Текст книги "Джекпот для миллиардера. Создана для тебя (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Мать вскрикнула на том конце и замолчала.
– Ты не знала? Охренительно! Никто ничего не знал! Она всё время была рядом, а никто ничего не знал! На кого были куплены акции? Ещё раз! Томилина Ираида Вацловна? Кто это вообще такая? И кем она ей приходится?
Глаза Алекса расширились, дыхание сбилось, руки затряслись. Он не ожидал от матери такого ответа.
– Матерью? Да что вообще тут происходит?
Он дал отбой и, откинув голову на спинку дивана, закрыл глаза и застонал.
Он не мог так ошибиться! Не мог! Это она, его Катюша! Почему всё указывает на то, что это не так? Что за странную игру ведет с ним судьба?
– Александр Игоревич! – к нему подошёл служащий аэропорта. – Открыли воздушный коридор. Вы сможете вылететь через двадцать минут. Ваш борт уже подготовлен.
– Спасибо.
Он встал. Подошел к окну и посмотрел на взлетку. Достал телефон и просто, на всякий случай, набрал её номер.
– Да, Саша? – её тихий усталый голос прозвучал настолько неожиданно, что он вздрогнул. – Что ты хочешь от меня? Что ты от меня ещё хочешь? Я выполнила все условия сделки. И, кстати, скинь мне номер счета, я переведу твою ставку обратно. Мы оба получили то, что хотели. И это нечестно, если расплачиваться будешь только ты.
– Катя! Катюша, я просто умоляю тебя, не бросай трубку! – Он услышал, как задрожал его голос. – Я не могу так больше! Это выше моих сил! Я люблю тебя! Ты слышишь? Я люблю тебя уже восемнадцать лет! Родная, пожалуйста! Нам надо поговорить. Дождись меня. Я сейчас вылетаю и через четыре часа буду в Питере. Не исчезай, прошу.
Молчание. Долгое, тяжелое, и ее хриплый голос:
– Прости меня, Саша. Но ты ошибся. Я не знаю тебя, и мы никогда не были знакомы. Поэтому я не считаю, что нам есть о чем разговаривать. Между нами был просто секс и ничего больше. Мы чудесно провели время, за что я тебе благодарна. Но отпуск закончился, и пора возвращаться в реальность. Не ищи меня. Возвращайся к жене и сыну. Прощай.
Она положила трубку, и эта могильная тишина добила его окончательно. Катя снова исчезала из его жизни.
Он выругался и швырнул через весь зал телефон, который, ударившись о стену, разлетелся на куски.
– Александр Игоревич, – в зал вошел его телохранитель. – Вас приглашают на посадку. Взлет через десять минут.
– Хорошо! – резко бросил он. – Убери всё здесь. Симку достань, всё остальное уничтожь. По прилету пусть подготовят новый телефон.
– Пожелания к модели?
Алекс бросил на него холодный взгляд.
– Понял, Александр Игоревич.
Саша вышел из здания аэропорта и сел в подготовленный автомобиль, который доставил его до трапа Airbus ACJ319. На борту красовалась надпись RA-1768 Savitsky. A. Алекс быстро поднялся по трапу.
Уже через пять минут джет вырулил на взлетку и мягко оторвался от земли, быстро набирая высоту.
В Пулково самолет Алекса приземлился в половину шестого вечера. Питер, как всегда, встретил дождем. Сев в подготовленный «Майбах», Алекс решил первым делом заехать к матери.
Взяв в руки уже подготовленный новый телефон, он набрал ее номер.
– Ты где? Отлично, через полчаса буду. Подготовь все документы по Алексеевой. Да, сейчас!
Нажал отбой.
Он смотрел в окно, покусывая большой палец, что делал всегда, когда обдумывал сложную задачу, которая никак не хотела решаться. А сейчас задача была именно такая.
– Господи, ну дай мне ниточку! – думал про себя Алекс. Телефон завибрировал.
– Ксю? Что? Социальная сеть? С какого года? 2011? Скидывай!
Отбой.
– Макс?
– Да, Александр Игоревич? – Водитель глянул в зеркало заднего вида.
– В машине есть хоть какое-нибудь пойло?
– Полный бар, Александр Игоревич.
Алекс открыл дверцу встроенного бара. Достал бутылку L'Or de Jean Martell и, открыв, сделал из горла пару больших глотков.
Телефон завибрировал. Ксю прислала ссылку на страницу в «Контакте». Саша кликнул по ней и погрузился в её мир, мир Томилиной (Алексеевой) Екатерины. Щенки, котята, философия. Всё, как у большинства пользователей, но чем ниже он листал ленту, тем запутаннее всё становилось.
Первая запись была датирована 14 февраля 2011 года. Фото больничной кровати с вытяжкой и надпись: «Лучше бы я умерла».
Первая фотография Кати появилась на страничке первого сентября. Она стояла в школьном дворе с букетом белых роз и улыбалась. Но не это заставило Алекса замереть. На тонком запястье руки, державшей букет, блестел тонкий золотой браслет с подвеской в виде буквы «А».
Всё! Все пазлы встали на места! Авария седьмого января, через месяц больница, новая школа, новая жизнь, новая фамилия, вот только браслет. Тонкая ниточка, связывающая новую Катю и прошлую жизнь, в которой остался он, Алекс.
Алекс набрал номер Ксю.
– Солнце, сделай для меня ещё одну вещь. Поищи в архиве ГИБДД старые записи и дело об аварии на шестьсот шестьдесят шестом километре трассы М 11 в 2011 году, седьмого января. Да, с погибшими: Алексеева Натэлла Юрьевна, дату рождения не знаю, и Алексеева Екатерина Владимировна, 1996 года рождения, 26 ноября. Спасибо, жду.
На Жуковского машина свернула уже в начале седьмого. Алекс поднялся по старым ступеням, мать ни в какую не желала переселяться на Крестовский, где у неё была куплена квартира в элитном доме, а предпочитала жить здесь, объясняя это тем, что не может оставить дух Калерии в одиночестве бродить по пустым комнатам.
Он открыл дверь и вошёл в полутемную прихожую. Из дальней комнаты, где когда-то была спальня бабки, из-под дверей пробивался свет.
Саша прошёл по коридору, не разуваясь, и вошел к матери.
Она сидела за столом. Перед нею лежали документы учредителей холдинга и акционеров. Экран ноутбука мигал синим цветом. На нем ровными рядами выстроились закрытые файлы с документацией.
Услышав, что он вошел, мать подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
– Сынок, прошептала она, – Я не знала. Я даже подумать не могла, что Катя дочь Натэллы. Я бы никогда!
– Я знаю, мама. – Сказал он устало.
Саша подошёл и обнял мать за плечи.
– Если бы я только могла предположить, Саш. Я её даже не узнала, когда она пришла.
– Мам, – Алекс сел напротив матери и закурил, – а что ты знаешь об Ираиде Томилиной?
– Я ничего о ней не знаю, Саш.
– Тогда каким образом двадцать процентов акций, заметь, второй по величине пакет после тебя, оказались у неё?
– Тут всё получилось очень странно, Саш. – Мать вздохнула и протянула ему пачку документов. – За месяц до того, как Катя пришла на работу, мне позвонил Дмитрий Анатольевич.
Саша вскинул голову и удивленно посмотрел на мать.
– Сам?
– Да. И попросил, чтобы часть акций я передала некой Томилиной Ираиде Вацловне. И, как ты понимаешь, сказано это было таким тоном, что отказать я не могла. А потом появилась Катя, которая ни словом не сказала, что она является дочерью этой самой Ираиды. Мало ли в России Томилиных. Она была блестящим молодым специалистом, и я не увидела причин, чтобы её не взять.
– Стоп, а как тогда она опять стала Алексеевой?
– Так она же замуж вышла, Саш! Ты был в Испании и не знаешь историю «Кровавой невесты»!
– Замуж?
Алекс встал и подошел к окну. Опершись локтем о косяк, он костяшками пальцев постукивал по подбородку, уже окончательно ничего не понимая.
– Мать, этого не может быть! Катя никогда не была замужем!
– Саша, она вышла замуж и поменяла фамилию.
– Этого не может быть! – Алекс повернулся к матери. – Я это знаю так же точно, как и то, что завтра наступит новый день. Я был её первым мужчиной. И теперь сделаю все для того, чтобы остаться единственным.
– Саша? Как же так? Где? А как Лариса? – Мать встала и подошла к сыну.
– Да вот так! Вот так! Неужели ты думаешь, что сейчас, когда я её наконец нашёл, я её отпущу? А Ларка? С Ларисой я развожусь. Это нужно было сделать ещё несколько лет назад, да как-то руки не доходили.
– Ну ты точно уверен, что это она?
Алекс достал телефон и нажал на сохраненную фотографию Кати на ступенях «Эпикуриона».
– Мам, ты можешь мне сказать, кто это?
Маргарита взяла телефон и посмотрела на экран.
– Это Катя Алексеева.
– Вот именно! А сейчас смотри сюда!
Он открыл заставку со своим рисунком.
– А это кто?
Мать сглотнула и тихо прошептала:
– Катя Алексеева.
– А теперь вот сюда!
Алекс вышел на страничку Томилиной Екатерины и увеличил фото.
– Катя! – мать беспомощно посмотрела на сына. – Что же Натэлла сделала?
– Ничего! Натэлла и Катя погибли в 2011 году в аварии, а через месяц непонятно откуда появилась Томилина Екатерина. И я выясню, кто за этим стоит! Этот человек перекроил наши жизни, и я хочу узнать, почему!
* * *
2010 год. 26 ноября.
– Ты маленькая сучка! – Натэлла села в такси и повернулась к рыдающей Кате. – Если только этот щенок успел залезть тебе под юбку, я его засажу раньше, чем наступит завтрашнее утро, ты меня поняла?
– Мама! Мы ничего не делали! – всхлипывала Катя.
– Вот это мы сейчас и проверим! – она повернулась к шоферу. – Джанилидзе, приёмный покой.
Достала телефон и набрала номер.
– Изольда Романовна, вы сегодня на дежурстве? Отлично. Будем у вас через полчаса-час. Катьку везу. Да, нужно проверить и прочитать лекцию о беспорядочных половых связях. Супер! Скоро будем.
– Мама! Ну пожалуйста!
– Заткнись, шалава. – прошипела мать.
Катя подняла глаза и поймала в зеркале заднего вида сочувствующий взгляд водителя.
К НИИ они подъехали уже через полчаса. Натэлла выволокла дочь из такси и потащила к дверям приёмного покоя.
У дверей их уже ждала мужеподобная докторша лет пятидесяти.
– Натэлла, рада тебя видеть. Это она? – докторица пренебрежительно смерила Катю ледяным взглядом.
– Да! Забирай её, пока я эту тварь прям тут не прикончила!
Изольда Романовна схватила Катю за руку, пребольно сдавив предплечье, и потащила за собой в кабинет.
Катя в ужасе смотрела на странное сооружение, стоящее в центре освещённой комнаты.
– Раздевайся и залезай! – крикнула Изольда.
– Куда? – заикаясь, спросила она.
– На кресло!
– Я не знаю, как. – прошептала Катя, чувствуя, как пожаром горят щеки.
– Как ноги раздвигать знаешь, а как в кресло залезать нет? – хохотнула врачиха. – Давай быстро! Живо скидывай с себя всё!
Катя послушно разделась до нижнего белья и встала солдатиком рядом с креслом.
– И что это? – прищурилась Изольда. – Снимай трусы и садись. Ноги расставляй пошире, вот сюда. Давай, живо!
Катя легла в кресло и отвернулась, закрыв глаза. Слёзы текли из-под ресниц, капая на голубой кафель кабинета.
Она почувствовала прикосновение холодного металла и дёрнулась.
– Ну-ка, лежи спокойно! Так.
Докторша возилась между ног, надавливая на живот, засовывая что-то в неё и хмыкая.
– Одевайся!
Катюша буквально стекла по креслу и, схватив вещи, нырнула за ширму, поспешно натягивая на себя нижнее бельё. Зубы стучали от страха и обиды.
– Ну как? – голова Натэллы появилась в дверях.
– Закупорена, как бутылка шампанского, Ната. Никто её не трогал, но мазки я взяла, мало ли что!
– Отлично. Повезло гаденышу! Я подожду, пока вы тут закончите.
Катя оделась и села на жёсткий стул. Изольда прищурилась и грубо сказала:
– Запомни, маленькая дрянь, каждый раз, когда будешь ложиться на спину, вспоминай этот день! Вся возня под одеялом – это грязь и позор! Выйди замуж и предавайся блуду с мужем! Тебе всё понятно! Трахом нужно заниматься только для того, чтобы появились дети, а всё остальное – это грех! Ты поняла?
– Да. – тихо прошептала девочка.
– Пошла отсюда вон!
Катя обхватила себя руками, чувствуя, что её бьёт крупная дрожь. Выйдя из кабинета, она увидела ледяной, ненавидящий взгляд матери.
– До Нового года сидишь дома. А после Нового года переедем в Москву, где ты будешь учиться дальше в закрытом пансионе. Всё понятно.
Катя кивнула головой.
– Телефона у тебя больше не будет! И даже не пытайся с ним связаться! Отныне его свобода – это твоё примерное поведение. Надеюсь, я объяснила всё предельно ясно?
– Да, мама. – прошептала Катюша.
Однако этим планам не суждено было сбыться. Седьмого января 2011 года, рано утром, на шестьсот шестьдесят шестом километре трассы М 11, Натэлла не справилась с управлением на обледенелой трассе и, вылетев на встречную полосу, угодила под фуру.
Сама она погибла на месте. Катю успели довезти до больницы.
Глова 20 Катя.
На спидометре стрелка словно приклеилась к отметке сто сорок. Комарик летел с бешеной скоростью, оставляя за собой другие машины, обгоняя их, лавируя между ними, как Овечкин на льду Торонто. Это единственная дорогая вещь, которую я себе позволила купить, задабривая свою внутреннюю девочку. И вот уже в марте этого года я стала счастливой обладательницей одного из последних премиальных Chevrolet Camaro 3LT ярко-красного цвета. Спасибо мамочке за то, что сделала всё, чтобы эта красотка, сразу с завода, преспокойно пересекла океан и поселилась в уютном гараже барыни Алексеевой.
Вот только что делать сейчас? Моя девочка слишком заметна. Я точно знаю, что таких машин в стране раз-два и обчёлся, она записана на меня, и отследить её по базе ГИБДД слишком просто. Значит, остаётся только одно – продать или, на крайний случай, спрятать. Да и с жильем нужно что-то решать.
В желудке заурчало. Его скрутило болезненным спазмом. Глянула в навигатор. До ближайшего Лукойла двадцать пять километров. Попытавшись вспомнить, когда я ела последний раз, присвистнула. С четверга прошлой недели во рту, кроме чёртовых устриц и моря алкоголя, ничего не было.
Так, если я сейчас не заправлю себя и комарика, мы сдохнем, не доезжая до следующей заправки.
Увидев указатель Лукойла, включаю поворотник и заруливаю к раздаточной колонке. Напялив очки, мало ли тут любителей YouTube, выхожу из машины, ловя на себе восхищенные взгляды и присвистывания.
Твою мать, Алекс, что ты со мной сделал? Раньше только моя девочка вызывала обильное слюнотечение у всех представителей сильного пола. Я всегда оставалась для них невидимкой, но сегодня на мою малышку никто даже не обратил внимания. Зашла в туалет и, сняв очки, посмотрела на себя в зеркало. Пальцем подняла кончик носа и скорчила рожицу. Вроде всё как обычно, хотя кто этих мужиков поймет.
Подошла к кассе.
– Третья колонка. Полный бак. Большой латте и двойной френч-дог.
– Карта?
Задумалась. Вот уж ни хрена подобного!
– Наличка.
Быстро расплатилась и вышла из здания заправки.
Села в машину и откусила большой кусок булки с сосиской, зажмурилась, застонав от наслаждения.
Пока мой желудок входил в состояние пищевого экстаза, мозг лихорадочно работал.
Первое.
Нужно срочно решить проблему с жильём. Так-то я всё отлично придумала. Сейчас Алекс с упорством бульдога начнет рыть землю в Питере, выискивая меня по всем адресам. Ему даже в голову не придет, что сумасбродная Екатерина Владимировна рванет к берегам Черного моря.
Но рано или поздно ареал его поисков увеличится. Поэтому, хочешь-не хочешь, нужно звонить матери.
Я включила телефон. Какофония бздзыньков с вотпап меня оглушила.
– «Алексеева, ты где?», «Какого черта?», «Катька, мать твою!», что-то непечатное. Хмм. «Если ты сейчас же не возьмёшь трубку, я тебя убью. Сначала найду, потом убью!», «Каааатяяяяя!», «Радио!», «Катя, включи радио!», «Екатерина Владимировна, вас по радио передают!», «Солнышко, возьми трубку!», «Родная моя, не убегай», «Катенька, я прошу тебя, давай поговорим!»
Меня заколотило. Его номер. Открываю сообщения. На меня нахлынул весь водоворот его чувств. От страха до злости, от просьб до угроз.
– «Катя! Твою мать! Кончай детский сад! Я же все равно тебя найду, поймаю и отшлепаю по твоей упругой попке! А знаешь, что я потом сделаю с этой самой попкой?...»
Меня бросило в жар. Я уже слишком хорошо знала, что он может с нею сделать. Даже почувствовала прикосновение его языка к своей коже.
Дрожащей рукой оттянула ворот и подула на грудь, которая была готова прорвать ткань майки возбужденными сосками. Появилось стойкое ощущение, что он берёт меня прямо сейчас и прямо здесь. Застонав, я откинулась на сидение и провела рукой по груди и вниз.
– Стоп! Катька, зараза распутная! Какого чёрта ты творишь? – здравый смысл вошёл в чат.
– Пошел на…! – сквозь зубы прошипела я, пальцами расстёгивая пуговицы на шортах.
Ммм… Ещё чуть-чуть. Тело выгнулось дугой, и я вскрикнула.
– Маленькая моя, ты прекрасна. – Услышала я его хриплый голос над самым ухом.
Открыла глаза и оглянулась. Никого.
– Да ты помешалась на нем, дурында! – опять подал голос здравый смысл.
– Заткнись! Заткнись! Заткнись! – закричала я, стуча руками по оплётке руля. Голова упала на руки, и я расплакалась, осознавая, насколько сильно он отравил меня, мой разум, моё тело. Отравил собой.
– Будь ты проклят!
Стоп! Радио! Что там по поводу радио?
Дрожащей рукой включила авторадио. Голос Кипелова окутал своим «Беспечным ангелом». И перед глазами я увидела его шоколадные глаза, искрящиеся, манящие.
А потом…
Голос ведущего, и меня уже колотит от ярости!
– И снова с вами Захар! И уже по заведённой традиции «День с…». Напоминаем, что сегодня нашим спонсором является Александр Савицкий, человек-легенда, доказавший всем, что не обязательно нужно родиться с серебряной ложкой во рту, чтобы добиться в этой жизни всего и стать её хозяином. Напоминаю, что каждые полчаса мы передаём песню для некой Екатерины и просим её всей нашей командой: «Екатерина, ну возьмите же наконец телефон!» Итак, группа БиС «Катя, возьми телефон!»
Если сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Я сидела, открыв рот, не в силах поверить в то, что сейчас услышала. В голове прозвучал ехидный голос змеюки:
– Я рассчитывала на тебя. Сегодня приезжает мой сын, а ты мне пенки отмачиваешь?
– Сука! Сука! – я сжала кулаки и ударила ими по коленкам. – Ну почему ты такая идиотка, Алексеева? Где ты шаропопилась, когда бог раздавал мозги? Ну почему, почему тебе, как обычно, повезло, как утопленнику? И из всех мужчин ты встретила именно его? Что может быть хуже? Александр Савицкий! Что еще может случиться в твоей поганой жизни?
Телефон зазвонил. Посмотрела на экран. Легок на помине. Выдохнула. Принимаю звонок.
– Да, Саша? Что ты хочешь от меня? – голос почти не дрожит, но я чувствую, как глаза наполняются слезами. – Что ты от меня ещё хочешь? Я выполнила все условия сделки. И, кстати, скинь мне номер счета, я переведу твою ставку обратно. Мы оба получили то, что хотели. И это нечестно, если расплачиваться будешь только ты.
Он просит подождать его. Господи, несет какую-то чушь про то, что любит меня ни много ни мало, а аж восемнадцать лет! На какую только ложь ни способны мужчины, лишь бы затащить бабу в постель. Ну да, ну да, разбежалась и падаю, ждать его в аэропорту! Да я на Марс от тебя улететь готова! Интересно, а у матери есть связи с Маском? Кажется, у него программа: «Летим на Марс, дешево и сердито»? Делаю еще один глубокий вдох. Надо ставить точку, к чёртовой матери. Иди ты, Саша… лесом!
– Прости меня, Саша. Но ты ошибся. – странное чувство, что я совершаю ошибку, царапнуло меня, но я тут же задавила его в зародыше. – Я не знаю тебя, и мы никогда не были знакомы. Поэтому я не считаю, что нам есть о чем разговаривать. Между нами был просто секс и ничего больше. – Как же филигранно я научилась врать! – Мы чудесно провели время, за что я тебе благодарна. Но отпуск закончился, и пора возвращаться в реальность. Не ищи меня. Возвращайся к жене и сыну. Прощай.
Отбой. Положила трубку на колени и двумя руками помассировала виски, голова стала болеть страшно.
Так. И что теперь? Звонок маме. Набираю. Она, как всегда, сразу взяла трубку.
– Да, солнышко?
– Мамуль, тут такое дело… Мне нужен дом.
– Катюш, я тебе давно говорила, перебирайся в Жуковку. Дом стоит пустой.
– Мамуль, я не об этом. Я хочу дом рядом с Сочи. Прямо сейчас!
– Катя? – ее голос становится жестким. – Что случилось?
– Мамочка, всё нормуль! – стараюсь успокоить ее я. – Просто…
– Тебе всё надоело, и сердце требует чего-то другого? – слышу, как она хмыкает.
– Вот именно!
– Ну тогда присылай локацию, и я отправлю всё дяде Диме.
– Отлично! Только вот еще что. – закатываю глаза, понимая, что сейчас начнется гестапо. – Можно дом оформить не на меня?
– Катя? Что случилось? У тебя всё нормально?
– Мама! Давай я попозже с тобой поговорю? У меня всё хорошо, просто так надо. Давай мы с тобой сойдемся на том, что это мой маленький каприз?
– Как скажешь, солнышко. Пожелания будут относительно дома?
– Да! Хочу, чтобы на берегу, со своим пляжем и пирс! Пирс для яхты! – неожиданно для себя самой говорю я.
– Пирс? – мать изумленно вздыхает. – Ты хочешь купить яхту?
– Нет, мамуль, – пытаюсь оправдаться я, уже костеря себя за этот заскок. – Хочу прыгать с него камнем в воду.
– Хорошо, Катюш. Как быстро нужен дом и в какой комплектации?
– Послезавтра к утру, и чтобы только с чемоданами.
– У тебя точно…?
– Мааам! Да точно всё хорошо!
– Ладно, солнышко, – сдаётся она. – Но я всё равно буду ждать объяснений.
– Конечно! Люблю, целую.
Вешаю трубку и выдыхаю. Ну всё, попробуй найди меня теперь, Саша Савицкий!
Уже к обеду следующего дня становлюсь обладательницей дома в Сочи.
Дмитрий Анатольевич встретил меня возле моего нового дома и передал ключи.
– Катюш, всё, как ты и хотела, только вот с причалом тут проблемы: или в Сочи без, или уже не в Сочи, но с.
Я вошла в дом. Подошла к окну. Море! Оно простиралось до самого горизонта. Прямо от открытой террасы песчаный пляж.
– Спасибо, дядя Дима. Всё просто замечательно. – Я улыбнулась и поцеловала его в щеку.
– Катюш, у тебя всё хорошо?
– Да, дядя Дима, всё даже лучше, чем хорошо. – Тихо сказала я.
– Ну смотри. Если что, телефон знаешь. – Он поцеловал меня в лоб и вышел, оставив после себя терпкий запах Black Afgano.
Я проводила его отъезжающий гелик и, выдохнув, упала на диван, закрыв глаза.
Дни замелькали один за другим. Они были похожи друг на друга, как братья-близнецы. А ночи! Как я боялась этих ночей и как я их ждала.
Он приходил каждую ночь, мучая меня, затягивая в бездну наслаждения. Он был в каждом сне. Я просыпалась, сгорая от желания, готовая бежать к нему по битому стеклу. Сколько раз я ловила себя на мысли набрать его номер, услышать голос. Понимая, что я люблю этого человека, люблю безвозвратно, безнадёжно. Он стал для меня так же необходим, как воздух, как соль, как вода, как сама жизнь.
А потом случилось это.
Глава 21
– Катя, Катюша, родная.
Его шёпот и руки, ласкающие меня, обжигающие, проникающие в меня, дарящие наслаждение. Я выгибаюсь ему навстречу и чувствую, как он входит в меня, как прижимает к себе. Я чувствую запах его кожи, ощущаю её солоноватый вкус на языке.
– Саша!
Я просыпаюсь от собственного крика. Зубы стучат, тело бьет крупной дрожью. Переворачиваюсь на живот и кричу в подушку, ногтями стягивая простыню. Тело ломит от желания, которое не находит выхода.
– Господи! – шепчу, захлёбываясь слезами. – Ну когда, когда эта пытка закончится!
Прихожу в себя. Встаю и, покачиваясь, иду на кухню. Солнце только начинает окрашивать горизонт жемчужно-розовым светом. Смотрю на часы. Четыре часа утра! Наливаю полный стакан воды и пью большими, жадными глотками.
Первая волна тошноты сбивает меня с ног. Зажимаю рот рукой и несусь в туалет. Одна за другой волны и спазмы. Мне уже стало казаться, что я сейчас все внутренности отправлю в унитаз.
Сползаю по стенке на пол и сижу, запрокинув голову и закрыв глаза.
– Так? Что это было? – мозг со скрипом закрутил колесики.
– Вчерашняя рыба! – вступаю с ним в диалог.
– А, ну ладно, бывай.
– Супер! Алексеева, это уже попахивает шизофренией. – бурчу под нос и пытаюсь встать.
Куда там! Моя голова опять свешивается над фаянсовым другом.
– Отлично! – отползаю от унитаза.
Тело трясёт, в глазах прыгают фиолетовые зайчики. Ловлю себя на мысли: «Странно, почему именно фиолетовые?»
Медленно поднимаюсь и ползу к кровати, чувствуя подступающую тошноту.
Падаю на кровать и глубоко дышу открытым ртом.
– Ну чего? – мозг оживляется и начинает подбрасывать идеи. – А может и не рыба? Ты вчера весь день торчала на берегу, а я говорил, шляпу надень!
– Отстань! – бурчу я.
– Чего отстань-то? А кто вчера пирожки заказывал, и с чем? С мясом! А вдруг оно ещё вчера мяукало? И вообще, мать, может всё проще, и ты стареешь? Давай-ка тонометр купим.
– Ага! И место на кладбище заодно, чего уж там! Хватит чушь нести! Ты еще скажи, что я…
Глаза распахиваются, и я сажусь на кровати с прямой, как шпала, спиной. Нервно пытаясь вспомнить свой цикл.
– Нет, нет, нет. – хватаю телефон и открываю вкладку с календарём своих кровавых преступлений. – Нет! Нет! Нет!
– Упс... Мать, походу, да... – вздыхает мозг.
Падаю на подушки и, не мигая, пялюсь в потолок, на автомате считая светодиоды.
– И приз человеческой глупости мы торжественно вручаем Алексеевой Екатерине Владимировне! – Мозг включает на полный звуки туш, крики и овации.
– Господи, ну за что? Ну что я тебе такого плохого сделала? – шепотом задаю вопрос в никуда.
– А если он узнает? – а это к нам присоединился здравый смысл, который вообще последние два месяца непонятно где шляется.
Меня окатывает ледяной волной липкого страха. Он не простит. Он его заберет! Господи, что делать?
– Может, сначала тесты всё-таки купим? – я прямо увидела, как мой мозг выдувает пузырь бабблгама, как пятнадцатилетний подросток.
– Точно!
Подскакиваю, влезаю в шорты и забиваю в Яндекс ближайшие круглосуточные аптеки и супермаркеты.
Вот оно, в двух минутах ходьбы.
Выбегаю из дома и несусь сломя голову, ощущая опять подступающую тошноту.
Уже через четверть часа сижу, глядя на медленно ползущую стрелку, хотя кого я обманываю. Я знаю уже точно, что я там увижу! Я поняла это ещё тогда! Я знала это! И он сделал для этого всё! Специально! Он привязал меня к себе и теперь уже навсегда! Самыми неразрывными, нерушимыми узами, которые только существуют между мужчиной и женщиной!
– А может, пока не поздно…?
– Заткнись!– кричу я своему отражению.– Даже не говори, даже не думай про это!
Время! Подхожу к тестам. На всех десяти полосках двойная сплошная! Прижимаю руки к животу и поднимаю глаза. Смотрю на свое ошалевшее отражение в зеркале и улыбаюсь. Улыбаюсь. Улыбаюсь.
– Всё будет хорошо, маленький.– шепчу, нежно поглаживая живот.– У нас всё будет хорошо. Только знаешь, что мы с тобой сейчас сделаем?
Подхожу к коробочке со своими украшениями и несу её на кровать. Высыпаю все содержимое и ищу. Ищу его. Ну где же ты? Вот! По телу проходит сладкая дрожь. Мой оберег, моё сокровище. Тонкий золотой браслет с маленькой буквой «А». Непослушными пальцами вожусь с застёжкой и наконец застёгиваю его.
Что ещё? Мама! Надо позвонить маме.
Набираю её номер. Как всегда, со второго гудка.
– Да, Катюша?
– Мама!– почти кричу в трубку.– Мамочка! Ты мне очень, очень нужна! Вот прямо сейчас!
– Солнышко, что случилось?
– Просто прилетай!
– Хорошо, Катюша, в обед буду у тебя.
Я вешаю трубку. Вот так просто!
– Господи,– поднимаю голову,– спасибо тебе, спасибо за всё!
Начинаю кружиться по комнате, раскинув руки.
Тошнота опять подкрадывается незаметно, и я снова в туалете.
– Так, Алексеева, кончай фонтанировать.
Вытираю рот рукой и топаю на кухню. Открываю холодильник. Имбирь, лимон, соль, теплая вода. Бульк. Желудок встал на дыбы и тут же успокоился. Сажусь на кровать с идиотской улыбкой на лице. Так, надо найти клинику с консультацией и сразу же утром туда…
Что это?
Все таблоиды и все ленты новостей пестрили до боли знакомой фамилией. Везде его глаза!
Вглядываюсь в прыгающие буквы.
«Самый громкий развод последнего десятилетия! Сенсация! Одна из самых красивых пар разводится! Александр Савицкий объявил о своем разводе со своей женой Ларисой Трояновой. Чем будет этот развод, и какие отступные придется заплатить Савицкому. И самый главный вопрос. Какую роль во всем этом сыграла таинственная Екатерина, поиски которой продолжаются до сих пор? Одни вопросы и пока никаких ответов».
И фото, сотни, тысячи. Открываю фото, где он стоит с красивой женщиной. Господи! На меня смотрела моя копия! Только огромные льдистые холодные глаза, как у снежной королевы. Сын – мальчик лет десяти – похож на Сашу, как две капли воды. Он кажется мне почему-то очень, очень знакомым. Но нет, всё ускользает, как будто мозг наполовину завешен толстой непроницаемой тканью.
Саша. Его фото, сделанное совсем недавно. Господи, родной, что с тобой случилось? Глаза ввалились. Черты лица стали резкими, губы сжаты в тонкую линию.
– Что случилось?– опять проснулся мозг.– Судя по всему, с ним случилась ты!
– Прости меня.– шепчу я, проводя дрожащими пальцами по экрану.– Прости, но так будет лучше. Прости.
Отключаю телефон и иду на кухню. Наливаю стакан воды и выхожу на террасу.
Рассвет, как всегда, впечатляет. Небо раскрашено во все оттенки розового и голубого с пылью золота и серебра. Море сливается с ним у самого горизонта, создавая иллюзию бесконечности мира. И в этом бесконечном мире есть мы. Я и моя маленькая тайна. Я и мой маленький мир. Кладу руку на живот и встречаю новый день. А по щекам слезы прокладывают соленые дорожки по утраченной любви, по потерянному счастью.
* * *
– Катя? Катюша, ну ты где?
– Мама!– выныриваю из сна, протирая ладонями глаза.– Прости, уснула. Как долетела?
Сажусь на кровати и чувствую очередной приступ тошноты. Зажав рукой рот, отправляюсь в уже ставший привычным за сегодняшний день путь до ватерклозета. Мать появляется в дверях. Как всегда великолепна. Волосы собраны в строгий аккуратный пучок, глаза слегка оттенены серыми тенями, на губах нюдовая помада. Неизменный аромат Шанель окутывает ей, как невидимый туман.
– Что с тобой?– в голосе появляется тревога.– Катюша?
– Мамуль.– очередной приступ.– Я сейчас.
Выхожу, меня чуть потряхивает. Она сидит на кровати и смотрит на меня. Она знает, она всё поняла.
– Катя?
Сажусь рядом, обнимаю, утыкаюсь в её грудь и рыдаю. Рыдаю взахлёб, как маленькая девочка. Плечи трясутся.
– Ну что ты, солнышко! Это же прекрасно!– она гладит меня по плечам, целует в макушку и смеется.– Давно мечтала стать бабушкой.
– Мечты сбываются, Газпром.– сквозь слезы бубню я.
– Он знает?– вдруг задает она вопрос.
– Кто?– я отстраняюсь и вытираю мокрые щеки руками, всхлипывая и вздрагивая всем телом.
– Савицкий.
Это не вопрос. Это утверждение. Резко встаю, обхватываю себя руками и подхожу к окну.
– Прости, не понимаю, о чём ты.– резко говорю я.
– Не понимаешь или не хочешь об этом говорить?– смеётся она.
Я чувствую, как она подходит ко мне, обнимает за талию, прижимая к себе, и кладет подбородок на плечо.
– Ты его любишь?
– Мама, давай не будем!
– Хорошо, солнышко. Только ты должна знать, он скоро тебя найдет.
– Он не сможет!
– Катюш, еще пара недель, и он придёт ко мне, и я должна знать, что ему говорить.
