Текст книги "Гаремник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– А мне руку сможешь пришить? – спросил один из раненых, у которого отсутствовала рука почти по плечо. Встрепенулся и второй ранбольной, без стопы ноги.

– А что, у вас запчасти есть?

Тот медленно покачал головой и задумался. Ну а мы с матушкой дальше стали общаться, так просто последние новости обсуждали, почти час побыла. Ещё раз осторожно обняла, обещала вечером быть с сестричками, и ушла. То, что меня снова могут привлечь к делу, та тоже понимала. Однако и я посылать научился хорошо и далёко. Это поняли ещё пока в кремлёвской больнице лежал, видимо поэтому и решили провернуть всё с судом. Ещё там, пока я в Москве был, решение принято и всё провернули. Так что я уверен, что это Цанава. И специально другой фронт, чтобы на него не подумал. Вечером матушка пришла, банку с куриным бальном принесла, и выпечки, сама делала. Не одна была. Обе сестры, дивчины восемнадцати и шестнадцати лет, те ещё молодые кобылки. А из памяти Гены я помнил их совсем маленькими, голенастыми подростками. А тут вот как раздались, девушки уже. Офицеры сразу оживились, призывно улыбались. Особенно из молодых. Нормально, покормили, пообщались, почти два часа пробыли. Лечащий врач разрешил. Новостями обменялись. Кстати, сдобой, сладкие улитки были, поделился с соседями. Бульоном тоже, хотя половину выпил. Ну и вот так началось лечение, сестрицы прибегали каждый день, принося вкусности, я кстати матушке пять тысяч рублей выдал, вроде как зарплата за два года. Ну и плюс трофеи продал. Не хотя, но взяла, у неё вон две дочки на выданье, пригодятся. Хотя конечно сумма небольшая для этого года, цены подскочили, но если бы больше предлагал, отказалась бы наверняка. Так что раз в два дня матушка навещала. Сестры каждый день бегали, утром и вечером, распределив дежурства. Я их гонял на рынок. Те закупали по моим заказам. Брали и заказы моих соседей, но редко. К нашей палате пионеры приписаны были, они всё для раненых и покупали. Заказы выполняли.

На второй день, хромая, я стал посещать туалет, отказавшись от уток. А через неделю, когда ожил, и уже уверено ходил, с тростью, меня вызвали в кабинет главврача. До этого не обращали внимания, хотя слухи обо мне по всему госпиталю ходили. Соседи разнесли, да санитарка. Вполне ожидаемый вызов. Так что дошаркал до его кабинета, и устало сел на стул, когда тот пригласил проходить:

– Я читал ваше дело, Караваев, впечатляет. Кстати, мы с вашим батюшкой старые знакомые. Помните меня?

– А это не вы за нож схватились и торт в стену кинули?

– Да, помните. Нельзя мне пить, ну никак нельзя. Ваша матушка как меня увидит, шипит как недовольная кошка. Тут слухи ходят, что вы операции по возращению конечностей проводили. Вы, а не группа Лебедева.

– Было такое.

– Не хотите повторить? Добровольцы есть.

– А запчасть откуда? Повторить я бы смог, когда восстановлюсь, это недели через две, но запчасти…

– Да с конечностями вопрос такой, сложный. Только у умерших от ран брать, определять кому подходят из покалеченных, и им устанавливать. К сожалению, раненые умирают.

– Честно говоря, с моральной точки зрения такое решение не особо красиво выглядит. Вот если раненые, умирающие, подпишут согласие что их тела будут пущены на доброе дело, а остальное достойно похоронят, то другое дело.

– Вы слишком щепетильны. Война, вон сколько покалеченных, семь тысяч только через мой госпиталь прошли за эти два года. А сколько через другие? Хоть одному восстановить, это же какое благо?

– Да не против я, главное, чтобы было что и кому ставить, так что считайте я согласен.

– Вот и хорошо. Я займусь подготовкой, честно признаюсь сердце болит за наших ребят, такие молодые, а уже инвалиды, а вы выздоравливайте. В госпитале у нас побудете, пока лечащий врач не признает, что вы здоровы, а он без моей отмашки не признает, лечитесь. А потом к нам хирургом оформим.

Вот так всё обговорили, я почти час описывал что и как нужно делать, как подбирать доноров, тот записывал, устал очень, еле дошёл до палаты и до вечера отлёживался. А вообще я закончил полностью с двумя ранами, только следы свежих ранений снаружи, и вот занимался третьим раневым каналом, и что хирург успел натворить. Ноги уже починил, делал вид что хромаю. Вообще стоило бы сказать, что три недели нужно на восстановление, для врачей такой срок норма, но сказал, что две, десять дней уже как ранен, с натяжкой, но и такой срок тоже в принципе проходил, хотя посчитают, что я аномально быстро встаю на ноги и всё заживает. Ну что есть, то есть. Что по сестрицам, особо серьёзного им покупать не заказывал. Встану нормально на ноги, увольнительную получу и сам буду посещать рынок. А тут что они не купят, делится с соседями приходиться, такие правила. Я в принципе согласен, но как мне пополнять запасы съестного если покупаешь, глянул, а ничего нет? Да, не заметно перебрал оба ранца немецких. Два котелка оставил, с кружками и запасом НЗ, саморазогревающиеся консервы и галеты, особо ничего интересного там не было, но в одном ранце нашёл две сотни патронов к «Вальтеру», видимо унтеру принадлежал, и зарядил его. Всё оружие кстати чуть позже почистил. Остатки оружейного масла ушли, но бутылочку не выкинул, надеюсь пополнить маслом. Так что хоть к одному оружию, но боезапас есть. Остальное отдал сестрицам, мол, трофеи, взятые с бою. Да и один котелок ушёл, младшей сестре. Ранцы те себе оставили, в походы ходить. Так что подарки были приняты очень неплохо. В остальном всё без изменений. К слову, всё же дважды в жарких рукопашных я участвовал, в одной девятерых немцев просто порвал, ломая их приёмами. Во второй раз одиннадцать. Мощная штука, этот «Рукопашный бой», но без боевых имплантатов вполовину могу использовать. Однако, пока учил шестой ранг этой базы, к середине месяца должен изучить. И действительно изучил. Ночами покидал госпиталь и в укромном месте всё отрабатывал, бой с тенью. И остальное. Я уже ассистировал другим хирургам в госпитале, если у кого воспаление, проводили операцию. Искали причину. Со мной всегда находили и удаляли причины. То есть, навык возвращал.

Было двадцать пятое июля, когда первую увольнительную получил. Выпросил. Так что на машине главврача, тот выделил, на рынок. Пока водитель дремал в кабине трофейного «опеля», я на территорию прошёл. А был в ношеной полевой форме, без погон, выдали дежурное обмундирование моего размера, даже сапоги, свои не доставал, и с довольным видом осмотревшись, время семь утра, занялся покупками. Сидор за спиной был пустой. Сначала в молочные ряды, ах как мне та сметана и молоко пригодились. Какао хватило на двадцать кружек, банка початой была, чая вообще в запасе не было, но я тянул, и молоко пил, жаль мало было. А тут приобрёл сорок пять литров свежего, сметаны девять литров, даже творога пять, и сливочное масло было, кусок в шесть кило. Видя, что деньги у меня есть, доставали запасы, что держат для солидных клиентов. Бидон от молока и крынки после сметаны и творога чуть позже вернул, покупал без тары. Выходил, убирал в хранилище и возвращал. Сала купил, солёного и копчёного. Ох как оно здорово на зоне пригодилось. Почти на семьдесят кило вышло. Потом овощей, супы варить, картошку, причём молодая пошла, вёдрами продавали. Покупал. Но и старой два мешка взял, перебрав. Луку репчатого пару корзин, кило чеснока, моркови и свеклы. Помидор и огурцов, дорогой товар, но покупал. Редиски брал. Салаты буду делать на зоне. То, что скоро снова там окажусь, шансы были велики. Пироги скупал, уносил полный вещмешок и вскоре возвращался с пустым. Из подполы продали восемь банок с тушёнкой, говядина, плюс два пакета с макаронами. А я любил макароны с тушёнкой. Пироги, хлеб брал. Новомодную докторскую колбасу две палки, свежак. Ну и купил велосипед, свежий, первое транспортное средство у меня. Почему бы и нет?

Два часа пробыл на рынке. Продавцы сами подходили, предлагая разные редкости, так и колбасу взял и свежее сало, мягкое такое. Мне даже тазик холодца принесли, тут рядом в погребе хранили, выкупил, а чуть позже тазик вернул. На триста пятьдесят килограмм заполнил. Одних яиц свежих взял около ста штук. Да, купил керосина, полный бачок керогаза и бидона, так ещё слил в хранилище литров двадцать. Помимо этого, купил большую сковороду с крышкой, и подсолнечного масла семь литров, на разлив, самотёком в хранилище. Жидкости не соприкасались с другими и вещами, так что порядок. А прошлые яйца отварить пришлось, пожарить не мог. Не на чем. Даже мог на дне котелка пожарить, но… не мог. А масла-то не было. Нет, мог, догадался как это сделать можно. Растопить солёное сало, убрав шкварки и пожарить. Только догадался, когда уже яиц не было. Всё в дело пустил, отварил. А тут и масло купил, и пачку соли. Порядок. Я уже к матушке собрался отправиться, к обеду ждали, сегодня воскресенье, дома все, готовят праздничный обед, когда приметил жаровню. Отличная, из чугуна, в комплекте трубы для дымохода. А вещь зачётная, и кстати быстро раскупают. Керогаз – это керогаз, готовить в помещениях. Жаровня тоже, но она ещё и отапливает помещение, похожа на небольшую буржуйку с дверцей. Сверху держало для котелка и сковороды, и готовить, и отапливать. И на улице можно использовать, когда вокруг сыро, и тем более дождь идёт. Это замена для керогаза, если керосин закончиться. Такая шутка мне бы здорово пригодилась на зоне. Не мучился бы с котлами и вбиванием палок для перекладины, чтобы котелок подвешивать. Двадцать килограмм та, с трубами, а я всё брал, но взял без сомнений. Также купил плащ, но гражданский, чёрный, клеёнчатый. Хорошо от дождя защищает. Домашние тапочки и лёгкую домашнюю одежду. Брюки и рубашку. Ну и костюм, прямо мой размер, шляпу по размеру. Обувь, нательное бельё. К нему пальто осеннее. А они в комплекте шли.

Всё это незаметно и прибирал. Раньше бы ушло, но тут то одно интересное, то другое на глаза попадались, сворачивал, изучал, торговался и выкупал. Так что уже на четыреста двадцать килограмм накупил, а всего сто двадцать два килограмма свободного, больше покупать не буду, девушкам место оставил. Для наложниц. Для первого раза достаточно, вот и двинул на выход. А там водитель отвёз на дом матушке. Дорогу я помнил, Гена тут босоногий, с десяти лет бегал, как они всем семейством переехали в Казань. Роскошная квартира, в четыре комнаты, встретила меня вкусными запахами. Сестрички, принаряженные бегали, быстро обнимали, чмокая в щёчки, и убегали, с матушкой обнялся. Переоделся в костюм, он кстати с жилеткой, здорово смотрелся с белой рубашкой, сам костюм серого цвета был, однотонный, а пальто чёрное, из шерсти. С десяток знакомых пришло, так что отметили моё появление, и что живой. От отца кстати уже письма были, тоже рад был, живой. Хорошо посидели, но к вечеру снаружи сигнал, водитель приехал, он и вернул в госпиталь. А уже двадцать седьмого, первая операция. Да ещё особой сложности, у офицера, майора, комбат, оторваны ноги, по яйца ничего нет. Как только причиндалы сохранил? И как раз умер боец, из свежего пополнения, ноги целые и подходят, размер, да и группа крови. Семнадцать часов работа шла, дважды менялись хирурги что мне ассистировали, даже главврач, он тоже хирург, четыре часа стоял. Также и младший медперсонал менялся, как уставали, но операцию закончили. Я убрал иголки, но не все, и раненого, его к доске привязали, от головы до пяток новых ног, на каталку, и в отдельную палату, там главврач решил держать тех, кто через мои руки прошёл. Это было ну очень тяжело, но я справился. Семь раз до нуля целительское плетение пускал, и одно на себя, усталость убирал, но в основном закончил, даже кости приживив чуть. Артерии тоже сшил. Четыре литра донорской крови во время операции ушло.

А дальше валом пошли, в один день мог две операции провести, один раз и три сразу. Даже тому капитану повезло, что без руки в моей палате лежал, его начали в санаторий оформлять, долечиться, но тот упросил оставить, вдруг повезёт и донор именно для него появиться? Нехорошо так говорить, когда умирают другие, но он ждал с надеждой. Начальство медицинское быстро узнало, изучили лично тех, кто уже прошёл операции, семь человек, пять из них уже шевелило новыми конечностями. К шоку тех. Так те все госпитали включили в это дело, на всех раненых карточки заводили, давали на подпись согласие на донорство. К слову, не все соглашались подписать, это их выбор, потому и просил дать им свой шанс принять решение. Где какой умирал, к нему уже было несколько парней приписано, кому подходили его части тела. С одного умершего я мог провести три операции, кому руку, кому ноги. Жутко? Вот и мне, но сжимал челюсти и работал, делая счастливыми тех парней, что прошли через них. Как-то неожиданно пролетел август, уже почти семьдесят человек прошли процедуры восстановления, тот первый парень, майор, держась за поручни, осторожно учился ходить, со счастливым лицом, учился управлять новыми ногами. Скоро в санаторий того на реабилитацию, а потом… на фронт, как медкомиссию пройдут. А как же, война идёт, а тот восстановлен. Правда такое будет ближе к середине сорок четвёртого. Всё хорошо, всё идёт как надо, но пошла и чёрная полоса.

Для начала оформление меня в госпиталь не проходило, из Санитарного Управления в столице шли приказы, как я пройду комиссию, направить в Москву. Тут ожидает направление для меня. Оставлять в Казани не хотели, поэтому главврач и тянул, меня не признавали выздоравливающим, даже не вносили в списки медицинских комиссий. И так тот тянул весь август, пока из столицы не приехала своя комиссия, меня не выдернули. А я уже две недели как жил на квартире у матушки. Быстро провели комиссию, не смотря на попытки противодействия главврача, все как один поставили подписи, что я абсолютно здоров, вручили в зубы направление на Москву, и приказали отбыть немедленно. Мата не хватает.

– Принесла вас нелёгкая, – стоя в коридоре в больничной пижаме и рассматривая направление, пробурчал я.

А ведь главврач что-то такое подозревать начал, готовил свою комиссию, чтобы меня комиссовать по медицинским показателям, вывести из состава армии, дальше оформить тут в городскую больницу хирургом, и на полставки к нему в госпиталь. Вывести из-под внимания армейцев. Приказы, блин, надо выполнять. Так что попрощался со всеми, с главврачом, врачами и медиками, тут все, и раненые и врачи говорили, что я у меня золотые руки, собрал вещи, и к матушке. На машине главврача, незаметно вывезли. А ведь как не смотри, а такое решение вовремя было. Да, прямо скажу, меня подстерегали военные инвалиды, да и не военные, на каждом углу, прорывались в госпиталь, хотя там охрану поставили, только своих запускали, у квартиры матушки караулили, через неё повлиять пытались. Когда первые результаты дали в газетах, с описанием что и как было сделано, многие поверили и рванули в Москву. Правдами и неправдами осаждая кремлёвскую больницу. Именно её персонал врачей отметили в этом выдающемся деле. Всё врачи были награждены, а академик получил Сталинскую премию и Звезду Героя Труда. А тут столько добровольцев. Те дальше сами начали операции проводить, и раз, не приживаются, отмирает пришитое. Уверен в какой шарашке НКВД тем же занимались, но уже резали пленных, опыты ставили, скорее всего тоже дело не пошло. Я на зоне, меня склонить пытались. Удивительно что в ту шарашку не привезли и не заставили работать. А я бы не стал, просто плевался бы и посылал куда подальше. Хотя попробовать могли, но почему-то не стали. Полтора года прошло, новых операций удачных нет, а тут новая волна слухов. В Казани начали работать по тому же направлению, и не люди Лебедева, а вообще обычный полевой врач-хирург. А я и не скрывал что в Москве тоже моя работа. И это разошлось, изрядно попортив репутацию академика.

Кстати, гневное письмо пришло на моё имя. Мол, всё верно написано, оказывается операция над Хазиным проводилась под управлением академика Лебедева, куда я официально был включён, по бумагам, а потом выписан, так что формально это и его работа тоже. Умеют там всё на бумаге красиво подать, но лично мне на такие гневные письма плевать. Так что рванули все эти бедолаги в Казань. Я не мог госпиталь покинуть, просто натурально осаждали, больше тысячи инвалидов и их родственники. Правда и наши власти взяли всё в свои руки, вносили их в списки, распределяя. Между прочим, из этих семидесяти, как раз с десяток прошли операции из таких пришлых. Смогли же добиться. Все получили ранения, в сорок первом, уже зарубцевались раны. А тут по сути по рукам бьют. Я между прочим, как и другие хирурги, получал шикарный опыт, и хотелось бы продолжить, но какая-то заноза в моей заднице, дёргала меня в Москву. Если они думают, что я там буду этим заниматься, пусть закатают губу. Я полевой хирург, первой линии, пусть направляют туда. А тут я помогал по просьбе старого знакомого отца. Да и раненых было жалко. Тем более показал, что такие операции возможны. Поэтому и вывозили меня тайком на машине, хотя слухи уже пошли, гневная толпа осаждала ворота госпиталя. Забрав вещи у матушки, заехал к ней в больницу попрощаться, и на поезд. А билет уже на руках был, выдали сразу, с направлением. А когда морды врачей из комиссии увидел, понял, что с ними поеду. Да ещё место в одном купе.

– Да ну к чёрту.

Я банально ушёл в другой вагон, договорился с мужиком, и мы обменялись билетами. Ему нижняя полка в моём бывшем, мне верхняя уже его. Так что вещи разложил, сам лёг, скинув сапоги. А форма новенькая, не полевая, парадная, и вот так ехал. Стоит сказать. Как мужичок на моём месте стал устраиваться, выяснив что мы обменялись, один из медиков сходил в наш вагон, глянул, на месте ли я, и отслеживал пока поезд не покинул вокзал. Похоже им ещё приказали доставить меня в Москву, проследить чтобы приехал. Не скажу что бесит, но внимание напрягало. Что там ещё ожидает? Не стоит говорить, что я был сильно недоволен отъездом, но и радости было ноль. Да, военные инвалиды, что пытались до меня добраться, конечно тоже начали напрягать. И фиг откажешь, глядя в полные надежды глаза, благо всё на себя власти взяли, сняв эту проблему. Не до конца, но теперь такого напора не было, так что я не сказать, что был доволен отъездом, меня всё устраивало. А зол я был не по этому. Один из моих пациентов, из пришлых, это парень без обеих рук, сейчас уже обеими аккуратно пользуется, осторожно учиться. Тот лейтенантом был, артиллеристом, в сорок первом накрыли, обе руки потерял. Одну сразу, потом врач вторую отрезал, когда гангрена пошла. Тот с Дагестана, родственников немало с ним приехало. Так вот, отец парня чуть руки мне не целовал, и спрашивал, что он может для меня сделать. Я прикинул и сказал, что желаю двух наложниц. Девчат восточного типа. Тот обрадовался, говорит, что вообще проблем нет. Сам выкупит их и привезёт. Уже и телеграмму получил, что выезжает. На сутки-двое не успел. Вот именно. Я через мою маму, она на контакте, попросил передать тому что в Москве, может успеет нагнать? Именно этот момент меня и взбесил, блин, два дня подождать.

А вообще я показал тому несколько девушек с точёными фигурами, и чтобы красивыми были. Обещал найти, для них такое норма, женщины, лошади и сабли, это товар коим постоянно торговали. Три недели не было, а тут телеграмма. Буду такого-то, ждите. А приехать завтра должен. Хм, а он не через Москву ли едет? Впрочем, поди перехвати. Вечерело, поел с соседями. Тут и лишние были, безбилетники, но ко мне наверх не лезли, а с нижних их не гоняли, так что проблем нет. Тоже спускался, поесть. Дальше ночь в пути и утром прибыли на Казанский вокзал. Я уже ожидал у входа, первым был, как проводница открыла вагон, первым покинул его и быстрым шагом двинул на выход. Общаться с типами что меня обломали насчёт наложниц, я не желал. Направление на Санитарное Управление имею, прибыть и получать уже нормальное направление на службу сам смогу. Вообще я его мог получить и в Казани, дистанционно бы выдали, но затребовали в столицу. Спрашивается, какого хрена? Впрочем, пока ехал, много размышлял, после той гонки, где столько операций провёл, когда присесть некогда, на отдых-то мизер оставался, я прикинул возможность найти того лощёного военюриста, что меня на зону отправил. Надо бы ниточку размотать и к кукловоду прийти, узнать кто это. Вообще я хотел найти его после войны, когда руки развязаны будут, заимею свободу действий как гражданский, спокойно по всей цепочке пройду. А тут прикинул, война идёт, мало ли кого выбьет из этой цепочки и тупик. Сейчас надо искать кукловода. Да, я думаю на Цанаву, но тоже не факт, убедиться стоит. Данные хлыща знаю, тот удостоверение предъявил, сетью «под протокол» запись сделал, и сейчас до последнего пятнышка изучить могу, постараюсь выяснить где его найти. Не факт, что и сейчас тот на Карельском фронте служит. Выясняю. Не знаю сколько в Москве будет времени, но надеюсь успеть сделать.

Вот так двигаясь впереди, пока перрон пустой, только начали пассажиры покидать, дошёл до стоянок возниц и машин такси, успел первым сесть в лимузин «ЗИС», говоря водителю:

– Побыстрее к зданию Санитарного Управления.

– Погоди, сейчас ещё пассажиров наберём.

– Мне начхать что ты там набрать собираешься. Едем немедленно.

– Я тогда вообще не повезу, – разозлился тот.

Покинув машину, дошёл до ближайшей пролётки, достав пачку денег, сразу заплатил тому. Без проблем, в одиночестве покатил к Управлению. Переплатил раза в пять, зато никто не раздражает. Ха, забавная рожа у таксиста, как его перекосило от вида денег, что не ему ушли. Ну и поделом. Доехали быстро, так что прошёл внутрь. А уже служба шла, рабочее время, так что занял очередь в нужный кабинет, дежурный его сообщил. А там полковник, сразу выдал направление.

– Вы направляетесь на дальнейшую службу в Московский коммунистический военный госпиталь номер Триста Девяносто Три.

– Я полевой хирург. Почему туда? – прямо спросил я у полковника.

Это был госпиталь имени Бурденко, так в будущем назовут. Я знаю, лежал там с повреждениями ног, когда штрафником отбыл срок.

– Капитан, выполняйте распоряжение, – буркнул недовольный полковник.

Ну тут ловить нечего. Это ясно, так что покинул кабинет и прогулялся по коридору. Покидать стены Управления я не торопился. Приметив местного писаря, обратился к нему, три золотых монеты ушло, червонцы царские, и у меня была нужная информация. К кому можно обратиться с нужным мне решением. Так что постучался в отдельный кабинет, там мордатый майор сидел, обложенный папками, тоже по погонам к медицине относиться. Да тут все такие эмблем носили. Тот с удивлением от папок оторвался, закопан в них был, так что подошёл, положив перед ним золотой портсигар. Вообще отцу хотел его подарить, но тут важнее. Вдруг получиться? Про такие случаи от раненых в госпитале слышал.

– Любопытно, – изучив портсигар, открыв, там были пахитоски, сказал майор. – И что вы хотите, капитан?

– Мне направление выдали, не нравиться. Я полевой хирург, первой линии, а меня в госпиталь сунули.

– Так в чём проблема? У нас хирургов на передовой постоянная нехватка.

– Полковник, с родинкой на шее, отказал.

– А, Величко, да, этот мог.

– Хотел бы куда на передовую.

– С таким понимающим офицером вопрос будет решён быстро, – изучая моё направление и документы, сказал майор, а тут поскучнел лицом, и возвращая всё, даже портсигар сказал. – Вы Караваев, слухи о вас по Управлению только и ходят. Тут даже я не помогу. Слышал о вас. Идите служить куда приказали.

– Обложили, демоны, – вздохнул я, но прибрал всё, и покинув кабинет, потом на вход.

Пролётка ожидала, я нанял возницу, велел везти обратно на Казанский вокзал. Там сканер ауру нужного мне человека не показал, посетил кассы, узнал, что на Казань поезд уже отбыл, но будет ещё три, узнав время отбытия, покатил к госпиталю. Впрочем, завернул к рынку. Место есть, уже до ста пятидесяти свободного накачалось, килограмм тридцать можно заполнить, чую скоро я снова окажусь в местах не столь отдалённых, стоит закупиться. По минимум, всё же надеюсь, что дагестанец доставит наложниц до того, как я пошлю Лебедева, или кто там меня вызвал, причём серьёзно, и успею их получить. Вещи в пролётке, возница ждал, там шинель, вещмешок и чемодан, а сам прогулялся по рядам. Купил тазик, и мне его помыли, в тазик до полного грибы. Причём, также маслом и лучком кольцами заправили. Плюс в оба трофейные котелка ещё, новый и старый, но тут уже сам заправил, да сметаной. Мне один сибиряк такой рецепт подсказал, у них так делают, попробовал, а вкусно. Хлеб покупал, разные вкусности, остальное уже было. Сушёной рыбы купил, и там по мелочи, включая шесть банок с вареньем, и немного чайной заварки. Еле нашёл хороший чай. Вот так вернувшись, на тридцать кило заполнил, как и хотел, и велел везти в госпиталь. По прибытию, расплатился, отпустив того и с вещами через центральный вход, внутрь. Кстати, народу тут хватало, инвалидов тоже, в глаза бросались, некоторые провожали меня внимательными взглядами. Дежурный на входе, там стол стоял, как получил моё направление, радостно воскликнул:

– Ну наконец-то, с утра вас ждём, товарищ капитан. Сейчас оформляться, это административное крыло, второй этаж от лестницы направо. Там всё объяснят и подскажут.

Молча кивнув лейтенанту, тот кстати не медик, эмблемы общевойсковые, видимо охрана, и дальше по маршруту, который мне дали, до нужных кабинетов. С интересом меня разглядывая, тут много женщин шастало из кабинета в кабинет, все на меня глазели, быстро оформили. Я за этим с откровенной скукой наблюдал. Выдали квиток на заселение в офицерское общежитие при госпитале, и оформлено удостоверение, плюс бумагу, что позволяла мне посещать разные закрытые сектора. Это ещё что за сектора такие закрытые? Впрочем, не важно, сопровождающий отвёл в общежитие. А тут рядом, через служебный выход покинули, с другой стороны. Сопровождающий всё соловьём заливался, военные инвалиды постоянно тут мелькают, всё уговаривают и им такие операции сделать, они почему-то уверены, что это все врачи умеют. Слушал в пол уха, не более. Дальше комендант общежития заселил в двухместную комнату. Вторая койка занята. Половина места в шкафу тоже, так что разложил вещи, повесил шинель, скоро осень, завтра первое сентября, сегодня у нас вторник тридцать первого, а дальше с сопровождающим, тот ждал, уже повели в здание госпиталя, куда-то в другое крыло. А там пропустили в кабинет. Из-за стола встал представительного вид мужчина, это не Лебедев и не Кац-Виноградов, но лицо знакомо, кажется видел в медицинском справочнике. Тоже какой-то член с учёной степенью. Ещё один примазаться желает. Всё что мог я уже дал, и люди Лебедева всё записали, и врачи в Казани, семеро их, получили немалый опыт работая со мной, я передал знания, пусть осваивают, чего ко мне лезут? Причём недовольства не показывал. Может это вообще левый член, с чего я на него срываться буду? Вот получу наложниц, стану белым и пушистым, а пока не трогайте злого хомяка.

Вообще проблему с женским полом я снял, у меня две медсестры в любовницах, в том госпитале где лежал. Сговорил. Снял проблему полуторагодовалого воздержания, так сказать, навёрстывал упущенное стремительными темпами. Я итак уставал, тут ещё это, потому и падал на койке и сразу засыпал. Однако и играть под дудку местных не собираюсь, не потому что недоволен или зол на них. Это за зону. Ловите ответку. Какие операции? Нет, ничего не знаю, слышал у нас в госпитале их проводили, но что и как, не в курсе. Так и буду делать удивлённое лицо. А мужчина, широко шагая, на ходу издали начал протягивать руку, говоря:

– Много о вас наслышан, товарищ Караваев. Слухи так и ходят.

– Вы о чём? – вполне пожимая тому ладонь, по-детски прятать руки за спину я не стал, так что сделал приветливое лицо и вопросительно посмотрел на того. На сгибе левого локтя была фуражка.

– Ваши операции, каждая уникальная, не побоюсь этого слова.

– А вы простите кто?

Ну судя по красным лампасам, тот явно генерал, но халат скрыл верх формы и погоны не видно.

– Табличка у входа была. Академик Вознесенский.

– Не заметил. О каких операциях идет речь?

– По приживлению конечностей.

– А я здесь причём? – сделал я недоумевающий вид.

– Вы их проводили в госпитале где лежали, – напомнил тот.

– Слышать слышал, а что я этим занимался, узнал от вас.

– Так, – потёр тот виски. – Вы капитан Караваев, сын полковника Караваева, из санаторного отдела, всё верно.

– Так и есть.

– Это же вы Хазину делали операцию, я видел фотографию.

– Ничего не знаю. Я обычный полевой хирург, из медсанбата. Очень удивлён был что меня к вам направили. Пытался изменить направление, но в Управлении настояли. Надеюсь с вами договориться.

– Так, кажется я начинаю догадываться. Я не я, и собака не моя, чтобы убыть на передовую. Нет, не сработает капитан, приказы выполнять нужно.

– На х*й я и людей в погонах посылать умею, с их приказами. Ничего не изменится.

– Не договоримся?

– Со мной? Ха, точно нет. Я вам сукам за гнилой суд и десять лет на зоне ещё долго поминать буду. Это же Лебедев договорился, что меня подставят и под Пермь, в особую ИТЛ отправят? Вот и ловите ответ. Губу закатайте.

Насчёт Лебедева как раз и не уверен, но хорошая версия, чтобы тот понял почему я к ним так негативен.

– Капитан, думайте кому говорите, я генерал.

– И чё? Что ты мне сделаешь? Лучше не доводи до греха, генерал, просто отправь на передовую, вон какая рубка шла на Курской дуге, там и сейчас медики нужны.

– И не уговорить? И как же раненые. Как ты им в глаза будешь смотреть?

– Смело и прямо. Я лечил, это же вы выдернули меня из Казани, а не я сам уехал, все претензии к вам. Я бы там спокойно работал, пока кому-то не стрельнуло меня в Москву перетащить. В Казани я выполнял просьбу старого друга отца, мой отец ему должен, я закрывал долг. А вы кто? Если генеральские погоны надели думаете все будут по струнке ходить? Нет, не думаю. Вы всего лишь чиновник от медицины.

– Клятва врача вам тоже неизвестна?

– Я хозяин своему слову, захотел дал, захотел, обратно забрал. Вообще у меня свои принципы, например, я не лечу чеченцев, это мои кровники. Не лечу особистов, меня забили в мясо на Западном фронте в сорок первом, не лечу в Москве. Тут уже из-за суда.

– Любопытно, – возвращаясь к столу, сказал академик. – Не такой нашей первой встречи я ожидал.

– А чего вы хотели? Операцию делал я, а какой-то Лебедев, которого я в глаза никогда не видал, вдруг хапает премию и награду, вся слава ему. Хотя насчёт славы тут я как раз ему благодарен, прикрыл меня. Тот же Виноградов, также у отца украл его идею. И думаете я тут с радостью в Москве среди воров буду работать? Нет конечно. Это одна из причин. Дальше специально столкнули меня с недругом, я ему морду набил, за дело, причём тот это сам признавал, что получил по праву. А тут раз, как чёрт и табакерки, военюрист, как будто рядом ждал, и мне, за то что я в морду дал старшему по званию, тот майор, я капитан, вдруг суд и десять лет, с лишением всего, где полтора года отбывал на зоне. Там штрафбат и искупление. Это я считаю тоже работа если не Лебедева, то кого-то из ворья в халатах. Вполне могли так отомстить. И что мне делать в таком случае? Работать как работал, или посылать всех в одно тёмное место на которых все сидят? Я предпочитаю второй вариант. Вас я не знаю, может вы такой же ворюга? Поэтому тут только один выход, работать я буду, но на передовой, принимая свежих раненых, а тут нет. И на клятвы давить не надо, в данном случае они ничего не значат. Как вы ко мне, так и я к вам. Без обид, к вам лично я никаких претензий, пока, не имею, просто пояснил свою позицию.