Текст книги "Гаремник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

А через три дня, кстати, батальон получил десять танков «Валентайн», нашу роту обошли, меня вызывает ротный, старший лейтенант Буренко, и говорит:

– Петров, ты же отчаянный парень. Хочешь в тыл к финнам сходить?

При этом кивнул на медаль «За Отвагу» у меня на груди. Это вчера получил, построение батальона было, пятерых награждали и меня. По преставлению штаба фронта. От особистов такое спасибо за уничтоженных финнов. И времени мало прошло, быстро они всё провели. А что, не успел в бригаде оформиться, уже награду заработал, плохо ли? Так что про историю с финнами у нас в тылу уже все в бригаде знали. Кстати, та стояла на второй линии, позади стрелковой дивизии что тут оборону занимала, готовились к боям, скоро дальше двинем.

– Можно. А что у нас там за интерес?

– Молодец, понимаешь. Наши танк потеряли, неделю назад, с пушкой в восемьдесят пять миллиметров. Застрял, экипаж бежал. Под трибунал конечно попали, но финны танк прихватили и к себе успели утащить, выдернув из болота. А тут разведчики его обнаружили, недалеко ремонтная часть, там его в порядок приводят. Говорят, охраны мало, но нужен танкист, перегнать машину. У тебя танка нет, в экипаж пока одного бойца назначили, заряжающим, рядового Абрамова. Я и решил, пригонишь танк, и…

– Вы его себе заберёте. Знаю я такую схему. Один танк в роте и тот учебный. Кто же мимо новой машины пройдёт?

Тот крякнул, видимо я его планы раскрыл, хотя собирался мне пообещать эту машину под командование.

– Умный больно. Ладно, пригонишь, твой танк будет, и взводным отобрать не дам и сам не заберу. Доволен?

– Хм, да, вполне.

– Добро. Бери Абрамова и бегом к штабу батальона, там разведка ожидает.

Мы с Абрамовым, приветив вещмешки, рванули к штабу. А мало ли затянется операция? Нам и сухпай выдали, так что с разведчиками двинули к передовой. А реку, тут она как естественный рубеж обороны использовалась, пересекли вплавь ночью, и дальше бежали куда-то в глубь уже финской территории. Ими контролирующийся. Часов пять, с одним отдыхом, и на месте были. Кстати, разведчиков всего отделение было, девять человек, с офицером, взводный похоже. Я дальше со стороны с интересом следил как те сняли часовых, и работали, сканер всё показывал, две палатки с механиками просто вырезали, быстро и жёстко. Молодцы, высокий уровень подготовки и опыта виднелся невооружённым глазом. Как нас позвали, я стал изучать обе бронемашины, что тут обслуживались, это не ремонт был. Это бывшая наша «тридцатьчетвёрка», с финскими тактическими знаками, кресты с загнутыми концами, а рядом обычный на вид «Т-26», тоже с финскими опознавательными знаками. Средний танк по сути готов, заправляй и выезжай. А вот на лёгком карбюратор нужно вернуть. Не смотря на злое шипение лейтенанта, мы с напарником быстро вернули всё на место, подкачали, и двигатель у танка запустился, там и бронеплиту вернули на место. Так что Абрамом за рычаги «двадцать шестого», он эту машину хорошо знал, с сорок второго воюет, три награды на груди, а я за рычаги «Т-34–85», разведчики с нами, в боевые отделения набились, так что мы просто пролетели по дороге до передовой, во одном месте я подмял будку постового, раздавив солдата, потом две пушки, это совсем у передовой, а там пересекли реку в брод, звон по броне стоял, и наши и финны по нам лупили, но мы ушли в тыл, там уже на дороге встретили представителей бригады. Кстати, ладно финны по нам стреляли, поняли, что у них танки угнали. А наши-то с чего? Сообщили же что танк перегнать должны были?

Впрочем, танк я не получил. Нет, ротный не кинул, даже обещал за проведённую операцию награду, раз он первое обещание не выполнил. Оба танка вошли в состав нашей роты, это да, но только меня выдернули в штаб бригады, выдали направление, выводя из штата, и отправили в штаб фронта. Всё же лейтенант тот, Звонарев, из Особого отдела, про меня не забыл, и вполне официально перевёл в службу охраны тыла. И не возразишь, тут возражения не слушают. Сразу наряд в зубы. Кстати не обманул бывший ротный, где-то через две недели получил награду, из бывшей бригады наградной лист дошёл, орден «Красной Звезды» был. К тому моменту я уже освоился, участвовал в уничтожении пяти групп финских отрядов, один из которых егерей, и считался матёрым бойцом. Причём, все пять групп я сканером и выявил. Ну а дальше так служба и пошла. Уже через две недели получил повышение в звании. Как раз когда орденом наградили, а чуть позже вторая медаль «За Отвагу», это уже от наших, за егерей и другие отряды. Сканер отлично помогал выявлять такие группы. Бывало стоишь на посту, проверяешь выборочно машины, а на опушку выползают наблюдатели, так что сообщаешь о них, дальше бой, и преследование основной группы. Просто чистили тылы, меня в летучую группу перевели. Я итак неплохой боевой опыт с СВО имел, но тут своя специфика и надо сказать опыт рос. Наши двинули, и довольно шустро наступали, мы же чистили освобождённые территории. К сентябрю продвинулись неплохо. К тому моменту я уже сам имел звёздочки на погонах, младшего лейтенанта, и получил дополнительно орден «Боевого Красного Знамени». А тут финны взяли и вышли из войны. Чёрт, на моём личном счету их даже тысячи нет. Всего-то каких-то шестьсот семьдесят три. Да, много их тут шастало. А наложницу так и не добыл, хотя два десятка женщин и девушек в таких группах было. Выбор имелся.

Кстати, сканер показал ухоронку, где спрятано три танка, две «тридцатьчетвёрки», старого образца, сорок первого года, и один «КВ-1», тех же годов, замаскированы хорошо, в полной боевой, и наши тактические знаки. Хотя под свежей краской были финские. Явно готовилась какая-то боевая операция. А тут рядом в селе встал штаб фронта, и стало ясно к чему финны готовились, удар мог быть болезненном, если бы поначалу наши приняли танки за свои. Тем более с тыла шли. Понятно схрон я сдал нашим, даже начальник охраны тыла приезжал, изучал, тот полковником был, и поставил засаду. Танки к слову забрали, передали одной из танковых бригад, парни на них воевали, а на месте, вернув маскировку, скорее макеты из щитов сбили. Через четыре дня сработало, было четырнадцать танкистов, и два взвода егерей. Видимо за танками подчищать должны были. У нас же рота НКВД, и мой взвод. Егеря очень сложные противники. Нет, положили всех, но у меня проникающее ранение в грудь было. Причём, рикошет от ствола дерева, выбив щепу, и пуля в грудь попала. Вот не повезло. Я как раз в перекат уходил, менял позицию, по мне три ствола отрабатывало, на прорыв те шли. Ещё руководил, командовал, пока меня перевязывали. Взвод зам принял, преследовал разрозненные группы егерей, а меня в ближайший медсанбат, там уже не помню, как привезли, операция и в тыл, так что очнулся только в Ленинграде, в палате. Понятно себя не лечил, на виду, но внутри всё восстановил, и просто лечение шло. Мне к слову упали вторые звёздочки на погоны, за уничтожение этой диверсионной группы от щедрот штаба фронта дали второй орден «Боевого Красного Знамени».

Так что два месяца я провёл в госпитале, пока медкомиссия не посчитала что я достаточно восстановился чтобы продолжать службу. Вот только обратно меня не вернули, хотя полковник Игнатов, начальник охраны тыла нашего фронта, навещал, говорил, что взвод ждёт. Вообще другая структура.

* * *

Паровоз пыхтя паром подходил к перрону вокзала в Казани. Тут меня призвали, личное дело в военкомате, сюда и возвращался. Май сорок седьмого года. Ну всё, наконец вывели в запас. На погонах звёздочки капитана, семь орденов и четыре медали на френче. Форма капитана НКВД, если что.

Меня как из Ленинграда дёрнули, так сразу в дивизию НКВД, взводным, что чистила Западные области Украины. Слышали про меня, вот и увели из-под носа полковника Игнатова. Одной дивизии мало, работы много, чтобы чистить леса в области. Так что в принципе до выхода в запас там и служил. Сначала взводный, потом заместитель командира роты, ну и ротный. Выше не поднимали по банальной причине. Я не всегда выполнял приказы командиров. Точнее один приказ, по возможности брать украинских националистов в плен, не выполнял вообще, и бойцам приказывал. Даже если поднимут руки, всё равно валите. А так как я считался уникумом, видал банды издалека, или жилые схроны, как чуял, и наводил свои отряды, если потребуется, запрашивая помощь, у одно банды даже танк был, восстановили «БТ-5», то списывали это на мою злобу на этих бандеровцев. Смотрели сквозь пальцы. Лично за эти два года я уничтожил под пять тысяч. А мои подразделения или те, что я навёл, под пятьдесят тысяч. Хорошо подчищали целые районы, переходя на другие. Я рапорты с прошениями выйти в запас подавать начал с осени сорок шестого, но не отпускали, ценным бойцом считали. Не зря же хитрой схемой меня перевели к себе из Особого отдела нашего фронта. А тут всё же не выдержали, и вот отпустили на вольную. Тем более заметно тихо стало. Самых оголтелых мы зачистили. Причём моя рота и хутора зачищала в ноль, и деревни проверяла, те кто помогал бандеровцам зачищали. Детей в детские дома, их мы не трогали. Так что я считал, что работал хорошо, от и до, там на Украине стало куда чище и спокойнее. Ещё постреливали, но это уже редкость.

Сегодня двадцать второе мая сорок седьмого, и вот на поезде, обычный пассажирский, добрался и покинул вагон. Эта ветка на Москву, я оттуда приехал. Кстати, в Москве пробыл пять дней, закупался, просто отдыхал, сняв квартиру. Ну а пока в военкомат. Там всё оформлялось, выводился в запас. Кстати, предлагали в милиции поработать, но я вежливо отказался. И пока всё делали, размышляя прикидывал. На сегодняшний день размеры хранилища были две тысячи сто пятьдесят четыре килограмма, причём полный, ну и у сканера также. Мессир за это время на связь не выходил, я продолжал делать заметки что хорошо, а что плохо, так что может и читает. Стоит сказать, что хранилище занято плотно нужными вещами. Например, я посетил схрон у Бреста, там те вещи что я в сорок первом году оставлял, до сих пор на месте. Чужих не было. Добавил своих запасов, почти на тонну освободил, и потом прибрал нужное. Меня уже в запас вывели, гады, даже отпуск не давали, я поехал не в Казань, а в Ленинград. А ночами двигаясь, пересёк границу, и добежал до складов финских егерей. Где они размещены, их база, узнал, взяв солдат на дороге и офицера. Он и сообщил. Понятно ликвидировал всех. Я помнил, что финны творили, сам свидетельства их зверств оформлял, так что не жалел. Валил всех. Около Хельсинки те находились. Там и увёл новенький финский зимний жилой домик на полозьях, офицерский, и второй, с баней и парилкой внутри. Я про такие полезные вещи узнал, когда тут в Особом отделе работал, но заиметь не смог, видал только у других трофейные, и сгоревшие. А тут новьё. На складе добыл оснащение для них, как раз место и занял. Там вернулся к нашим, на Москву, где пять дней отдыхал, кондитерскими изделиями пять кило сводного места занял. И вот на Казань.

А домик и баня нужны. Я решил попутешествовать, по северным краям. Может на Камчатку переберусь, устроюсь там работать. В общем, буду часто менять работу, переезжая. Места глухие и суровые и такой домик, как и баньку, иметь, дорогого стоит, как думаете? Вот и я так решил. Причём, имею две наложницы, обе в хранилище. Грудастая Олеся, с хутора, вдова одного из фанатиков-бандеровцев. Да и та не лучше. Но ластилась, понимала, что надоест, ей не жить. Вторая также из националисток, но польских, Агнешка. Белокурая красавица с спортивной и стройной фигурой. И обе вполне привыкли ко мне, полтора года уже у меня, так что вполне уже притерпелись к своему положению, и даже стали находить в нём плюсы. Я их мелкими золотыми украшениями задабривал. Так что даже ластиться стали, впрочем, я им всё равно особо не верил, те ещё двуличные твари. Вот так и решил с ними вопрос. Вот такие дела. А так документы я получил, погоны снял, всё, уже не могу носить, и дальше в отделение милиции. Написал заявление, чтобы мне паспорт выдали. Мой не сохранился, чернила пролили. Вообще это моя работа, когда призывали, постарался, так что этот паспорт утилизировали, и буду ждать пока новый сделают, уже настоящий. А пока нашёл и снял комнату в коммуналке, буду ждать. Агнешку в ванную, потом Олесю туда же. Ну и отдыхал. Вечерами то с одной девицей, то со второй, гулял, и меня всё устраивало. Заодно глянул как там матушка. В порядке та, отец тоже, войну закончил генерал-майором медицинской службы, тоже тут. Уже год как отставке, на прежней должности работает. Сёстры тоже в порядке, младшая поступила в мединститут, старшая сестра, замужем, сын есть, уже работает врачом. Так и есть, врачебная династия. Кстати, именем Гены Караваева названа школа, где он учился. Удивили. Это пионеры постарались.

Переоделся, в костюме теперь ходил, что в хранилище держал. Тот самый, с сорок первого года. А что, он по размеру и как новый. А форма поднадоела уже за эти годы. Девчата успели отдохнуть, я их так не нагружал, так что получил паспорт, и дальше купив билет до Владивостока, да, решил с Камчатки начать, там сейчас малолюдно, и стаж идёт, один день как три, раньше на пенсию можно выйти. Тем более мой стаж как офицера тоже учитывается. То есть, мне всего восемь лет пожить на Камчатке, и я официально выйду на пенсию. Я пенсионер, где хочу там и живу, и тунеядцем уже не буду. Тут пока массово тунеядцев не гоняли, но скоро и до этого дойдёт. Вот так и выехал. Меня ждала долгая, я на это надеялся, и счастливая жизнь, и я желал её прожить до конца, благо с целительской опцией это вполне возможно. И что важно, ревматизма рук точно не будет. В прошлой жизни эта проблема меня мучила, с больными руками бои вёл, на таблетках и обезболивающем сидел, тут же этой напасти можно не бояться.

* * *

Очнувшись в новом теле, да, перерождение, я ругнулся. Всё же достал меня тот пулемётчик, что всё вслед лупил из своего крупняка. Разорвало по сути пополам. Сознание погасло, не успел целительской опцией воспользоваться, и вот результат. Блин. А я в джунглях Вьетнама воевал, как доброволец из СССР, в одном из отрядов северных партизан. Удачная операция, взорвали склады с боезапасом и топливом, но вот при отходе достали. Обидно, всего год там воевал. Причём, пришлось сменить отряд, советские советники заинтересовались, это что там за доброволец из Союза о котором те не знают? А с этим строго, все на учёте.

Надо сказать, своей жизнью был доволен, были и минусы, но я их пережил. Мне на Камчатке очень нравилось, как устроился на самом северном посёлке охотником в заготконтору, добытчиком, так и работал, пока не вышел на пенсию, вполне официально, в тридцать лет. Оставаться не стал, а вернулся к Бресту и забрал что там оставлял, включая «ДШК», место уже накопилось, специально для вещей оставил. Припасы конечно испортились, но остальное прибрал. Купил домик на окраине Казани, прописавшись, а дальше путешествовал. Раз пять границы пересекал, посещал и жил в других станах. По полгода, редко год отсутствовал, дом оставлял не пустым, там жена и трое детей, и возвращался. Поверял как имущество, семья, живущая в доме, и дальше. Много что было. А тут война во Вьетнаме. Корейскую пропустил, я на Камчатке был, а тут уже нет. Правда не сразу прибыл, а шестьдесят седьмом. И вот почти год тут. Было лето, июнь шестьдесят восьмого, восьмое число. Не повезло, пулемётчик противника, с башни бронемашины, выгнали наружу, наугад в темноту лупил длинными очередями, не жалея пулемёт, и вот случайная пуля. Не повезло. Развеялся блин. А ведь охотился только на солдат США и тех, кто входил в коалицию. За год обще количество уничтоженных солдат и офицеров, почти восемь тысяч было. Я опытный боец, это факт. Думал ещё пару месяцев и хватит, покинул бы Вьетнам. Хранилище кстати не полное, для начала обводил почти две тонны, выложил в посёлке где у нас база, свою машину, на трофеи рассчитывал, но не сложилось, спалил патруль, пришлось рвать и бежать. А так у меня был армейский внедорожник «Додж М37», тут же и взял трофеем. Отличная машина, коей я привык владеть. Постоянно на колёсах. Вот наложниц нет, пусто на них. Олесю и Агнешку отпустил, причём в Штатах, когда там был, учился на пилота самолётов и вертолётов. А надоели уже. Оставил как есть, только золотые побрякушки при них. Дальше сами как хотят. Живы и хорошо. Это моё спасибо за хорошо выполненные обязанности наложниц. Ничего, обе пробивные, освоятся, и скорее всего там останутся. Было две новых наложницы, купил вьетнамок, одна вдова, но и их нет. Вдову отпустил к матери, та заболела, ухаживать. А вторую в помощь. Вообще освобождал хранилище побольше чтобы взять трофеев, нужно стрелковое оружие и главное патронов к нему побольше. На четыре с половиной тонны свободно было.

К слову, размер хранилища и сканера были девять тонн и восемьсот тридцать семь килограмм и метров соответственно. Обидно, всего несколько метров и дойду до границ дальности сканера, немного не хватило. Ничего, тут догоню, в новом теле. Кстати, а в кого я попал? Так что подняв голову, шея болела, с трудом двигал ею, осмотрелся мутным взглядом. Кстати, меня кто-то тормошил слева, с момента как я очнулся, и вот за минуту вся прожитая жизнь пролетела перед глазами. Но освоился в теле. Кажется, лоб и лицо заливала кровь, и обнаружил себя в боевом отсеке, рядом откатник пушки, а слева танкист в советском шлемофоне характерном, да ещё старого образца, шапкой, без ушков, тормошил и спрашивал:

– Командир, ты как?

Состояние так себе, похоже ранение головы, наверху кстати люк открыт, светло из-за этого, и к слову очень холодно, меня потряхивало от озноба. Ха, в танкиста попал? Учился, а так танкистом не повоевал, судьба повернула мою жизнь так, что три года тылы чистил, заимев на этом шикарный опыт, но повторять как-то не хочется. Если только в одно лицо, иначе начальство душит, все идеи в топку отправляет. А вообще я сильно недоволен был своей смертью. Я вообще-то до девяностых дожить собирался, и когда начнётся беспредел в девяносто первом, жить в селе Шелковское, и не дать убивать там людей, накопив к тому момент огромный боевой опыт, вооружения и техники. То есть просто в ноль чеченцев зачищать, до начала двухтысячных, думаю, к тому времени живых из этой народности не останется вообще. В ноль, и тут такое. Да я потому и боевой опыт получал, чтобы не застаиваться, новые военные тенденции и правила войны изучал. Шикарный опыт боёв в джунглях приобрёл? Конечно, кто бы спорил, я точно не буду. Так что я и последующие войны собирался также посещать, воевать как партизан, именно эту практику и собирался применять, минные ловушки, засады на дороге, зачистки домов, а не вышло. Бывает, война, она та ещё злодейка. Кто его знаете, что тут произойдёт, и доживу ли до девяностых, но я постараюсь, очень постараюсь. Тем более опыт приобрёл и мирной послевоенный жизни. Вот мог я предсказать что после очередной пьянки, хотя у меня такое редкость, по большим праздникам только, очнусь с незнакомой женщиной в одной постели, на которую даже не взглянул бы? Да нет конечно. А тут отец её заходит, старший лейтенант милиции, начальник милиции в посёлке, и говорит, женись, или срок за изнасилование.

Я решил не портить репутацию, женился. Правда и угрозу не забыл. Сам в ответ ничего не говорил, не угрожал, просто через два года тестя посадили, по липовому делу. Я состряпал, но двадцать лет получил не липовые. Да, власти Советского Союза тоже научили меня многому, а я хороший ученик. Нечего было тому угрожать мне. С учётом что я ни разу не спал со своей женой, так называемой, появление у неё детей вызывало вопросы. Да и итак бы не было, даже если бы спали, у нейросети отключена опция производства семени, я стерилен. Проверял конечно, точно не мои, и отцы у всех разные. Шалава. Зол я на жену? Вообще нет. Купил в Казани дряхлый домик, и та жила в нём, детьми занималась, написал доверенность, и та мою пенсию получала, а я путешествовал. Вообще я домосед, и если бы не супруга, ну раз в год бы куда выбирался. И я ей благодарен, чтобы не видеть её отвратную рожу, я в минимуме бывал в Казани, посещал, показывая, что живой, проверял всё, и не задерживаясь, максимум сутки-двое, снова уезжал. А та жила как могла, и мне вообще было плевать что там у неё и как. И детей я не признавал, хотя те принудительно записаны на меня, и соседям говорил, что после контузии у меня на полшестого висит, и жена та мне номинально, так что слухи о той ещё те ходили. А мне вообще пофиг. Вот погиб, и что? В наследство дряхлый дом на два оконца. И та осталась одна, потерявшая молодость и с тремя детьми. По мне так шикарно отомстил за такой наглый шантаж с женитьбой. Я её никуда не брал и не возил, так что кроме Камчатки и Казани та нигде не была. При этом как ширма та отлично подходила. Поэтому и не рвал связи, как прикрытие для меня та идеальна.

Впрочем, этот опыт такой, кособокий. Тут так повторять не собираюсь и желаю найти нормальную жену. А теперь по тому что и где. Не сразу, но понял, я на месте командира в танке «Т-26» сидел. Внизу видел плечи и лицо механика-водителя, что извернувшись, с тревогой меня рассматривал, а слева заряжающий. Так чтобы не молчать, и стараясь не трясти головой, надо запуска целительской опции ждать, я сказал:

– Вы кто? Ничего не помню. Почему голова болит?

Мехвод выругался, я это лично слышал, мотор у бронемашины молчал, хотя снаружи явно перестрелка шла, даже иногда пулемёты работали, пара пуль со звоном ударили о броню. Так вот, мехвод выругался, а боец слева, сообщил:

– Вас в голову ранило, товарищ лейтенант. Вы выглянули осмотреться, и видимо стрелок попал. Из-под шлемофона течёт. Разрешите перевязать?

– Давай боец, перевяжи, заодно опиши всё что знаешь по мне и ситуации где мы оказались. Идёт бой рядом, я прав?

Подозрения что это не ВОВ, уже перерастали в уверенность. Похоже Финская. Это и подтвердили бойцы.

– Сержант Лапин, механик-водитель вашей бронемашины, – представился мехвод.

– Красноармеец Звонов, заряжающий, – представился боец, что смог, перегнувшись через пушку, снять шлемофон, и осмотрев рану, скользящая скорее, что убила прошлого владельца и помогла заселить меня, начал бинтовать голову.

Попал я в лейтенанта Макеева, Владимира Геннадьевича. Тот в прошлом году, а было второе января сорокового года, закончил училище и прибыл в Сорок Четвёртую стрелковую дивизию, где принял взвод из пяти лёгких пушечных танков, в бронебатальоне. Вроде сирота, тут экипаж не знал, а командир их не спешил делится подробностями личной жизни. Точно знают, что тот с Минска. Служба шла, освоился за полгода, а тут война, советские войска стали наступать на Финляндию. Дивизию пополнили за счёт других дивизий, и направили на север. А тут бросили на помощь Сто Шестьдесят Третьей стрелковой дивизии, попавшей в окружение. Мы на Раатской дороге. Вчера финны расчленили колонну на несколько частей и били по одиночке небольшими группами лыжников. В принципе всё. Был приказ занять оборону, вот и выполняли. Те, кто перед нами, пытались пробить брешь к нашим. Дальше уже дивизия, которую мы должны деблокировать. Лейтенант выглянул, и словил пулю в голову, похоже снайпер отработал.

– Ясно, – и перейдя на командный тон, велел. – Доложитесь, что по топливу и боезапасу?

– Топлива километров на двадцать и встанем, – сообщил мехвод.

– Снарядов семьдесят шесть, из них двадцать бронебойные, восемь с шрапнелью, остальные осколочные, пулемётных дисков осталось тридцать два. Остальные опустошили.

– Добро.

Мехвод протянул мне запасной шлемофон, тот рядом с ним лежал, а свой я выкинул в открытый люк. И кстати, прикрыл его. После этого скомандовал:

– Мехвод, заводи.

Какие сигнальные флажки за что отвечают, а рация в танке была, но не работала, я учил в училище, так что рядом висела сумка кожаная, оттуда торчали рукоятки сигнальных флажков. Взяв два нужных цвета, мехвод уже запустил двигатель, тот дрожал мелкой дрожью, а я открыл люк, поднял руки с флажками, помахав ими, чтобы другие экипажей взвода видели, как сказал заряжающий, все четыре машины стояли сзади нашей, развернув башни орудий кто влево, кто вправо, у нас вот влево. Видели или нет не знаю, а поглядывая в перископы, и смотровые щели, велел мехводу:

– Поворачивай влево, пробивай снежный наст, и идём в лес.

– Товарищ лейтенант… – заныл тот.

– Выполнять!

Развернув танк, тот ударил передком в поднятый бульдозером снег, передок начал задираться, так что тот скатился обратно, и со второй попытки продавил лёд. Как я отметил, нам махали руками, даже кулаком грозили, но мне плевать, хотя это вроде командиры. Бойцы что рядом лежали, как я отметил, были одеты ну очень легко, простенькие шинели, будёновки, сапоги, никаких тулупов и валенок, руки грели дыханием, хоть вязанные перчатки были, пробив наст, танк ревя движком и проминая дорогу, двинул вперёд.

– Короткая! – скомандовал я. – Осколочная.

Танк замер, я же прицелился, заметил, как отходят двое в белых маскхалатах, и дёрнул за грушу. Выстрел, и под ногами тех двоих разорвался снаряд, отшвырнув их. Рядом ещё снаряды рванули, меня поддержали. Как я отметил, обернувшись, танки взвода следовали за мной, один уже проехал бруствер, и замер, остальные готовились, так что пошли дальше. А за мной оставшиеся четыре танка, причём шли не по моей колее, а разъезжаясь широким фронтом. А я сигнал подал, «Делай как я » и ' Атака строем' . Потом за нами сначала один боец рванул, и пристроился за кормой замыкающего танка, потом остальные, что рядом были, а чуть помедлив, следом двинули танки следующего взвода. Вообще на этом участке я видел всего десять танков и три плавающих танкетки, моего взвода и видимо ещё одного. Чьи танкетки, не знаю, возможно разведвзвода. Уточнил у мехвода, тот явно больше знал, чем заряжающий. Так и оказалось, эту колонну охраняли два взвода нашей роты и танкетки, но они нашего батальона, только другая рота. Мой взвод, и младшего лейтенанта Кузьмина. Вот так дошли до леса, несмотря на то что казалось, в лесу танки беззащитны, это не так, тут лес довольно хорошо просматривался и подобраться близко сложно, но зато мы отогнали лыжников, заставляя отойти, дав нашим у дороги передохнуть, вздохнув свободнее. Хорошо, что все пять танков на ходу, мы вели огонь по противнику, подгоняя пулемётным огнём, стрелки бежали рядом, там командиры командовали. Так что очистили этот участок леса, тут и встали. Я велел ротному-стрелку выставить пулемётные гнёзда, выделив для усиления обороны два танка, а потом той же ударной группой перейдя дорогу на другую сторону, откинув и тут финнов. Зачистили на два километра по бокам, и тут также оставили охранение, где-то на два километра растянулись, так что у дороги помогали раненым, а мы с двух бочек заливали бензин в баки двух моих танков, пополняя под пробку. Подавали снаряды, патроны. До этого пополнить не удалось, точным огнём финны просто не допускали до машины снабжения. Заодно познакомился с экипажем танка из моего взвода, сержант Крюков там командовал.

Тут наконец сработали опции, появились все четыре. У двух началась зарядка, я же проверил хранилище и сканер. Ну хранилище качается, кач заново запускать не нужно, а вот изучив опцию сканера, я тоскливо выругался. С нуля пошёл кач, уже запустил. А вообще да, мессир говорил только про хранилище, что будет переживать мои возрождения. Про сканер ни слова. Но не это главное, от мессира была весточка, сделал предложение, и вот сижу и думаю, стоит принять или нет? Да ждал, когда опция целительская зарядится. Голову подлечить нужно, не передать как болела. Похоже внутричерепная гематома росла. Тут ещё командиры подошли, подзывая меня:

– Лейтенант, подойдите.

Мне как раз заканчивали заново бинтовать голову, девушка, сержант медицинской службы, сказала, что шить нужно, но все врачи что тут были, выбиты. Так что завязала узелок и убежала дальше помогать, а я, встав, надевая шлемофон, устремился к командирам, где был старшим майор, с стрелковыми эмблемами на командирской шинели. Экипажи заканчивали заполнять у танков припасы, вскоре можно двинуть.

– Макеев, почему без приказа действовали? – спросил майор, похоже это тот комполка, которому преподчинили наши танки.

– Нас уничтожат тут, а деблокировать не успеют, пули и мороз справятся быстрее. И как говорят, помочь утопающему может только сам утопающий. Прорываться нужно.

– Приказа такого не было, – поморщился майор.

– А эвакуировать раненых? Вон грузовики освободить, прицепить к «Комсомольцам», на троса, и тащить с ранеными следом. Не по дороге, там не дадут, а через лес. Его не пройти летом, но по снегу сейчас он проходим, выйдем из окружения, и раненых вывезем. Готов принять командование этой операцией, тем более я сам ранен.

– Это правда? Мне доложили, что вы память потеряли.

– Только личную, к военным знаниям это похоже не относиться, командовало, как видели. А так даже как зовут от бойцов узнавал.

– Ясно. Я подумаю и решу.

На этом командиры ушли, откуда-то снова начал стрелок одиночный работать, там Крюков два снаряда на шум выстрелов выпустил, вроде затих. Шрапнелью стрелял. Я же, меняя танки, на свои, дал другим экипажам также полнить запасы, пока финны от неожиданной атаки не отошли и не вернулись, сбив наши заслоны. Это возможно было. Так что и танки второго взвода также пополнили запасы. Последнее, больше нет. А тут меня вызвал комполка.

– Вот что, одобряю твоё предложение, раненых нужно вывозить, их уже больше сотни, умирают. Машины разгружают. У нас восемь «Комсомольцев», все на ходу, их и пустим как тягачи. Танки не дам.

– Без танка не пройти. Он тяжелее и будет прокладывать колею.

Тот задумался и махнул рукой.

– Ладно, чёрт с тобой. Кого оставляешь за себя?

– Старшина Лопарев, он мой зам, командир танка номер «Тридцать Семь».

К тому моменту я уже использовал целительскую опцию, зарядилась за два часа до ста процентов, сначала диагностика, четыре процента на голову, есть гематома, дальше уже убрал полностью гематому, кстати, трещина в кости, потом заращу. Главное куда легче стало. Вот так и отдавал команды, даже к танку на трос «полуторку» с ранеными, в кабину двоих посадили. Раненого за руль и женщину-врача рядом. Она тоже ранена. Боец сможет управлять. И двинули. За час до наступления темноты. Прямо на лес. Проехали мимо нашего пулемётного гнезда, из снежных кубиков сделан, да уж, и дальше, я внимательно смотрел перед собой, отстав метров на сто, двигались остальные тягачи с автомашинами. Постарались отобрать те что полегче, «полуторки» крытые были. Ветки наверняка шуршали по тентам, где-то рвали, танк мотало, а шли медленно, я иногда пулемётом работал, два раза пушкой, когда видел шевеление. Нас сопровождали стороной, из-за раненых приходилось ехать медленно, но шли все, я иногда оборачивался и видел, все восемь тягачей было. Валуны я итак видал, припрошенные снегом, объезжал. Без сканера тяжело, что есть, то есть, но нашёл же выезд. Крутились по лесу, пока на русло реки не выехали, вот тут уже двигались куда увереннее, согласно её русла. Карту у комполка я уже глянул, у бывшего хозяина этого тела её не было, почему-то, планшетка только, знал куда идти, запомнил, двигался в нужную сторону. Ну а пока ехали, скорость километров двадцать в час, довольно ровный лёд позволял держать такую скорость, я только поглядывал не отцепилась ли машина, да как другие следуют за нами. Ну и размышлял. Кстати, снова два часа прошло, я сухарь погрыз, и начал заращивать гематому на черепе. Полностью сделал кстати. Климат давал тепло, но озноб бил, тело простывшее. Ничего, с черепом закончу, уже уберу простуду.