Текст книги "Гаремник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Тот слушал меня сидя за столом, с интересом разглядывая. Как на неведомую зверушку смотрел, которая вдруг заговорила. По виду тот привык что перед ним если не на цыпочках бегают, то близко, а тут наглый капитан спокойно на его авторитет наплевал и резал всю правду матку. К какому мнению можно сразу же прийти? Вот и генерал протянул:

– Да, смотрю ты зазнался со всем. Что, лавры Парацельса покоя не дают?

– Я всё что хотел, сказал, дальше за вами решение, а так думайте как хотите.

– Ждите снаружи.

Я покинул кабинет, там кстати большой стол и секретарь за ним сидел, миловидная женщина близко к сорока, вот и устроился на стуле для посетителей. Тут кстати ожидали трое, меня вперёд пропустили. Ждать не долго пришлось, сканер всё показывал. Поэтому до того как в приёмную вошли трое сотрудников НКВД, я встал, поправляя форму и повернувшись к ним, ожидал их появления, готовя руки к наручникам. Здравствуй камера, а потом зона. Впрочем, не уверен, что от меня отстанут и до этого дойдёт, скорее шарашка будет.

А ничем я не рисковал. Да, обнаглел, с властью в игры играю, но это моя жизнь не последняя, и что уж говорить, я сильно сглупил, когда дал понять и показал, что в медицине на голову выше других. Это поняли, пусть и не сразу, не единичный случай и не случайность, и вот пытались меня нагнуть. Зона, одна из таких попыток. Какая из групп с этим поработала, не знаю, но на поводу я всё равно идти не собираюсь. Напомню, у меня второй шанс с перерождением есть. Впрочем, и умирать я не желаю так быстро, хочу увидеть, чем всё закончиться, и размотать клубок, узнать на кого военюрист работал. Ну я очень хотел знать. Пока я ничего не предпринимал, а вот если власти начнут давить, терпеть уже не буду, мне хватило того как меня особисты стрелкового корпуса встретили. Тогда я ещё был заражён глупыми мотивами. Мол, свои, убивать не стоит. Сейчас, после зоны, я этого лишён напрочь. Перейдут к силовым воздействиям, поубиваю и в бега. А тут, уже будучи на свободе, и займусь разматыванием ленточки. Кстати, и академика этого, что НКВД вызвал, тоже навещу. Узнаю, с чего это у него такой интерес ко мне. Да ворюга и есть. Вот правильно после войны Абакумов дело врачей состряпал. Тут такой змеюшник, надо бы проредить. Он это и сделал, молодец, что тут ещё скажешь? Я лично поддерживаю его обеими руками. При этом я не был на себя зол или расстроен тем, что выдал что могу приращивать конечности. Вы бы видали глаза парней. Какие тут могут быть сомнения? Всё правильно я сделал. И также отлично понимаю, что власти мне спокойно работать не дадут, они любят всё контролировать. Но когда работаешь на народ, как это в Казани было, а не на буржуев, в которых превратились номенклатурщики из власти в Москве, то это две большие разницы. Мне обычные парни ближе. Я ясно показал, что работать на них не буду, и вот прибыл конвой.

Не было бы возможности перерождение, и нового шанса, понятно я бы себя так не вёл, жить-то хочется, а такие возможности открывают новые горизонты. Когда повзрослел, то терпел, это в прошлой жизни, бывало унижался, характер свой ломал через колено, подстраиваясь под других. А тут красота, просто песня души, живи как хочешь. По сути вот эта новая жизнь в теле Гены Караваева, для меня опытный образец. Сам смотрю что из всего этого выйдет, набираюсь опыта, чтобы не совершать ошибки в следующей жизни. Ошибок много, не повторю. Тем более если мессир действительно убрал возможность лечить других, оставив только возможность лечить себя, то и говорить не о чем. В новом мире нового Караваева, или нового Иисуса, на которого молятся инвалиды, точно не будет. Впрочем, это не значит, что я откажусь от медицины. Тут повезло попасть во врача, этим и пользуюсь, а где и кем я буду в следующем мире? Поди знай. Но имея такой уровень знаний, быстро закончить медицинский университет и получив диплом работать врачом, мне не сложно будет. Впрочем, опять-таки это не планы, так наметал для разнообразия, прикидывая надо оно мне или нет? Как запасной план можно оставить, а так возможно что-то новенькое будет. Я не знаю. Поэтому говоря, что я обнаглел, то тут не совсем прав. Я вёл себя как человек уверенный в себе, гордый, с несломленным характером, что не прогибается под других. Хотя да, описал наглецов, что вижу вокруг нас. Ну а что, почему бы и не быть такими как они? Не скажу, что они мне противны и я их не люблю, вовсе нет. В какой-то степени на них даже можно равняться.

Впрочем, сейчас не об этом, подошедший старлей, два бойца с ним были, опытные, сразу видно, каждое моё движение контролировали, сказал:

– Гражданин Караваев, вы задержаны.

Дальше руки за спину, и меня повели прочь от кабинета академика. Кстати, двое из посетителей вскинули голову, удивлённо изучая меня. Ну да, в последнее время моя фамилия на слуху, вот и опознали. Интересно, разойдётся информация что НКВД арестовало Караваева, того самого что людям помогал? Будет интересно узнать. А так мы даже и госпиталь не покинули, он солидные территории занимал, и оказались в одном корпусе, где под охраной и была медицинская шарашка под контролем НКВД. Туда меня и отвели. Форму забрали, кстати, с наградами, снять не успел, а потом поздно было. А выдали робу. Но без номера, обычная полосатая, с вертикальными полосами, светло-серая. За всем я с интересом наблюдал, ожидая что дальше будет. Меня оформили, документы забрали, и в небольшой барак. Даже скорее камеру, в подвале здания. Тут пусто было, по вещам ясно что сидельцы есть, но скорее всего те работают. Это шарашка, от рассвета и до заката вкалывают. Я же буду ждать что дальше.

* * *

Я бежал быстро, под скрип снега под ногами, позади крики преследователей и лай собак, но меня это не смущало. А всё, сбежал наконец. Чёрт, три месяца готовился, больно плотно меня опекали, даже соседи по камерам следили, пару раз именно они на рывок не дали мне уйти.

Что я скажу, сбылись мои предположения. Что удивляло, долго не было физического воздействия, не избивали, пока давили плохими условиями жизни, отвратной кормёжкой, за счёт своих запасов держался, и моральным давлением. Уговаривали меня делать всё то, что ранее делал, показать на пленных как я это делаю. Посылал. Меня даже обряжали в костюм хирурга, подводили к столу с раненым, я же зевая стоял и ничего не делал, улыбаясь всем вокруг приветливыми улыбками. Сейчас начало декабря сорок третьего, и я не арестован, как я понял, меня вполне официально оформили в шарашке на правах специалиста, подслушал разговор, но в действительности среди спецконтингента держали. Ну и давили. А я вышел на новый уровень, чтобы посылать всех далеко и надолго. Большая практика. В общем, не выдержали, и завели в давильню, так зека шарашки называли душегубку где костоломы выбивали из спецконтингента всё что им нужно. До меня дошло. Это в начале ноября было, через два месяца как задержали и в шарашке устроили. И что, я их голыми руками поубивал, пять человек. И не пискнули, потом пять часов сидел на корточках, ожидая реакции, пока перепуганный конвоир за дверью не вызвал усиленный конвой. До конца ждал, опасаясь заглянуть, но не выдержал, увидел в глазок тела, я не прятал, и вызвал. В карцер меня, и две недели держали, по пояс в воде. С климатом не особо проблема. Заодно помылся, а то мало дают душевые посещать. Правда, после первого раза, больше в давильню не водили, одного опыта им хватило. Правда не успокоились, и вот в начале декабря, новая попытка. Не давильня, заковали руки и ноги, пошевелиться не мог, лежал на лавке, и трое стали работать, начав с почек. Так я убрал кандалы в хранилище, пять выстрелов из «Вальтера», и пять трупов с пулевыми отверстиями во лбу.

Тут выбросив кандалы из хранилища, у меня там двести девяносто килограмм свободного, и пошёл на рывок, убирая замки, и часть дверей хранилищем. Перебил охрану на выходе, прихватив два «ППШ» и один «ППС», с боезапасом, и рванул прочь. Бежал не по заснеженным улочкам Москвы. После убийства первых костоломов, меня перевезли за город, тоже шарашка НКВД, но тут с препаратами работали, как я понял. Так что бежал по заснеженному лесу, вскоре выбежав на дорогу и припустил по ней. Эх, транспорт бы какой, тот же мотоцикл, ушёл бы, а на велосипеде далеко не уедешь. Да падать буду. Впрочем, достал, хорошо укатанная дорога, и принажал на педали. Заднее колесо проскальзывало, стоя ехал, работая ногами и своим весом, но в принципе нёсся прочь. Проехал с километр, как переднее колесо наехало на ледяной склон, след от колеса, тот резко заскользил вбок, потеряв сцепление с дорогой, и начал падать. Перекатом погасил, убрал велосипед и драпал дальше. На мне шинель с бойца охраны, с него же шапка-ушанка и валенки, вот брюки полосатые. Ничего, уходил, и это главное. А что, в принципе пора, никаких телодвижений больше по мне не было, законопатили окончательно и воли мне уже не видать, это ясно дали понять, так что сидеть и ждать? Валить надо. Я и свалил. Дальше что, нужно показать, как я умер, погиб. Так что выбежав на лёд какой-то реки, с одной стороны деревья опушки леса, с другой поле, и побежал по льду. Вскоре в стороне два грузовика показалось, там дорога, начали высаживать солдат, да и преследователи сзади нагоняли. А я не бежал в полную силу, чтобы не отстали, они свидетели. Дальше искал сканером полынью, но тут такие морозы, поди найди. В одном месте речка сужалась, и течение очень быстрым было, есть, тонкая корка льда, а под ним бурное течение что подмывало лёд. Я встал, оперевшись руками в колени, делал вид что пытаюсь отдышаться, заодно назад глянул, уже близко, метров сто пятьдесят. Тут двое солдат отпустили овчарок, и те рванули ко мне.

Сделав вид, что я собрался с силами, побежал дальше. Собаки молниями неслись ко мне, овчарки, легко узнаваемые. Да я метров двадцать пробежал, как всплеснув руками, провалился под лёд, и ухнул в полынью с головой. Преследовали это видали, чуть выше были, я ещё цеплялся за лёд, но подскочил псы, и начали рвать рукава шинели, так что отпустил и ушёл под лёд. А течение действительно мощное, за минуту унесло метров на сто, мотая, я же держал дыхание, стараясь удержать его. А так комфортно, климат на полную работал. Шучу. На шестьдесят процентов от мощности. Вода чуть тёпленькая была. Открыв глаза, поглядел на яркий лёд снизу и отметил в некоторых местах пузырьки воздуха, а что, можно выдохнуть и набрать. Да не, лучше лунку сделаю, убрав лёд, и подышу, вернув лёд на место. Так что уплывал дальше. Помогая руками и ногами. Спущусь километров на десять ниже, выберусь, переодевшись, и дальше наконец начну с того, что давно планировал. Хочу знать кто меня на зону отправил. Сколько тянуть с этим можно? Пора уже.

* * *

– Курсант Петров, выйти из строя, – скомандовал командир училища, и я сделал три строевых шага, покинув строй.

– Курсант Петров, вам присваивается звание сержант, по специальности командир танка. Вернутся в строй, сержант.

– Есть, вернутся в строй.

Вот так и вызывали курсантов, вручая красноармейские книжицы, тут учёбка, готовили командиров танков, три месяца, вот и заканчивали, скоро направление в зубы и на фронт. И я не умер, вот ещё, сменил личность и внешность, и под новыми данными вот собираюсь воевать дальше, благо середина июня сорок четвёртого, есть время повоевать. До этого всё как-то случайно. Да и не ожидал что танкистом стану, что уж говорить. Хотя личность сменить удалось, и это хорошо. Не буду вдаваться в подробности, но опишу всё кратко. Сбежать удалось, и похоже поверили в мою гибель, позже, когда проверял родителей и сестёр, узнал, что пришла похоронка, капитан Караваев погиб смертью храбрых, посмертно награждён орденом «Отечественной войны» второй степени. Вещи и награды, медаль и ордена, им тоже передали. Ну хоть так. Сообщать что я жив, не собирался. Да и внешность целительской опцией поменял, убрал все шрамы и вообще следы ранений. Главное теперь во мне не узнают Караваева. Дальше добыв документы, в Москве всё можно сделать, да и возраст до восемнадцати лет сбросил, это было сложно, но возможно. По документам девятнадцать лет, три года работал помощником лесничего под Сыктывкаром, бежав от войны с Украины. Сирота. Нашёл я того военюриста, он уже полковник на Первом Украинском, выкрал ночью, и допросил. Действительно ноги в костёр, там уже угли были, держал, пока дёргался. Полилась информация сразу, как задавать вопросы начал. Он на своего бывшего начальника указывал. Действительно заказ на меня был, ждал любого подходящего повода. Генерала юстиции этого нашёл и допросил, вот он уже выдал весь расклад. Цанава всё-таки. Я всю цепочку отработал, семь человек, комиссара, тут он уже генерал-лейтенантом был, застрелил из снайперской винтовки с расстояния. На местах боёв рыскал, подбирал оружие, и её нашёл. Потом и академика, что в шарашку отправил, навестил. Мстить-то всегда нужно.

А уже конец февраля, я всё сделал, как-то быстро вышло, планы выполнены, почему бы не повоевать простым бойцом? Документы есть, липа, но качественная. Якобы сирота с Киева, бежал с войны, жил на севере, в Казань на заработки приехал. За одно матушку с сёстрами проверил, свежие новости получил по себе. Похоронка значит? А слухи об аресте моём ходили, волнения в столице были, инвалиды бунтовали, отдайте нашего Караваева. Жалко их до слёз, но жить-то хочется. Да и они живут, не в земле лежат, вот и пусть живут дальше. А так под патруль подставился, задержали. Глянули документы, возраст подходит, ну и на призывной пункт, там баня, переодели. И почему-то в не учебный полк, а потом на передок, в одну из дивизий пополнение, а направили в танковое училище. А среди документов у меня были аттестат школы, по ним я закончил семь классов в Киеве. Как раз война началось, не доучился. Тоже липа, но хорошая. Для училища хватает, вот и направили в соседний Ульяновск. Там оформили, стал курсантом и пошла учёба. Кстати, за время учёбы через штаб училища сделал шофёрские корочки. Не я один, многие постарались их получать, как и опыт вождения разной техники. Однако три месяца пролетели, вот десятое июня, наш выпуск. Ещё есть курсанты первого месяца учёбы, второго, но им ещё учиться. А мы получили новую красноармейскую форму, полевую, с сержантскими погонами, на них эмблемы танкистов, пилотки, дальше вещмешки с припасами. На три дня каждому, и направления.

– Тебя куда? – вышел следом за мной на улицу, новоиспечённый сержант Олейников. Не друг, но приятель, койки в казарме рядом были.

– Север, Седьмая гвардейская тяжёлая танковая бригада. Командир танка. Финнов будем бить. Ответят су*и за ленинградцев.

– А меня на юг, в Первую Украинскую армию. Двести Тридцать Третья танковая бригада. Тоже командир танка.

Прощались с парнями наспех, гуляла бутылка водки, обмывали погоны, я тоже глоток сделал, и поздравив с окончанием учебки, гоняли нас там серьёзно, мы стали разъезжаться. Мой эшелон через Казань, на Москву, везли выздоравливающих из госпиталей. Меня с ними посадили. На этом эшелоне с два десятка парней, тоже из училища. А в Москве пересел на другой, уже там на Ленинград. Тут со мной ещё семеро. В мою бригаду ещё один, мы вместе держались, остальные в другие части. Пока лежал на нарах, напарник курил у открытой двери, я размышлял. На данный момент хранилище имело размер в тысячу восемьдесят шесть килограмм, как и сканер, но в метрах. Пользуюсь. Например, сейчас у меня свободно едва сто килограмм, и всё нужное. Самое забавное, наложницы я так и не заимел. Пока искал виновных и мстил, как-то не до того, а тут учеба в военном училище пошла. Там в самоволки бегал, сразу две молодые вдовы, ночами навещал. Я языкастый, быстро сговаривал. Так что в принципе без наложницы был. Однако нужна, потому пока учился, хранилище качалось, ничего не добавлял, для наложницы. Из свежего пополнения, нашёл в лесу свежий легковой советский мотоцикл, «Л-300». Сто двадцать пять кило весил. Что он делал в лесу, спрятанный, хотя выпуск сорок третьего года, не знаю. Может посыльного взяли? Добыл три канистры бензина для него. На мотоцикле уже гонял, и не раз, вдовушек своих катал, под их визг. Так что помимо велосипеда, вот ещё мотоцикл, хорошая вещь. Из оружия, добыл два автомата «МП-44», один с оптическим прицелом, патронов к ним почти четыре тысячи. Удачно склад с патронами для них встретился. Также «ПТР» советский и сотня патронов к нему. Из пулемётов, это «МГ-42», и три запасных ленты, запасной ствол и тысяча патронов в запасе. Пулемёт на сошках. Ну и патроны добыл для одного «ППД», двух «ППШ» и одного «ППС». В принципе запас достаточный. Разве что ручных гранат запас сделал, и всё.

Как видите, запас достаточный, а дальность сканера позволит воевать на танке, видя мины, удобные места для движения, местность там не простая, и противника, поражая его точным огнём. Можно попробовать. Очень хочется побольше финнов отправить к праотцам. Если повезёт, то и наложницу добуду, в военной финской форме. Да покрасивше, зря что ли место коплю? А так добрались до Ленинграда, и со складов, на попутных грузовых машинах, в тот корпус где наша бригада воевала. Долго ехали, дорога разбита, вечерело, было уже тринадцатое июня, когда водитель грузовика, с открытым кузовом машина, остановился, и открыв дверцу, стоя на подножке, сказал нам, напарник был Сергеем Ветровым:

– Вам туда, километров семь будет. А мы прямо.

Мимо проезжали автомашины колонны, так что подхватив вещмешки мы спрыгнули, а грузовик, вклинившись в колонну, покатил дальше. Водила к слову не особо горел желанием нас брать, тоже сержантом был, но начальник складов, что изучил наши документы, велел взять, вот и ехали на мягких тюках с формой и шинелями. В кабине девушка ехала, младший лейтенант медицинской службы. Водила перед ней всё хвост пушил, и видимо конкурентов в нашем лице ему не надо было. А та красотка каких поискать, в будущем скажут, фотомодель, так что было на что посмотреть и подержаться. Да и я облизывался. Отличной бы наложница была. Не знаю, только по внешности сужу. А пока поправив пилотку, потом лямки вещмешка, он уже за спиной был, сказал напарнику:

– Пошли. Чую ночевать в лесу придётся. Через полчаса стемнеет, а семь километров, это два часа пёхом.

Сканер работал, и я видел, что на опушке леса, а вокруг хвойный лес был, за нами наблюдали двое, с маскировочными накидками, ещё двенадцать дальше, в глубине леса. Все вооружены. Похоже финские диверсанты. Так что приглядывая за ними, а те явно проявляли интерес к нам, второй наблюдатель побежал к основной группе, пройдя перекрёсток мы двинули по ответвлению дороги в сторону позиций бригады, если сержант не наврал. Кстати, диверсанты за спиной остались, но ненадолго, быстро нагоняли со спины, было их четверо, командир группы всего эту четвёрку выделил, чтобы нас взять. Даже как-то обидно что нас не ценят, но радует, что не перестрелять лишили, а явно живыми брать. А это не сложно. Выйдут держа на прицеле, у нас ремни-то пустые, дальше связать, обыскать, и в лес. На допрос. Там и прикончат. Ну и пока шёл, отслеживая финнов, предвкушая скорую работу, и возможно пополнение хранилища наложницей. Да, среди основной группы была девушка, чистила как раз винтовку с оптическим прицелом. У меня был «Маузер» немецкий, с оптикой, а тут «СВТ». Снайпер. Наши таких в плен не берут. А шёл и размышлял. Опыт Гены Караваева дал понять, сиди на своей кочке и не квакай, не привлекай внимание. Этим я и собирался заниматься, спокойно воевать и выйти в запас честным фронтовиком. Так что опыт Гены дал мне немало, и я собирался действовать как спланировал, просто воюю, и после войны, если переживу, война дурная тётка, жить дальше. А пока сказал напарнику, что шёл рядом, щурясь довольством, улыбаясь солнечным лучам и птичкам, что пели вокруг:

– Стой.

Закрутив головой, сказал отрывисто:

– Мы тут не одни. Люди, не звери идут. К нам похоже… Точно к нам, дистанция метров сто. Четверо.

– Ты уверен?

– Да я три года с лесничим был, знаешь сколько зверя взял в лесах? Бери мой вещмешок и вон в тех кустах укройся, а я займусь этой четвёрткой. Что-то совсем страх потеряли.

Я наклонился и достал из-за голенища финку, покрутив ту.

– С ножом против вооружённых диверсантов? – с явным скепсисом спросил Сергей.

– Да я без ружья на медведя ходил, а на зайца голым. Всё, скройся.

Напарник спорить не стал, мой командный рык уловил правильно, и держа в руках мой вещмешок быстро скрылся среди ёлок, рядом с кустами, что указал, а я, перебежав дорогу, с этой стороны диверсанты подходили, быстро побежал, да так чтобы оказаться у них за спиной, и стремительно сблизившись, вогнал нож в шею замыкающему. Тот что-то услышал, начал оборачиваться. Из его «Суоми», что тот был вооружен, пока тот заваливался, позвонки повреждены, тремя короткими очередями в спины, положил трёх оставшихся. Содрав ремень ПП с финского солдата, сделал всем контроль одиночными в голову. Быстро осмотрел на предмет ценного, двое вооружены винтовками «Мосина», один нашим «ППШ» а у этого «Суоми» был. Свиснув напарника, тот прибежал с вещмешками, велел вооружаться. Себе я уже «ППШ» взял, запасной диск на ремень, туда же фляжку, и кобуру с «ТТ», у одного из финнов был. Ранцев не было, те в лагере оставили. Так что тот вооружился «Суоми», перезаряжая пока оружие. Мелочь их карманов и наручные часы я уже собрал, трофеи, а пока, вернув нож, протирая тряпицей, сказал задумчивым тоном:

– Знаешь, а водитель нас обманул.

– Ты о чём? – возясь с «ПП», изучая его, спросил Сергей.

– Дорога не езжена. Последняя машина дня два назад проезжала. Если тут целая бригада стоит, машины часто ездить должны. Так что фиг его знает куда она ведёт. Проверим конечно, но утром. Сейчас отойдём в ельник устроимся. Ты пока жди там, мои вещи возьми, а я пробегусь по следам этой четвёрки. Не одни они тут, факт. Да и странные они.

– В смысле?

– Они в своей форме, а диверсанты в нашей ходят. Это регуляры похоже. Что им тут делать? Может корректировщики или наводчики, или вообще окруженцы. Выяснить надо.

– Может мне с тобой?

Честно говоря, прогнать его через бой, перестрелку с диверсантами, стоит, молодой, не обстрелянный, но так как я собираюсь наложницу себе забрать, то не стоит его брать, может что заметить, тот вообще глазастый. Заметил следы от наручные часов, там на загоревшей коже конторы их. Так что пусть подождёт, нечего ему со мной бегать.

– Ты по лесу тихо ходить умеешь?

– Нет.

– Лучше подожди меня, а то хрустнет ветка под ногой, обоих погубишь. Надо ещё глянуть сколько их там, может целый взвод? Тогда и я против них не пойду, лучше охране тыла сообщить.

– Угу.

Так что оставил того, тот вещи решил перенести и всё оружие с диверсантов. Кстати, отличные новые шнурованные ботинки у одного и мой размер, снял, пока напарник бегал, прибрав, и побежал к основной группе. А там было сложно, с финнами оказался лесовик, и он меня засёк. Точнее лес ему подсказал что чужак подходит. Да и выстрелы те слышали, не так и далеко были, насторожены. А выдали меня птицы, чириканьем, что чужой идёт. Такое уже бывало, так что обошёл место стоянки, дорогу по которой нас привезли я уже перебежал, и вышел с тыла, дальше приметил, что шестеро пошли к дороге, остались трое, плюс наблюдатель у опушки. Как раз десять оставшихся, никто не пропал. Главное девица, а я с интересом её изучал со стороны, а грудастая, мне вполне по нраву пришлась, и на лицо симпатичная, из-под камуфляжной накидки светлые волосы торчат. На немецком разговаривала со старшим группы, это хорошо, что она его знает. Да и русский наверняка тоже. А когда я у этой тройки появился, держа их на прицеле, вздрогнули все трое, девица, радист и командир. А поторопиться пришлось, на дороге появилась одиночная машина, те что у опушки, семеро, стали оружие готовить, явно решили её брать. Стоит пошуметь, чтобы отвлечь их от появившейся цели. Девица на удивление резкой оказалась, как понос, не смотря на неожиданность, перекатилась, и в руке появился небольшой пистолет, вскидывая его в мою сторону, как тут же короткой очередью я прибил её к земле, и дальше двух остальных пристрелил. Живыми их брать я и не думал. Так что недовольно цыкнув, я пробормотал:

– Не везёт мне с наложницами в хранилище. Постоянно что-то мешает.

Сам же стал уходить в сторону, готовясь встретить ту семёрку, даже наблюдатель был, что рассыплись и бежали к стоянке. Ну как бежали, стемнело, хоть глаз выколи, быстро шли. Ещё насторожили действия пассажиров «полуторки», машина встала, и её покинуло с десяток хорошо вооружённых бойцов, и продвигаясь перекатами, направились на звуки боя, у машины залёг водитель с «ППШ». Что-то больно опытно шли, разбившись на тройки. А это не группа из охраны тыла? Впрочем, я увлёкся уничтожением семёрки, мне не мешали деревья и ночь, просто бил по ним издали, пусть часть пуль и засадил в стволах деревьев. Да попадал, одного диска хватило их уничтожать. Двое последних, один из них лесовик, пытались уйти, лупя длинными очередями вокруг себя, но нагнал и уничтожил. Даже на сто метров уйти не успели. Добивать не стал, там три подранка было, тяжёлые, я же вышел к одной из групп, что уверенно вошла в лес, слушая звуки боя, и крикнул:

– Эй, кто такие⁈

Стрелять на звук те не стали, пусть я как крикнул упал и перекатился за ствол соседнего дерева.

– Особый отдел фронта, – размыто сообщил один из бойцов.

– Что, и документики есть? – спросил я уже с другого места, и снова перекатился. Другие группы замерли, вслушивались в лес и наше общение.

– Есть. А ты вообще кто?

– Я очень скромный, героический почти танкист, сержант Петров, Геннадий. Подрался тут с финскими солдатами. Четырнадцать кракозябр было, считая одну девицу снайпершу. Побил я их.

– Хм. А почему «почти танкист»?

– Так из училища по направлению еду.

– В Седьмую?

– В неё.

– Понятно, раз тут высадили.

– Кстати да, на дороге старые следы машин. С чего тут?

– Так мост сожгли, в объезд ездят, пока мост чинят. Пешком дойти можно.

– А, понятно. Ну что, граждане особисты, все на месте, один ко мне. И документики готовим.

– Ты тоже, сержант, готовь.

Впрочем, прошло опознание нормально. Подошедший боец протянул свои документы и предписание на бумаге по охране тыла. Ха, угадал. А тот изучил мои. Оба светили своими фонариками. Тот кстати, осветил меня, хмыкнув увиденному.

– Всё верно, можете работать, – возвращая документы, сказал я. – Их четырнадцать было, вон там, там и там подранки, стонут, остальные наглухо валил.

– Валил, – покатал тот слово по языку. – Интересно говоришь. Так ты тут не один?

– Нет, ещё один из наших, дальше ждёт с вещами. Он не лесовик, шумит.

– Сам где так научился по лесу ходить?

– Я же киевский. Родителей убили, по толпе беженцев на дороге ударили, один остался, мне тогда шестнадцать лет было, ну и двинул прочь. Под Сыктывкаром в лесу жил, там лесничий приютил. Он и научил. Бывший пластун, ещё с японцами воевал. Жаль умер. А там, как говорится, спустился с гор за солью, меня в армию и забрали.

– Понятно. Давай, оружие сдавай и беги за напарником.

– С чего это сдам? Что с бою взято, то свято. Вон сколько финнов лежит, с них трофеи собирайте.

– Сержант, – с весёлой злостью сказал боец. – Я лейтенант, выполняй приказы офицера.

– Есть выполнять приказы офицера.

Я демонстративно сложил всё в сторонке, а когда тот отошёл, его окликнули, к одному из подранков, которого допрашивали, быстро вернулся и прибрал своё. Теперь уже родное. Дальше добежал до Второва, опознался, и мы загруженные пошли обратно, по пути описывал что и как было. Кстати, странно что одного отпустили, похоже лейтенант не сомневался, что я свой. А вышли к машине, та же подкатила к перекрёстку. Фары горели, водитель, подняв одну сторону капота, возился с мотором. Так что подошли и вещи сложили. А устраиваться стали на опушке. Оказалось, никто не собирался ехать дальше, тут заночуем. Ну время у нас есть, до двух часов завтра прибыть в часть. Так что вещмешки под голову, и вскоре уже спали. Как рядом потом бойцы устраивались, мы не видели, спали.

Утром, потягиваясь, скинув финскую камуфлированную накидку, пойдёт вместо одеяла, форма не так отсырела от росы, я сел и осмотрелся, протирая глаза. Мимо ревя движками проходила очередная колонна, она и разбудила. Бойцы уже встали, бегали, кстати, вынесли тела финнов. Тех четверых тоже принесли. Хм, точно, вчера лейтенанту описал как первую группу побил и где они. Нашли значит. Увозить их никто и не думал, три бойца быстро копали могилу, траншею, как я понял, чтобы все тела уложить. Ловко получается, явно не в первой. Впрочем, видя, что мы встали, Сергей тоже завозился, лейтенант дал нам сбегать в лес, до ветру, я там и умылся из фляжки, напились, и погнал помогать копать траншею. Хороший труд, зато потом покормили, как с похоронами закончили. У нас припасы подошли к концу ещё вчера. Без ужина остались. Немного не хватило.

– Ну что, сержанты, пишите рапорты, что и как было, – выдав по бумаге, из планшетки достал, велел лейтенант.

Лейтенант оказался дотошным, как мы рапорты написали, каждый свой, то меня водил, и я показывал, как бил финнов. Начали с того места, где четвёрку побил, потом к лагерю финнов и как остальных встретил. Этот бой уже те слышали. По гильзам понятно где я был и где финны. Тут в некоторых местах метров шестьдесят-семьдесят до целей. И даже днём визуально не видно где тела лежали. На этот вопрос, пояснил лейтенанту:

– Так на звук стрелял, шумели они. Темно же уже было.

И уж больно мне не понравилось, как тот на меня задумчиво поглядывал. Как бы к себе не утянули, но по счастью отпустили. Так что мы собрались и быстро перебирая ногами, двинули в сторону бригады. Причём не одни, ещё четверых высадили на этом перекрёстке, три парня и девушка, связистка. Тоже первое назначение, младший сержант она. Не мой формат. Я по пути отбежал, вернул на себя всё. Пистолет, с автоматом, боезапас, и дальше шли, а то все шестеро безоружными были. Сергей-то оружие своё тоже сдал. Кстати, лейтенант выдал бумагу, передать при оформлении в штаб бригады, о побитой группе диверсантов. Всё же они диверсанты, а моё недоумение тот развеял. Это не егеря, элита, а обычная пехота, но и их часто задействовали в таких операциях. Они универсалы. Тут и артиллерию навести, и авиацию, и достаточно сил сами побить мелкие группы советских бойцов. И таких в тылу у нас хватало, с чем охрана тыла и боролась, иногда привлекая армейские части. Так и дошли к обеду до штаба бригады. Пока всё оформлялось, нас покормили обедом, кстати, подробно описал начальнику штаба бригады как бил финнов, его заинтересовала записка от лейтенанта. Кстати, Звонарев он. Вот оружие, что удивительно, записали на меня, внесли и пистолет и ПП в красноармейскую книжицу, теперь это моё оружие. Раскидали нас с Сергеем по разным батальонам. Тот получил назначение в первый, а я в третий, его как раз формировали по новым штатам. Раньше два танковых было, теперь три. Техника поступала, но мало. Я уже познакомился с бойцами и командирами роты, на всю роту пятнадцать человек, я шестнадцатый, и один танк, «тридцатьчетвёрка» с почти полностью выработанным ресурсом. Образца сорок второго года. Используется тут как учебная машина.