Текст книги "Земля - вид сверху"
Автор книги: Виталий Бабенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)
В первой же половине XIX столетия численность понапейцев достигала 50 тысяч человек, и за длительный предшествующий период демографическая ситуация на острове не претерпевала коренных изменений. Короче, на острове всегда было достаточно людей, чтобы часть их могла позволить себе «роскошь» возведения базальтового города.
Второе «но» – это вопрос питания. Дескать, откуда на острове могли взяться выносливые, мускулистые мужчины, если там всегда было плохо с белковой пищей? Это суждение опять-таки не соответствует действительности. Да, понапейцы, как правило, не пускались в плавания за пределы барьерного рифа. Но в своей лагуне они находили все необходимое для полноценного рациона. В пищу шла рыба – неисчислимые обитатели кораллового рифа, ракообразные, моллюски (как мы знаем, их к тому же разводили искусственно). Неморские источники протеина были менее популярны, но все же на острове разводили на мясо собак и кур.
Между прочим, перенос резиденции нанмварки из Нан Мадола в другое место имеет именно «протеиновое» объяснение. Лагуна, примыкающая к юго-западной части острова, особенно богата морской фауной. Еще в начале XV века там возник политический центр, который со временем вырос в серьезного конкурента Нан Мадолу. Нанмварки в конечном итоге справились с соперниками, но, чтобы предупредить возникновение новых конкурентов, сами переселились туда, откуда пришла угроза, – поближе к обильной пище.
Конечно, Нан Мадол таит еще много загадок – частного свойства. Например, не решен такой вопрос: почему самый тяжелый мегалит – угловой камень острова Нандаувас – был доставлен (судя по микроэлементному составу) из самой удаленной от Нан Мадола каменоломни?
Но все же главная тайна – последняя тайна! – Нан Мадола существует. Она, правда, не историко-археологического, а социально-психологического характера. Я формулирую ее так: почему столь длительное время людям, в число которых входили и серьезные ученые, так хотелось отнести созидание Нан Мадола на счет внепланетных или сверхъестественных сил, почему столь старательно отклонялась версия земного, обыденного происхождения мегалитических руин? Неужели жажда романтического чуда, помноженная на недооценку наших предков, более притягательна, чем честный взгляд в глубь истории? Разве есть что-нибудь более удивительное, чем упорный труд упорных людей, которые в неустанной деятельности своей обретают способность, сравнявшись с титанами, передвигать горы?
«Дважды шестой» день
Тех, кто родился 29 февраля 2000 года, можно считать счастливчиками. С календарной точки зрения им крупно повезло: такого дня очень давно не было и столь же долго не будет. Для того чтобы понять, чем приметна эта дата, не худо вспомнить, что такое високосные годы и откуда они взялись.
Каждому известно: в обыкновенном году 365 дней. Простая истина, но… не точная. По той причине, что неточно само понятие «обыкновенный год».
В любом справочнике можно прочитать: год – это промежуток времени, равный периоду обращения Земли вокруг Солнца. Однако штука в том, что этот «промежуток» не точно равен периоду обращения, а лишь приблизительно. Кстати, год бывает сидерический, тропический, аномалистический, драконический, лунный и, наконец, календарный. Не будем вдаваться в астрономические тонкости, для нас важны календарный год, в котором действительно 365 дней, и тропический – упрощенно говоря, промежуток времени между двумя последовательными весенними равноденствиями. Так вот, в тропическом году 365,2422 суток. Так уж устроена орбита Земли, что планета наша «не хочет» делать один оборот вокруг Солнца за целое число дней. С этим «хвостиком» – 0,2422 суток (если перевести в понятные меры времени, то он составляет 5 часов 48 минут 46 секунд) – как раз и связаны извечные проблемы календаря.
Если оставить год «обыкновенным», то каждые четыре года будут набегать целые сутки (даже несколько больше), и довольно быстро наступит пора, когда весеннее равноденствие станет приходиться уже не на весну, а на лето, затем на осень и так далее. Казалось бы, ничего страшного. Но это для нас с вами, может быть, «ничего страшного», а наши далекие предки, которые подчиняли свою жизнь сельскохозяйственному, то бишь сезонному, циклу, никак не хотели мириться с этим обстоятельством. Для них было жизненно важно, чтобы равноденствия всегда приходились на конкретные дни весны и осени и чтобы солнцестояния были летними и зимними, а не перемещались по временам года. И еще желательно, чтобы месяцы (это «лунная» мера времени, которая тоже не укладывается в «солнечный» год целое число раз) были примерно равной продолжительности.
В сущности, все системы календарей – это попытки примирить удобные для людей принципы счета времени (целые и одинаковые числа дней в месяцах, целое число дней в году) с «неудобной», то есть дробной, продолжительностью тропического года.
Важная реформа летоисчисления связана с именем Юлия Цезаря. Сей государственный муж прекрасно понимал, насколько важно иметь стабильный, предсказуемый календарь. Оттолкнувшись от расчетов астронома Сосигена, который исчислил «правильную» продолжительность года, Цезарь повелел, чтобы в году календарной реформы (по нашему счету времени это 46 год до н. э.) было не 365, а 445 дней – столь велика была накопившаяся со временем ошибка календаря, – в дальнейшем же каждый четвертый год объявлялся високосным, то есть увеличенным на один день.
Эти «лишние» сутки приплюсовывались в феврале, а если точнее, високосный год отличался от всех прочих годов тем, что день 24 февраля в нем повторялся дважды. Впрочем, это мы сказали бы —24 февраля, у римлян была забавная система счета дней: они отмеривали их в обратном порядке – от первого дня следующего месяца до начала предыдущего. Так что «наше» 24 февраля было у них шестым днем месяца. А раз шестых дней два, то «лишний» из них получил название «биссектус» – «дважды шестой». Русское слово «високосный» – это и есть заимствованное из латыни (через греческий язык) и немного переоформленное «биссектус».
Юлианский календарь был намного точнее прежних систем летоисчисления, однако проблема «лишнего времени» все равно осталась. В этом календаре средняя длительность года в интервале четырех лет равнялась 365,25 суток, что на 11 минут 14 секунд длиннее тропического года. Легко подсчитать: за столетие набегают едва ли не сутки. Пройдут века, и опять весеннее равноденствие «наедет» на летнее солнцестояние. Что делать? Ответ напрашивался сам собой: опять чинить календарь.
Починкой занялся римский папа Григорий XIII. Разумеется, у него тоже был советчик-астроном – Кристофер Клавиус. Новая реформа календаря состоялась в 1582 году. К этому времени разница между календарным годом и годом тропическим составила уже 11 суток. Григорий XIII ликвидировал ее, изъяв лишние дни из текущего года (после 4 октября сразу наступало 15-е), а также ввел некоторые дополнительные поправки. В сущности, григорианский календарь очень похож на юлианский – в нем тоже високосными считаются годы, порядковые номера которых делятся на 4, а вот годы, числа которых оканчиваются на 2 нуля, но не делятся на 400, наоборот, високосными не считаются. Таким образом, 1700-й, 1800-й и 1900-й годы – обычные, а 2000-й – високосный.
Следующий високосный год с двумя нулями будет иметь номер 2400. И конечно же, выражение «дважды шестой» давно потеряло смысл. В нашу эпоху дополнительный день високосного года, как всем известно, – 29 февраля.
Новый стиль летоисчисления, предложенный папой римским, был очень быстро принят католическими странами, впоследствии на него перешел весь западный мир, а также Япония, Египет и Китай. В России новый стиль был введен с 14 февраля 1918 года.
Разница между юлианским и григорианским календарями – иначе между старым и новым стилями – продолжает нарастать. В XVIII веке она составляла 11 суток, в XIX – 12, в XX – 13. В XXI веке разница не изменится, а вот в XXII столетии она увеличится до 14 суток.
Длина года в григорианском календаре в среднем лишь на 26 секунд превышает тропический год, так что с этой небольшой ошибкой можно довольно спокойно жить, хотя не исключено, что в будущем найдутся реформаторы календаря, которые предложат еще более точную систему летоисчисления.
Люди, родившиеся 29 февраля, могут считать себя в какой-то мере «избранными»: во-первых, их в среднем в четыре раза меньше, чем людей, родившихся в любой другой день года, а во-вторых, праздновать свои истинные дни рождения они могут лишь через три года на четвертый.
Среди этих «избранных» довольно много знаменитостей: римский папа Павел III (1468–1549), российский естествоиспытатель, основатель эмбриологии академик Карл Максимович Бэр (1792–1876), итальянский композитор Джоаккино Россини (1792–1868), американские изобретатели Джон Холланд (1840–1914), создавший подводную лодку, и Герман Холлерит (1860–1929), сконструировавший первую электромеханическую счетную машину – табулятор, греческий поэт лауреат Нобелевской премии Георгос Сеферис (1900–1971), американский джазовый музыкант Джеймс Дорси (1904–1957), первая в истории шахмат чемпионка мира Вера Менчик (1906–1944), французская актриса Мишель Морган (р. 1920).
29 февраля – урожайная дата для космонавтики. В этот день родились американский астронавт Джек Дуема (р. 1936) и наш знаменитый летчик-космонавт и конструктор космической техники Константин Петрович Феоктистов (р. 1926).
Люди, которые появились на свет 29 февраля 2000 года, уже вступили во вполне сознательный возраст, и они могут осмысленно и по праву гордиться своей особой календарной судьбой. Ведь следующий такой же високосный день наступит только через 400 лет.
Два века спустя
Это случилось больше двухсот лет назад. Над Булонским лесом, парком, расположенным к западу от Парижа, взмыл странный разукрашенный объект. Толпа, собравшаяся на лужайке, разразилась рукоплесканиями, в воздух полетели шляпы. Произошел первый запуск «пилотируемого» воздушного шара, изобретенного братьями Жозефом и Этьенном Монгольфье.
На платформе, прикрепленной к шару, – тогда это была еще не гондола, а именно платформа, выполненная в виде открытой галереи, – находились два молодых француза, рискнувших оторваться от земли и доверить свои жизни воздухоплавательному средству, – Жан Франсуа Пилатр де Розье и Франсуа Лоран, маркиз д’Арлан. Отважные аэронавты, пробыв в воздухе двадцать пять минут, благополучно опустились на землю. Запуски воздушного шара Монгольфье производили и раньше, но вот первый «пилотируемый» полет (подчеркнем кавычки в слове «пилотируемый» – на самом деле шаром управляет ветер) произошел именно тогда – 21 ноября 1783 года.
Позднее один зритель – а полеты воздушных шаров всегда собирали массу народа – воскликнул, взирая на плывущий в небе монгольфьер: «Наконец-то человек решил загадку вечной жизни!» Сейчас трудно уяснить, какой именно смысл вложил в эти слова восторженный поклонник аэронавтики, но в прозорливости ему придется отказать. За двести лет воздухоплавания неудачные полеты и катастрофы воздушных шаров унесли немало жизней.
Отметим такой факт. Братья Монгольфье хотя и были искусными изобретателями, тем не менее в познании природы физических явлений не ушли дальше своего века. Жозеф и Этьенн считали, что не нагретый воздух, а именно дым – и только дым! – обеспечивает подъемную силу воздушного шара. Чтобы дым был гуще (и, следовательно, «сильнее»!), изобретатели возжигали для первых запусков такие вещества, как мокрую солому, старые башмаки и даже… тухлое мясо. Порывы ветра рвали столб дыма, клочья его носились над лужайкой, публика отворачивалась, морщилась, господа прикрывались шляпами, дамы – платочками, кто-то кашлял, кто-то утирал слезившиеся глаза. Но мелкие неприятности не могли испортить праздничного настроения: зрелище шара, взмывавшего в воздух, сторицей вознаграждало за переносимые неудобства. Шутка ли – победа над воздушной стихией!
Широко известны гравюры, посвященные первым опытам братьев Монгольфье. При разглядывании их возникает вопрос: почему создатели наделили шар именно таким обликом? Чем вызвана столь щедрая раскраска оболочки? Объяснение весьма интересное. Дело в том, что запуски шаров были не только научным мероприятием, но и рекламным предприятием. Они служили целям популяризации деятельности… обойной мануфактуры, которую возглавлял известный предприниматель Ревейон. Обои в те времена были чрезвычайно дороги, идея обклейки стен бумагой еще только завоевывала широкие массы, поэтому делу требовалась впечатляющая реклама. Воздушный шар пришелся как нельзя кстати. Оболочка его изготовлялась из холстины, а снаружи обклеивалась обоями Ревейона – с рисунками, характерными для его мануфактуры. Ревейон обеспечил и помещение, где шло строительство шара, и необходимую техническую помощь, не говоря уже о поставке самой раскрашенной бумаги.
Конечно, история обоев – это отдельная тема, но здесь вполне уместно сказать о тех трудностях, с которыми сталкивались обойных дел мастера в XVIII веке. Во-первых, существовали очень строгие цеховые правила. Производители обоев стояли несколько в стороне от гильдий печатников, а эти гильдии держали жесткую монополию на использование печатных прессов. Только в 1785 году монополию ликвидировали, и обойные мануфактурщики получили возможность наносить узор на бумагу печатным способом. Вторая сложность заключалась собственно в бумаге. Уж больно она дорого стоила. Поэтому зачастую для производства обоев использовались ненужные документы и даже запрещенные властями книги.
Итак, налицо четкая взаимосвязь между воздушными шарами и обоями. Не будь последних – и монгольфьер не полетел бы. Но ведь можно посмотреть и так: не полетел бы воздушный шар – и кто знает, как повернулось бы дело с производством обоев…
В 1983 году жители Парижа могли вновь созерцать в небе шар братьев Монгольфье. В ознаменование двухсотлетней годовщины со дня полета Пилатра де Розье и д’Арлана Французский авиационный музей осуществил постройку и запуск точной копии первого монгольфьера (отметим, что шары, наполняемые нагретым воздухом, до сих пор именуются монгольфьерами – в отличие от аэростатов, где в качестве «тягла» используются легкие газы – водород или гелий). Конечно, оболочку сделали – в духе времени – из нейлона, а не из холстины, но внешне шар ничем не отличался от прототипа.
И рисунок, нанесенный на специальное покрытие, один к одному повторял узор обоев мануфактурщика Ревейона.
Когда раскололось небо
Динозавры родились немногим более полутора веков назад.
В 1842 году британский анатом сэр Ричард Оуэн придумал общее название для крупных пресмыкающихся, окаменелые кости которых находили в Южной Англии: «динозавры», что в переводе с греческого означает «ужасные ящеры». Кости обнаруживали и ранее, но обладателям их давали разные имена. Преподобный Уильям Бакленд, который опубликовал в 1824 году описание окаменелой челюсти с острыми зубами, найденной близ Оксфорда, назвал ископаемое чудовище «мегалозавром» – «большим ящером». А доктор Гидеон Мантелл с супругой, нашедшие двумя годами раньше в Сассексе несколько окаменелых зубов и костей неизвестного зверя, нарекли его «игуанодоном», что переводится как «зуб игуаны». В сущности, эта находка и была первой встречей ученого мира цивилизации разумных прямоходящих млекопитающих отряда приматов – гоминидов, властителей антропогена, с останками предшествовавшей расы – пресмыкающихся, хозяев мезозоя.
Современная наука знает множество динозавров. Несколько сот видов вымерших пресмыкающихся объединены в два отряда – ящеротазовых и птицетазовых. Только за последние несколько десятилетий были найдены останки едва ли не сотни новых видов – в России, Монголии, Китае, Бразилии, Индии, Аргентине, Франции, Канаде, США, Южной Африке, Австралии. Окаменелые кости динозавров находили на всех континентах, кроме Антарктиды. Палеонтологи обнаружили кости вымерших рептилий на 48° южной широты и на Шпицбергене (около 80° северной широты). Впрочем, не надо удивляться «морозоустойчивости» динозавров. В эпоху мезозоя земная суша представляла собой один континент – Пангею, и место, которое ныне называется Шпицберген, было весьма далеко от полюса. Надотряд динозавров был поразительно разнообразным. Существовали рептилии крохотные и гигантские, хищные и растительноядные, ходящие на четырех ногах и прыгающие на двух… Раньше всех динозавров считали холоднокровными. Ныне ученые полагают, что по крайней мере некоторые были теплокровными, то есть сохраняли, в отличие от современных пресмыкающихся, постоянную температуру тела при изменении температуры окружающей среды. Найдены неопровержимые доказательства, что отдельные виды динозавров были стадными животными. Иные травоядные пресмыкающиеся паслись стадами (причем в случае опасности они окружали молодняк плотным кольцом и держали круговую оборону), а некоторые хищники охотились стаями, загоняя своих жертв наподобие того, как это делают нынешние волки.
В 1985 году американский палеонтолог Джеймс Дженсен (1918–1998), получивший от коллег прозвище «Динозавр Джим», раскопал в Драй-Меса (Колорадо) кости динозавра, рядом с которым даже признанные гиганты вымершего животного мира могли показаться подростками. Дженсен назвал это чудовище «суперзавром». И неспроста. Лопатка его достигала двух с половиной метров в длину, а шейный позвонок – полутора метров. Если предположить, что строение тела монстра было сходно со строением давно известного ящера брахиозавра, то получается следующая картина: суперзавр должен был достигать в высоту 15 метров (современные пятиэтажки несколько пониже), в длину —35 метров и весить до сорока тонн.
Находка произвела сенсацию и охладила те горячие головы, которые пытались доказать, будто все динозавры были теплокровными. Сорок тонн – это вес шести взрослых африканских слонов. Каждый слон съедает в сутки от полутораста до трехсот килограммов корма и тратит на еду до 18 часов из 24. Как же и чем должен был питаться суперзавр, чтобы поддержать жизнь в столь гигантском теле? Будь он теплокровным, ему требовалось бы около тонны (!) корма в сутки, а холоднокровность существенно уменьшает норму дневного рациона: суперзавр с непостоянной температурой тела должен был бы съедать «скромные» 200–250 килограммов.
(Есть сведения и о совершенно уж гигантском динозавре – травоядном зауроподе Амфицелиасе фрагиллимусе (Amphicoelias fragillimus), достигавшем в длину 60 метров и весившем до 150 тонн! Он был описан еще в 1870-е годы, однако найденный в XIX веке единственный фрагмент позвонка не сохранился до наших дней, и все, что осталось, – это зарисовки и полевые палеонтологические записи.)
Но все-таки теплокровные динозавры были. Доктор Арман де Рикле из Парижского университета установил, что костная ткань динозавров более походила на костную ткань млекопитающих и сильно отличалась от костей современных рептилий, – это тоже плюс в пользу теплокровности. Выяснилось, что костные пластины стегозавра, которые торчком стояли вдоль хребта животного и призваны были, казалось бы, служить орудием обороны, являли собой вместилище сложной сети кровеносных сосудов и, таким образом, отводили тепло. Это был своеобразный «радиатор» живой бронированной машины – еще один камешек в огород холоднокровной версии…
Наконец, археоптерикс, древнейшая вымершая птица, – связующее звено между динозаврами и современными птицами. Птицы, как мы знаем, существа теплокровные. Скорее всего, подобным свойством отличался и археоптерикс. И – весьма вероятно – те динозавры, которые были его предками. Великий английский биолог Томас Гексли, соратник Дарвина, догадывался о родстве динозавров и птиц еще в 60-е годы XIX века, но его теория долго не получала признания.
Словом, динозавры являли собой тип существ, прекрасно приспособленных к окружающей среде и вполне готовых к неблагоприятным колебаниям климата. Недаром они правили планетой ни много ни мало – 150 миллионов лет. Среди вымерших пресмыкающихся были особи с крупным мозгом, ходящие на задних лапах, использующие передние конечности для хватания. Еще немного, и развился бы динозаврий разум: тогда млекопитающие наверняка лишились бы возможности подняться на высшую ступень живых организмов. Цивилизация гоминидов не дождалась бы своего часа.
Однако не случайно при разговоре о динозаврах слово «пресмыкающийся» обязательно сопровождается эпитетом «вымершие». Действительно, примерно 65 миллионов лет назад, на рубеже мелового и третичного периодов, «ужасные ящеры» исчезли с лица планеты. Ушли со сцены и другие живые существа, но ведь динозавры были властителями, миллионолетними хозяевами Земли! Что произошло? Какая причина могла вызвать массовую внезапную смерть динозавров?
Теорий на этот счет существует множество.
Во-первых, далеко не все ученые сходятся на версии о внезапности. Многие считают, что катастрофической гибели динозавров не было вовсе, а было постепенное вымирание, связанное с глобальными изменениями природных условий. Существует, например, вулканическая гипотеза: якобы увеличилась активность вулканов, в атмосфере возросло содержание углекислого газа – отсюда усиление парникового эффекта и, как следствие, «глобальное потепление» конца мелового периода.
С этой гипотезой спорит (и ей же вторит) тектоническая: мол, дрейф континентов нарушил циркуляцию течений в океане, а следовательно, изменились и пути перемещений воздушных масс. В итоге опять же – потепление.
Ну хорошо, согласимся: потепление. А дальше что? Неужели динозавры не могли приспособиться? Дальше включается механизм, давно подмеченный учеными у яйцекладущих животных: в жарком климате снижается яйценоскость, да и скорлупа яиц истончается. Справедливости ради отметим: эта концепция, как и многие другие, пытающиеся объяснить гибель динозавров, вызвала критику. Ученые обнаружили истончение скорлупы яиц пока только у одного вида динозавров, у остальных ничего подобного не замечено.
Профессор Лорис Расселл из Королевского музея Онтарио в канадском городе Торонто утверждал обратное. Ученый считал, что вымирание динозавров было вызвано не потеплением климата, а похолоданием. При этом холоднокровные рептилии выжили. Теплокровные млекопитающие и птицы – тоже, потому что обладали теплоизоляционным покровом в виде шерсти и перьев. А вот теплокровные динозавры-существа с голой кожей – оказались беззащитными перед холодом: ни волосяным покровом, ни перьями природа их не наделила.
Выдвигалась и такая версия: динозавры вымерли потому, что млекопитающие пожирали их яйца. Или такая: конкурентную борьбу за общие источники питания выиграли опять-таки млекопитающие – животные более верткие и проворные. Наконец, для объяснения массовой смерти привлекались космические причины – например, регулярное пересечение Солнечной системой пылевых облаков.
Словом, гипотез хватает. Вот что писал, оценивая эту ситуацию, палеонтолог из Оксфорда Майкл Бентон: «Исчезновение больших групп сухопутных позвоночных – в особенности динозавров – всегда привлекало пристальное внимание ученых. Количество гипотез, объясняющих исчезновение динозавров, не поддается исчислению, и это неудивительно: вероятно, существует тесная связь между конкретной идеей и областью, в которой специализируется ученый, эту идею выдвинувший. Так, астрономы и геофизики ищут астероиды или кометы; атмосферники – кислые дожди; офтальмологи – слепоту от катаракты; ботаники – отравление алкалоидами, а диетологи размышляют о сокращении в рационе динозавров древесных волокон и растительных масел, что якобы привело к… продолжительным и разрушительным для организма запорам».
В начале 1980-х годов была выдвинута астероидная гипотеза: якобы Земля в своем странствовании по Вселенной столкнулась с крупным небесным телом – вероятно, углистым хондритом – и происшедший при этом взрыв стал причиной глобальной катастрофы. Многое работает на эту гипотезу. Например, иридиевые аномалии в слоях глины, относящихся к рубежу между меловым и третичным периодами. Эти аномалии обнаружены уже по всей планете – и всегда в одних и тех же геологических слоях.
Нашлись скептики, которые возразили, будто бы иридий мог быть выброшен в атмосферу земными вулканами. Но вот еще одно свидетельство: химики Джеффри Бада и Нэнси Ли из Океанографического института Скриппса в Калифорнии обнаружили все в тех же глинах одну очень редкую на Земле аминокислоту. В число двадцати важнейших аминокислот, из которых построены белки, она не входит и вообще встречается на планете лишь в двух вилах бактерий (далеко не самых распространенных). Зато эта аминокислота – альфа-аминоизомасляная – часто встречается, наряду с прочими органическими веществами, в углистых хондритах. А в геологических слоях, соответствующих гибели динозавров, она обязательно сопутствует иридиевым аномалиям.
Значит, столкновение Земли с гигантским метеоритом? С астероидом? Допустим, что так и было: 65 миллионов лет назад огромное тело – примерно десяти километров в диаметре – врезалось в Землю. И что тогда?
В атмосферу взметнулось колоссальное количество пыли. Резко уменьшился приток солнечной энергии, в зеленых растениях прекратился фотосинтез. Но этим катастрофа не ограничилась. Раскаленные добела каменные осколки разлетелись на гигантские расстояния – от тысячи до двух тысяч километров. И на всей этой непомерной территории (по одним оценкам – равной Индии, по другим – едва ли не двум Австралиям) вспыхнули лесные пожары. Они распространились на всю Пангею, и тучи сажи закрыли планету от Солнца.
Кстати, этой догадке нашлось подтверждение. Ученые из Чикагского университета Эдвард Эндерс, Венди Уолбах и Рой Льюис нашли повышенное содержание сажи именно в геологических слоях на границе мелового и третичного периодов – как мы уже знаем, эти слои несут свидетельства гибели динозавров. Причем сажи там в десять тысяч раз больше, чем «положено» при обычных лесных пожарах. Что особенно важно: одинаковые по смыслу данные получены в таких разных районах земного шара, как Дания, Испания, Новая Зеландия…
Страшный взрыв… Тучи пыли… Неистовые лесные пожары на больших площадях… Черный слой сажи, окутавший Землю… Скрывшееся на долгий срок Солнце… Резкое похолодание и гибель живых существ… Что напоминает такая картина? Да ведь это один к одному «ядерная зима» – результат массового применения ядерного оружия.
Как удивительно! Совпали данные палеонтологии и математического моделирования последствий ядерной войны. Сошлись крайности. Состыковались возможное прошлое и недопустимое будущее. Получается, что род человеческий может исчезнуть с лица Земли так же – и по той же причине! – как и динозавры.
Палеонтология живет ныне неспокойной жизнью. Что ни месяц, появляются новые свидетельства в пользу циклических космических катастроф, влиявших на эволюцию земной жизни.
Динозавры, вымершие 65 миллионов лет назад и «родившиеся» в середине XIX века, снова стучатся в наши двери – уже как предупреждение о глобальной катастрофе, губительной для жизни на Земле.
И ШАЙБА ШАЛЬНАЯ,
КАК ШЕРШЕНЬ, ШУРША…
(по большей части
об этнографии)
Древо благоуханий
Цель парфюмерии – производство запахов. Правда, в стародавние времена у душистых веществ была другая функция: их воскуряли в храмах и тем самым льстили богам, а заодно люди постепенно привыкали к мысли, что вовсе не обязательно отдавать на заклание животных. Ведь богам все равно, что сгорает на жертвенном огне, так пусть это будет благовоние, а не коза и не бык: скот можно припасти для чего-нибудь более интересного. Причем, когда сгорает, например, ладан, запах куда благороднее, чем при сжигании жира и кусков туши, – с этим спорить никто не будет.
Но пожалуй, самую любопытную роль играли ароматы у некоторых племен североамериканских индейцев. С помощью запахов индейцы… «фотографировали» воспоминания. Мужчина носил на поясе герметические коробочки с различными сильно пахнущими веществами. Это могло быть масло из коры дерева каскариль, или толуанский бальзам – камедь, доставленная из города Толу в земле чибчей, или ликвид-амбар – ароматическая смола стираксовых деревьев, да мало ли духов можно изобрести, живя в лесу! В минуты сильных переживаний индеец открывал какую-либо коробочку и вдыхал аромат. Спустя годы при вдыхании того же запаха в воображении вставала яркая картина давнего события. Получалось, что индеец всю жизнь хранил при себе памятные «снимки» – ровно столько, сколько коробочек умещалось на поясе.
…Это было много лет назад… Да что уж там душой кривить – не просто много, а изрядно много лет назад: с той поры минуло почти четыре десятилетия.
Я впервые попал в Каир (тогда туристов было, разумеется, не в пример меньше, чем сейчас) и второй день бродил без цели по его жарким, людным улицам, стараясь больше смотреть, чем слушать, и больше слушать, чем задавать вопросы. Заблудиться я не боялся: в руках был путеводитель, который в случае надобности легко вывел бы меня из тупика. С улицы Шампольона (во многих египетских городах есть улица Шампольона) свернул на улицу какого-то деятеля местного значения, пересек широкий проспект, свернул в тесный переулок, еще поворот, еще, и вдруг я оказался в одном из тех районов, которые на плане выглядят лишь частой безымянной сеткой, далеко не всегда точно вычерченной. Вокруг вздымались высокие серые дома, изрядно уже обветшалые, на тротуаре сидели на низеньких скамеечках торговцы, разложив рядом кучи алых, как сандал, фиников, желтых, как шафран, груш, зеленых манго и бананов. И конечно, вездесущий хор грязноватых уличных мальчишек на все лады распевал одно лишь слово: «бакшиш». Я стоял в растерянности, не зная, что предпринять дальше.
– Не желает ли господин посмотреть один в высшей степени любопытный и столь же пристойный магазин? – раздался за спиной чей-то учтивый голос.
Я обернулся. В двух шагах стоял, изогнувшись в вежливом полупоклоне, небольшой полный человек в феске. Фиолетовая галабея на нем, вопреки привычному, вовсе не выглядела мешковатым балахоном, наоборот, казалась хорошо подогнанным, по мерке, одеянием. От человека исходил какой-то тонкий запах, легко, впрочем, побивавший прогорклую уличную духоту, но природа его была неясна.
– Что за магазин? – спросил я подозрительно.
– О, господин не пожалеет. Прекрасный магазин. Редкий магазин. Называется «Дворец тысячи и одной ночи».
Звучало соблазнительно. Я поразмыслил и согласился.
Мы прошли несколько десятков метров, и мой сопровождающий отворил неприметную дверь в облезлой стене многоэтажного дома, помедлил, пропуская меня вперед.
