Текст книги "Гаремник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Так вот, вернусь к предложению мессира. Нашёл на книжке заметок по климату. Тот предлагал, заменить хранилище и сканер. Он за последние годы модернизировал их, отработал на других подопытных. Уже вполне рабочие плетения без глюков. По сути всё тоже самое, только кач по два килограмма или метра в сутки. Правда написал, что это предел, выше поднять не получиться. И да, поблагодарил что я открыл ему новый мир. Я же говорил, мы подопытные для него маяки, умираем, перерождаемся сами, а он по маякам находит новые миры с нами. Как там технически всё и что, не знаю, чисто предположение, но тот сам подтвердил, что так и есть, мы маяки. Нужно соглашаться, это ясно, но в хранилище много нужных вещей, а тот содержимым заберёт, это его оплата за работу, к тому же тот давал десять дней на раздумья. Вот через десять дней и отвечу. А пока вёл колонну. Потом выехали на крупное озеро, по льду до центра озера, где встали на пять минут. Стемнело уже, хотя всё равно всё видно. Тут экипажи разминали ноги и руки, помогали раненым, хотя ветер пронизывающий всё тепло выдувал, стояли за корпусами машин. Вокруг всё далеко видно, от финнов мы явно оторвались, так что двинули дальше. Там вдоль берега реки шли, не подняться, берега высокие, и снова заметив излучину реки, ушли в неё, и дальше. Топлива должно хватить. Впрочем, уже через шесть километров мост через реку появился. А по нему наши двигались, конные повозки обоза. По сути вышли к своим.

Помучились пока не вытащили все машины на берег реки и пробили дорогу к трассе, но выехали и в тыл, где мы, уже у обозников узнал. Вскоре было село, финское, а там медики и командование армией, куда входила наша дивизия. Пока бегали врачи, вынимали замёрзших раненых и в дома заносили, бойцы грелись у костров, экипажи технику осматривали и обслуживали, я докладывал всё комкору Духанову, что принял устный доклад, и письменный от комполка. Дальше велел писать рапорт о действиях дивизии на нашем участке и моего взвода, а сами удалились. На совещание. То, что дивизия в тяжёлом положении было видно, и нужно было что-то делать. Рапорт я написал и передал, добро. Главное изучив постройки, якобы для бойцов место отдыха искал, обнаружил скрытую крышку погреба. Схрон по сараям и искал. Так-то вообще не понятно, что он тут есть. Сканер уже на тридцать сантиметров работал. А я опытный поисковик. Открыл и спустился вниз, там стал выкладывать вещи. Для начала аварийный установщик. Запас нейросетей, коробку с базами знаний и считывателем, планшет и зарядку для него. Потом кинопроектор, образца тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, в Штатах купил, более ста жестяных фильмоносок, где была фотопленка с разными фильмами. Моя коллекция. Потом один «МП-44», с подсумками запасных магазинов, две тысячи патронов, «ПТР» и сто патронов к нему. Да и всё, дал добро мессиру, отправив письмо, что готов поменять содержимое хранилища, на модернизированную замену хранилища и сканера. Я успел покинуть погреб, снаружи мой заряжающий охранял с карабином, поставил на пост, поправил маскировку крышки, не видно, и дальше к танку. Не успел дойти, помню, как наст приближается и вырубило. Я себя нормально чувствовал, это значит мессир действует, без вариантов он.

Очнулся у врачей, меня похлопывали по щекам. Резкий запах нашатыря в нос, и я завозился, приходя в себя. Открыл глаза, обнаружив усталого врача в халате. Тот убирая банку с нашатырём, спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Средне. А так приемлемо, – прохрипел я.

– Хорошо. Рану я зашил, шесть швов, возможно повреждение черепа, имейте ввиду. Да, там с вами поговорить хотят.

Я собрался, сам форме был, утеплённый комбинезон поверх формы, так что застегнул ремень с револьвером, планшетку и шлемофон забрал, и поспешил на выход. А там штабной командир сопроводил в штаб армии.

– Лейтенант, как себя чувствуете?

– Приемлемо?

– Мне сказали вы сознание потеряли?

– Это от усталости, товарищ комкор. Сутки не сплю.

– Вы сможете снова провести колонну, обратно к дивизии? Ваши бойцы как один заявляют, что дорогу не запомнили.

– Думаю да.

– Отвезёте пополнение, и боепитание.

– Товарищ комкор, тут техника слабо поможет, против финнов можно выставлять только такие же мобильные подразделения, егерей, или рззведбаты, на лыжах, в белых маскхалатах, обоз с питанием и пулеметами, патронами. Чтобы без дорог ходить могли и искать их, уничтожая. И базы близко разместить, чтобы они могли посещать их, пополняться и отдыхать. По сути тактика у финнов диверсионная. Они нашу дивизию окружили и расчленили на дороге, имея всего тысячу солдат личного состава. Им этого вполне хватает, удерживать и не давать прорваться.

– Тысячу? – не поверил комиссар армии, мордатый такой.

– Полторы, если быть точным. Я не посчитал тыловые подразделения. Если с ними, то полторы.

– Я вас обнял, – кивнул комкор. – Пока же лейтенант, поведёте колонну, воспользуемся вашей идеей. Тягачи буду буксировать гружённые грузовики, сейчас их пополняют необходим. Всё что нужно, отметил ваш командир полка. Идите и готовьтесь.

– Есть.

Вот так покинув здание штаба, довольно улыбаясь направился к танку. Выяснял что тут и как по подготовке. А радости есть причина, новые хранилище и сканер уже установлены, и запустил кач. Это я должен делать. Две другие опции итак на месте. Кстати, климат серьёзно обновил. Все мои замечания явно учли. И проверил целительскую опцию, положил на плечо заряжающего открытую ладонь, перчатки снял, пытался продиагностировать, но ничего не вышло, теперь это закрыто. В общем, все четыре опции получается обновлены, и улучшены. Я надеюсь вернуть всё то, что спрятал, по весу выходило почти сто килограмм. Пятьдесят дней и уберу, так что стоит воевать дальше. Никаких медсанбатов, хотя меня хотели оформить, учётную карточку раненого завели, отметив частичную амнезию, полную я всё же играть не стал, а то точно в тыл бы отправили, а я ещё тут хочу поработать. Как место накопилось, убрал документы, командирское удостоверение, комсомольский билет, часть личных вещей Владимира из вещмешка. Ну а дальше подготовка, нас ещё горячим покормили, сухпай выдали, в этот раз мне придали танковый взвод, к ним тоже на тросах грузовики прицеплены, и пошли обратно, по нашим же следам. Нужно к утру, а была полночь, довести её до наших. Такую задачу мне поставили, приказ письменный, убрал в хранилище его.

Танк уверенно пёр по снежному насту, буксируя грузовик. Те же оставались, они повреждены, как прицепы использовать можно, но и только. Кабины проморожены, утеплялись как могли, и в некоторых машинах сидели бойцы. Примерно два взвода. И их вид мне понравился, видно, что крепкие спецы, как бы не из разведбата, действительно имели маскхалаты и лыжи. Так что дошли до места. По пробитой колее, накатывая ту, съехали на лёд, проехали под мостом и дальше по реке к озеру. Зная дорогу, экономили время изрядно, двигаясь уверенно. Я поглядывал по сторонам, чем ближе к нашим, думаю стоит опасаться засады. Финны могут предположить, что мы вернёмся, пару пушек подтащить вполне смогут. А наши лёгкие танки горят легко, хотя финны стараются технику целой взять. Пока катили, я снова целительство использовал до нуля, убрал простуду почти полностью, немного осталось. Вот так жевал хлеб. Мне на кухне ещё во фляжку горячего чая налили, не лопнула, та стеклянная. За пазухой держал, заодно и грела. Так всё и прикидывал. Не стоит думать, что я забыл про базы знаний. Я изучил бузу «Рукопашный бой», и загрузил базу «Вышивальщик». По сути всё по выживанию на разных планетах и местности, обучают как с нуля построить дом и остальное. Эта база была седьмого ранга. Чёрт, да я её учил пять лет, закончил, когда уже два года как на Камчатке жил. После неё следующая база была восьмого ранга, а именно, «Тактика малых групп». Великая вещь, которую я учил пятнадцать лет. Да собственно, как раз закончил, за два месяца до гибели. Другие базы не загружал, просто устал от учёбы, да и осваивал изученное. Военная база «Тактика малых групп», дала мне многое. Я немало освоил пока партизанил в лесах Вьетнама. Да обучал местных. Хотя отрядом не командовал, был инструктором и главным минёром и специалистом. Очень большим уважением пользовался.

Часто в одиночестве работал, в такие выходы противник нёс очень большие потери. Помню целую моторизованную колонну уничтожил, два дня минировал дорогу, на полтора километра сделал, а когда очередная колонна пошла, не тыловая, моторизованный батальон перекидывали, канадцы были, подрыв. Снизу и с деревьев картечь. Потом пробежался, не многих выживших зачистил и ушёл. И часто такие схемы использовал, так что боевого опыта у меня изрядно. И да, и в этой жизни во Вьетнаме буду воевать, только изучу местный язык и на время пока там буду, сменю внешность под вьетнамца. А то я там постоянно бегал от охотников из контрразведки Северного Вьетнама, что меня поймать пытались. Наши засылали, хотели знать, что за русский тут партизанит? Сглупил, когда представился, что из Союза. Наши парни там немалым уважением пользуются, поэтому сразу и взяли в отряд, да только вот информация разошлась и мной заинтересовались. Тут поступлю по-другому. Да и там также хотел поступить, изучал язык, наложницы помогали, и готовился сменить личность и присоединиться к другому отряду. Не успел, как думаю вы уже поняли. Вот с такими размышлениями, и вёл колонну, жуя хлеб. Мне куски нарезанными выдали, и солёного сала. Поделился с экипажем. Вот и жевали пока ехали. Ну мне надо для лечения, а эти двое просто проглоты. Оба устали, заряжающий вскоре дремать стал, пока не уснул, да и мехвод смотрю носом клевать стал. Остановил в колонну, дал людям размять ноги. Причём озеро уже проехали и двигались по реке. Скоро будет подъём и дальше километров девять по лесу, а там наши на дороге. Так что велел высаживаться бойцам. Построив их, сообщил:

– Впереди на дороге блокирована дивизия, расчленена на несколько групп, мы идём к ближайшей. Откуда раненых вывезли, что вы наверняка знаете. Ваша задача сейчас выйти, мы почти на месте, двигаться по нашим старым следам. Возможно засада. Дальше по лесу девять километров до дороги. Старайтесь уничтожать противника тихо, не поднимая шума, и проложить нашей колонне путь до наших и держать его пока не пойдём обратно, это ваша задача. Всё, выходите.

Не смотря на то что я взводный, а тут командовал ротный, выслушали приказ, надели лыжи, оснастившись, и двинули вперёд. Причём, малыми группами. Не колонной, становясь хорошей целью, а с дозорами, и двигались уверенно, а мы чуть позже за ними. Так что поднялись по склону на берег и катили дальше. Когда рассвело, разведчики, а это были они, отдельный разведбат при штабе армии, зачистили полосу обороны с этой стороны, и мы выехали к нашим. Пока принимали медикаменты, патроны и снаряды, да и топливо, пока погрузка шла раненых, я собрал все танки, и с лыжниками двигаясь не по дороге, а по опушке с нашей стороны, проделанный проход взяли под охрану замерзающие бойцы, с ними поделились патронами и питанием. А мы смогли прорваться, деблокировав ту группу, головную часть дивизии. Приказ комкора, вырваться и отойти к своим. Так что наши две группы соединились, те отошли к нам, уничтожая брошенное вооружение и технику. А дальше всё просто, бросив что не нужно, поджигая технику, мы направились обратно, танки по бокам, в центре шли стрелковые колонны. Финны активно вели огонь, в машинах раненые, так они гады по кузовам били, мы активно отвечали. Вывели по реке на лёд озера около двух тысяч бойцов и командиров, причём, заставляя бежать, чтобы согрелись, простыли все, есть обморожения, так и шли. И ближе к обеду, на последних крупицах сил, отмахав за тридцать километров, с двумя краткими минутами отдыха, вернулись обратно в село. Нас сразу отдыхать, мой экипаж вообще не в себе был усталости. Заряжающий успел отдохнуть, сменил мехвода, а тот поспал. Повезло. Вывели, но с другими группами так легко не получиться. Хорошо нам дали дом, все строения что были, отапливали буржуйками, и бойцы отогревались даже в сараях и банях. Много раненых вывезли. Даже клали на корму танков и на тягачах вывозили.

Выспаться нам дали, меня подняли уже когда стемнело, было третье января, вечер, семь часов. Там в штаб. Оказалось, меня наградили и повысили. По приказу командующего армией, мне дали старшего лейтенанта, и приказали принимать роту. Я девять танков вывел своей роты, один финны всё же сожгли. Два взвода, в одном четыре танка, принял старшина Лопарев, вторым так и командовал младший лейтенант Кузьмин. Тот на своём остался. Уже достоверно известно, что наш ротный погиб, в танке сгорел. Он был в той первой группе, что пыталась прорвать заслон впереди. Там почти весь бронебатальон остался. Бойцы все через медиков проходили, все простывшие. Уже многих в тыл отправили из раненых, освобождали село. Я глянул, схрон не нашли, хотя амбар забит бойцами. Две буржуйки прогревали его. Мои вещи целые. Хозяев домов села нет, бежали, так что надеюсь дождусь, когда место накачается достаточно. Это в конце февраля будет. По сути рота не боеспособна, в слезах и сопляк как воевать, да с сильной слабостью и жаром? Так что ротой усилили оборону села, на окраинах поставили, а бойцов и командиров лечили, только по одному в танках дежурили и двигатели запускали, чтобы не поморозить их. Да, звание дали, спасибо, однако также был представлен по прошению комкора, к ордену «Ленина». Наградные в штаб выше отправлены.

А выжившие командиры прямо говорили, плотно блокированы, все попытки прорывов не увенчались успехом, большие потери, если бы не танки, не вышли бы. А так как я не показывал навыков простуды, только на перевязки ходил, решили снова меня задействовать. Знаки различия на форме я уже поменял, сам перешил нарукавные знаки и дополнительные кубрики привинтил, мне выдали, в документах тоже внесли изменения. Так что решили деблокировать остальные группы дивизии, там в третьей вроде и штаб дивизии с комдивом. И дали мне свежий танковый батальон, сорок пять танков, точнее без двух, ремонтировали, сломались, коим командовал командир в звании капитана. Мы с ним в штабе разрабатывали маршрут движения. По старому не пройти сто процентов. В первый раз прошляпили нас, а сейчас там точно артиллерийская засада будет. Так что по льду реки до озера, а вот дальше будем искать другую дорогу. С нами те же лыжники идут, что в прошлый раз задействовали. Потери у них были, только убитыми с десяток, но и финнов мы там побили неплохо. Это сложно, те в постоянном движении, но верный глаз помогал, посылал снаряды куда нужно.

Два часа подготовки, свой танк я оставил, да и роту, мне выделили уже танк из состава батальона, именно на нём головным я и шёл, в дозоре было три танка, плавающая танкетка и отделение лыжников. Пока на броне ехали, когда нужно ссадим. Понятно, что танковый батальон, при поддержке всего одной роты, да, тут и третий взвод, маловато, но командование армии решили сделать ставку на нас. Хоть одну дивизию да спасём. Шли ночью. Четвёртое января наступило. А когда на лёд озера выехали, я тут же через люк пустил осветительную ракету из ракетницы, а засёк движение, у наших бойцов в окружении маскхалатов нет, а тут тени шли, и ракета осветила около сорока финских егерей. Я тут же открыл огонь, остальные танки дозора поддержали, цели командиры видели, лыжники спрыгивали и укрываясь за бронемашинами, двигались за нами. Также ведя огонь. Пустил и вторую, так что когда остальной батальон показался, уже добивали оставшихся. А они на открытой местности, деться не куда. Наши осматривали тела, шесть пленных допрашивали. Причём, сам допрос вёл, трое владели немецким, отвечали. Егеря и есть, причём довольно известный отряд. Когда стрелки по моему приказу добили всех, и пленных на штыки подняли, взбешённый капитан Астахов, комбат, подбежавший, возмущённо зашипел мне:

– Что это значит, товарищ старший лейтенант⁈

– Месть. Эти су*и целый медсанбат вырезали. И медиков тоже. Слышать должны были, не так и далеко от нас. Тем более куда нам их девать? Все силы нужны при деблокировании наших парней. А эти явно к нам в тыл шли, снова резать наших.

– Про это слышал, – уже спокойнее ответил капитан, наблюдая как бойцы собирают трофеи. Внутрь моего танка подавали ПП «Суоми» с боезапасом. Капитану тоже презентовали. Так что трофеи быстро разошлись, и мы направились дальше.

По пути я свернул, тут другое русло реки, если не ошибаясь, оно ведёт к дороге где деблокирована четвертая группа. Напомню, что первую и вторую мы деблокировав, уже вывели в нашим, там ими занимались. Слева будет третья и справа пятая. Тут уже пустили лыжников вперёд, те шли и по сторонам, охраняя нас. Дальше мы стояли и ждали, подальше, чтобы звуки моторов не насторожили финнов. Там, под короткие перестрелки, разведчики зачистили довольно широкий участок, слева и справа от реки. Там уже мы двинули. Обнаружили в снежных ДОТах, что собрали наши, и греясь внутри, и как место обороны, выживших. Очень много помороженных, костры спасали слабо, так что вовремя мы объявились. Батальон тут же распределился, тягачи, что буксировали пустые грузовики, там раньше перевозили разведчиков и грузы, грузились по полного ранеными и обмороженными, на местах для перевозки расчётов, они были у «Комсомольцев», выживших бойцов и командиров, и колонна, под охраной двух танков, пошла обратно к нашим, дорогу знали. Первых вывозим, а мы, двигаясь по лесу, гоня финнов перед собой, деблокировали и третью группу, со штабом дивизии. Да те по шуму приближающегося боя слышали, что подходим, встретили, контратаковав, уставшие, замёрзшие и ослабленные бойцы. Вот так спешно и эвакуировали, пока нас не блокировали. Уже под плотным огнём уводили по руслу реки. По освобождению ещё одной группы, что справа, уже не могло идти и речи. Сил таких нет, тут то на шару всё сделали. Танки били не переставая. Тут один вспыхнул, другой. Пушки подкатили, но и их уничтожили, по вспышкам обнаружив. Так что ушли, подбирая раненых, наш заслан следовал последним, и не давал обойти по сторонам и снова блокировать, лыжники тут здорово помогали, мы их усиливали танками. А так вернулись на лёд озера, и прикрывая корпусами танков стрелков, от вражеского огня, уходили к своим. Штаб к слову вывели, то что осталось.

Кстати, к нам выходили небольшие группы или одиночки, что вырвались из окружения самостоятельно, а куда идти не знали, на шум боя и рёв моторов шли, и присоединялись, включали в общую колонну. Тут с полторы тысячи будет, выводили. Много артиллеристов. Вот так и вернулись. Батальон Астахова ещё пару раз задействовали для деблокирования и вывода остальных, но я уже не участвовал, своей ротой занимался. Знал только, что батальон понёс серьёзные потери и задачу не выполнил. А ведь Астахова за первую удачную операцию хотели к Герою представить. Сейчас не факт. Так что я продолжал нести службу. Как раненый, посещал медиков, следил как в тёплых хатах приходили в себя бойцы. Их лекарствами поили, так что мы остались на охране села. Собственно, и штаб нашей дивизии тут был. И похоже от бронебатальона осталось всего девять танков и три танкетки, что мы вывели, и всё. Так что на базе моей роты собирались снова развернуть батальон, пополняя его. Дивизию решили восстановить. Тем более мелкими группами её бойцы выходили к своим. Так прошло пять дней, всё это время занимался ротой, проводил проверки бойцов и матчасти, шёл ремонт двух танков, график дежурства составлял, ну и проверял укрепления. А я приказал танки установить в бревенчатые капониры. Да срубы собирали высотой по корпус башни, вполне удобно. А сверху накрыли тентом, разводили костёр у кормы и вполне тепло было, а так скинул тент и можно вести огонь. Идея понравилась другим командирам, у многих укрепления так делали. У меня уже накопилось двенадцать килограмм, но посетить сарай не мог, там медики развернули полевой пункт, лечили бойцов. Так что приглядывал, но не заходил. Дальность сканера тоже двенадцать метров, хватало глянуть что с моим имуществом порядок. Да, наконец обмундировали в зимнюю форму. Я тоже получил.

А тут, наступило десятое января, приказ, дивизии отойти в тыл, и там пополнится и довооружится. Пушки почти все потеряли, всего семь и вывезли, противотанковых. К буксируемым грузовикам цепляли. Покидать село я не хотел, оставлять схрон без присмотра, но приказ есть приказ, пришлось выполнять. Двигались своим ходом, в колонне. Должны были пройти пятьдесят километров, там крупнее село, где дивизия и будет стоять. Не доехали, остановили регулировщики. Передали новый приказ. Моя рота, с танкетками, поступает на усиление охраны тыла. Диверсанты заели, как я понял. Также будем выполнять охрану и проводку колонн, отвечая огнём на обстрелы. Так что вернулись обратно в село, к штабу армии, тут же и была база охраны тыла. Ну а дальше началась работа, не совсем привычная для танкистов, но я активно их обучал, делился боевым опытом, поэтому служба и охрана шли без нареканий у нас, даже дважды благодарности объявляли, когда смогли провести колонны под обстрелом. Да ещё нанеся потери противнику. Точнее танки встали и вели прицельный огонь, а машины ускорялись, проскакивая мимо. Потом танки нагоняли. Тактика рабочая, использовали. Так меня поставили начальником обороны одного района, где две дороги проходило, моя рота, взвод стрелков и взвод НКВД под моей рукой были. Стрелки с танкетками в патрулях, а бойцов НКВД как противодиверсионное подразделение я сам водил, на лыжах и в белых маскхалатах бегали, у дорог чистили, шесть групп уничтожили. Трофеев набрал неплохо. Так прошло пятнадцать дней, двадцать шестое января наступило. У меня уже накачалось сорок шесть килограмм, и я не пополнял ничем хранилище, трофеи в вещмешке были. Место копил для своего имущества. Проверял как сарай, так и схрон, пока порядок. Но раненых постепенно вывозили, и обозами, и на машинах. Также мои танкетки, три единицы, использовал для патрулирования дорог, стрелки на броне. И вот катались, наблюдали, и приходили на помощь если обозы под обстрел попадали. Те шустрые, в отличии от танков, гоняли. В основном по одиночке. Пока удачно.

А тридцатого января освободили сарай. Ненадолго, просто вывезли последних, и пока сарай пустой, явно готовились новых запустить, уже тридцатое января наступило, у меня пятьдесят четыре килограмма, открыл схрон и быстро спустился, сканер показывал, время есть. Убрал установщик, всё из мира Содружества, потом кинопроектор, ценная вещь, и часть киноплёнки в футлярах. До полного. И поспешил покинуть схрон и закрыть крышку, установив стопор, когда в помещение зашли две серьёзные такие девушки, из младшего медперсонала, им тут убраться нужно и подтопить, я же сидел отдыхая, прислонившись к опорному столбу. Делал вид что дремлю. Так что мешать не стал, покинул помещение. Забрать оставшиеся кофры с фильмами, автомат и «ПТР» с патронами, и всё, можно сказать вернул, дальше пусть копиться. Что по дальнейшим планам? Скоро поставлю нейросеть, уже выбрал какую, простую штурмовика. А за это время я опцией целительства довёл тело до идеала. Кушал конечно больше обычного, но это нормально. Главное закончил и сеть можно ставить. Чёрт, да ещё и две недели назад можно было поставить, вот только добраться до установщика никак не мог, вот сейчас мгновение свободного времени появилось, и я его не упустил. А пока к танку. У меня сопровождение длинной колонны грузовиков, отряд НКВД отдыхал, два дня им дал, а я себе позволить отдых не мог. Заманчивая цель для егерей такая колонна, поэтому взял пять танков, включая свой и шли, внимательно разглядывая на все возможные места для засады. Недавно егеря сожгли мой танк, в одной из колонн, значит на этом участке у них появилось противотанковое ружьё. Не как у меня «ПТР» с патроном в четырнадцать миллиметров, а в двадцать. Там что не выстрел, то выбитое плечо чудовищной отдачей. Поэтому шли со всей внимательностью. И в дозоре я был.

– Механик, стой, – скомандовал я, и продублировал по рации.

Кстати да, рацию восстановили, работает, с шумами, но понять можно.

– Осколочный, – приказал я заряжающему.

Тот подал снаряд, уже крутил штурвальчики прицела, и как тот дал добро, дёрнул за грушу. Выстрел и мощный фонтан земли, огня и снега, поднялся над дорогой.

– Копали, плохо замаскировали фугас, – пояснил я.

Фугас мне показал сканер, в пятидесяти метрах встали. Ударной волной танк чуть тряхнуло, но так в принципе норма. Финны в засаде должны были быть, я повернул башню и стал бить по опушке с периодичностью в два метра между разрывами. Если финны там и были, они ушли. Меня поддержал танк что шёл впереди колонны, ещё один в центре был и два замыкали, почти сто грузовиков. Так что вот так и двинули дальше, объезжая воронку. Обстрела не было, и мы благополучно довели колонну, а после разгрузки, снова загрузили и обратно. Всё что нужно воющему фронту везли, и тут добрались благополучно. А в селе оживление, успехи на передовой пошли. Ну и мне сообщили, наградной лист утвердили, но награду понизили, будут вручать орден «Боевого Красного Знамени». Скоро награда прибудет, и перед строем наградят. Там не меня одного, я тоже наградные на бойцов и командиров роты писал, вот совместно и проведут. Причём через штаб армии. А не дивизии. Хотя туда сообщат. Комдива кстати сняли, следствие шло, но тут не расстреляли за потерю дивизии. Может и вывернется. Других вообще не тронули. Как видите, так на охране тыла, с моим-то опытом, рота и провоевала ещё месяц, а потом перевели в другое место и там до конца войны. Кстати, место накачалось, и когда раненые спали, в сарае их было полтора десятка, вскрыл схрон, спустился и прибрал оставшееся. Ну и дальше копил. И так мы работали на охране тыла, причём продолжали числиться за бронебатальоном нашей дивизии. А война закончилась в двадцатого марта, взломали мы линию Маннергейма и пошли дальше. Ну финны и запросили мира. Наглы серьёзно надавили на Сталина и тот принял предложение, война закончилась.

Орденом меня наградили. А также чуть позже «Красной Звездой». Диверсантов лично взял, двух из двенадцати, что незамеченными проникли на территорию села, сканер их показал, даже успели одного штабного командира спеленать, а я их перебил, так двоих взяв живым. Вот за это и отблагодарили так. В принципе всё, порядок. Роту вернули в дивизию, там всего десяток старых танков и танкеток дали, плюс моя рота, вот и батальон. А моя рота, все бойцы с наградами, некоторые с двумя медалями, смотрелась богато. Неожиданно меня и назначили командиром батальона, сдал роту Кузьмину, он лейтенанта как раз получил и орден «Красной Звезды», под огнём противника прикрывал колонну машин. Ему танк подожгли, было всё же противотанковое ружьё, но смог выбраться, и экипаж спас. На другом танке воюет, так что за дело получил. Как видите, планы воевать, а дальше служить до начала Великой Отечественной войны имеются, а как выйдет, увидим. Нашу дивизию возвращали к месту постоянной дислокации, это Житомир, ну и нас с техникой туда. Перевозили на платформах, был уже май сорокового года. Кстати, шла реорганизация и танковые подразделения забирали у стрелковых дивизий, вводя в механизированные корпуса. Их создавать начали. Мой батальон тоже забрали.

* * *

Поезд катил покачиваясь, под перестук колёсных пар, я сидел за столиком в купе, и пил чай с соседом, майором-артиллеристом. Вкусное печение он выложил. Хотя мой бисквитный торт того тоже впечатлил.

А был в новенькой форме капитана танковых войск, с тремя наградами, перед выводом нагнала очередная, медаль «За Отвагу», так что даже в тылу у нас можно хорошо повоевать, а я там порядка трёхсот финских солдат, в основном егерей, уничтожил лично. Среди бойцов НКВД пользовался огромным уважением. Это максимум возможного, постоянно же под присмотром своих бойцов. Кстати, забавно, но нейросеть я смог поставить только после окончания войны. А когда? Установка на восемь часов, спальных мест нет, на полу в домах рядами спали, хоть так. Зато тепло. Установщик не достанешь и не будешь светить. Где затихарится? Так паника начнётся, командир пропал. Да и работы боевой столько, что присесть некогда. Мало сил у меня было на такой большой район. Мне просто банально не было возможности выделить время, чтобы установить нейросеть. Без шуток, так и было. А как перемирие подписали, на второй день и поставил, тут проблем не было, на всю ночь пропал. Ушёл вечером куда-то, утром вернулся. А нашлёпку медицинского клея на затылке ещё поди рассмотри, тем более скоро отпал, а шрам пропал. Так что пять дней ждал, нейросеть запустилась, но не использовал, а подождав ещё два дня, стал по одной учить базы знаний из комплекта пехотинца. Интересно узнать, что там будет. Кстати, весь комплект изучил, и боевые имплантаты, встроенные в нейросеть освоил, необычные ощущения были, давая себе физические нагрузки, по утрам двадцать километров пробегал за час. Сегодня второе июня сорок первого, как раз неделю назад и закончил учить. Да там из двадцати четырёх баз, семь четвёртого ранга, остальные третьего. Не сложно. На данный момент, размер хранилища, как и дальность сканера, уже тысяча тридцать два кило и метра соответственно.

Занято у меня хранилища всего-то на полтонны, шестьсот двадцать два килограмма, в основном припасы. Распродал трофеи, других средств добычи денег не было, и покупал. Взял палатку походную, спальник зимний, шкуру волчью, жаровню, котёл на десять литров со сковородой, керогаз с двумя бидонами, оснащение для готовки. Складной стол и два стула, ну и припасы. Я готов к долгой жизни на природе, под открытым небом. Остальное место копил для нужного. А то всего «ТТ» из финских трофеев в запасе и всё. Что по службе, то вот она. Так комбатом и был, в один из механизированных корпусов перевели. Четвёртый, им Власов командовал. Вот так и служил, по девушкам бегать не забывал, подыскивал себе наложницу, да всё как-то не то. В марте сорок первого дали капитана. А тут к концу мая, вдруг получил новое назначение. Почему, мне шепнул знакомый командир из штаба, должник мой. А это начальник штаба танковой дивизии, где мой батальон числился, место освобождал для своего человека. Меня в другое место, а на пригретое своего. Впрочем, без понижения. И да, ехал к Бресту, в район Пружан, где дислоцировалась Тридцатая танковая дивизия, Четырнадцатого мехкорпуса. Клянусь, вообще не влиял на назначение, я считал, что повезло, места знакомые. Та же должность, командир танкового батальона. Первый батальон Шестидесятого танкового полка приму. Варяга со стороны назначили. Причём, двинул не напрямую, пять дней давалось на дорогу, а сначала на Москву. Повезло с попутным самолётом в этот же день. В столице пробыл двое суток и вот сел на поезд, что шёл на Минск. Едем уже четыре часа. С соседями повезло, две девушки-студентки, на практику ехали. Правда, сойдут вскоре, в Ржеве, но хоть пообщались. Майор на Минск, у него куда-то туда назначение, а я с пересадкой в Минске на Кобрин, оттуда попутной машиной уже до штаба дивизии, полка и дальше принимать батальон.