всеми гравилетами, то, быть может, и поубивались – однако же летаем, и статистика дневных происшествий близка к нулю. Ночью – другие цифры и идиоты без идентификаторов. За такое уже реальный срок.