Текст книги "Земля - вид сверху"
Автор книги: Виталий Бабенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
Для полноты картины окинем взглядом прочие новинки домашнего быта.
К концу XIX века уже изобретены:
унитаз со смывным бачком;
карманный фонарик (его впервые применили билетные контролеры на линиях английской компании «Бристоль дженерал омнибус»);
тюбик для зубной пасты;
жестяная рифленая крышечка для закупорки бутылок и «открывалка»;
новая застежка для одежды и обуви под названием «сикьюрити» – прообраз будущей «молнии»;
аэрограф;
игрушечная электрическая железная дорога;
канцелярская скрепка.
Все, пора перевести дух и задать себе вопрос: какими изобретениями и открытиями из этого поразительного потока мы, живущие сто лет спустя, пользуемся в нашей повседневной жизни? Ответ короток и прост: практически всеми. Более того, не будет большого преувеличения, если сказать, что наша жизнь сформирована этими достижениями технической и научной мысли.
Неужели то, что перед нами промелькнуло, это fin de siècle, конец века, эпоха изнеженности и упадка? Неужели это и есть декаданс, время смутной печали, ожидания скорых потрясений и предвестье конца цивилизации? Наверное, наличествует какая-то ошибка в распространенной оценке того периода. Никогда еще техника и наука не развивались столь бурно, нарастающий шквал открытий опровергает любые представления об упадке, наоборот, это прорыв человечества в новое состояние – состояние технического всемогущества.
Все факты, перечисленные выше, подобраны не случайно. Строго говоря, они даже не подобраны – просто соединены вместе. Аналогия – один из способов предвидения будущего. Вот по аналогии и подумаем: если последняя декада XIX века и первая декада века двадцатого – настоящий научно-технический прорыв, которого современники, скорее всего, не осознавали, то, может быть, и сейчас происходит нечто подобное, только мы это упускаем из виду?
Прошлое уже нам не подвластно, но будущее зависит от нас. Петр Чаадаев
Да, наша жизнь во многом определяется открытиями, сделанными во время прошлого fin de sifecle. А что из открываемого сейчас определит жизнь XXI века?
Мы присутствуем при нарождении и развитии новых компьютерных технологий: микроробототехники, виртуальной реальности, телеприсутствия. Наверное, все эти вещи войдут не только в технический, но и в культурный обиход людей XXI века.
Что принесут миру глобальные информационные сети? Не получит ли человечество, наряду с новыми возможностями в области образования и получения знаний, систему массового распространения невежества и мракобесия, распространяющуюся подобно раковым метастазам?
А что принесет – и уже приносит – нанотехнология, одна из самых фантастических областей науки и техники?
Мы видим первые успехи биотехнологии и генной инженерии. Нет ли здесь прообразов счастья – и вместе с тем бед – грядущего столетия? Поймем ли мы, что такое СПИД, и найдем ли спасение от этой и других грозных болезней? А может, из бутылок будут выпущены новые джинны – пострашнее СПИДа?
Будет ли XXI век веком освоения космоса, или сил мировой экономики по-прежнему на это не хватит? Мы присутствуем при очередной революции в космонавтике – рождении одноступенчатого орбитального корабля, который принесет долгожданный– общедоступный — выход в космическое пространство.
Не исключено, что именно в наше время начинается новый прорыв в энергетике. Как знать, возможно, не «старые добрые» атомные и термоядерные реакции, а практические результаты теории петлевой квантовой гравитации или теории суперструн дадут нам новые – экономичные и более безопасные – источники энергии.
А хватит ли нам ресурсов для всех обозримых свершений? И каково экологическое будущее человечества? И наконец – что это такое: человечество XXI века?
Давайте внимательно – прогностически – всматриваться в панораму будущего и находить в ней ответы на вопросы, которые волнуют нас сегодня. И давайте не будем гадать на кофейной гуще. Ведь «прогнозировать» означает «знать наперед». Именно знать, а не гадать.
Что до кофегадательниц, то о них хорошо выразился замечательный русский писатель и просветитель Николай Иванович Новиков:
«Кофегадательница есть такая тварь, которая честным образом более уже пропитания сыскать не знает или не хочет честно кормиться. Иная кофегадательница не имеет на теле цельного платья, ходит в раздранных лоскутьях, а вся таких старух шайка есть сборище побродяг, которых почитать должно извергами человеческого рода.
Такие кофегадательницы, не имея довольно смелости что-либо похищать, дабы им не быть при старости истязанными и не умереть с голоду в остроге, выдумали хитрое искусство обирать деньги у простосердечных людей, не будучи обвиняемы от градоначальства каким-либо похищением. Они обманывают людей, не умеющих мыслить, что могут предсказать все из кофейных чашек».
Этим словам ровно 225 лет.
Давайте будем без страха взирать в лицо грядущего, и в ходе этого бесстрашного взирания наступит само грядущее – новое тысячелетие, 1 января 2001 года.
Где пророчества, там и предвидения; где предвидения, там и предсказания – как верные, так и ошибочные, как ложные, так и поразительно точные. О них – две следующие публикации: первая – с научным уклоном, вторая – с литературным. Интересен и заказчик этих материалов – журнал «Плейбой». А что? Взгляд в будущее интересен всем – и читателям иллюстрированных журналов для мужчин тоже.
Сегодня – это завтра,
о котором мы гадали вчера
Вот он и наступил, новый век! Или (с бóльшим пафосом): вот оно и наступило, новое тысячелетие!
Наверное, в новогоднюю ночь эта, в общем-то, банальная фраза была самой популярной. Ее произнесло несколько десятков (сотен?) миллионов человек.
Еще одна банальная фраза, которую – тоже наверняка – произнесли миллионы уст: каким же он (оно) будет?
А действительно, что ожидать от нового века? Можно ли проникнуть хотя бы мысленным взором в близкое будущее и разглядеть, как там все устроится?
Люди в своем воображении постоянно забегают в грядущее. Это вытекает из самой природы человека как разумного существа. Весь ход истории демонстрирует, что человек по сути своей – «будущностно ориентированное» животное. Гадалки, предсказатели, астрологи, провидцы, футурологи, пророки, ясновидцы, фантазеры и фантасты всегда были и будут: клапан, открывающийся в будущее, необходим, иначе неудовлетворенность настоящим, порожденная всем опытом прошлого, переполнит разум и взорвет его.
Увы, удачных попыток предвидения не так уж много. Гадалки, предсказатели и пророки в большинстве случаев ошибаются. Впрочем, государственные деятели, чиновники, военные, ученые и даже писатели-фантасты ошибаются еще чаще.
Вот несколько примеров из истории техники.
В 1835 году английский железнодорожный инженер Томас Тредголд заявил буквально следующее: «То, что какая-либо система перемещения пассажиров будет развивать скорость, превышающую 16 километров в час, представляется чрезвычайно невероятным».
Спустя два года сэр Уильям Саймондз, деятель славных Королевских военно-морских сил Великобритании, столь же скептически отнесся к будущему винтовых судов: «Даже если бы у винта хватило силы толкать судно, на практике это не принесло бы никакой пользы, потому что такой силы, приложенной к корме, совершенно не хватило бы для управления судном».
С телефоном – похожая история. Когда новость об изобретении Александра Белла достигла Соединенного Королевства, идея телефонной связи ничуть не поразила воображение главного инженера британской почтовой службы. «Американцам, может быть, и нужен телефон, – высокомерно заявил он, – а нам нет. У нас полным-полно посыльных мальчиков».
Впрочем, это все же XIX век. Обратимся к просвещенному двадцатому столетию, только что закончившемуся.
К 1910 году летательные аппараты тяжелее воздуха уже завоевали некоторое доверие, и правительство США купило один аэроплан. Когда военно-морские силы запросили денег, чтобы купить еще один аэроплан для их собственных нужд, некий конгрессмен заявил: «У сухопутных войск уже есть самолет. Почему бы им не пользоваться машиной по очереди?» А один армейский генерал изрек: «Я вижу только один способ военного применения самолета – использовать его в целях наблюдения».
Да что там генералы! Великий писатель-фантаст Герберт Уэллс, конечно, верил в самолеты, но не настолько, чтобы целиком «отдать» им двадцатый век. В 1901 году он писал: «Полагаю, лишь немногие люди… склонны верить в то, что аэроплан сможет успешно взмыть в небо и вернуться домой целым и невредимым, и это произойдет задолго до 2000 года, а может быть, даже еще до 1950 года». Сие расплывчатое предсказание было сделано всего за два года до первого полета братьев Райт.
Кстати, в радио Уэллс тоже не поверил. В 1927 году он с презрением отозвался об этом средстве коммуникации, заявив, что радио пригодно только «для людей, которые ведут сидячий образ жизни в плохо освещенных домах или не могут читать по иным причинам… и у которых нет умственных способностей для того, чтобы мыслить или вести беседы».
Тем не менее отдадим Уэллсу должное. Многое он все-та-ки предугадал. Например, в самом начале века английский писатель успешно предсказал появление танков, затем – использование авиации в военных целях, а в 1916 году – первым! – увидел в будущем жуткую картину военного применения атомной энергии и даже напророчил дату – 1945 год.
Великим ученым тоже порой не везло с предсказаниями. Эрнст Резерфорд – один из создателей учения о радиоактивности – не разглядел в будущем судьбы своего собственного детища. «Мы не можем, – заявил он на заседании Британской ассоциации развития науки в 1933 году, – управлять атомной энергией в такой степени, чтобы она обрела коммерческую ценность, и я полагаю, что мы вряд ли когда-либо сможем добиться этого».
А гениальный Эйнштейн, направив в 1939 году письмо президенту Франклину Д. Рузвельту, так отозвался об атомной энергии: «Этот новый феномен также повлечет за собой конструирование бомб… Одна-единственная бомба такого типа, доставленная на корабле и взорванная в порту, вполне будет способна разрушить весь порт целиком и еще часть прилегающей территории. Однако подобные бомбы, скорее всего, окажутся слишком тяжелыми, чтобы их можно было транспортировать по воздуху».
Ровно через шесть лет атомная бомба будет «транспортирована» в Хиросиму именно по воздуху.
Заметим: во всех приведенных случаях будущее очень быстро опрокидывало предсказания – на то, чтобы «доказать свое», ему требовалось всего несколько лет.
Пожалуй, самая замечательная история такого рода приключилась в середине двадцатого века. Королевский астроном, директор Гринвичской обсерватории сэр Ричард ван дер Рит Вулли заявил: «Путешествие в космосе – это полнейшая ерунда». Надворе стоял 1956 год. До полета первого спутника оставались считанные месяцы.
Ряд примеров можно продолжать без конца.
В 1973 году немецкие футурологи Хаген Байнхауэр и Эрнст Шмакке писали: «К 2000 году ожидают появления самолета на тысячу пассажиров, который будет летать со скоростью, в 10 раз превышающей скорость звука (более 12 тыс. км/час). Комфортабельные пассажирские поезда будут развивать скорость 300 км/час и даже более. В 1985 году обыденным явлением станет использование видеотелефона. Начиная с 1980 года газеты станут доставляться подписчикам бесплатно по каналам телевидения».
Где они, эти видеотелефоны и бесплатные видеогазеты?
В 1940-е годы было широко распространено мнение, что еще десять – двадцать лет – и семейные вертолеты окончательно и бесповоротно вытеснят автомобили.
В 1950-е годы «эксперты по грядущему» пророчили, что электронные свахи будут безошибочно определять, кому на ком жениться, и браки станут стопроцентно эффективными, а в 1960-е многие футурологи считали, что семья вообще отмирает и в ближайшем будущем ее заменит коммуна. Более того, в том же «ближайшем будущем» работать будут только десять процентов населения, остальным же придется бездельничать. И вообще наступит медицинский рай: до 2000 года заразные болезни и болезни сердца «должны были» полностью исчезнуть.
Можно вспомнить и коммунистические предсказания. В 1920 году незабвенный Владимир Ильич предрек: «…То поколение, которому сейчас 15 лет, оно и увидит коммунистическое общество, и само будет строить это общество». Не забудем также о программе КПСС, объявившей победу коммунизма в 1980 году.
Что за дикая мысль разгадывать и определять будущее народа, писать его программу? На основании многих данных можно быть убеждену, что Россию ожидает великая и блестящая будущность, но какая именно и каким образом, – стараться или надеяться узнать это, – такая же чудовищная нелепость, как и думать, что можно узнать будущую участь каждого человека… Что за нелепость судить о будущем народа по его отдаленному прошедшему, которое так оторвано даже от его настоящего? Что общего между новгородцем IX, московитом XV и русским XIX века? Если можно предчувствовать и предугадывать (в идее) будущее, то не иначе, как на основании настоящего, которое одно есть испытанная мера, и прошедшего, как результат его. Виссарион Белинский
Так, может, удачных предсказаний, не было вовсе? Почему же! Их много, но почему-то получается так, что самые меткие остаются в забвении.
Очень хорошо об этом высказался английский писатель Гилберт Кит Честертон:
«Человеческая раса, к которой принадлежит подавляющее большинство моих читателей, с самого начала играла в детские игры и, вероятно, будет заниматься этим до самого конца, что составляет определенные неудобства для немногих людей, уже выросших из коротких штанишек. А одна из игр, к которой эта раса особо привязана, называется «Держи Завтра в тайне» – ее еще именуют… «Обмани Пророка». Игроки очень внимательно и уважительно выслушивают все, что умные люди имеют им рассказать о переменах, ожидающих следующее поколение. Затем игроки ждут, когда все умные люди умрут, и с любезностью их хоронят. После чего отправляются восвояси и делают все по-своему. На этом игра заканчивается. Впрочем, для расы, отличающейся простеньким вкусом, она служит великолепной забавой».
Блестящие предсказания, на мой взгляд, содержатся в записях и произведениях замечательного русского писателя-фантаста князя Владимира Федоровича Одоевского. В своем романе «4338 год», написанном в 1840 году, – романе, который я рекомендовал бы как учебник для всех, кто хочет научиться прозревать будущее, – Одоевский мечтал о книге, «в которой посредством машины изменяются буквы в несколько книг». С гениальной зоркостью он писал: «…главное дело будет: отучить ум от усталости, приучить его переходить мгновенно от одного предмета к другому; изощрить его так, чтобы самая сложная операция была ему с первой минуты легкою; будет приискана математическая формула для того, чтобы в огромной книге нападать именно на ту страницу, которая нужна, и быстро расчислить, сколько затем страниц можно пропустить без изъяна». Чем не описание текстового редактора, служащего сейчас непременным атрибутом программного обеспечения любого современного компьютера! И чем не предвидение электронной книги?
Еще одно блистательное пророчество:
«Несомненно наступит день – скорее всего, и я и вы будем уже прочно забыты, – когда медные провода, гуттаперчевые изоляции и стальные оболочки кабелей будут сданы в Музей древностей. В то время, если человеку понадобится связаться с другом, который находится неизвестно где, он просто вызовет его электромагнитным голосом, и этот голос громко донесется до того, кто обладает электромагнитным ухом, но зато никто другой его не услышит. «Где ты?» – спросит этот человек и услышит в ответ: «Я на дне угольной шахты», или: «Пересекаю Анды», или: «Посреди Тихого океана»…»
Эти слова принадлежат английскому физику Уильяму Айртону. Они были произнесены… ЮЗ года назад. Честно говоря, я не знаю более точного предвидения современной сотовой связи.
Кстати, если вернуться к социалистической идее, то ее судьбу беспощадно ярко провидел еще Александр Герцен: «Социализм разовьется во всех фазах своих до крайних последствий, до нелепостей. Тогда снова вырвется из титанической груди революционного меньшинства крик отрицания, и снова начнется смертная борьба, в которой социализм займет место нынешнего консерватизма и будет побежден грядущею, неизвестною нам революцией…»
Вообще говоря, один из наиболее точных социальных прогнозов на XX век был сделан в 1894 году. Его автор – позабытый ныне общественный деятель и историк, бывший министр образования Австралии Чарлз Пирсон. Он предположил, что в XX веке возникнут три грозные проблемы:
1. Государство будет все больше и больше наступать на права семьи и церкви; семью – в ее ключевых функциях– будут подменять не только государственные школы и государственная медицина, но и государственные детские сады и даже обеды.
2. Главной чертой культуры станет «тривиальность». Обезличенное городское общество вытеснит народные обряды, национальные традиции и местные обычаи. Газеты и книги заменят лекции, драматические представления будут постепенно отмирать. Критерии искусства будут становиться все более относительными, наука станет более специализированной и менее открытой для обмена мнениями. Успехи в области науки и медицины будут неисчислимы, однако это приведет к старению общества и увеличению процента пожилых людей, которые менее предприимчивы и энергичны, что, разумеется, чревато опасными последствиями: «меньше остроты ума – меньше надежды».
3. В международных отношениях «высшие расы» будут «оттеснены или даже отброшены» народами, которые в течение всего XIX века оставались покорными. «Наступит день – и, может быть, он не так уж далек, – когда европейский наблюдатель осмотрится по сторонам и обнаружит, что мир опоясан сплошной зоной черной и желтой рас». Африка добьется независимости, Китай станет мощной военной державой, роль Европы в мире заметно снизится.
Оглянемся на XX век с вершины 2001 года, и мы увидим, что пророчества Пирсона в основном сбылись.
Лучший из пророков будущего – это прошлое. Джордж Байрон (1788–1824), запись в дневнике от 28 января 1821 г.
Можно многое рассказать о сбывшихся и несбывшихся прогнозах писателей-фантастов, но для этого потребовалось бы слишком много места, поэтому лучше ограничиться двумя-тремя авторами.
В самом конце 1964 года корреспондент газеты «Вечерняя Москва» спросил братьев Стругацких – лучших отечественных фантастов: «Как вы представляете себе человеческое общество в 2000 году?» И прозвучал ответ: «…Во-первых, все международные конфликты будут решены. Во-вторых, во всем мире начнется наступление за человека в человеке. Разные страны и государства будут использовать в этом отношении опыт, накопленный в СССР. А у нас работа по воспитанию людей нового типа уже завершится. Исчезнут из жизни явления, которым соответствуют ныне понятия мещанства, обывательщины, мракобесия. Мы не хотим говорить о развитии техники. Здесь обо всем позаботится Госплан. Химия, физика, генетика, биология прочно войдут в быт и сделают его совершенно другим…»
Здесь уместно вспомнить давнюю историю, связанную с романом американского писателя Эдварда Беллами «Оглядываясь назад», вышедшим в 1888 году. Беллами описал Бостон 2000 года, который виделся ему технологическим раем: якобы успехи науки и техники позволят гарантировать для всех граждан образование и материальное благополучие.
Другой американец – Марк Твен – сразу же отреагировал на роман Беллами, и сделал это весьма едко. По «прогнозу» Марка Твена, к 2000 году произойдет возврат к феодализму, вернется папская инквизиция, а США далеко отстанут от более прогрессивной Европы.
Ошиблись, как теперь видно, и тот, и другой.
До 1990 года любое исследование будущего, художественное или научное, прочно базировалось на представлении о биполярной картине мира. Здесь – коммунизм или социализм, там – капитализм. Здесь (или там) – хорошо, там (или здесь) – плохо. Здесь – белое, там – черное. Так думали фантасты, так смотрели в будущее футурологи, так грозили друг другу пальцами политики разных социальных систем.
В конце 1980-х стройная конструкция «мы – они» стала шататься. Станислав Лем – еще один великий писатель двадцатого столетия – почувствовал это и вдруг с горечью осознал, что всю предыдущую творческую жизнь он как фантаст делал что-то не то. ««Научная фантастика» как видение грядущего, возникающего мира компрометирует сама же себя, вырождаясь во вторичную псевдореальность», – написал Лем в 1988 году. А спустя несколько лет он и вовсе пришел к выводу о бесплодности политических прогнозов.
«Если история – природный процесс, можно ли предвидеть будущее?» – спросили его во время одного интервью в 1996 году.
«Предсказать политическое будущее абсолютно невозможно, – ответил знаменитый фантаст. – Кто предвидел распад СССР? Какой мировой пророк?»
И если уж действительность нехороша, то при ясно осознаваемом желании лучшего можно, действительно, как-нибудь собраться стать лучше. Ф. М. Достоевский
А вот английский писатель Артур Кларк – настоящий колосс фантастики двадцатого века – до сих пор не теряет оптимизма[27]. Он предсказывает, в чем-то ошибается, что-то прозревает удивительно точно, снова предсказывает, оступается, попадает в «яблочко» и опять предсказывает…
В 1962 Артур Кларк выпустил книгу «Профили будущего», в которой попытался дать панораму грядущего и даже отразил ее в таблице будущих открытий. На 1970 год он «запланировал» высадку на Луну – и оказался прав! Другое дело, что появление ядерной ракеты он тоже датировал 1970-ми годами. На 1980-е Кларк «запрограммировал» посадку человека на другие планеты (мимо), открытие гравитационных волн (мимо) и «персональное радио» (более чем точно!), от 1990-х ждал создание искусственного разума (пока нет и долго еще не будет) и передачу энергии по радио (теоретически вполне возможно, практически трудновато), в 2000 году ему виделась уже колонизация планет (техника позволяет, экономика – нет) и Всемирная библиотека (уже начата, и Всемирная паутина – WWW – пророк ее!).
А в 1999 году Артур Кларк выступил с новым – подробным и очень смелым – прогнозом на XXI век. Начало столетия видится ему таким: «2002 год. На рынок поступает первое устройство, вырабатывающее чистую и безопасную энергию путем низкотемпературных ядерных реакций. Наступает конец Эры Ископаемого Топлива, планету сотрясают связанные с этим экономические и геополитические катаклизмы». А конец – таким: «2100 год. Начинается история…»
Роман А. Кларка «Триггер», написанный им в соавторстве с американским писателем Майклом Кьюбом-Макдауэллом и вышедший в свет летом 2000 года, – пожалуй, одна из самых интересных фантастических книг о близком будущем человечества.
А из научно-популярных книг последнего времени лучшие прогностические работы – это «Видения» американского физика Мичио Каку (1998), «Проверка реальности» Брада Уинерза и Дэвида Песковица (1996) и сборник «Предсказания», выпущенный в Англии несколько месяцев назад. Жаль, что эти книги пока еще не переведены на русский язык.
Впрочем, есть что почитать и на русском. Только-только вышел сборник «Впереди XXI век: перспективы, прогнозы, футурологи». Его составил известный ученый, президент Академии прогнозирования Игорь Васильевич Бестужев-Лада (он же автор предисловия) – лучший из российских футурологов. В сборник вошли прогностические работы крупнейших мировых специалистов по будущему. Любому человеку, интересующемуся, каким будет XXI век, обязательно надо прочитать и книги самого И. В. Бестужева-Лады «В преддверии Страшного суда», «Альтернативная цивилизация» и «Россия: от колосса к коллапсу».
И разумеется, очень важно читать хорошую научную фантастику. Причем не столь уж и важно, какими смотрятся прогнозы писателей прошлого из будущего, ставшего для нас настоящим, – наивными или ужасными, пророческими или фальшивыми, реальными или несбыточными. Как высказался философ Карл Ясперс (1883–1969) в своей книге «Истоки истории и ее цель» (1948): «Прогноз никогда не бывает нейтральным. Правилен он или неправилен, прогнозирующий анализ неизбежно вызывает побуждение к действию».
А американский фантаст Бен Бова определил так: «Нет и не может быть какого-то одного конкретного будущего; существует бесчисленное количество возможных будущих, и каждое мгновение приносит новые возможности влиять на них».
А Уинстон Черчилль заметил: «Если мы начнем свару между прошлым и настоящим, то скоро обнаружим, что потеряли будущее».
А Анна Ахматова молвила: «Будущее… как известно, бросает свою тень задолго перед тем, как войти…»
А я скажу: будущее всегда прекрасно и удивительно, плохим делаем его мы сами.
Будущие, которых не будет
Вот ошибка, которую вы никогда не должны допускать в отношении научной фантастики: думать, что раз она о будущем, то значит – обязательно о том будущем, которое будет. Фредерик Пол, американский писатель-фантаст
Должна ли научная фантастика предсказывать будущее?
В общем, не обязательно. Это вопрос того же ряда, что и «Должна ли музыка быть только развлекательной?». Или: «Должна ли архитектура сводиться только к возведению жилья?»
Какие-то писатели-фантасты берут на себя смелость заглядывать в будущее, другие вовсе не ставят перед собой таких задач, интересуясь прежде всего настоящим или даже прошлым. Великий американский фантаст Рэй Брэдбери (который, кстати, не любит, когда его называют писателем-фантастом) вообще заявил: «Я не описываю будущее. Я предотвращаю его».
Что же такое научная фантастика? Споры на этот счет ведутся уже несколько десятилетий. Есть сотни определений НФ, однако внятной, всеобъемлющей, устраивающей всех дефиниции так никто и не предложил. Очевидно, споры продолжатся и в новом веке.
Вот несколько характеристик – на выбор читателя:
а) Фантастика – это художественное прогнозирование будущего.
б) Фантастика – это литература о научных открытиях и изобретениях и их последствиях.
в) Фантастика – это то, во что мы верим.
г) Это литература о небывалом.
д) Литература о неведомом.
е) Литература о несуществующем, но возможном.
ж) Литература о невозможном, но существующем.
з) Фантастика – это альтернативные миры.
и) Фантастика – это вторичная псевдореальность…
Мне лично больше всего нравится определение, предложенное Норманом Спинрадом: к) «Научная фантастика – это все, что опубликовано как «научная фантастика».
Очень точно. НФ – издательская категория, придуманная для облегчения усилий читателя. Пришел в магазин, и не надо голову ломать: вот раздел «Крутые боевики», вот «Дамский роман», вот «Эротика», «Эзотерика», «Кулинария», а вот – между «Магией» и «Оккультизмом» (если по алфавиту) – «Научная фантастика». Удобно.
В XX веке в рубрике «Научная фантастика» издано огромное количество книг – десятки тысяч названий (без преувеличений!), сотни миллионов томов. Разобраться в этом хозяйстве практически невозможно, даже перечислить лучшие затруднительно: лучших – многие сотни. Проще расставить некоторые вехи.
Но начать придется все же с века девятнадцатого. Если говорить о художественном прогнозировании будущего, то лучше вспомнить не Жюля Верна, а отечественного автора, почти, к сожалению, забытого, – князя Владимира Федоровича Одоевского (1803 или 1804?– 1869).
1. В. Ф. Одоевский. «4338 год» (1840).
Если «не поверить» датировке романа, то это произведение, написанное более полутора веков назад, – практически о нашем времени. Предсказаны телефон, радио, роль телевидения в современной жизни, компьютер и даже… текстовый процессор – книга, «в которой посредством машины изменяются буквы в несколько книг».
2. Герберт Уэллс (1866–1946). «Освобожденный мир» (1914).
Это, пожалуй, первый роман о грозных проблемах двадцатого века. Более того, первое в мировой литературе произведение о военном применении атомной энергии: «Для людей, живших в начале двадцатого века, не было ничего более очевидного, чем скорость, с которой война становилась все более невозможной. И конечно же, они не видели ее приближения. Не видели до той самой минуты, когда атомные бомбы взорвались в их неловких руках». Мало того что в романе правильно употреблено выражение «цепная реакция» (за 28 лет до первой искусственной ядерной цепной реакции), но предсказан даже год первого атомного взрыва: 1945!
3. Евгений Замятин (1884–1937). «Мы» (1920).
«Я, D-503, строитель «Интеграла»…» «Интеграл» – это ракета. D-503 – один из «нумеров», нумера строят «Интеграл». Нумера живут в Едином Государстве за Зеленой Стеной. Из нумеров «вырезают фантазию». Любовь между нумерами, а тем более между нумерами и не-нумерами безжалостно пресекается. Неугодных нумеров сажают в Газовый Колокол…
Если в книге что и предсказано с поразительной точностью, так это судьба многих ее читателей. Роман «Мы» был безусловно запрещен в Советском Союзе. За чтение и распространение романа людей сажали именно в Газовый Колокол, носивший, правда, другое название – ГУЛАГ. Год смерти Евгения Замятина символичен: 1937. Правда, умер он не в России, а в Париже – от разрыва сердца…
«Мы» – это первая и, пожалуй, главная антиутопия XX века. Хаксли, Оруэлл и прочие пришли позднее…
4. Олдос Хаксли (1894–1963). «О дивный новый мир» (1932).
Английский писатель Олдос Хаксли создал не только одну из лучших антиутопий века, он еще и помог родиться термину «футурология» (наука о будущем). Автором его был немецкий профессор Оссип Флехтхайм, однако именно с подачи Хаксли слово «футурология» в 1943 году вошло в научный обиход.
Итак, «дивный новый мир». Полностью контролируемое общество, рождение людей «почкованием» (сейчас сказали бы – клонирование), обязательный для всех наркотик «сома», «ощущалки» (сейчас сказали бы – виртуальная реальность)… Пластиковый мир одинаковых и одинаково думающих людей. «Впервые в истории… «Общность, Одинаковость, Стабильность»… – девиз планеты».
Антиутопия – это не противоположность утопии, а, скорее, ее истинное лицо. Хорошо об этом сказал Вернер фон Браун: «Оглядываясь на прошлое, можно сказать: нет ничего проще, чем утопия, ставшая реальностью».
5. Айзек Азимов (1920–1992). «Я, робот» (1950).
Может быть, самое удивительное в этом цикле рассказов, собранных вместе полвека назад, – тот факт, что первый из них, возвестивший будущую эру роботизации, появился еще в 1940 году, когда автору было всего 20 лет, а знаменитые Три закона робототехники были сформулированы всего годом позже. Конечно, роботы с «позитронными мозгами» пока не построены, скорее всего, никаких позитронных мыслящих устройств не будет вовсе, но в остальном рассказы Азимова о роботах можно считать пророческими. Разумеется, Азимов писал не о роботах, а о людях, и под Тремя законами имел в виду правила человеческого общежития, но все-таки… «К 2002 году изобрели подвижного говорящего робота…» Эту фразу – одну из многих подобных у Азимова – вполне можно считать долгосрочным техническим прогнозом.
