Текст книги "Гаремник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– И вы один?.. – уточнил диктор, что-то сообразив.

– Да, один… – тут я замолчал, хмурясь от воспоминаний. – Знаете, я ведь солгал, что как боец себя не проявил. Были у меня дела, за одну ночь. Деблокирование Крепости и работа по ночным полевым стоянкам противника не в счёт, там на технике воевал. Этот случай я нигде не отображал и рапорты по ним не писал, и писать не будут, этого официально не было, и я никогда это не подтвержу. Сбитый лётчик сообщил, что их как свежую часть перекинули с юга. Восполняли подразделения ВВС на этом участке. Я взял наш самолёт, топливо ещё было, и ночью лётчик доставил меня к их аэродрому, координаты я имел. Сел в пяти километрах чтобы охрану не насторожить. Оставив пилота у самолёта, охранять, я пробежал пять километров за семь минут и дальше быстро и чисто работал по личному составу части на аэродроме. Голыми руками и ножом, главное тихо. Триста двенадцать человек. Больше сотни охраны, после уничтожения прошлых аэродромов её усилили, даже танки были, наши же, бывшие. Никто не выжил. Был бой, под конец обнаружили мёртвых, но ситуацию это не спасло, я и оставшихся перебил, что шум подняли. А вот дальше, я ходил с топориком и рубил, и относил головы в центр взлетной полосы, сложив аккуратной пирамидой. А потом поставил рядом плакат, с письмом на немецком. Я на хорошем уровне владею языком и письменностью. Так вот, я сообщил, что если лётчики Люфтваффе снова начнут бомбить беженцев и мирных, а не военные колонны, такие акты возмездия будет повторяться. Потом всё сжёг, добежал до своего самолёта, и мы… нет, не вернулись обратно, а посетили другую площадку. Не только этих штурмовиков перекинули, но и ещё одну часть, там были бомбардировщики и истребители, прошлым днём прибыли, сразу включились в боевое дело, но на передовой, нас они не трогали. Также уничтожил всех. Но акции возмездия не было. Тут чисто ликвидация солдат противника, по сути военная операция. Также уничтожил всю технику и уже вернулся к нашим. Никому я об этом не сообщал. Даже наш лётчик не в курсе. Замечу, до конца выхода, против нас были только наземные силы, а авиация появлялась эпизодически. И то только разведчики, что с высоты, недосягаемой для наших зениток, следил за нами. Видите, когда такой небольшой намёк делаешь, начинают понимать. А вот когда от безнаказанности начинают наглеть, дуреть и мирных бить, их нужно ставить на место. Надеюсь протрезвели. А так, меня на этих двух полевых аэродромах не было. И вообще, не докажите.

– Да, это не к нам. Кстати, были письма и от бойцов с командирами, что вы спасли блокированными в Крепости. Они пишут, что смогли добраться до своих, сейчас кто воюет, кто в госпиталях. Ещё они освободили свои семьи, там где вы указали. Тут вот хотелось бы пояснений.

– Да, было такое. Мы несколько делегатов связи взяли, у одного интересные документы. Когда бои начались, в Крепости оказалось много мирных, в основном семьи командиров, жёны и дети. Плюс гражданский персонал. Почти восемьсот человек. Когда немцы к вечеру первого дня боёв предложили сдаться, наши отказались, а вот от предложения выпустить гражданских, подумав, согласились. Они надеялись, что немцы их отпустят. Нет, не отпустили, содержали в двух бараках, считая их фанатиками. У делегата связи было письмо гаулейтеру, это глава администрации, запрос, на ликвидацию членов семей командиров. Тот ответить не успел, а я вот парням, которых освободил, об это сообщил, потому как у меня на ближайшие дни было много планов, и освобождение мирных, ну ни как не втиснуть, всё важное. Вот я и сообщил, прося ими заняться. А так как там родные были, отказа понятно не услышал. А то что освободили, я в курсе. Мы всё также брали посыльных, там информация в документах такая мелькала. Однако больше о бойцах из Крепости не слышал, только от вас узнал. И пользуясь случаем, хочу передать им привет, воюйте парни, и бейте врага. Помните, чем больше и сейчас набьёте, тем легче будет тем, кто после нас погонит врага прочь. Года через два, по моим прикидкам. И ещё один момент, если вы на Юго-Западном фронте, готовьтесь, скоро тот в котёл попадёт, держите под рукой побольше припасов, боезапаса. Создавайте мини-склады. Когда будет приказ на прорыв из котла, хоть будет чем это делать. К Брянску не идите. Там следующий котёл будет, под миллион наших попадёт, вырваться единицы. И в Вязьму. Там тоже-самое. Орёл, там и у наших войск мало будет и у немцев, шансы свободно выйти, есть. Хоть будет кем новую линию обороны создавать.

– Вы считаете, что оборона под Киевом рухнет? – уточнил диктор.

– Конечно. Два удара по флангам, немцы это постоянно делают, что для наших командиров всегда, почему-то, становиться неприятным сюрпризом. Шучу, знают они о таких возможностях, и разведка вполне может выявить где сосредоточение ударных сил у Вермахта. Просто наши командиры, почти всегда, недооценивают эти силы. Скажу проще, не хватит у нас сил сдержать прорыв. Прорвут они обороны, и дальше пойдут мехчасти. Две линии обороны, это ни о чём. Нужно пять и шесть, с минными полями между ними, тогда завязнут, а то что сейчас делают, чтобы остановить, это курам на смех. Кстати, Южный фронт в окружение уже попал?

– Я не в курсе, – отозвался диктор, когда я к нему обратился.

– Ну значит недолго ждать. Немцам главное уничтожить кадровый состав Красной Армии, чем они сейчас и занимаются, не без успеха. А мобилизованные дивизии им на один зуб, тем более по приказу какого-то ну очень умного чиновника, всё современное вооружение для этих дивизий было сосредоточено на складах у западной границы. Угадайте, кому теперь эти склады принадлежат?

– Немцам?

– С первого раза угадали, молодец. Да, у них всё. А тут у Москвы много складов, оружие есть, но всё времён Гражданской, а то и Русско-Японской. И чем дивизии вооружать? Заводы выдают недостаточно, а все запасы потеряны. Кстати, я узнал кто приказал разместить новейшее оружие для мобилизованных дивизий, у границы. Конечно же ему за это ничего не было и не будет, потому что он… молодец. Не важно в чём, но официально он молодец. Просто за то что он есть. А вот если бы наказали, рублём, чтобы подсчитали стоимость всего потерянного вооружения, боеприпасов, формы и снаряжения, и этот долг на него повесить, на его детей, внуков и так далее пока не расплатятся, вот это точно было бы справедливо. Да и нести ответственность за подобные действия тоже нужно. Жаль, но это лишь мечты. Советский Союз очень богатая страна, может расшвыривать деньги направо и налево. Чёрт, ну вот обидно, как узнал об этом, волна ярости поднимается, и очень хочется тому чиновнику, пожать… шею. Крепко-крепко.

– Нет, не надо это делать.

– Да понятно не надо. Я не буду говорить кто он, за такое накажут, а ведь именам этого человека названы училища, города, даже танки. Обидно.

– Прям совсем ничего не сказали, ни намёка, – хмыкнул неожиданно диктор.

– Конечно, он же молодец. Да, знаете, родилась песня. Разрешите исполнить?

– Матерная?

– Очень.

– Тогда не надо.

– Очень хочется спеть, душу вложить. Погано на душе.

– Кстати да, вы недавно устроили концерт, и исполняли много замечательных песен, которых мы тут в редакции даже и не слышали

– У кого-то хороший слух? Так я этому дяде, с большими ушами, их то и оторву.

– Не нужно, редактор лично вас посетить решил, и попал на импровизированный концерт. Просил исполнить «Небо славян». Говорит душу тронула.

– А я что, её исполнял⁈ – искреннее удивился я. Запись же смотрел с нейросети, что-то такого не помню. Жаль, удалил уже.

– Все слышали у вас во дворе.

– Да, последние четыре стакана самогона явно были лишними. Это не из тех песен что слушатели могут вот так понять, немного она для них рановата. Впрочем, исполнить смогу, аккордеон пожалуйста, пусть слушатели оценят.

А исполнил я «Небо Славян», потом с десяток разных песен. Ещё от редактора просьба пришла «Лебединую верность» исполнить. Он плакал, когда слушал её во дворе моего дома. А ну эту я помню, была, исполнял. Там весь двор рыдал в унисон песни. Потом перешёл на песни не такие грустные. «Лучший город Земли», «Главное ребята сердцем не стареть», «Лада», «Песенка велосипедистов» и «Пингвины». Всё что выдал во дворе и редактор мог слышать, озвучил, всего двадцать песен было исполнено. Думал уже всё, в принципе ради песен же и пригласили, но на этом не закончили эфир. Когда я закончил наигрывать, диктор сказал:

– Владимир Геннадиевич, по многочисленным просьбам наших слушателей. А таких просьб очень много, тысячи, исполнить те песни что вы написали на войне. Что видали, героизм наших бойцов. Такие замечательные песни про погибших летчиков, или экипаж машины боевой, нашли просто огромный отклик в сердцах слушателей. У вас есть ещё такие песни?

– Да, конечно.

Правда, сначала я повторил исполнение тех песен что озвучили в прошлую передачу, про лётчиков и танкистов, а тут ещё выдал «Он не вернулся из боя», «Чёрные бушлаты», «Тот который не стрелял», «Мы вращаем Землю» и закончил «Солдаты группы Центр». Последняя да, намного на границе приличий, про врагов петь нельзя. Впрочем, передачу завершили, она устроила работников. Дальше оформляли песни, до полуночи заняты были, и ведь не ушли домой, на завтра не перенесли, пока не закончили. Так ещё договорились сделать записи в студии звукозаписи. Было решено часть выпустить на пластинке. Пока решают какие. А меня домой увезли, я на речку, водичка тёплая, и в одних трусах с полотенцем на шее, домой, и на топчан. Да уж, в своём доме в сенях живу, но я не возражаю. Скоро куда отправят, вряд ли долго держать будут, так что хоть так. Не на сырой земле спал, как бывало. Уснул как-то быстро, вот только пробуждение было не самое приятное. Испуганная Марфа сообщила, что за мной приехали. Ворошилов поработал, точно говорю. Я собрался и вышел на крыльцо, а во дворе трое сотрудников НКВД, двое с чистыми петлицами и лейтенант, у него шпалы капитана. С Лубянки, к гадалке не ходи. А я одного бойца узнал, это он за мной летал под Смоленск, во время первого ареста. Тут лейтенант сделал шаг вперёд и сказал:

– Капитан Макеев? Вы арестованы.

– Что, Ворошилов расстроился, что я его косяки сдал? А нечего было меня на вторую радиопередачу пропихивать. Вот и отправил ему ответку. Пусть кушает, не обляпается.

Вообще я знал, чего ожидать от правительства страны, и очень многими я там не доволен. Хотелось бы им ответку кинуть, но просто так я их резать не могу. Претензии не к ним, а к их двойникам прошлого мира, вот я и стараюсь их спровоцировать, чтобы со спокойной душой провести чистку среди номенклатуры, так сказать, очистить страну от накипи. Именно это основная цель всех действий, что происходили недавно, с момента первого ареста. А уже когда войдём конфронтацию, то уже с лёгкой душой поработаю по недругам. Да, личность капитана Макеева я сливаю, и сознательно это делаю. Поверьте, то что творили и творят эти сволочи, такая потеря точно не имеет значения. Сталин конечно сам многих зачистил в благословенные тридцать седьмой и тридцать восьмой годы, а я довершу. Всё же эта накипь на здоровом теле страны, ещё осталась. Прорежена, но есть. И вот я получаю ответные действия за свой язык. Ведь как не крути, я им ничего не сделал, раскрыл некоторые не приглядные секреты, это мелочь, тогда могут тем ответить. А вот если физически решат ответить, всё, мои руки развязаны и теперь уж с местными я буду в недружественных отношениях, что и позволит мне поработать с ними. И да, сейчас война с немцами, и не стоит в данный момент чистки проводить, может вредно сказаться на итогах войны вообще. В курсе, и в курсе что если я накипь уберу, то наоборот будет куда лучше, именно простому люду станет легче жить. Может и немцев раньше погоним обратно. Стоит конечно конца войны подождать и там уже провести чистку. Тут я ещё колеблюсь, что выбрать, но решил, как видите, не медлить.

Что по поводу выступления на радио и песен, да, я прославился, это было видно, и хочу посмотреть, что предпримет этот народ, когда пойдут карающие акции в отношении меня. Это скорее эксперимент на будущее. Скорее всего следующие перерождения я также будут перерождаться примерно в это время, и мне стоит знать, делать там ставку на народ или нет? Прикроет, восстав массово, чтобы отпустили, или нет? Я по грани прошёл, но всё же черту не переступил. Ну я так лично считаю. А теперь этих троих наблюдаю. Ничего, дал себя разоружить, без ремня довели до машины, это многие видели из соседей, кстати, от угла наблюдал младший сын дядюшки. Не уехали, это они зря. Кстати, к нам участковый спешил, кто-то вызвал. Тот документы проверил, лейтенант не возражал, но всё оформлено как надо. Я успел шепнуть сержанту насчёт родственничка. Тот с прищуром туда глянул, обещал присмотреть. Ну а меня на Лубянку. Забавно, даже камера та же самая. Только из стукачей пока один, тот военинженер. Хоть бы сменили, как-то грубо работают, засвеченного агента всё ещё держат. Правда, исправились, когда я со всеми познакомился, а тому приветливо кивнул. Якобы с вещами того вызвали, и в другую камеру чуть позже, сканер показал. А к нам завели к вечеру двух новых командиров, оба майоры. Один командир стрелкового полка, другой политработник. Второй это стукач, сто процентов. Вот так и общались. Кстати, узнал, что генерала Павлова расстреляли, свежая новость. Как и часть командиров штаба фронта. За развал округа, потерю связи с подразделениями, и вообще за всё. А ведь он лишь исполнитель, что приказывали, то и выполнял. С удивлением узнал, что генерал Коробков, мой бывший командарм, тут вышел сухим из воды, он под этот пресс не попал. Как бы это мой рейд ему не помог. В камерах посидеть успел, но отпустили.

Ну вот обидно, знаете, обидно. Переночевал в камере и к обеду снова отпустили, тут другой следак был, капитан госбезопасности. Велел проваливать. А когда я сдавал выданную форму, тут она по сути тюремной робой была, хотя и красноармейской являлась, и получал свою форму, тут же ухватил за нос кладовщика и спросил:

– А где часы? В списке есть, а глазами не вижу.

– Тут они, тут, – загундосил тот.

Ну да, без удивления смотрел, как тот их достал из кармана галифе, а не из опечатанного пакета, что кстати я принял вскрытым. Точнее с грубой попыткой заклеить обратно. Где мои часы я сразу увидел, сканером. Как бы кладовщик не был уверен, что меня уже никогда не выпустят, прибрал ценное. А тут раз, вдруг отпустили. Скорее всего сила на силу зашла. Чую в верхах за меня немалые битвы шли. Народ вряд ли, времени мало, поди соберись, пока до опасного дойдёт. Даже теперь и не узнаю, чего ожидать. Снаружи ждал знакомый лейтенант, он и в прошлый раз меня забирал отсюда, и снова в Генштаб повезли. В этот раз Ворошилова не было, сканер его не фиксировал, я ауру того вбил в память сканера. К Шапошникову меня отвели. Принял почти сразу. Вот маршал и сообщил, с каким-то непонятным интересом меня рассматривая:

– Было принято решение назначать вас командиром Тринадцатого танкового полка, раз вы спасли его знамя из рук противника. Звание майора получите за спасённые знамена, и медаль Героя с орденом «Ленина», награждение сегодня вечером, сейчас вас отвезут к портному, по поводу парадной формы. Полк формируется у Подольска. Там и примете его, как раз торжественная передача знамени будет. Сама часть отдельная, будет прямого подчинения штаба армии или фронта. Надеюсь тут приказы вы выполнять будете. Пополним полк танками по возможности, сейчас с этим проблемы, новых мало, везут устаревшую с центральной России и Дальнего Востока. Ваш полк пополним до полного штата. Пока определяем куда направить, не все командиры желают иметь вас под началом. Даже с танковым полком вместе.

– Есть предложение, товарищ маршал.

– Говорите.

– Не надо нам технику. Лучше отправьте весь личный состав полка, со мной, в тыл противника, на самолётах. Куда-нибудь под Смоленск. Там захвачено вооружения много, всё на пунктах сбора, я за счёт них и сформирую полк. Покрошу тылы противника, опыт есть и выйду где, когда слякоть начнётся и подвижность полка резко снизиться.

– Даже так? Что ж, я подумаю.

Ну а дальше обговорили многое, и на машине к портному.

* * *

Приходить в себя было тяжело, но я смог это сделать, не рухнул обратно в темную яму. Новое тело, без сомнения, частокол зубов новый. А я лежал на чём-то твёрдом, и размышлял. А что я творил в прошлую жизнь капитана Макеева? Что за дичь была? Это вообще не в моём характере было. Примерно до конца осени сорокового года всё нормально, а дальше как пошло штырить. О и провалы в памяти, недели пропадали куда-то. И знаете, я этого не замечал, как будто под наркотой был, в грёзах, но сознание ясное. Просто все барьеры снесло, хочу и делаю. И командованию на уши лил всякое, генералам грубил. Хотя грубил правильно, но не также напрямую⁈ Хотя честно командирам рассказывал о войне и как нас бить будут. То-то меня сослали к Павлову. Ну и дальше. Ой дура-ак. Это всё вообще не в моём характере. Власти начали действовать, языком как помело трепал. Это что такое было⁈ Мессир? А ведь другого ответа не было. Что за новые эксперименты, в которых я невольно поучаствовал и слил прошлую жизнь? А меня расстреляли, целую очередь из «ППД» в грудь получил, когда от портного выходил. Резко остановилась машина рядом, длинная очередь сбила мой прыжок в укрытие, я получил в грудь её, и под визг шин и рёв мотора машина скрылась. Ещё слышал это затухающим сознанием. Опция целительна не помогла, полностью потратил, но тяжесть ранений такова, что без шансов, потому и перерождение произошло. Это сто процентов Ворошилов. Руками кровавой гэбни отомстить не вышло, и просто тупо приказал расстрелять, свои люди у него точно есть, для таких дел. Громкая акция.

Сам я в новом теле старался не шевелится, оно отдавало болью, жду запусков опций, а пока открыл глаза и смотрелся, туда-сюда поводил. Дымов вокруг полно. О как, я полулежу на корме подбитого танка «Т-26», поручни антенны вижу, старая машина, рука свисает вниз, и левая нога, в сгибе колена, остальное на корме. И вокруг день. Видел над головой пару трассеров промелькнуло, но звуков вообще нет, в ушах только шум, голова болит, сознание плавает. Контузия, с лишением слуха, без сомнения. Пошевелившись, вот так открыто лежать не стоит, стараясь не травмироваться больше, поди знай как я ранен, смог перекатиться на левый бок, и по сути рухнул с брони танка на землю. Попытка перекат сделать, не увенчалась успехом. Тело мне не подчинялось. Точнее плохо, хаотично действовали конечности, так что грохнулся не слабо, не сдержав стона. А может и крика, не слышал. Ощупал себя, рана на голове и похоже пуля в плече, мокро у правого плеча, ноет. Так что осматриваясь, переполз и стал забираться под танк со стороны кормы. Кстати, с другого борта, не где упал, рассмотрел синий комбинезон другого танкиста. Возможно из этого же танка. А осмотр показал, что вокруг стоят несколько танков «Т-26» в поле, открыто, некоторые полыхали, вокруг танкисты лежали, некоторые из них даже постреливали в сторону противника, виднелись и стрелки, перебегали от укрытия к укрытию. Достав револьвер из кобуры, спрятал под травой, туда же и документы из гимнастёрки. Глянул, попал я в сержанта Дмитриева, Виталия Александровича, командира танка. Военная часть знакомая, по номеру части узнал, Двадцать Вторая танковая дивизия. Я у Бреста, сто процентов. Комсомольский билет показал мне парнишку лет пятнадцати, с серьёзным лицом. Черноволос, с приятными чертами лица. Глаза светлые. Скорее всего голубые. Кстати да, нащупал треугольники сержанта на гимнастёрке, на мне комбинезон, шлемофона нет, где-то потерял, но это явно танкист. Ну надеюсь тут танкистом повоюю. А то в теле Караваева не вышло, в теле Макеева, маловато, хотя и ярко стартовал, не по своей воле, но мне понравилось. Хоть тут повоюю. Уже из принципа всю войну танкистом провоюю. Дальше дембель, и как частник, личный боевой опыт буду в Западной области получать, уничтожая бандитов. У меня такой же план был и когда капитаном Макеевым являлся, но что-то пошло не так, а что не знаю.

А так бои вокруг шли, мимо проползло несколько танков, за ними прикрываясь, шли стрелки. Тут и там вставали фонтаны земли, по нам работала артиллерия, и много. Бой продолжался, чуть дальше вроде речка блестела водой. Не Буг ли? А тут вдруг сработали опции, дождался, но было их не четыре, а пять, и письмо от мессира в записной книжице климата.

Я первым делом кач запустил у сканера, у хранилища и так качалось, иконку пятой опции глянул, два перекрещённых топора, и стал читать сообщение от мессира, пока у двух опций, лекарской и климата шла зарядка с нуля. Вот что там было:

«Привет, подопытный. Ты уже понял, что в прошлой жизни я на тебе испытывал разные ментальные техники, чтобы потом создавать нужные амулеты. То есть, я не только усилил твои эмоции, а где-то и уменьшил, вроде чувства страха или опасения, но бывало сам управлял твоим телом. Хорошая практика. С тобой я на эту тему эксперименты закончил, с другими подопытными продолжу. Оплата за такую невольную работу, пятая опция. Инструкции по использованию и применению ниже. Разберёшься. Твоя аура за эти жизни прокачалась, и стало возможным установить пятую опцию без вреда для тебя. Теперь что это. Это опция ночного и дальнего виденья. В этой жизни возможно трогать тебя не буду, сам собираюсь переродиться в новом теле, старое моё родное уже подводит, почти две тысячи лет. Как верну свою лабораторию и доступ к открытом мирам, свяжусь, сообщу. На этом всё. Да, в прошлом мире как всё закончилось, думаю тебе интересно будет. Дом твой сжёг сын дяди, но его поймали, дали двадцать лет лагерей. Двое погибли в огне из постояльцев. Диктор тот, сообщил о твоём убийстве недругами. По своей инициативе. Получил пять лет лагерей. А трое фронтовиков после войны, в сорок шестом, расстреляли машину Ворошилова. Потом добили в голову. Все трое получили вышку. Да, с момента гибели капитана Макеева прошло восемь лет. Мне не до тебя было, и твоя душа находилась в запасниках, а тут отправил на перерождение, новый мир мне открыл. Бонус от меня, хранилище эти годы качалось. Не благодари. Ну и память этого парнишки теперь твоя, чуть позже вспомнишь её. Всё, удачи».

Поматерился я конечно, хоть и мысленно, но всё встало на свои места. Первым делом продиагностировал голову, рана серьёзная, хоть и скользящая головы, а также плеча. В плече пуля застряла, не остроконечная, пистолетная. Или из пистолета Виталия подстрелили, или из «ПП». Главное теперь тело моё, будем жить и выживать. Хм, действительно хранилище стало больше. У меня едва сорок пять килограмм было свободного, на момент гибели, а тут свободно пять тонн и девятьсот двенадцать килограмм. Кач шёл. Всего размер семь тонн и сто два килограмма. Убрал револьвер туда, документы и всю мелочёвку из карманов. Хм, а Марта в хранилище, порядок. Может тут добыть её копию, иметь две секс-бомбы? Пусть и схожих, тоже неплохо. Просто не буду доставать их одновременно, и всех делов. Тем более раз рядом Брест, все шансы вторую наложницу на тех же условиях добыть. В разных странах потому поселю, они друг о друге и не узнают. Ну я надеюсь. Даже если узнают, пофиг. Рана в плече терпит, только мусор убрал и заряда нет, видел нитки и куски формы и комбинезона. А вот с головой серьёзно. Гематома росла внутричерепная. Впрочем, то что за двадцать минут накопилось, всё на диагностику и ушло. Да я даже к пятой опции приступить не успел, и инструкцию открыть, как меня вырубило, так и лежал под танком, ноги наружу. Память прошлого владельца тела начала всплывать.

Очнулся от тряски. Меня явно везли на грузовике, кузов крыт. Лежал с обнаженным торсом, в одних кальсонах, дальности сканера мало, всего полметра, за сутки до двух должно добежать, но понять, что меня везут в обычной «полуторке», с другими ранеными, похоже я у своих, смог. Плечо перевязано, диагностику запустил. Ну так и есть, пули нет, рана разворочена и зашита, как и на голове. Так что всё что накопилось, а сто процентов было, помимо семи процентов что сейчас на диагностику ушло, потратил на голову. Убрал гематому полностью, трещина в черепе была, её чуть приживил, но заряд закончился. Пока вот везли, и я в сознании. Кстати да, состояние куда лучше стало, размышлял. Попал я в сержанта Дмитриева, действительно Двадцать Вторая танковая дивизия, Четырнадцатого мехкорпуса. В прошлый раз я им подходы к Бресту помогал удерживать, сам город немцы взяли, мы к нему не подходили. Война сегодня началась внезапно, слухи ходили, но политработники бегали и наказывали за них, как пошли обстрелы, наш Сорок Третий танковый полк совместно с мотострелковым полком, повели бои, Дмитриев даже успел поучаствовать, но как сбросили противника в реку контратакой, видел. Тут его танк и подбили. Мехвод погиб мгновенно, снаряд пробил лобовую броню и его поразил, а они с заряжающим, из башенных люков наружу, ну и дальше темнота, срезали их. Сам Виталий киевский, есть родители, отец сотрудник милиции. Не по его стопам пошёл, начальник над операми, старший лейтенант, что соответствует званию майора. Две сестры имеет, одна старше его, Аня, учиться на педагога, вторая младше, Глафира, и младший брат Александр, в честь отца назвали. Матушка работает библиотекарем. Есть дедушки и бабушки, все в Киеве или рядом. Большая семья.

Сам Виталий попал под призыв в сороковом, он как раз школу закончил. Дальше как отличника, комсомольца, в школу танкистов, командиров танков готовили, полгода, и вот новоиспеченный сержант попал в Двадцать Вторую дивизию, поздней осенью, и с тех пор служит командиром танка в первой роте, первом батальоне Сорок Третьего танкового полка. Всего бой шёл около часа, боезапас почти исчерпался, было три рикошета, и два попадания, вроде без пробитий, а вот очередное достало. Интересно, танк на ходу остался? И ведь вещмешок с личными вещами Виталия в танке лежит. Теперь кому-то попадёт. Нет, я сам запасы имею не слабые, просто моё это моё. Это кстати в моём характере. До сих пор анализирую, пытаюсь выявить под воздействием я или нет? Рана в плече сильно ноет, но приходиться терпеть. А то хранилище радует, почти шесть тонн свободного. Первым делом убрать броневик, своя бронемашина, это сильно, потом самолёт, запасы топлива, грузовик, и… губозакатывательную машину. Всё это не войдёт. Один броневик пушечный под пять с половиной тонн весит. Если и брать броню, то «Т-38», там с места командира и танком управлять можно и вести огонь из башенного пулемёта «ДТ», и весит чуть больше трёх тонн. Там и для самолёта есть место. Впрочем, танк не принципиально иметь, точнее танкетку, плавающая, броня защитит и сбежать можно по земле и воде. А вот самолёт нужен, и машина, ну и мотоцикл. В общем, прикину ещё, сознание всё ещё плавает, но лекарств в крови нет, последствия контузии, я её не убирал, да и звук не вернулся. Точнее слух.

А до конца маршрута изучал инструкцию для пятой опции, найдя как активировать её, и пошла зарядка. Тут как у климата и целительского, до ста процентов зарядиться и можно использовать. Вот так дорога и прошла. А привезли в Кобрин, я его опознал, дымы видно, станция горела, дымы в городе. Видел вражеские самолёты возвращалась, бомбардировщики, возможно они тут и поработали. Да нет, их для удара вглубь территории направляют, а тут дальность не велика. Для штурмовиков самое то, но их я не видел. Немцы практичны, так близко засылать не будут, это экономически не выгодно, тем более целей хватало. А небо они полностью взяли за три дня. Сейчас наши летуны эпизодически появляются, а после их уже не увидеть. Как видите дорога для меня не плохо прошла. Раненые вокруг стонали, те что полегче ранены, у кабины, стучали, чтобы по тише ехали, так что дорога заняла продолжительное время. Не знаю сколько я в забытье пробыл, проехали, но как очнулся, часа четыре в дороге были, и явно вечерело. Уверен, что ещё двадцать второе. А двадцать третьего, ближе к обеду немцы к Кобрину подошли, так что можно не сомневаться в моих выводах. Нас доставили к дверям госпиталя, машин в колонне оказалось шесть, и началась разгрузка. Девушка-медик, что в кабине ехала, когда открыли борт, сразу заметила, что я очнулся:

– Больной, как себя чувствуете?

– Паршиво.

– Вас принесли танкисты, в медсанбат нашей дивизии, танкисты быстро убежали, мы не узнали кто вы. По форме сержант-танкист.

– Сержант Дмитриев, первый батальон, Сорок Третьего танкового полка. Командир танка, – не стал скрывать я.

Медик записала данные, тем более я обещал документы скоро предоставить, привезут однополчане. Дальше сортировка. До меня очередь не сразу дошла, первым делом срочные, а я им не был. После этого уставший врач изучил рану на голове и плеча, внешний осмотр, расспросил о самочувствии и не на станцию, грузить на санитарный эшелон, как многих, а в палату велел. Переполненную, на матрас у входа положили. Кстати, красноармейские корочки я тому предъявил, внесли в дело ранбольного. Раз положено, пусть делают всё как полагается. Покормили кашей. Тело у меня очень голодное. Впрочем, я в машине пожевал пирожок с картошкой, но всё равно голоден, лечился же. Полностью закончил с головой, убрал контузию, слух стал идеальным. Осталось череп заживить и можно остальным заняться. Это всё что успел до прибытия. Когда стемнело, ещё накачалось. Всё на голову, убрал наконец трещину окончательно. Есть хотелось, вот бутербродами с салом и догонялся. Кстати, готовой еды у меня не так и много, немного пирожков и вот бутербродов, да чая два котелка. Ничего, пополнял запасы. До полуночи лечился, спать особо не хотелось, выспался. Всё пустил на плечо, и к полуночи по сути раны и нет, только след свежего ранения, как и на голове. Почти все бутерброды и пирожки съел, но сделал. А там уже и уснул, спать хотелось.

Утром разбудили на уколы, да и бомбёжка началась, окна открыты, стены дрожат, раненые пережидают, эвакуировать в подвал просто не успевали, только начали, как те улетели. Завтрак пролетел, ягодица после укола болит, ну и дальше собой занимался, незаметно харчи используя. А как объяснить их наличие? Нужно привести тело к идеалу и поставить нейросеть. Кстати, за потерянную в теле Макеева я всё письменно высказал мессиру, тот там личность капитана по сути слил. Пусть возмещает. Это написал ещё когда на машине везли. На удивление был ответ, в десять утра. Возместил, и дал координаты где. Там, мол, бонус. А к обеду паника, слышно пальбу на окраине города, врач наш лечащий пришёл. Говорит, немцы на подходе, эвакуировать госпиталь некому. Велел уходить своими силами.