Текст книги "Черновик для Эффы 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Черновик для Эффы – 2

Пролог

На секунду головная машина полиции включила сирену и озарила площадь всполохами сине-алых огней, вспугивая зазевавшихся туристов, фотографирующих дворец Ас-Сават.

Ноэля Сават, шестого принца, не имеющего почти никаких прав на трон, а оттого никому не интересному – ни среди родственников, ни хитрых визирях при троне – впервые встречали дома с почестями.

Шутка ли – возглавить и организовать порядок среди двух сотен пассажиров, потерпевших крушение в чистом поле. Задача вовсе непростая – спас-капсулы аварийного гравилета разлетелись по большому радиусу, внутри были дети, женщины, старики и склонные к панике мужчины. У кого-то зашлось сердце – и Ноэль нашел врача. Кто-то неизбежно поранился – и пришлось самому обрабатывать рану. Опять же, надо было собрать запасы еды и воды, организовать централизованную выдачу – и, чтобы не мешали, светить своей настоящей фамилией. Где-то повезло, где-то сказалось образование – но справился, и прибывшие службы спасения обнаружили вполне оборудованный лагерь. И если виновника крушения, чтобы предоставить обществу, еще предстояло искать комиссии, то главного героя пресса отдала в эфир легко – авиданцы, на территории которых разбился гравилет, королевской семье симпатизировали. Ну а в родной стране не похвалить принца, да еще по железному поводу – уже граничило бы с изменой.

Многие родственники взволновались было – очень яркая получилась рекламная акция. Но тут же успокоились – шестой принц уклонился от интервью и никак не воспользовался медийным успехом. А значит, во власть по-прежнему не полезет, за деньги и влияние бороться не станет – неопасен. И тем не менее дома встретили его с почестями.

От которых Ноэля откровенно мутило. Он убил человека. Забил до смерти – и хоть не помнил, как это произошло, но ему показали видео. Сделал это пьяным, избивая руками и ногами вопящего о снисхождении человека.

Ему сказали, что тот сильно оскорбил новую знакомую, и Ноэль взъярился. Его успокаивали – тот посольский, которого Ноэль видел в первый раз в жизни, при нем уничтожил все видеозаписи и заверил, что никто ничего не узнает. Ему выдали билет и посадили на ближайший рейс, чтобы избавить от этого кошмара с тюремными камерами и дикими надзирателями. Ноэль был благодарен – но в душе понимал, что такие записи никогда не удаляют полностью. Какая-то копия ляжет на стол Визиря Королевской Тайны, какая-то – старшим наследникам, укрепляя фундамент их притязаний на трон. Может быть, доложат королю – и тогда путешествия Ноэля станут дольше, южнее, без возможности вернуться домой полгода или год.

Как же Ноэлю было мерзко.

Крушение он воспринял совсем иначе, чем если бы оно случилось днем раньше. Раньше ему было бы наплевать на все, кроме собственной безопасности – а остальное должны были обеспечить стюарды.

Он бегал, помогал, орал – вразумлял затрещинами, если требовалось. Ноэль хотел помочь, хотел спасти – и этим самым положить добрый груз на Весы судеб, уже необратимо отягощенных пьяным убийством.

Ноэль стал героем – для кого угодно, но не для себя. От интервью сбежал, во дворец – и не пошел бы, если бы не слово короля.

Успех наследника – пусть шестого – это успех семьи и трона. Повод для гордости сограждан – и то, что политтехнологи раскрутят с удовольствием, постепенно оттесняя Ноэля из кадра. Так сказал советник Лаин, приставленный к шестому наследнику – знатный бездельник и отличный друг, сын визиря Альафа, заведовавшего главной трапезной во дворце. Пожалуй что, не было советника, служба которого проходила проще – Ноэль почти всегда был в разъездах, тратя выделенный пенсион на удовольствие изучения мира.

Свою семью Ноэль не создал – насмотрелся жизни во дворце и не желал этого ни жене, ни детям. Бездумно развлекался – по совету того же Лаина. Потому как любая осмысленная деятельность взволновала бы иных наследников – ибо король был стар, и скоро первый наследник займет его место. А всякий мудрый правитель в свой первый день делает так, чтобы правление его не было омрачено гражданской войной и неподчинением – то есть, устраняет любых опасных конкурентов. И если хочешь жить, то лучше не выделяться.

Шансов и раньше было никаких, а теперь, с таким компроматом… С таким компроматом он никому не опасен – и это было единственным, что могло радовать. Только не радовало совершенно.

– Мой друг! – Распахнув объятия, встречал Ноэля его советник.

Лаин был необъятен – и душой, и хитростью, и телом. Любил кушать, спать, предаваться здоровым страстям – но в то же время надетые на нем просторные одежды скрывали как бы не треть массы. Золоченый халат, ниспадающий с плеч вниз, белая чалма с бирюзой, черноволосый, чернобровый – ровесник Ноэля смотрелся ему едва ли не старшим родственником. Все-таки сам принц следил за собой строже, да и образ жизни с большими пешими нагрузками сказывался.

А тут, после всего произошедшего, он схуднул еще на два килограмма. Медики ставили на весы – запомнил.

Медперсонал, правда, оставил о себе самые спорные впечатления. С одной стороны, он понимал повышенное внимание к нему. С другой, ему просто осточертели эти проверки – особенно холод на коже от отпечатков рук спецов по энергоболезням. Те отстали только после того, как Ноэль рявкнул, не сдержавшись.

– Мой герой. – Обнял его Лаин, тут же встав за его плечо.

Идти во дворец полагалось принцу первым. Сам же советник привычно начал разговор из-за плеча.

– Во дворце только и разговоров о твоей доблести.

– Только о ней? – Екнуло на сердце.

– Еще о новой любовнице второго наследника. Ее красоту обсуждали у трона до тебя, так что она может взревновать.

– Учту. Как ее имя?

– Саина Афели. Невысокая симпатичная брюнетка. После всех бесед, на нее стал заглядываться даже первый наследник. Но теперь ее имя слышно меньше, и она в бешенстве.

Серьезное предупреждение. Никогда не знаешь, кому наступишь на ногу – даже не желая того.

– Похвалю ее красоту. Поможет?

– Если в присутствии первого принца – зачтется. – Явно обрадовался советник понятливости подопечного.

– Не помешало бы фото или портрет.

– Будет. А как хвалить – я дам выучить текст.

– Я успею?

– Мой Ноэль, увы, твой подвиг не столь высок, чтобы король повелел организовать прием в твою честь. Ты удостоишься встречи на обычном субботнем приеме.

– Да хоть на воскресном… – Хотел отмахнуться Ноэль, но получил болезненный щипок в бок. – Увидеть короля – обрадует меня в любой день.

– Большая честь! – Опередив его, Лаин открыл перед ним дверь.

Хотели сделать это стражники – но советник не позволил. Внутрь дворца, разумеется, никаких туристов не пускали – оттого охрана стояла серьезная. Не до всех приезжих доходило, что в столь роскошных зданиях, больше походящих на музей, в самом деле проживает огромное число людей государственных – в том числе Его величество. Приходилось регулярно отгонять, а особо настойчивых – удостаивать кнута. Впрочем, многие туристы приезжали посмотреть именно на неумных наглецов – и филигранное владение кнутом у Черных стражей трона.

– Великая честь, – кивнул Ноэль.

И далее до порога собственных покоев промашек не допускал. Привык, что заграницей никто не следит за каждым словом и шагом.

Внутри отведенных ему комнат было чуть спокойней. Во всяком случае, Лаин показал зеленый индикатор на детекторе.

Тут и Ноэль выдохнул, рухнув в пустое кресло в приемной. Вокруг – ковры, позолота на дереве, массивная люстра под потолком. Ни грамма пыли за его отсутствие, но все же – ощущение какое-то нежилое вокруг, тягостное.

– Есть две дюжины деловых предложений, мой друг. Ты будешь у короля, и все хотят, чтобы их имя мелькнуло в разговоре.

– Не интересно.

– Суммы весьма хороши… Ладно. – С кряхтением, сел Лаин напротив. – Что тебя тяготит?

– А разве меня что-то тяготит? – Поднял Ноэль бровь.

– Остальные не заметят. Но уж мне-то видно. – Закивал советник.

Хоть они и были почти друзьями, свою тайну Ноэль доверять ему не стал. Слишком долго тот во дворце, а это портит дружбу.

– Советник, мне от тебя нужна служба.

– Наконец-то! – Даже обрадовался он. – А то все просьбы да просьбы. – Поерзал тот на месте, глядя добродушно.

Хотя оба знали, что просьба – это вещь общечеловеческая. А за разглашение поручения, данного при исполнении службы – или нерадивого исполнения его – могут смахнуть голову.

– Пока был в империи, занял денег у одного человека. Да вышло так, что не получилось вернуть. С девушкой расстался, уехал раньше, чем планировал. Найди мне его координаты для связи. Хочу извиниться лично.

Лаин понятливо кивнул.

– Как зовут уважаемого? Чем он занят?

– Тан Савой. Бездельник вроде тебя. – Ноэль вспомнил, как тот хлестал вино за шестьдесят тысяч. – Весьма богат.

– Будет исполнено.

– И, Лаин, друг мой.

– Да, богатство сердца моего, мой лучший друг и господин?

– Просто найди способ с ним связаться. Не упорствуй, не смотри по сторонам, не пытайся вызнать и не упорствуй там, где тайны нет и быть не может.

– Да когда я…

– Лаин.

– Будет исполнено, шестой принц. – Встал тот и глубоко поклонился. – Будет ли позволено сказать мне, что таким вы мне нравитесь гораздо больше? В вас чувствуется государственный муж и повелитель.

– Да ты уже сказал, льстец, – фыркнул Ноэль Сават. – Займись сегодня же, но не трогай друзей из Королевской Тайны. Чем ниже будет уровень исполнителей, чем меньшее значение они придадут поручению – тем лучше.

Лаин вновь глубоко поклонился.

Ноэль желал залатать прореху в душе. Пусть не до конца – но если сумма денег родителям убиенному им хоть ненамного сдвинет Весы, он будет рад.

Все, что он помнил из того чертового вечера – что Тан Савой оказался неплохим человеком. И хоть вел себя как раздолбай, изрядно раздражая подкатами к временной пассии, под конец проявил себя совсем иначе.

Возможно, если бы он был с Ноэлем до конца, трагедии бы не случилось… Но тот явно ушел, чтобы не мешать им с Тавви – как понял, что помочь не в силах.

Через Савоя принц желал узнать детали вечера – и получить возможность еще раз навестить столицу. Общественными рейсами это будет явно невозможно – ему даже не дадут купить билет. Маячки на это событие наверняка уже настроены.

Разумеется, и речи не шло, чтобы этот Тан узнал про убийство. И деньги через него Ноэль тоже передавать не станет – слишком очевидная связь.

Но если принц пригласит друга во дворец, а тот прилетит на гравилете – и на нем же слетает к нему домой… Лаин поможет – а внимание к шестому принцу скоро снова будет не столь велико, чтобы за ним следить.

Тогда-то Ноэль и сможет выплатить виру. А Савой ничего не поймет – добр и туп. Можно будет даже не называть свою фамилию – такие люди новостей не смотрят.

– Я забыл сказать, – хлопнул Лаин себя по губам. – Несравненная Саина Афели передавала подарок и конверт с просьбой о встрече.

– Вот как.

«Не забыл – не стал говорить там, где могут подслушать».

– Возможно, она сама подскажет, как ее лучше хвалить? – Хитро улыбнулся советник. – И покажет?

– Лучше подбери мне симпатичную львицу, я переночую в ее клетке, – передернул плечами Ноэль. – Напиши Саине, что поражен ее красотой и счастлив за выбор брата, о чем скажу нашему общему отцу, Его величеству, не позднее чем в седьмой день.

– Уже написал, осталось поставить подпись.

– Что бы я без тебя делал, – улыбнулся Ноэль.

– Но спать одному я тебе все равно не дам. Ты слишком загружен, тебе надо освободить голову, а у нас как раз в гостях театр из Фойн-Ласафа. И все девушки в нем говорят о герое из семьи Сават.

– Если актриса станет шептать мне, что нужно сказать королю…

– То хорошо заработает. Зато с тебя не возьмет ни монеты и будет страстна, как ураган из листьев роз.

Ноэль прикрыл глаза.

«Ненавижу дворец».

Глава 1

Традиция – штука крайне живучая. Когда-то феодал принимал в каменном замке подношения у крестьян и вершил над ними суд, а сейчас, по прошествии сотен лет, я сидел в кондиционированном коридоре городской резиденции графа вон Лаби, удерживая символический подарок для графа в руках. Так-то меня звали благодарить за услугу, оказанную его семье и наследнику – все-таки принял на себя ловушку, потерял гравилет и здоровье – но протокол встреч был един для всех.

Вот если бы я действительно пришел с улицы что-то просить – то и подношение должен был иметь соответствующее. А раз был приглашен за наградой – мог преподнести хоть открытку, купленную в почтовом киоске.

Являться совсем без ничего – тоже можно, если есть приставка «вон» перед именем или служишь императору. Ну или привержен идеям равенства – довольно популярным, но бесполезным. Потому как у аристократов особо не осталось ни прав, ни привилегий в мирной жизни – разве что унаследованные предприятия и сопутствующие им богатства. Но этого может добиться каждый. А вот обязанностей – тех было многовато, особенно во время войны.

В общем, лично я не видел смысла как-то нарушать необременительную традицию. Даже чуть заморочился – и вложил в подготовленный подарок немного времени и сил.

Дом, где принимал гостей граф вон Лаби, стоял близко к центру – солидная каменная махина в четыре этажа с мансардой. Лет строению было под две сотни минимум – даже проспект Печатников, на котором он находился, во времена постройки назывался иначе. «Охранный вал, южная сторона, третий дом» – так было подписано на небольшой ветхой фотографии, которую удалось раздобыть через факультет историков. Обошлась она в пять тысяч, отданные знакомому с четвертого курса – как-то пили и дрались вместе. Деньги тут же предложили пропить, но я уже спешил к студентам-художникам – пристраивать очередные пять тысяч, чтобы те за пару ночей достоверно перерисовали изображение с фотографии на более крупный формат, вставили в рамку и защитили стеклом, не забыв вставить под него и оригинал фото вместе с пояснительным текстом. Художники – тоже из числа невольных собутыльников, и тоже предложили кутить, но уже после завершения работы. Обещал подумать.

Так уж вышло, что художники – тонко чувствуют мир и поэтому привлекают девушек, историки – знают роскошные тосты и тоже привлекают девушек, а там, где прикормлено, не грех и порыбачить. В общем – хорошие ребята, никто не подвел по срокам.

Поэтому в руках, закрытое до поры подарочной бумагой, у меня было изображение дома вон Лаби двухвековой давности – о трех этажах, с совсем другими на вид зданиями-соседями. Но коридор, где я терпеливо дожидался, и кабинет графа – в то время точно существовали.

Десяти тысяч, разумеется, было жаль – но поверенный графа, когда проверял подарок и вчитался в пояснения, кивнул одобрительно.

Разумеется, ни мой подарок, ни моя просьба не были секретом для поверенного – он обязан был убедиться, что сам несложный церемониал награждения пройдет быстро и без накладок. Фактически, мою просьбу уже удовлетворили – и мэтр Агалле Лунк непременно примет меня в самом скором времени. Граф просто озвучит согласие – а дальше надо будет ждать точную дату и время от поверенного.

Гарантий, что визит к мэтру мне поможет – и контроль над внешней энергетикой как-то удастся обуздать – вообще никаких. Но хоть что-то.

На Аликсе, откуда я родом, даже предмета «внешняя энергетика» не было – от этого все проблемы. Если работа с внутренней энергетикой изрядно превосходила все, что знали местные, то «внешняя» – просто провал. Отношу это к менее энергонасыщенной оболочке у местных – ее легче повредить, поэтому внешние манипуляции на Земле имеют хоть какой-то смысл. На Аликсе единственное, что можно сделать – это швырнуть часть своей энергетики во врага, тогда будет шанс ошарашить или нанести хоть какой-то урон. Но это сродни брошенному в противника мечу и щиту – дело отчаянное. Промахнешься – считай, шансов не останется никаких. Зацепишь краем – ну, отсушишь руку, только он останется боеспособен, а ты – нет. Технику ему испортишь – тоже можно, если она не защищенная. Ну, расстроится он испорченному плееру или мобильному – так тот к следующему утру вновь станет работать. Надежнее добраться до врага в ближнем бою. Или пристрелить – это и на Земле гораздо распространённей, чем все эти внешние ухищрения.

Еще можно вывернуть внутреннюю энергетику наружу ради заранее спланированного действия – на Аликсе были такие знания. Фактически, повредить себя, нанести себе энерготравму – но, если есть много времени на подготовку, и других вариантов нет, то приходилось. Так я пытался сдавать зачеты по внешнему контролю – был выявлен, пристыжен и чуть не отправился в армию. Ладно хоть, не стали разбираться, каким образом все произошло – профессор Хорнет был уверен, что вместо меня экзамен демонстрировал сокурсник. В мои способности он «не верил» давненько – с тех пор, как стал брать взятки за допуск на следующий курс. Пришлось и дальше меланхолично откладывать деньги, чтобы профессор ставил отметки в зачетку и не замечал, что у меня вообще ничего не получается.

А я ведь всерьез стараюсь – но, видимо, для тайного переселенца с другой планеты нужна какая-то другая методика контроля. Которой, разумеется, на Земле взять неоткуда – разве что в самом деле идти на поклон к мэтрам. А у тех нет времени – судя по тому, что на мое письмо к Агалле Лунк никто не ответил. Так что вот – пытаюсь через графа, раз уж случай подвернулся.

Другой надежды нет. Да и взятки – тоже не выход. И размер вырос – вместо двадцати тысяч каждую сессию теперь профессор желал двадцать пять – каждый месяц. Да и через полгода уже никакая сумма не поможет – потому как экзамен станут принимать другие люди. А до экзамена меня профессор не допустит, так как вопросы после него появятся уже лично к нему…

В общем, удачно сложилось. Да, чуть не сдох, дважды спас мир, и – откровенно говоря – награды от графа не заслужил, так как ловушка была насторожена не на сына, а на меня лично… Но знать ему обо всем этом не надо – целее будет. И посерьезнее люди жизни потеряли – и коронованных готовились отправить на заклание.

Многие умерли – даже через неделю не по себе от того, куда впутался.

Многие остались живы – и от этого куда жутче, потому как виновные дышат, радуются чистому небу и – пусть даже придавлены весом совершенных ошибок – обо мне помнят. Значит, надо становиться зубастее.

Внешний контроль – и то, что на Земле с ним придумали делать – может с этим помочь. Можно, конечно, раздобыть пистолет, носить нож и газовый баллон – но обычно проблемы бьют по затылку до того, как за ними потянешься. Надо самому стать оружием.

Или укатываться куда подальше. Тоже – вариант, но принять его можно и позже. Никто из участников произошедшего не узнал, что переходить между мирами я могу только с портальных площадок – пользуясь откровенно ужасными энергопотерями расфокусированной установки. А рассказывать об этом я им не стану. Пусть верят, что сбежать я могу в любой момент и откуда угодно. И, раз не ухожу, то чувствую себя достаточно уверенно.

А еще, уйти – означало не просто потерять все заработанное в Империи, а отдать персонально мистеру Хайни и его своре. Если разворачивать так, то уходить я не буду до последнего.

Ничего, пройдет время – и, если Эффа Сойер не соврала, еще понаблюдаю, как Гаус Хайни умрет, а все им созданное растащат по кирпичикам. С ней больше не общались – уговорено, что каждый пойдет своим путем. Надеюсь, старика из ада вытащили не напрасно.

– Мистер Тан Савой, – стоял рядом со мной Осет Шаем, поверенный графа.

Подошел он неслышно по мягкой ковровой дорожке, да и я задумался, трогая бумажную упаковку подарка за край – не заметил.

– Да, – стараясь не торопиться, поднялся я с места.

– Его светлость готов вас принять. – Указал он на дверь в дальнем конце коридора.

Никаких особых эмоций не было – я, все же, вне традиций этого мира. Поэтому коротко кивнул, переложил подарок в левую руку и направился за поверенным.

Перед дверью последовал повтор инструктажа – подарок следовало держать двумя руками до момента, как мистер Шаем не возьмет его у меня. Самому подходить не нужно – следует стоять на отметке, обозначенной на полу, рукопожатие не предусмотрено.

В общем-то, мне без разницы – главное результат. Тем более что графа я слегка обманываю, так что пусть.

– Мистер Тан Савой к его светлости! – Распахнув дверь, громко представил меня поверенный и с поклоном пропустил вперед.

Слегка чеканя шаг, я прошел по коврам, раскиданным поверх паркетной доски, к волнообразному декоративному узору на полу и остановился. До массивного стола с пожилым мужчиной в темном костюме-тройке, восседавшим на кожаном кресле, оставалось шагов сорок – настолько солидным был кабинет для приемов. Справа давали свет четыре высоченных и узких окна в частой рамной сетке – темно-красные шторы подвязаны по бокам и вряд ли когда вообще закрывают вид на широкий проспект с шестью полосами для машин и сиреневой гладью реки Абины, подсвеченной солнцем. Машины в центре – нечастый гость, поэтому из-за пустой дороги создавалось ощущение очень раннего утра, хоть и шел десятый час. Правда, в южной части города что-то чадило – еще когда ехал, заметил. Видимо, еще не потушили – дым из-за безветрия уходил почти вертикально вверх.

Стены кабинета были забраны в темную доску – это делало огромное помещение чуть уютнее. Слева стоял длинный обеденный стол – несложно представить его в центре, если хозяин решит что-то отпраздновать.

За столом хозяина высились книжные шкафы – массивные и дорогие обложки, собрания справочников и классики. Люстра отсутствовала как таковая – а среди лепнины на потолке, изображающей какой-то старинный мотив со львами, крокодилами и копьеносцами, источников света я так и не нашел. Впрочем, крутить головой по сторонам было как-то невежливо – я и на хозяина-то поглядывал исподволь, изучая ковер чуть впереди.

Граф вон Лаби был невысок и основателен – как тренер по борьбе или боксу, давно оставивший арену. Седой, волосы аккуратно приглажены, скрывая легкую залысину. Темный костюм дополняла золотая цепочка, протянутая от кармана к верхней пуговице синей рубашки.

Заметил еще одного человека – в левом дальнем углу на кресле чуть скромнее восседал наследник графа. Старый знакомец – хоть и помнил я его одетым в разгрузочный костюм пилота команды номер пять, с темно-синей полосой под правым глазом, нанесенной краской.

Сейчас Асен вон Лаби выглядел респектабельней – светло-серый костюм компенсировал выбритые волосы, преобразуя образ в молодого преуспевающего дельца. Никаких отметок на лице. Хотя я бы нанес ему новые с удовольствием – не забыл и не простил ему выдвинутую железку, которой он собирался пропороть «Пламенеющую» во время гонки. Запись происшествия передать так и не удалось – гравилет разбился, а потом его украли прямо с парковки страховой компании. А словам тут не сильно верят – как, впрочем, и в моем старом мире.

– Мистер Тан Савой преподносит дар его светлости! – Выдержав определенное время, поверенный аккуратно забрал у меня упаковку и с поклоном отнес графу.

Моих слов особо не предполагалось – наверное, и в старину за просителей говорил специально обученный человек, изучивший прошение и способный грамотно передать все феодалу. Должно быть, чертовски экономило времени – ну а я не особо и горел желанием общаться. Мог бы – не приезжал бы вовсе.

– Ну-ка, что тут у нас, – хмыкнул граф, с интересом принимая мой подарок.

Небрежно сорвал бумагу и взглянул на картину. Чуть отстранился, чтобы рассмотреть повнимательнее – затем отметил оригинал фотографии в углу и вчитался в текст.

– Крайне интересно, – забормотал он, вновь глядя на увеличенное изображение. – А вот тут – мой кабинет, точно… Поразительно… Асен, посмотри! – Повернул он фотографию к сыну, до того изучавшего меня. – Я же говорил, что эти мошенники вон Кавим отстроились к нам слишком близко? После бомбардировки в девятисотом, половина города стояла в руинах, и эти мерзавцы возвели свою хибару на нашей земле! Посчитай окна, Асен, – требовал он к проявившему вежливое внимание наследнику. – Посчитай! На фото – восемнадцать окон влево от входа, а сейчас? Двенадцать, Асен! На шесть окон они нас обокрали, мерзавцы, на целый пролет! – Дрожал сухой голос от возмущения. – Так, доверяю тебе тяжбу с вон Кавим! Бери это и иди к юристам.

– Но, батюшка, – отчего-то тот зыркнул на меня.

– Немедля! – Построжел его голос.

– Будет исполнено. – Тут же подскочил младший граф, с поклоном принял фотографию и прошел мимо меня на выход.

Мне же достался непонятной природы взгляд, полный досады.

Я же пытался сдержать удивление. Здание я видел, но даже в голову не приходило считать окна.

– Итак, мистер…

– Тан Савой, – подсказал поверенный, до того замерший у портьеры.

– Мистер Тан Савой. – Задумчиво произнес граф. – Вы изрядно обрадовали меня своим подарком. Я изучил вашу просьбу и нахожу ее подлежащей удовлетворению.

– Благодарю вас, ваше сиятельство, – поклонился я, с некоторым облегчением выговаривая единственную предназначенную мне фразу.

– Кроме того, я считаю необходимым лично озаботиться ее исполнением, – кивнув, граф вон Лаби взял сотовый со стола – довольно современную модель.

Полистав, видимо, список контактов, вон Лаби нажал на экран и приложил трубку к уху. Ответили, что интересно, почти сразу.

– Вон Лаби на проводе. Помнишь, мой поверенный вписал в короткий лист одного человека? Савой его фамилия… Помнишь – это хорошо. Озаботься, чтобы мэтр приняла его сегодня, немедленно. Я направлю машину. – Нажал граф на отбой, не дожидаясь ответа, и обратился ко мне. – Есть небольшие привилегии у главного мецената фонда. Не так часто ими пользуюсь, но случай сегодня исключительный. Молодой человек, снимок ведь достоверный?

– Безусловно.

– Отлично. Эта ассиметрия давно действовала мне на нервы. Влево – двенадцать окон, вправо – восемнадцать. – Поделился граф. – Но ничего, пусть теперь вон Кавим сносят правое крыло, – откинулся тот удовлетворенно и прикрыл глаза.

– Аудиенция закончена! – Торжественно объявил поверенный и, чуть заторопившись, открыл за моей спиной дверь.

Куда, вновь поклонившись, я отправился задним ходом – самая странная часть ритуала. Спиной поворачиваться отчего-то было нельзя.

Впрочем, все прошло успешно – а своими придумками пусть дальше без меня развлекаются. Вряд ли хоть раз еще доведется тут бывать.

«Как же много интересного можно раздобыть за одну красную купюру», – внутренне удивился я.

Впрочем, кому пять тысяч – а кому судебная тяжба и расходы на миллионы.

Удачно получилось. Да и день я себе полностью оставил свободным, так что раз получится немедленно съездить – то только буду этому рад.

Пока шел по коридору, меня догнал поверенный, пообещавший, что транспорт к мэтру совсем скоро подготовят – и тут же поспешивший с озадаченным видом все организовывать. Это графу хорошо – сделал красивый, хоть и, откровенно говоря, бесполезный жест, а куче людей теперь бегать, исполнять. Впрочем, за это им наверняка неплохо платят – поэтому проводил я спину мистера Шаема без каких-либо эмоций.

Посмотрел на кресла для посетителей – пустующие в этот час – и решил, что подожду на улице. Тем более что дорога на выход несложная – по лестнице вниз два этажа, а там через холл. Сидеть уже откровенно устал – ожидание тоже было частью церемониала, будь он неладен. Да и телефон забрали – он был у охраны на входе. Вернуть его тоже хотелось побыстрее.

Выпустили меня на улицу без особых проблем, а возвращенный сотовый порадовал отсутствием звонков и сообщений. Когда ничего не происходит – оказывается, это очень здорово.

Пока ожидал поверенного, с интересом осматривал фасад здания – и в самом деле, асимметрия чувствовалась. Но кто же знал, что виной этому не прихоть архитекторов, а шустрые соседи, которые первыми начали отстраиваться в разрушенной до основания столице?.. Там и контуры улиц-то не всегда удавалось восстановить – да и было решено расширять их, раз уж появилась возможность. Да и «первыми начали отстраиваться» – тут относительное упоминание. Потому как столица еще лет тридцать была восточнее, пока не удалось отодвинуть границы обратно на запад. А как вернулись – то и фундаментов было почти не сыскать. Опять же, поколение за время войны сменилось, а стариков выбивает первыми. Потом деньги на стройку пойди разыщи – а как они появились, уже пришлось учитывать дома соседей… Причин может быть много – вплоть до немилости тогдашнего правителя к вон Лаби и особого расположения к вон Кавим.

Документы времен той войны не особо сохранились – так мне знакомый студент-историк и сказал, озадаченный поручением. Огонь и война – главный враг архивов.

Ну а карты города, полагаю, уничтожили уже умышленно – как уже говорилось, улицы было решено расширять.

Что до асимметрии из-за расположения крыльца – может, это как раз послание потомкам, чтобы обратили внимание? Надо будет потом рассказать знакомому, нашедшему фото – вполне пойдет на курсовую работу, а фотокопии остались у художников.

– Мистер Савой, – окликнули меня от входа, пока я прогуливался по улице, коротая время.

Я ожидал увидеть водителя, но вместо этого ко мне неторопливо двигался младший граф Асен вон Лаби.

– Ваша светлость, – не подал я руки, остановившись с дежурной улыбкой. – Управились с делами?

– Передал юристам. Ваша находка весьма понравилась отцу, – изучающе смотрел он на меня.

– Просто повезло.

– И разговора о вашем некорректном поведении вы смогли избежать. – Подвигал он плечами. – На старте, припоминаете?

Фу, как мелочно. Полагаю, и старший граф не собирался этого касаться – раз тут же отправил сына по делу. Подарок – тоже сыграл свою роль.

Может быть, граф до последнего сомневался, надо ли обсуждать такое с тем, кто принял на себя удар за сына – особо удивляясь, что требует этого сам сын…

«А-а, вот в чем дело», – мелькнула догадка, а потом и уверенность в странном поведении Асена вон Лаби.

– Вам тоже везет, ваша светлость. Весьма вовремя исчезли записи с гонки, вместе с самим гравилетом. Попытка нас убить, припоминаете?

– Не было такого.

– Можно получить пожизненную дисквалификацию. – Наблюдал я за его реакцией. – Это вам не ночные гонки, граф, тут есть правила.

Пытается держать лицо, внешне невозмутим.

– Вздор, мистер Савой.

А пальцы-то сжал, не нравится ему.

– Какой удар по репутации, по имени. Вы чемпион какого количества сезонов?

– Мистер Савой, если вы и ваша девушка продолжите распространять порочащую мою честь и достоинство информацию, то…

– В жизни таким не занимался.

– Если ваша девушка не закроет рот…

– Ну-ка? – Заинтересовался я, расплывшись в улыбке.

– У нас тут целое крыло юристов. – Сжал он челюсть.