Текст книги "Джекпот для миллиардера. Создана для тебя (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
– Спасибо! – тихо говорю я
– Солнышко, ты о чём? Катюш, всё, что есть у меня, – всё твоё, и я, я тоже весь твой, навсегда.
Вешаю трубку. Быстро дохомячиваю кусок стейка, вливаю в себя кофе и бегу одеваться. Натягиваю на себя трикотажную майку и шорты. Одновременно строча Таньке сообщение:
«Форс-мажор. Убегаю до завтрашнего вечера. Ключ под третьим камнем, пир с бухлишком в холодильнике, веселитесь, завтра буду».
«Твою мать! Алексеева! Хрен ты завтра нарисуешься! Ладно! Любитесь до кровавых пузырей, мы пока придумаем план. Верунька уже смотрит цены на киллеров».
Ржущие до слез смайлики, штук десять, может больше.
Слышу звонок в дверь. Застегивая шорты, бегу на первый этаж. Встречаю доставку, расстаюсь с ооочень приличной суммой бабосиков. И забиваю холодильник.
Бздзыньк.
Сообщение от Сашки.
«Родная, можешь выдвигаться. Тебя ждут. Вечером ужин. Средиземноморский. Устрицы».
Подмигивающий смайлик.
«Оставайся в каюте до завтра. Разбужу сам».
Меня тут же окатило горячей волной. Лицо горело, мурашки пробежали по всему телу от макушки до пальчиков на ногах. Я почувствовала мощный прилив возбуждения.
Бздзыньк.
«Прекрати, мне ещё работать полдня. Не могу же я весь день из душа не вылезать!»
Улыбаюсь.
«Не прекращу. Думай обо мне».
«Зайка, да я только о тебе и думаю».
«Я знаю».
«Маленькая стервочка».
«Распутник. Всё, я ушла».
«Люблю тебя».
Бегу на причал. «Лайза» стоит, чуть покачиваясь на воде. Денис машет мне с капитанского мостика. Машу ему в ответ и поднимаюсь по пасарелю.
– Рад вас снова видеть, Екатерина Владимировна! Каюта готова. Ужин в…?
– Как обычно.
Заслоняю глаза от солнца и улыбаюсь ему.
– Тогда в двадцать часов.
– Спасибо, Денис…?
– Для вас, Екатерина Владимировна, просто Денис.
Киваю ему и захожу в каюту.
Воспоминания обрушиваются на меня подобно лавине. Подхожу к кровати и провожу по ней рукой. Мне даже не верится в то, что это было больше месяца назад. Разворачиваюсь и падаю на спину. Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь носом в подушки. Господи, как мне его не хватает. Я понимаю, насколько сильно я истосковалась по нему, по его рукам, глазам, губам. Закрываю глаза и чувствую, как накатывает сон. Яхта своим мерным покачиванием убаюкивает меня. Прижав к себе подушку, засыпаю.
К чёрту ужин, к чёрту весь мир. Я дома, я там, где должна быть.
_________________________________________________________________
«You Can Leave Your Hat On» – бессмертный хит Джо Кокера из классической сцены фильма «9 12 недель»
Паспарту – Жан Паспарту вымышленный персонаж романа Жюля Верна «Вокруг света за восемьдесят дней», опубликованного в 1872 году.
Глава 28.
Телефон противно вибрировал около уха. Протянула руку. Трубка была горячей, это значит, как минимум минут десять он звонил без перебоя.
Куча сообщений. Прищурив один глаз, сажусь на кровати и пытаюсь включиться в сеть реальности. В каюте стоит сумрак. На часах два ночи.
Так, что тут у нас? Фотографии девчуль: Верунька голышом в бассейне, Танька с клешнёй омара в зубах, Лерка… Чего? Эти, мать твою, подружки стриптизеров вызвали? Потому что загорелая груда тестостерона, держащая Лерку на руках, могла быть только стриптизером. Боже мой! Так он ещё и в костюме Адама!
Я покраснела.
«Алексеева! Кончай дрыхнуть! Стас сказал, что Алекс ещё в Испании! Дуй к нам! Водка киснет!», «Алексеева! Рота подъЁЁЁм!», «Верка какую-то хреновину разбила в ванной!», «Алексеева!!!! Мы сейчас все на тебя обидимся! Целиком! И Хуан, и Хулио, и Егор!»
– Блин! – я прикусила губу и сдвинула брови. – А Егор-то тут при чём?
– Ну с Хулио и Хуаном тебе-то всё точно понятно, мать. – это проснулся здравый смысл.
– Конечно! – хмыкаю я. – Это стриптизеры. Всех стриптизеров зовут Хулио и Хуан.
– Да ладно! – хмыкает эта зануда. – А ты их много в своей жизни встречала, эксперт, ё-моё!
– Отвали! – бурчу под нос.
– Да и пожалуйста, больно надо! Бывай, профессор стриптизёров!
«Алексеева!!! Это что такое? Ты беременна?»
Фото Таньки с тестом на беременность.
– Да твою же мать! – падаю на спину и закрываю глаза. – Тесты в мусорном ведре!
– Ну ты даешь! – оживился здравый смысл. – А я говорил: «Выкини мусор!»
– Да пошёл ты!
«Алексеева! Тихушница! С первого выстрела и в яблочко! Ну Санёк даёт!»
– Идите вы!
Бросаю телефон. Желудок сворачивается в голодный узел. Встаю и шлёпаю на палубу.
Выхожу на кокпит. Легкий ужин сервирован на столе и закрыт кошем.
– Что тут у нас?
Салат «Цезарь», сырная тарелка с оливками и медом, нарезанное холодное мясо, фруктовая тарелка и одуряюще пахнущий хлеб.
Сгребаю всё в кучу и топаю в каюту. С наслаждением схомячиваю по меньшей мере половину и падаю на кровать.
Бздзыньк.
Сашка!
«Родная, выехали в аэропорт. Взлетаем в три часа. Всего шесть часов, и я буду рядом».
«Люблю тебя».
«Я знаю».
Стягиваю с кровати покрывало, беру подушку и иду на палубу. Сооружаю на диване нечто наподобие гнезда и закапываюсь в него, как птичка ткач.
– Екатерина Владимировна?
Оборачиваюсь.
– Доброй ночи, Андрей.
– Полуночничаете? – матрос улыбается.
– Есть немного.
– Может, кофе?
– Было бы здорово.
Пара минут, и у меня в руках кружка с горячим кофе.
Не хватает только звезд. И диванчик бы пошире.
– Андрей, а можно вот чтобы звезды и диванчик?
– Екатерина Владимировна, так у Александра Игоревича в каюте можно убрать крышу.
– Правда?
– Пойдемте, я вам покажу.
Собираю в охапку одеяло, подушку и, с кофе в руках, плетусь обратно в каюту.
Андрей подходит к панели и нажимает на кнопки. Поднимаю голову и, как заворожённая, смотрю, как крыша с легким шорохом разделяется на две части и расползается в разные стороны.
– Спасибо, Андрей.
– Спокойной ночи, Екатерина Владимировна.
Двумя глотками допиваю обжигающий кофе и заползаю в кровать, зарываюсь в подушки и одеяла. Прохладный морской воздух приятно бодрит.
– Ещё чуть-чуть, – шепчу я, глядя на звезды, и пальцем в небе рисую его портрет. – Совсем немножко.
Его руки везде. Они обжигают меня, ласкают и подчиняют себе. Я чувствую, как колотится сердце, глухими ударами бьется о ребра. Он наклоняется и шепчет:
– Родная, любимая, Катенька.
Вдыхаю его солоноватый терпкий запах и растворяюсь в нем, пропитываюсь, сливаюсь с ним на уровне молекул и клеток.
Я чувствую, как он нежно прикусывает мой сосок, они стали невероятно чувствительны, набухли и иногда даже болезненны. Он проводит по ним влажным языком, оттягивает зубами, слегка прикусывая. Тысячи молний пронзают меня, заставляя метаться по кровати, стонать и вскрикивать. Его рука опускается вниз, лаская меня. Я чувствую, что моё тело уже готово его принять. Его пальцы проникают в меня, нежно касаясь самых сокровенных мест, сжимая маленькую нежную горошинку. Я выгибаюсь дугой.
– Катя, родная, открой глаза.
Я открываю глаза и вижу его.
– Сашка!
Его губы везде. Он целует мои глаза, щеки, губы. Я прижимаю его к себе. Не осознавая, что это уже не сон. Что это он. Мой единственный.
– Саша!
Из глаз брызнули слезы. Вытираю их запястьями и тянусь к нему, как умирающий от жажды к глотку воды.
– Господи, родная, как же я соскучился. Иди ко мне.
Я встаю на колени и поднимаю руки. Одним движением он снимает мою маечку и нежно руками берёт мою грудь, обхватывая её, и ласкает соски подушечками больших пальцев. Я запрокидываю голову, он подхватывает меня одной рукой под спину и аккуратно кладет на спину. Его язык очерчивает ареолу соска и прикусывает его зубами, слегка втягивая в рот. Я вскрикиваю. Он отстраняется.
– Катюша?
– Не смей! – шепчу я, выгибаясь навстречу его рту.
Он дует на сосок, и тот сжимается в маленький камешек.
Обхватывает его губами и начинает сосать, как ребёнок, ввергая меня в пучину наслаждения. Я кричу, прижимаю его голову к себе. Моё тело плавится. Его пальцы расстёгивают металлические пуговицы на шортах. Металл касается моей кожи, как кусочки льда. Я вздрагиваю.
– Саша! – я сама слышу, каким резким, требовательным становится мой голос.
– Сейчас, маленькая моя.
Шорты летят на пол.
– Я больше не могу,– хриплый шёпот срывается с моих губ
Он наклоняется ниже, проводит по горячей коже языком до живота. Целует его.
– Ну, здравствуй, малыш. – тихо шепчет он, покрывая кожу горячими поцелуями, и спускается ниже.
Я развожу бедра и сразу чувствую его горячее дыхание на нежной коже. Он наклоняется, и я чувствую прикосновение его языка. Саша нежно раздвигает складочки, и его язык проникает в меня. Я кричу, поднимаю бедра, чтобы быть ещё ближе к нему. Он обхватывает губами влажный узелок и прикусывает. Я чувствую, как внутри начинают ритмично сжиматься мышцы.
Меня накрывает волной экстаза. Мне кажется, мои стоны и крики разносятся по всему побережью, но мне плевать! Я слишком долго этого ждала. Он встаёт. Я поднимаю голову и вижу, как он рывками скидывает с себя одежду. Я смотрю на него с гордостью и любовью. Это мой мужчина! Мой, до последнего вздоха! Все запреты разлетаются вдребезги! Я встаю на колени и крадусь к нему, как кошка, не сводя глаз с его великолепного тела, облизывая и закусывая нижнюю губу. Его глаза загораются бешеным огнем.
Медленно он подходит ко мне и наматывает мои волосы на руку, заставляя меня поднять голову. Впивается в губы жестким поцелуем, я чувствую, как он прокусывает мне губу, как его язык врывается в мой рот, сплетается с моим. Встаю на колени, задевая сосками его возбужденное естество. Он вздрагивает. Ногтями провожу по обнаженным ягодицам и…
Он резко отстраняется и перехватывает мою руку.
– Не сейчас, Катюш. – хрипло шепчет он мне. – Дай мне прийти домой, родная, пусти меня.
Он толкает меня на кровать и нависает надо мной.
– Пусти меня к себе.
Я развожу бедра и улыбаюсь.
– Иди ко мне, – шепчу я срывающимся голосом.
Одним мощным сильным толчком он входит в меня, наполняя до отказа. Откидываю голову и кричу от любви к этому мужчине, от того, что я наконец обрела его, всего без остатка. Без темных углов памяти, без сомнений. Наш путь от февральского холодного вечера до этого волшебного утра замкнул свой круг.
– Катя, держи меня!
Я обхватила его ногами, прижимая к себе, направляя и задавая ритм.
Он двигался, ускоряя темп, вонзаясь в меня с силой тарана.
Схватив меня за бедра, он грязно выругался и, запрокинув голову, застонал, мощными толчками изливаясь в меня. Он наклонил голову и снова впился в мои губы, распухшие и покусанные. Саша перекатился на спину, удерживая меня, прижимая к себе, не отпуская.
– Катька! Ну где ты так долго шлялась, зараза!
Он обхватывает моё лицо ладонями и смотрит на меня.
– Я не знаю, – тихо говорю я, облизывая внезапно пересохшие губы, – но я всю жизнь бессознательно искала тебя. Я всегда чувствовала, что чего-то важного не хватает в моей жизни.
– Ты невероятная! Ты сводишь меня с ума, родная.
Я зашевелилась, и он застонал.
– Солнышко, не так быстро. – он улыбнулся. – Черт! Котенок, прости.
Он резко сел и, обхватив меня за бедра, приподнял и со всей силы насадил меня на себя. Я вскрикнула и откинула голову. Он одной рукой придерживал меня за талию, заставляя моё тело двигаться в такт его толчкам, а другой обхватил мою голову, путаясь пальцами в волосах, и притянул мое лицо к себе, впиваясь в губы болезненным поцелуем. Новая волна накрыла меня мощным оргазмом. Он рычал, погружаясь в меня, чувствуя, как моё тело обволакивает его, лаская своими потаёнными мышцами, обхватывая его, сжимая, доводя до исступления.
Никаких ласковых слов. Грязный отборный мат, который ещё больше заводил, подстегивал, гнал вперед. Очередная яркая, раскаленная добрела вспышка. Я обессиленная рухнула на него, ощущая, что он находится ещё во мне и это невероятно, но он опять начинает набирать силу.
– Малыш. Ты меня убьёшь.
Он осторожно приподнимает меня и выскальзывает из моего тела. Я морщусь, всё саднит. Саша прижимает меня к себе и накрывает простыней. Его пальцы зарываются в мои волосы, перебирая пряди, пропуская их между пальцами. Дыхание со свистом вырывается из его легких. Под моим ухом набатом колотится его сердце, в безумном галопе. Кожа покрыта капельками пота.
– Какие планы на сегодня? – тихо спрашивает он,
– Не вылезать из постели. – хрипло отвечаю я, прикусывая его сосок.
– Катька, кончай! Ты когда успела так испортиться? – он пальцами приподнимает мой подбородок.
– Ты старательно это делал сам каждую ночь, Саша Деринг! С четырнадцати лет!
Он приподнял брови.
– Серьезно? Ну-ка, солнышко, расскажи-ка мне, что же я с тобой делал в твои четырнадцать лет. А я думал, что только я тогда мучился.
Чувствую, как начинаю краснеть.
– Да ладно! – Сашка хмыкает. – Это вот после того, что сейчас мы тут устроили, ты ещё не разучилась краснеть. Котенок, ты просто неподражаема: и девочка, и девушка, и женщина одновременно в одном флаконе.
Я натягиваю одеяло до самых глаз и хихикаю, ощущая волну внутреннего тепла.
– Не-е-е! – он стягивает с меня одеяло и ложится сверху, удерживая своими горячими руками. – Иди сюда, Екатерина Владимировна, и рассказывай свои маленькие распутно-запретные подростковые тайны.
– Сашка!
Пытаюсь выползти из-под него, переворачиваюсь на живот и ящеркой отползаю к краю кровати.
Он обхватывает меня за талию и… кусает прямо за ягодицу.
Оглядываюсь через плечо, округлив глаза и сжав губы, и вижу его довольную физиономию. В его глазах загорается пламя желания, медленно охватывая его, спускается вниз. Я опускаю глаза и сглатываю.
– Катя…
Его голос внезапно становится хриплым. Легкая дрожь возбуждения проходит вдоль моего позвоночника. Внутренний трепет сотен маленьких крылышек в животе и жар, расползающийся по телу. Его пальцы очерчивают линию от шеи до ягодиц, задерживаясь на пояснице, слегка массируя мышцы, снимая с них напряжение. Я постанываю, зарывшись носом в подушку. Его волшебные руки снимают боль и расслабляют меня, постепенно спускаясь ниже, соскальзывают между бедрами, касаются влажных лепестков, доставляя и боль, и наслаждение одновременно. Тело живет своей жизнью. Оно знает, что нужно этому мужчине, и даёт это сполна.
Бедра раздвигаются, давая ему доступ к центру всех моих желаний. Он подхватывает меня под живот, приподнимая, ставит меня на колени и снова врывается в меня, настолько глубоко, что даже не верится.
Резкие, болезненные движения отзываются в каждой клеточке. Я кричу, царапаю простыни, требую освобождения, и вновь его получаю, чувствуя его внутреннюю пульсацию.
– Катя, господи, что ты творишь.
Грудь ходит ходуном, дыхание вырывается с тяжелыми хрипами. Его губы касаются моих лопаток. Я хмыкаю и поворачиваю голову.
– Если ты не понял, я от тебя убегала, а ты…
– А я тебя догнал.
Он ложится и подтягивает меня к себе, упирается подбородком в макушку и замирает.
Тишина и покой окутывают нас. Я слышу, как бьется его сердце, постепенно успокаиваясь и восстанавливая ритм. Поворачиваюсь к нему и провожу пальцами по его лицу.
– Я люблю тебя, Саш. – тихо говорю я, глядя ему в глаза. – Люблю так сильно, что мне становится страшно.
– Ничего не бойся, родная. Мы заслужили наше счастье. И я никому не позволю у нас его забрать. Я мечтал о тебе с самого первого дня. Ты моя. И всегда была моей.
Его рука провела по моим волосам. Он прижал к своей груди мою голову.
– Ну, так какие всё-таки у нас планы на сегодня, Катюш? Может, в море на пару дней?
Я резко подскочила.
– Стриптизеры!
Сашка икнул и, прищурившись, хмыкнул.
– Екатерина Владимировна, вот уж не подумал бы, что вам меня мало! Дай мне пять минут, и мы продолжим наш марафон.
– Саша! – я хлопнула его по груди. – Эта алкашня вчера заказала стриптизеров, и вообще, я боюсь, как бы они не разнесли по кирпичику мой дом.
– А ты, моя верная девочка, ждала меня тут совсем одна? – Сашка сел и заправил непослушные взлохмаченные пряди мне за ухо.
– Никакие Хулии, Хосе и Егоры с тобой не сравнятся. – хмыкнула я, красноречиво останавливая свой взгляд на том, в чем именно они не сравняться.
– Вот прям так? – он засмеялся. – И даже Егор? – приподнял бровь, двумя пальцами поднял моё лицо за подбородок и прижался губами к моим губам.
– Тем более Егор! – хихикнула я.
– Катька, ты просто что-то с чем-то. Тогда мы сделаем так. Ещё час валяемся, просто валяемся! – он хлопнул меня ладонью по ягодице, в ответ на мой ехидный взгляд. – Повторяю для маленьких распутных девчушек: мы просто валяемся! Потом завтракаем, хотя, возможно, уже и обедаем, – он глянул на часы, – а потом идём спасать твоих пьянчужек. Ну как? Умный у тебя муж?
Я замерла. Медленно подняла на него глаза.
– Муж?
– Ну а кто ещё? Я только что старательно исполнил свой супружеский долг, заметь, три раза, – он подмигнул. – Так что имею полное законное право называться мужем.
– В таком случае, – улыбнулась я, – ты будешь носить это звание до тех пор, пока так же будешь ежедневно исполнять свои обязанности мужа, как минимум три раза…
– В неделю? – хмыкнул он.
– Щщщас! – зашипела я. – В сутки! Пока мы не наверстаем все потерянное время.
– В таком случае, родная, ты очень быстро станешь вдовой, – вздохнул он.
– Заметь, – хихикнула я, – богатой вдовой.
– Ах ты корыстная маленькая ведьма!
– Уж какая есть, дорогой! Кушай, не обляпайся!
– Иди сюда, лисёныш.
Он прижался губами к моим губам, нежно прикусывая их зубами.
– Как насчет завтрака в постели, родная? – хрипло спросил Саша.
– Отличная идея. – я улыбнулась.
– Тогда подожди меня тут, не вставай.
Он встал и, наклонившись, поднял телефон.
Сел на кровать, поглаживая мои ягодицы горячей рукой, нажал вызов.
– Денис. Доброе! Давайте через четверть часа на борт. И легкий завтрак к полудню. Спасибо. – хмыкнул. – Надеюсь, что скоро. Обязательно передам.
Нажал отбой.
– Так мы тут одни? – я посмотрела на него через плечо.
– Катюш, я прекрасно помню, какими глазами на меня смотрела вся моя команда после прошлой ночи, поэтому в этот раз решил не рисковать нервной системой своих подчиненных. – он наклонил голову и поцеловал меня прямо в моё круглое полупопие.
– Только их нервной системой? – я хитро прищурилась.
– Нуу, нет. – он улыбнулся. – Пожалуй, ещё и твоей скромностью. Кстати, Денис передавал тебе привет.
Я рассмеялась и, встав, обняла его со спины, положив подбородок ему на плечо.
– Поздновато ты спохватился, поборник нравственности. Ты развратил меня полностью.
– Ты думаешь? – он повернул голову. – А мне кажется, что я только начал.
Его глаза оказались настолько близко, что я утонула в их карем омуте. Я замерла, чувствуя, что невидимые нити тянутся от него ко мне, привязывая нас друг к другу невидимыми крепкими узлами.
– Я люблю тебя. – прошептала я, целуя его в губы.
Глава 29 Ираида
– Ты мне нужен. Меня не волнуют твои дела и тем более всё остальное! Ты мне должен!
Ираида нервно закурила и вышла на террасу.
– Иди ты к чёрту! Она и твоя дочь! У меня только сегодняшний вечер. Деринг уже здесь. А чтобы тебе лучше думалось, прими к сведению и ещё одну новость. Катя беременна.
Она отодвинула трубку от уха, не желая слышать потока отборной брани.
– Ты закончил? Из-за меня? А может быть, из-за того, что тридцать лет назад ты не смог разобраться со своими бабами? Натэлла слетела с катушек только благодаря тебе и тому, что ты не удержал своё хозяйство в штанах! Кровь Игоря на твоих руках! И не смей вешать на меня всё, что ты натворил! Я любила тебя, а ты пополнял список своих побед! Будь ты проклят! Мы создали совершенство, а ты…
Она бросила трубку. Смахнула дрожащей рукой слезы. Зашла в комнату, открыла бар и налила щедрую порцию коньяка.
Телефон зазвонил.
– Иди ты к чёрту! – зло крикнула она невидимому звонившему.
Взяла со стола фотографию, которую всегда носила с собой. Маленькая девчушка сидела на её коленях и тянула ручонки к её волосам, распущенным по плечам. Этот снимок был сделан за месяц до того, как её лишили дочери на целых тринадцать лет. Провела по изображению рукой.
Телефон разрывался. Звонки, сообщения.
Ираида снова закурила, поставила фотографию и, обхватив себя руками, вышла на террасу. Мельком глянула на телефон. Деринг.
Она так и не смогла привыкнуть к тому, что Александр поменял фамилию. Для неё он так и остался Сашкой Дерингом, мальчишкой, которого её дочь выбрала сразу. Что бы они ни делали, она его нашла, словно её вело провидение. Их внутренний код совпал настолько, что даже бог бы не смог сотворить более идеальной пары.
Но в этом было что-то дьявольское, то, что невозможно было ни понять, ни принять. Лариса была идентичной, но в ней не было искры, которая всегда была в Кате, которую чувствовали все. Ираида видела, как на неё реагировали мужчины, но дочь этого не замечала. Для неё всегда существовал только Саша, с того самого мгновения, как они увиделись.
Она взяла трубку.
– Слушаю вас, Александр. Да, я здесь. – Она прикусила губу. – Хорошо. Завтра я буду вас ждать. Вы придете один или с Катей? Есть определенные вещи, которые я бы всё же не хотела с нею обсуждать, это может быть слишком тяжело для неё. Я предлагаю, чтобы вы пришли ко мне сегодня ночью. Пока она будет спать. Значит, сделай так, чтобы уснула! Ты получил её! Научись теперь пользоваться! Не разочаровывай меня, Деринг. Жду.
Ираида положила трубку. Очередная трель. Он.
– Слушаю. Нет. Уже нет. Наш поезд ушёл, Володя, ушел ещё тридцать лет назад, и даже от вокзала уже ничего не осталось. Прекрати! Я не желаю слушать. Он не был моим любовником никогда! Но ведь тебе так хотелось в это поверить, что я не стала тебя разубеждать и не считала нужным перед тобой оправдываться. Ты считал, что Катя – его дочь! Вы все так думали, поэтому Нателла натворила столько глупостей! Она считала их братом и сестрой! Ты даже не дал мне родить! Моего ребенка вынашивала другая женщина! Я ненавижу тебя!
Она замолчала, слушая слова своего собеседника, вытирая слезы.
– Ты думал не обо мне. Ты думал о себе! Ты всегда думаешь только о себе. Деринг придёт сегодня ночью. Я расскажу ему ту часть правды, которая не навредит Кате. Делай, что хочешь, мне уже всё равно. Я просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива, а она счастлива только с ним. Ты?-она горько засмеялась– Ты ни с кем не будешь счастлив, а тем более со мной. Не обманывай себя.
Она положила телефон. Крупная дрожь била всё тело. Подошла к кровати и сдёрнула покрывало, набросила его на плечи, допила коньяк и снова нервно закурила. На часах стрелка ползла к полуночи. Ещё часа два, и Александр придёт. Подошла к сумке и достала папку, старую, потертую, перетянутую шпагатом и опечатанную сургучной печатью с грифом «Совершенно секретно. Проект «LAGH».
Взломала печать и рассыпала документы, пожелтевшие от времени, по столу. Тридцать лет она старалась не думать обо всей этой грязи, закрыться от неё, спрятать голову в песок, как страус, но не получилось. Она перебирала документы, раскладывая их по стопкам. Уничтожить, отдать Дерингу, сохранить. Вглядывалась в старые фото, отчёты, графики, исследования. Тогда они верили, что их исследования и открытия поднимут человечество на новую ступень развития, но оказалось, что они открыли ящик Пандоры. Программа была свернута, но дети остались. Сначала четверо, теперь трое. Каждый по-своему уникален, но только одна совершенна. Последняя. Катя.
К двум часам ночи на столе осталась стопка выбранных Ираидой документов, открывающей правду, но не дающей полной картины. Ровно в два часа раздался стук.
Ираида выдохнула и открыла дверь.
Она замешкалась, увидев Алекса. Он был точной копией отца. Предательская краска залила её щеки. Нервно поправив ворот на блузке, она отступила и сделала приглашающий жест.
– Прошу. Коньяк? – она почувствовала, как дрогнул голос.
– Я так понимаю, – холодно сказал Алекс, проходя в комнату и расстёгивая белый льняной пиджак, – разговор будет очень непростой, Ираида Вацловна.
Она откашлялась. Алекс подошёл к столу и налил коньяк в два бокала, увидев, что из одного только что пили. Оглянулся.
– Насколько я понимаю, за всё, что вы натворили, отдуваться будете только вы. Я думал, что Владимир Львович к нам тоже присоединится, как-никак, разговор касается его дочери, или я ошибаюсь? – он поднял голову и, приподняв бровь, посмотрел ей прямо в глаза.
Ираида побледнела.
– Откуда вы...?
– Значит, прав.
Ираида села в кресло и взяла бокал, протянутый Алексом.
– Не возражаете? – Алекс достал пачку «Парламента».
Она отрицательно мотнула головой.
Алекс сел, закинул ногу на ногу и затянулся.
– Итак, – он прищурился от попавшего в глаза дыма, – давайте я вам помогу. Проект «LAGH».
Он заметил, что она дёрнулась, как от удара, но сразу взяла себя в руки.
Она встала и подошла к дверям, ведущим на террасу.
– Что вы знаете о евгенике, Деринг?
– Суперлюди? – он ухмыльнулся. – Идеальные во всех отношениях, гениальные и беспринципные.
– Именно так. К концу двадцатого века мир помешался на теориях клонирования и получения потомства с заранее известными качествами. На исследования выделялись баснословные деньги, как в свое время на космонавтику.
– Минуточку, – Алекс встал и подошёл к женщине, – мы с вами вообще сейчас о чём говорим? Каким боком вся эта ахинея и утопия относится к Кате?
– Самым прямым. – Она горько улыбнулась. – Вся эта утопия относится к Кате, тебе, Ларисе и Сергею самым прямым образом.
– Сергей? Катин несостоявшийся муж?
– Да.
– И как это к нам ко всем относится? – Алекс хмыкнул.– Бред! «Marvel» какой-то!
– Неужели ты думаешь, что вы все такие умные и замечательные родились вот просто так: маме-папе на загляденье? Перед тобой на столе бумаги. Я приготовила их специально для тебя. Это оригиналы всех исследований. Думаю, тебе будет интересно. Не веришь мне, спроси у своей матери, как ты появился на свет?
Ираида обернулась и сверкнула глазами.
– Она с Калерией тоже по уши в этом дерьме!
– Прекрасно. – Алекс сделал глоток коньяка. – И что же из всего этого следует? Уж не хотите ли вы сказать…
– Именно это я хочу сказать. Вы все обладаете определенными характеристиками, каждый уникален, но Катя. Катя последняя. Она совершенство, но из-за какой-то невероятной идиотской погрешности она настроена на тебя! Вы как вышки сотовой связи. Мы не смогли это объяснить. Было решено вас разделить, чтобы вы даже встретиться не смогли. Но все карты спутала Натэлла. Эта идиотка…
– Вы втроем не смогли поделить Лопырёва.
Ираида даже не успела подумать, как её рука со всей силы ударила Алекса по щеке.
– Заткнись, Деринг! Что ты знаешь об этом?
– Много чего! – Он схватил её за руку, слегка вывернув кисть. – В отличие от вас, я был с Катей. Вы и половины не знаете, как Натэлла с нею обращалась. Может, поинтересуетесь у дочери, куда она повезла ее вечером двадцать шестого ноября? Или спросите, почему Катя даже летом ходила всегда в кофте с длинными рукавами и в плотных колготках? Думаю, у вас на это духу не хватит, это слишком неудобная для вас правда. Она ненавидела вашу дочь! И вообще, если вы все такие замечательные, если Катя ваша дочь, то почему в свидетельстве о рождении записана Натэлла, а не вы?
– Потому что она её родила! Мне не дали родить своего собственного ребенка! У меня не было на неё никаких прав. Когда Натэлла исчезла вместе с нею, я ничего не могла сделать, а эта старая сука Калерия ничего мне не сказала! Она вбила в голову Натэллы, что ты с Катей…
Она осеклась, вскрикнула и зажала рот рукой. Алекс медленно поднял голову. Его взгляд стал ледяным. Губы побелели и сжались в тонкую ниточку.
– Что я с Катей?
Его тон был спокойным, даже ласковым, как взгляд кугуара перед смертельным прыжком.
– Брат и сестра. – прошептала Ираида.
Глава 30
Алекс побледнел. Бокал в его руке хрустнул, и осколки впились в ладонь.
– Есть хоть один, малейший шанс, что это правда? – хрипло спросил он. – Хоть один?
– Ни единого! – отрубила Ираида. – У меня с твоим отцом никогда ничего не было и быть не могло. И уж биоматериала его точно не было в лаборатории после того, как родился ты. В любом случае я всё равно всё проверила, после того как Катюша родилась. Но эти ненормальные убедили себя в том, что это правда. Они не могли принять истину, что Катя – дочь Владимира.
– И поэтому измывались над нею по очереди!
Алекс отвернулся. Он вспомнил, как Натэлла толкала её в тот день, когда они познакомились, как влепила ей пощечину, когда буквально зашвырнула её в такси. Какими грязными словами обзывала её Калерия. Теперь ему стали понятны слова матери, сказанные бабке, что они издеваются над ребёнком из-за Владимира. На тот момент его считали погибшим во время покушения. Но, как оказалось, тогда в машине был отец Алекса, водитель и охранник Владимира, которого по ошибке и приняли за Лопырёва, а может и не по ошибке.
– Я не знала этого.
Ираида сделала глоток и поставила пустой стакан на подоконник. Она обхватила себя руками и смотрела на море. На горизонте загоралась заря.
Алекс ушел в ванну и вернулся с полотенцем, которое намотал на кисть. Полотенце тут же пропиталось кровью.
– Когда вы узнали, что Катя у Натэллы? Двадцать шестого ноября? – он посмотрел на неё исподлобья.
– Да. Она позвонила ближе к полуночи. Тогда я и узнала, что вы встретились. Было решено увезти Катю из Питера, но произошла авария. Тогда мы решили похоронить Катю. В Москве она уже появилась как Томилина, это должно было навсегда поставить точку в твоих поисках, что, в общем, и произошло. А потом… – она взяла пустой стакан.
Алекс подошёл к столу и, взяв бутылку, наполнил её бокал.
– Потом начался ад. Нужно было стереть у неё все воспоминания о тебе. В больнице её заглушили психотропами. Но как только она попала домой, её уже было не остановить. Она сбегала из дома. Её постоянно снимали с электричек и поездов, следовавших в Питер. Ловили на Ленинградке, где она пыталась сесть на попутки. За ней всегда ходила охрана. А ночью был кошмар. Всегда ты! Сначала она тебя звала, плакала, кричала. Тогда я увезла ей обратно. В один из самых отдаленных районов Питера. Стало немного легче. Она хотя бы не убегала. Но с восемнадцати лет началось другое, она…
– Не надо! – зло оборвал её Алекс. – Я знаю, что было! Было то, что есть и сейчас и всегда!
– Ты к тому времени женился на Ларисе. Мы отдали тебя ей, так как думали, что она тебя успокоит, и Катя соответственно тоже успокоится.
– Напрасно вы так думали. Даже когда я трахал свою жену, я всегда видел только её!– прошипел Савицкий.– Вы хоть понимаете, что вы натворили! Вы украли нашу жизнь!
– Ты не понимаешь!
– Нет, это вы не понимаете! Она моя! Она всегда была моей! Если вы, или хоть кто-нибудь из вас, хотя бы приблизитесь к моей жене, я вас всех уничтожу! Я не пожалею всего своего состояния, но я камня на камне не оставлю от всей вашей богадельни! Лавры Йозефа Менгеле не дают покоя? Как и он, возомнили себя богами? Тогда готовьтесь к аду на земле! Я подожгу землю под вашими ногами!
