Текст книги "Земля - вид сверху"

Автор книги: Виталий Бабенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Прежде чем попытаться ответить на эти непростые вопросы, давайте разберемся, а сколько нас было до сих пор.

По оценкам современных демографов, за всю историю цивилизации на Земле успело прожить 100 миллиардов человек. Чисто хронологически дело обстояло следующим образом.

В 1000 году до нашей эры на планете Земля обитало 50 миллионов разумных существ вида «гомо сапиенс» (это население нынешней Южной Кореи).

В 500 году до нашей эры численность разумных обитателей планеты Земля составляла уже около 100 миллионов (немногим меньше населения нынешней Мексики).

К началу эры население планеты удвоилось (сейчас примерно столько же людей живет в одной Бразилии), но, разумеется, не успокоилось на достигнутом и двинулось дальше в будущее все с той же неспешной скоростью – чуть больше десяти человек в час.

За первое тысячелетие новой эры прирост составил опять-таки сто миллионов (итого – 300 миллионов; это, в грубом приближении, население нынешних Соединенных Штатов Америки).

Во втором тысячелетии темп постепенно убыстряется. К середине XVII столетия на Земле набралось уже 500 миллионов человек (это сильно меньше половины нынешней Индии), а примерно в 1804 году земляне «распечатали» свой первый миллиард. Заметим: к этой цифре цивилизация шла много тысячелетий.

О дальнейшем процессе уже не скажешь: «шел». В двадцатом веке история народонаселения понеслась вскачь.

1927 год – второй миллиард.

1960 год – третий.

Проходит всего-навсего 14 лет – и на Земле уже четыре миллиарда людей.

Спустя 13 лет – в 1987 году – пять миллиардов.

А еще через 12 лет – это уже наше время, год 1999-й – добро пожаловать на планету, шестимиллиардный обитатель!

Вы обратили внимание? Мало того что население планеты удвоилось меньше чем за сорок лет, но и срок прироста каждого нового миллиарда сокращается: каждый раз он убывает на год. Неужели так и будет продолжаться: седьмой миллиард – через И лет, восьмой – через 10…

Оставаясь в рамках этой линейной логики, нетрудно подсчитать, что начиная с 2064 года человечество, став шестнадцатимиллиардным, будет прибавлять по миллиарду в год, а потом и больше. Ужас!

Я сразу хочу успокоить читателей. Ничего такого, надо полагать, не произойдет. Динамика народонаселения – непростая штука, она подчиняется очень сложной математике (и, разумеется, не только математике), и с линейной меркой к ней подходить нельзя. Кстати, уже и в приведенных цифрах есть спасительный ключик: удвоение с 2,5 (1950 год) до 5 миллиардов произошло за 37 лет, а с 3 до 6 миллиардов – все-таки за 39.

Куда могут завести линейные игры в демографию, легко продемонстрировать на нескольких примерах совсем недавнего времени.

В 1995 году в США объявился некий анонимный футуролог, который, укрывшись под псевдонимом «Футурист-любитель со Среднего Запада», стал распространять в Интернете материалы со своими воззрениями. Вот что он писал о демографической ситуации:

«В настоящее время население Земли удваивается примерно каждые 40 лет… При этом темпе роста к 2600 году население Земли составит что-то около 212 триллионов человек… Если мы не найдем способов накормить еще не родившихся землян, то это приведет к голоду такого масштаба, какого человечество еще не знало».

Воспользуемся простеньким калькулятором. Если население Земли достигнет 212 триллионов человек, то на каждого жителя будет приходиться уже не два с половиной гектара, а 0,7 квадратных метра земной суши (включая все те же неудобицы). Мыслимо ли вообразить мир, заселенный вот таким образом – весь заставленный людьми? Даже если представить, что к тому времени – к 2600 году – будут полностью освоены и заселены Луна, Марс, Венера и Меркурий (а суммарная площадь этих планет всего лишь в 3,3 раза превосходит площадь земной суши), то и при такой экспансии на каждого представителя земной цивилизации будет приходиться всего 2,3 квадратных метра территории.

А вот еще один «демографический прогноз» (он был опубликован несколько ранее – в 1979 году): «если население Земли продолжит увеличиваться нынешними темпами, то уже к 2100 году оно составит 60 000 000 000 000 000 (60 квадриллионов) человек». Бедное, бедное человечество! Очевидно, обитателям планеты придется стоять на головах друг у друга, потому что среднеарифметической «жилплощадью» землянина будет крохотный квадратик земной суши со стороной пять сантиметров.

Увы, иные люди, «предсказывающие» те или иные демографические процессы в будущем, подчас не дают себе труда взять карандаш и бумагу и произвести элементарные арифметические подсчеты (или, возможно, были изгнаны из начальной школы за неуспеваемость). Между тем демография, как я уже говорил, – это далеко не арифметика…

Призрак катастрофы

Перепись населения рассматривает людей как статистических единиц. А они не единицы. Каждый человек – это вселенная. Эрнст Фридрих Шумахер (1911–1977), английский экономист

В прошлые века демографические проблемы не пользовались особым вниманием ученых и широкой публики. Это и понятно: население Земли росло медленно, особой толчеи не наблюдалось. Подумаешь – миллиард человек в годы царствования Александра Первого. Сейчас в одном Китае больше живет. К тому же в те времена, скорее всего, мало кто занимался подсчетами общего числа обитателей планеты: просто-напросто не было соответствующей статистики. Великое дело переписей населения только начиналось, а само слово «демография» будет введено в оборот французом Ашилем Гийяром лишь в 1855 году.

И все же отдадим людям прошлого справедливость: «практической демографией» они занимались с давних времен. Переписи населения проводились еще в древнем Вавилоне – на этот счет сохранились соответствующие глиняные таблички. А в Древнем Риме «сенсусы» – так на латыни именовался статистический учет вообще и переписи населения в частности – были непременной частью государственного делопроизводства. Надо ведь знать, сколько где человек живет и какие с них собирать подати. История сохранила множество римских учетных документов – с такими, к примеру, записями: «Helvetiorum censu habito, repertus est numerus milium СХ», что означает: «Численность гельветов, по проведении переписи, оказалась 110 тысяч».

В новое время первая перепись состоялась в колонии Новая Франция (Квебек) в 1665 году. Соединенные Штаты провели свою первую перепись в 1790 году. Спустя тридцать лет настало время переписей в Италии, Испании, Англии, Ирландии, Австрии, Франции. В 1851 году прошла перепись населения в Китае, а спустя десять лет и в России.

Говоря о демографии, нельзя не вспомнить о пионере этой области науки – английском экономисте и священнике Томасе Роберте Мальтусе. Как раз тогда, когда численность населения планеты подбиралась к первому миллиарду – а именно в 1798 году, – тридцатидвухлетний ученый анонимно опубликовал свое знаменитое «Эссе о законе народонаселения», в котором выдвинул следующее утверждение:

«Население, если его не контролировать, увеличивается в геометрической прогрессии. Средства пропитания возрастают всего лишь в арифметической прогрессии. Даже поверхностное знакомство с числами покажет, что первая последовательность несоизмерима со второй».

Теория Мальтуса обрела немалую популярность. В течение вот уже двух веков она вызывает нешуточные споры. Советская пропаганда долгие десятилетия клеймила эту теорию как «антинаучную систему взглядов на народонаселение», а самого Мальтуса именовала не иначе как «реакционным экономистом».

Между тем понять опасения Мальтуса чисто по-человечески весьма просто. Его беспокоил следующий умозрительный вывод: население мира растет быстрее, чем производит средства пропитания. Другое дело, что два столетия назад (да, впрочем, и сейчас) практика не очень-то подтверждала эту мысль и рассуждения Мальтуса носили скорее теоретический характер.

По логике британского ученого, населению Англии предстояло удваиваться каждые 25 лет, и к 1950 году эта страна должна была насчитывать 704 миллиона жителей, в то время как ее территория может прокормить только 77 миллионов. Следовательно, нужно предпринимать какие-то решительные меры по сдерживанию численности, «контролировать» прирост населения. История довольно быстро показала, что с пресловутыми арифметической и геометрической прогрессиями не все так просто. В конце девятнадцатого столетия в Англии насчитывалось не 200 миллионов человек, как следовало из расчетов Мальтуса, а всего тридцать восемь миллионов, и жилось им в целом куда лучше, чем двенадцати миллионам веком раньше. К 1950 году страшной цифры, предсказанной Мальтусом, тоже не образовалось – тогда население Соединенного Королевства только-только достигло 50 миллионов человек. Да и в наше время численность Великобритании – чуть более 60 миллионов – вполне позволяет этой стране прокормить себя.

А вот что касается будущего… Вдруг Мальтус прав – в долговременной перспективе? Вдруг эти прогрессии действительно станут «несоизмеримыми»? (Как бы марксисты ни поносили «реакционного экономиста», но, между прочим, Фридрих Энгельс почти век спустя после появления работы Мальтуса тоже отдал должное проблеме демографического кризиса. В 1881 году он заметил: «Абстрактная возможность такого численного роста человечества, которая вызовет необходимость положить этому росту предел, конечно, существует».)

Запомним выражение «предел роста» и перенесемся в 60-е годы XX века – для того, чтобы разобраться в сегодняшней ситуации, весьма важно понять демографические настроения того времени. Одним из наиболее популярных терминов в интеллектуальных кругах (и вместе с тем одной из самых расхожих страшилок для публики – наряду с атомной угрозой и опасностью глобальной экологической катастрофы) был «демографический взрыв». Появилось огромное количество мрачных прогнозов – научных работ, художественных произведений, публицистических выступлений, – которые предрекали страшную скученность мира в самом ближайшем будущем и вытекающие из этого последствия – голод, эпидемии, войны. Вырабатывались рекомендации ужесточить национальные законодательства и пойти на серьезные ограничения как в личной, так и в общественной жизни, чтобы остановить катастрофу.

Почему именно в 60-е годы люди с особой остротой заметили опасность перенаселения и как бы заново прочитали Мальтуса? Дело в том, что человечество выкинуло фокус. Ни накануне Второй мировой войны, ни тем более в первое десятилетие после нее особо страшных демографических прогнозов не было. Наоборот: в большинстве развитых стран считалось, что темпы прироста населения идут на убыль – война нанесла планете страшный урон, погибли десятки миллионов молодых мужчин в самом расцвете репродуктивного возраста, на горизонте вставал призрак атомной катастрофы, отнюдь не вселяющий веру в светлое завтра. И вдруг – это было воспринято именно как «вдруг» – резкий скачок: еще «вчера» (в 1930 году) на планете проживало два миллиарда человек, а «сегодня» (в 1960-м) – после Великой депрессии, жуткой мировой войны и целой серии войн локальных – на миллиард больше.

Конечно, объяснения нашлись: на планете стабильно росла рождаемость (особо быстрыми темпами – в развивающихся странах), прогресс медицины и здравоохранения привел к сокращению детской смертности и увеличению средней продолжительности жизни, перед антибиотиками отступили многие смертельные болезни. Впрочем, объяснения – при всей их оптимистической окраске – не очень-то успокаивали. Логика была простой: если высокие темпы прироста населения сохранятся, не спасут ни медицина, ни здравоохранение – человечество еще несколько раз удвоится, истощит природные ресурсы, окончательно загрязнит своими отходами окружающую среду, и – Мальтусу, конечно, большой привет – грянет катастрофа.

«Подвиньтесь! Подвиньтесь!»

Или «Все – вздор!»?

Мы отягощаем собой мир; его богатств едва хватает, чтобы поддержать наше существование. По мере того как возрастают наши потребности, нарастает и ропот, что природа уже не в силах обеспечить нам пропитание. Тертуллиан (155/165—220/240), христианский теолог и писатель

Одна из первых книг на тему демографической угрозы – она появилась на свет в 1968 году – так и называлась: «Популяционная бомба». Ее написал не фантаст, а американский биолог Пол Эрлих (не путать с немецким медиком Паулем Эрлихом). Впрочем, писатели-фантасты тоже решили не отставать. В 30-е и 40-е годы они «проглядели» демографическую опасность, не заметили ее, как положено фантастам, раньше, чем все остальные люди, а теперь спохватились и обрушили на читателей лавину произведений, в которых живописали ужасы перенаселенного мира.

(В скобках заметим, что писатели-фантасты первой половины века выказывали явное презрение к проблемам перенаселения. Например, английский писатель Ричард Уайтинг в своем романе, вышедшем в 1907 году, «собрал» все человечество на острове Уайт – его площадь 380 квадратных километров – и, описав довольно сносное существование людей в этих условиях, продемонстрировал, что все тревоги по поводу перенаселения планеты – вздор. Роман так и назывался – «Все – вздор!».)

Едва ли не первым произведением в фантастике на тему демографического кризиса была «черная» комедия Курта Воннегута «Большое путешествие вверх и далее», вышедшая в 1954 году. Там действительно речь шла о перенаселении планеты, только причиной его был не безудержный рост численности людей, а революционные успехи в области биологии, приведшие к резкому увеличению продолжительности жизни.

В 1966 году появился знаменитый демографический триллер Гарри Гаррисона «Подвиньтесь! Подвиньтесь!», изобразивший жуткое будущее перенаселенного Нью-Йорка конца века. В прологе к роману автор написал следующее: «…В 1950 году Соединенные Штаты – составлявшие лишь 9,5 процента населения мира – потребляли 50 процентов мирового сырья. Эта доля постоянно увеличивается, и при нынешнем темпе роста через пятнадцать лет Соединенные Штаты будут потреблять более 83 процентов годовой добычи природных материалов. Если население нашей страны будет прирастать с той же скоростью, то к концу столетия Америке, чтобы сохранить нынешний уровень жизни, потребуется более 100 процентов ресурсов планеты. С математической точки зрения это невозможно, не говоря уже о том факте, что на Земле к этому времени будут проживать около семи миллиардов человек и, возможно, им тоже захочется попользоваться какой-то частью сырьевых ресурсов».

Любопытно, что автор почти не ошибся в количественном прогнозе: нас сейчас пусть и не семь, но все-таки шесть миллиардов, однако что-то не видно, чтобы Америка поглощала 100 процентов ресурсов планеты. Да и жуткая перенаселенность крупных городов как-то не очень ощущается.

В 1968 году вышел – среди множества прочих – еще один роман на тему демографического кризиса, быстро ставший классикой жанра, – «Всем стоять на Занзибаре» Джона Браннера. В нем описывалось более далекое будущее – 2020 год, к каковому времени людей на планете стало столько (просто кошмар – почти девять миллиардов человек!), что если каждому отвести по два квадратных фута земли, то все человечество стоймя заполнило бы остров Занзибар.

Образ яркий, но, если вдуматься, ничего особого не говорящий. Возьмем наше время и нынешнюю численность человечества и отведем каждому живущему на Земле примерно столько же, сколько отводил Браннер (ну, чуть меньше – квадратик со стороной сорок сантиметров, стоять вполне удобно), – тогда все население мира «спокойно» разместится на территории Москвы. Получится «Всем стоять в Москве». И что с того? Москвичей, правда, жалко…

Следует заметить, что в нашей, отечественной фантастике той поры произведений о грозящем миру «перепроизводстве населения» практически не было. Советская идеологическая мысль постановила, что угроза перенаселения – выдумка буржуазной футурологии, никаких демографических катаклизмов в будущем не предвидится (а если и предвидится, то не у нас) и вообще все глобальные проблемы будут решены посредством торжества социализма и последующего перехода к коммунизму, при котором «все источники общественного богатства польются полным потоком» и наконец-то будет обеспечено гармоничное взаимодействие человека и природы.

Даже в произведениях братьев Стругацких – лучших из отечественных фантастов – нет и следа перенаселения. В повести «Стажеры», действие которой относится примерно к концу XXI века, просто и ясно сообщается: на Земле – четыре миллиарда человек, половина – люди коммунистического завтра, половина – западный мир. Повесть вышла в 1962 году. Четырехмиллиардный рубеж мир преодолеет всего через 12 лет…

Оставим фантастику и вернемся в реальный мир. К концу бурного десятилетия 1960-х обеспокоенность ученых будущим планеты – прежде всего демографическим– достигла высокого накала, что хорошо видно на примере Римского клуба. Эта международная общественная организация, созданная в 1968 году, ставила своей целью проведение крупномасштабных социально-экономических исследований и мобилизацию усилий человечества на решение глобальных проблем. Последовали доклады ученых разных стран Римскому клубу, первые из которых – «Пределы роста» (1972) Донеллы Медоуз, «Человечество на перепутье» Михайло Месаровича и Эдуарда Пестеля (1974), «Пересмотр международного порядка» Яна Тинбергена (1976) – наделали немало шума, обрисовав весьма мрачные перспективы дальнейшего развития цивилизации и выдвинув довольно жесткие рекомендации по сдерживанию роста. Чего стоит хотя бы эпиграф к одной из глав доклада «Человечество на перепутье»: «Мир болен раком, и этот рак – человек».

Авторы докладов предлагали решить демографическую проблему отчетливо мальтузианским образом – путем контроля над ростом населения. Однако если промышленное производство продолжает безудержно расти, то жесткий контроль над рождаемостью все равно не устранит кризисной ситуации, поскольку никуда не деться от угрозы истощения невозобновляемых ресурсов и загрязнения окружающей среды.

Где же выход? Может быть, мировая катастрофа неизбежна и ничего уже нельзя предпринять? Донелла Медоуз – автор первого доклада Римскому клубу – считала, что катастрофу все-таки можно предотвратить, но для этого необходимо кардинально изменить современные тенденции развития человечества. Было предложено: стабилизировать население на уровне 1975 года; продолжить рост капитала только до 1990 года, а потом его стабилизировать; сократить потребление ресурсов на душу населения до одной восьмой уровня 1970 года и уменьшить интенсивность загрязнения среды обитания человека в 4 раза по сравнению с тем же 1970 годом. Только подобные жесткие меры позволят перейти от безудержного роста к «нулевому росту» и добиться «глобального равновесия» – такого состояния цивилизации, когда «основные материальные потребности каждого человека, живущего на Земле, будут удовлетворяться и каждый получит равные возможности для реализации своего индивидуального человеческого потенциала».

Донелла Медоуз даже построила компьютерную «модель мира» и выполнила расчеты, которые показывали неизбежность коллапса при дальнейшем росте промышленного производства и народонаселения. Совершенно ясно, что подобные расчеты как-то не вселяли веру в завтрашний день, и выводы автора доклада, а также ее практические рекомендации встретили резкую критику. Сторонников «Пределов роста» называли экологическими пессимистами и эсхатологическими неомальтузианцами.

Впоследствии американский ученый и писатель-фантаст Джордж Гарри Стайн выразился так: ««Пределы роста» – более чем гигантская интеллектуальная афера, осуществленная, главным образом, с той целью, чтобы политики получили больше власти над частной жизнью граждан… Защитники окружающей среды выступили за ограниченное применение техники, децентрализацию и общее сокращение активности в добывающей и производящей областях индустрии… Такое решение позволило бы выжить только десяти процентам населения Земли. Вот только возникает вопрос: кто будет решать, кому выжить, а кому нет?..»

Разумеется, теорию «нулевого роста» немедленно подхватили писатели-фантасты, во многих произведениях она встречается и по сей день, однако, по сути, эта идея просуществовала не столь уж долго. Уже Ян Тинберген, автор третьего доклада Римскому клубу, пришел к выводу, что человечество успешно справится с грозящими ему бедами, отнюдь не прибегая к такому крайнему средству, как торможение и тем более остановка роста.

В 1970-е годы картинам ужасов, которые ожидают человечество, было несть числа. Демографический взрыв продолжался, население мира росло пугающе быстро, и одно это уже, казалось многим, лишало людей планеты всяких надежд на нормальное будущее. Можно вспомнить работы западногерманского футуролога Г. Шнайдера, который немало рассуждал о взрывоопасной ситуации в международных отношениях, порожденной демографической революцией. Двести тысяч человек, прибавляющихся в мире ежедневно, писал он, это численность населения целого города. Каждую неделю на земле появляется как бы новый город размером с Мюнхен, Варшаву или Киев, каждый месяц – такая страна, как Дания, Эквадор или Гватемала, каждые три года такие страны, как США или СССР, каждые пять лет – еще одна Южная Америка, Западная Европа или Африка.

Г. Шнайдер считал вероятным прогноз, согласно которому в конце 1970-х или начале 1980-х годов громадные пространства южнее экватора охватит засуха и 200–300 миллионов человек погибнут от голода. Это породит в индустриальных странах, так же как и в развивающихся, бурные потрясения политического, экономического, военного, социального и культурного характера и вызовет «переворот, который обязательно затронет наше столь горячо любимое благосостояние и нашу прекраснодушную демократию».

Именно в 1970-е годы на страницах разных изданий замелькало выражение «золотой миллиард». Как считали тогда многие экологи, планета Земля может выдержать на себе около миллиарда разумных существ, если же землян больше – это прямой путь к истощению ресурсов, необратимым изменениям в экологии и, таким образом, к катастрофе.

Ну, хорошо, «золотой миллиард», допустим. Но ведь и тогда, в 70-е, на Земле проживало в четыре раза больше людей. Куда девать три миллиарда «незолотых» разумных обитателей, вдруг ставших лишними? И кто будет решать – эти вот «золотые» (вольно, можно покурить), а вот эти лишние (стр-р-рой-ся! на выход с вещами)?..

Не катастрофа, а переход

Демографический взрыв – это проблема проблем политики. Томас Генри Гексли (1825–1895)

В 1980 году в США по заданию администрации Картера был подготовлен доклад «Год 2000» (в число его авторов входил известный американский ученый Герман Кан (1922–1983), которого называли «отцом футурологии»). Этот труд был опять-таки полон неомальтузианских пророчеств. Он рисовал будущее, исходя из условий «пределов роста», и в этом будущем не очень-то хотелось жить: авторы предрекали, что в 2000 году мир будет сильно загрязнен, перенаселен и нестабилен, будет ощущаться нехватка всего и вся, большинство стран охватит разруха.

Прошло всего три года, и мир познакомился с новым докладом – «Год 2000, пересмотренный». Он был сделан на заседании Американской ассоциации содействия прогрессу науки в Детройте в мае 1983 года. Как по мановению волшебной палочки, будущее человечества постигла разительная перемена. От позиций, изложенных в докладе «Год 2000», не осталось и следа. Авторы – тот же Герман Кан и его коллега Джулиан Саймон – честно и прямо заявили: «все будет не так». «Если сохранятся существующие тенденции, то мир в 2000 году будет менее перенаселен, менее загрязнен, более стабилен в экологическом смысле и менее податлив разрушительным процессам, связанным с нехватками сырья и продовольствия, чем тот мир, в котором мы живем сейчас».

Вот вкратце выводы, которые содержались в докладе: угроза загрязнения воздуха и воды сильно преувеличена; климат не претерпевает необычных или угрожающих изменений; хотя голодных в мире по-прежнему много, продовольственная ситуация улучшается; средняя продолжительность жизни увеличивается по всему миру, это признак технологического и экономического успеха; рождаемость в развивающихся странах уменьшается; ядерная энергия дешевле угля и нефти и влечет не столь высокую смертность, как в традиционной энергетике; площади, пригодные для сельскохозяйственного использования, не претерпевают серьезных сокращений; нет причин беспокоиться об исчезновении тропических лесов; нет свидетельств неминуемого вымирания многих видов животных и растений; «аппарат правительства и принадлежащих ему агентств плохо подготовлен для того, чтобы выдавать здравые оценки долгосрочных тенденций, связанных с ресурсами»; государство не должно предпринимать никаких действий, ведущих к контролю над производством и распределением природных ресурсов; государство не должно «предпринимать шаги, ведущие к тому, чтобы публика еще более расстраивалась из-за предметов, касающихся ресурсов, окружающей среды и народонаселения».

Если разобраться в финансово-политической подоплеке, то причина столь коренных различий между двумя докладами весьма проста: «Год 2000» был заказан администрацией Джимми Картера, преследовавшей вполне конкретные политические цели, а «Год 2000, пересмотренный» финансировался из частных источников, и его подготовили люди, которые уже не работали на правительство.

Однако не только в заказчике дело. Дистанция, отделяющая «двухтысячный пересмотренный» от «двухтысячного мрачного», – свидетельство серьезнейших перемен как в реальном осмыслении глобальных проблем, стоящих перед цивилизацией, так и в анализе демографических тенденций. А еще – это был своего рода сигнал: пора переходить от панических криков к серьезному анализу и трезвым действиям.

Здесь пора наконец-то познакомить читателей с понятием «демографического перехода». Понятие это отражает давно замеченный факт, что на определенном этапе развития-страны, региона или всего человечества в целом – происходит резкое увеличение темпа прироста населения, затем темп столь же резко спадает, и численность населения выходит на стабилизированный режим. Самое важное здесь – определить начало и протяженность «определенного этапа», осознать количественные параметры стабилизации и по возможности выразить все это непротиворечивой математической моделью.

Тот же «отец футурологии» Герман Кан дал свое, весьма поэтичное описание демографического перехода: «Мы находимся посреди четырехсотлетнего Великого Перехода, двигаясь по пути прогресса от того времени, когда люди почти повсеместно было малочисленны, бедны и отданы на милость природных сил, к тому времени примерно сто лет спустя, отгороженному от нас поразительным сочетанием невезения и плохого управления, когда раса человеческая почти повсеместно будет многочисленна, богата и в основном подчинит себе природные силы».

По мнению американского ученого Стивена Джиллетта, демографический переход начался не триста лет назад, а только в XVIII веке, и произошел он сначала во Франции, затем распространился по всей Европе, а в нашем столетии охватил весь мир. При этом количество людей на Земле не сильно зависит от политической воли или экономических обстоятельств – оно подчинено природным регуляторам. Культура и технология также выступают в качестве регуляторов, более того – демографический переход сам по себе побуждает людей к созданию новых экономических и социальных структур, требующих ограничения рождаемости.

Классический пример демографического перехода дает Великобритания. За восемнадцатый век население этой страны удвоилось, к середине девятнадцатого столетия – удвоилось еше раз, а затем темп прироста начал спадать. В 1900 году в Соединенном Королевстве проживало около 40 миллионов человек, за первую половину века прибавилось всего десять миллионов, а за вторую – даже меньше десяти миллионов. По современным прогнозам, к середине XXI столетия количество жителей Великобритании не только не увеличится, но даже несколько уменьшится, так что можно утверждать: демографическая кривая здесь стала горизонтальной прямой, численность населения стабилизировалось и будет длительное время держаться на уровне 58–59 миллионов человек.

От понимания особенностей демографического перехода в отдельных странах не так-то просто перейти к глобальным характеристикам: слишком много факторов надо учитывать, требуется нетривиальная математическая модель. Такую модель удалось построить нашему известному ученому Сергею Петровичу Капице – читатели хорошо знают его по передаче «Очевидное – невероятное». Теория роста населения Земли С. П. Капицы увидела свет в 1996 году и сразу стала заметным событием в демографической науке – она действительно объясняет, что происходило с народонаселением мира в прошлом, дает четкий анализ сегодняшних тенденций и позволяет уверенно прогнозировать демографическую динамику на длительный срок.

Вот что пишет сам С. П. Капица:

«Продолжительность перехода составляет всего… 84 года, однако за это время, составляющее 1/50000 всей истории человечества, произойдет коренное изменение характера его развития. Несмотря на краткость перехода, это время переживет 1/10 всех людей, когда-либо живших. Острота перехода в значительной мере обязана синхронизации процессов развития, тому сильному взаимодействию, которое осуществляется в демографической системе. Такой процесс, характерный для нелинейных явлений, происходит благодаря глобализации, развивающейся в современном взаимосвязанном мире.

Именно ударность, обостренность перехода, когда его характерное время оказывается меньше средней продолжительности жизни в 70 лет, приводит к нарушению тех длительных, выработанных за тысячелетия нашей истории ценностных и этических представлений. Сегодня принято говорить, что связь времен нарушается, и в этом можно видеть причину неравновесности процесса роста, неустроенности жизни и… причину характерного для нашего времени стресса.

Существен вывод о стабилизации населения мира после демографического перехода… Предел роста численности следует искать не в глобальном недостатке ресурсов, а в системных закономерностях развития человечества. Заключение, к которому приводит модель, состоит в общей независимости глобального роста от внешних условий, вывод, находящийся в кажимом противоречии с общепринятыми представлениями. Более того, до сих пор и, по-видимому, в обозримом будущем такие ресурсы будут иметься и позволят человечеству пройти через демографический переход, при котором население увеличится всего в 2,5 раза. Этот вывод можно сформулировать как принцип демографического императива, как следствие имманентности системного роста человечества».