Текст книги "Джекпот для миллиардера. Создана для тебя (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
– Половина восьмого, Екатерина Владимировна.
– Твою ж за ногу! Спасибо, Андрей.
Я улыбнулась.
– Как будете готовы, я вас провожу.
Андрей развернулся и вышел из каюты.
Полчаса! Да что такое полчаса? Это только волосы высушить и платье натянуть, и то уже на бегу. Я всегда гордилась своими волосами. Тяжелые и густые, почти до попы, золотого насыщенного цвета спелой пшеницы. Хоть тут мне Всевышний отсыпал с лихвой. Но вот сушить их – такое себе удовольствие.
Быстро растерев тело полотенцем до приятного покалывания, я схватила фен и опустила голову вниз.
Холодные струи воздуха с трудом пробивались через шевелюру. Но за четверть часа кое-как справились с поставленной задачей.
Выскочив из ванной, я влезла в платье, отчетливо понимая, что самой мне его не застегнуть.
– Андрей! Вы можете мне помочь?
Андрюша тут же материализовался на пороге каюты.
– Да, Екатерина Владимировна?
– Не поможешь?
Я повернулась к нему спиной, вывернув голову и скосив глаза на молнию.
– Сию секунду.
Вжих! И платье заструилось по моему телу, лаская кожу.
– Спасибо, Андрей. Я готова.
– Позвольте?
Он аккуратно взял меня под локоток, и мы вышли на палубу.
Огромное звездное небо и блин полной луны наполняли мир каким-то нереальным волшебством. Я замерла на месте, любуясь бескрайней звездной бездной. В городе я никогда не видела такого ночного неба. Оно покачивалось в такт дыхания моря, убаюкивая и успокаивая. Только ради этого вида стоило тащиться сюда через полстраны. «Париж стоит мессы»? Ни черта подобного! Вот это небо стоит тысячи месс!
– Екатерина!
Я вздрогнула и повернула голову. Он стоял на верхней палубе. В белой расстегнутой рубашке и белых льняных брюках. Мужчина-мечта. В руках он держал бокал, судя по всему, с крепким алкоголем. Я повернулась к своему сопровождающему.
– Спасибо, Андрей, дальше я сама.
Он бросил взгляд наверх.
– Андрей, ты свободен, я провожу даму сам.
Он легко спустился по ступеням и взял меня под руку.
– Катюша, вы просто бесподобны.
Я почувствовала его дыхание на своей шее. По телу пробежали мурашки. Кончики пальцев закололо.
Он провел меня на верхнюю палубу и подвел к столу.
– Прошу вас.
Он отодвинул стул, и я села за стол, чувствуя себя королевой.
– Простите, не знаю ваших предпочтений в мировых кухнях, поэтому просил шефа приготовить все на свой вкус.
«Да вы что? – пронеслось в моей голове. – Я, человек, чей желудок избалован фастфудом, конечно, прекрасно разбираюсь во всех кухнях мира!»
Но я девочка воспитанная, местами и чуть-чуть, поэтому, скромно потупив глаза, тихо сказала:
– Я целиком полагаюсь на ваш вкус.
– Ну вот и отлично. Я предпочитаю средиземноморскую кухню, надеюсь, вам тоже понравится. – Он сел напротив и, откинувшись на спинку, с интересом стал меня разглядывать.
Я усиленно делала вид, что изучаю хлопковую скатерть, вдумчиво считая нитки плетения, бросая на него время от времени взгляд из-под ресниц.
– Катюша, а может, перейдем на «ты»?
Я вздрогнула и качнула головой.
– Прекрасная идея, особенно если учитывать, что мы с вами знакомы гораздо ближе, чем позволяют приличия? – не подумав, брякнула я.
– Ты это о чем?
Я пристально посмотрела ему в глаза и безошибочно увидела этих чёртиков.
– Ты прекрасно знаешь, о чем. – улыбнулась я, копируя его позу.
– Ну, в принципе, если мы говорим о твоем эффектном появлении в моей жизни, тогда да. Мне еще не приходилось знакомиться с девушкой, на которой ничего, кроме двух ниточек, не было.
– Я обычно так и знакомлюсь. – улыбнулась я, мечтая стереть эту самодовольную улыбку. – Так что ты не исключение.
Один-ноль! – вспыхнуло табло в моей голове.
– Смею предположить, что все-таки наш с вами случай уникальный.
Опять эта улыбка, от которой мои пальчики на ногах крепко сжались, и по всему телу прошло цунами желания.
– Возможно.
Я выдавила из себя такую всю загадочную улыбку.
– Может, вина за знакомство?
Он махнул рукой стюарду.
– Не откажусь.
– Дима.
Дима подошел и показал мне бутылку.
– Château Cheval Blanc, Saint-Émilion 2010 года.
– Екатерина? – он приподнял одну бровь.
Абсолютно не понимая, чего ему от меня надо, я просто кивнула, заранее на все соглашаясь.
– Отлично. – Он кивнул Диме, и тот быстро наполнил мой бокал.
– Ну что ж, Катюша, за наше знакомство.
Он поднял свой бокал в жесте приветствия.
– За знакомство.
Я прикоснулась губами к бокалу и сделала глоток, стараясь скрыть кислое выражение на морде лица.
Ну не сомелье я, не сомелье! Прекрасно понимая, сколько может стоить эта бутылка, я стоически натягивала улыбку на свою моську.
Он закрыл глаза и попытался сдержать ухмылку, прикусив губы.
– Дима! – Он сделал жест в сторону стюарда. – Будь добр, принеси Cristal, не будем больше испытывать Екатерину Владимировну Сент-Эмильоном. – Сдерживая смех, сказал он.
Я благодарно улыбнулась.
За последние сутки шампусик стал для меня верным другом и соратником в моих приключениях.
– Екатерина, а тебе совсем не интересно, кто я и почему я все о тебе знаю?
Вдруг в его лице появилось что-то хищное. Его глаза стали колючими, а в голосе появились нотки, от которых у меня на затылке зашевелились волосы.
Я икнула, мои зубы щелкнули о край фужера. Я уставилась на него во все глаза, даже не зная, к чему мне готовиться.
_______________________________
Эзкапил– выдуманный автором препарат, имеющий аналог с таким же действием.
«Париж сто́ит мессы» (фр. Paris vaut bien une messe),– крылатое выражение, приписываемое французскому королю Генриху IV.
Глава 8
– Честно говоря, – заикаясь, начала я, – если ты не планируешь меня убить, расчленить и разбросать куски по всей акватории, то мне достаточно и твоего имени. А если планируешь сделать именно то, о чем я сказала, то без имени даже лучше, повышаются шансы на выживаемость.
Он пристально посмотрел мне прямо в глаза и, откинув голову, засмеялся, отчего меня опять накрыло теплой волной.
– Господи, Катюша, откуда в твоей голове столько занимательных идей? – прищурив глаза, выдохнул он.
– Детективы люблю. – буркнула я.
– Это я понял. Если я и планирую сделать что-либо, то это явно не твоё убийство. – Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своими пальцами. – Ты же знаешь, что есть гораздо более приятные занятия между мужчиной и женщиной.
Я сглотнула и почувствовала, как задрожали мои пальцы.
– В любом случае, Катюша, я рассчитываю на то, что наше с вами знакомство не ограничится этим ужином. Кстати, насчёт ужина, – он оглянулся. – Серж, можно подавать.
Его рука перевернула мою кисть, и большой палец зачертил круги по моей ладошке. Легкая дрожь прошла по моему телу и разбудила всех треклятых бабочек в животе.
Они, подобно мощному торнадо, забили своими крыльями, разжигая пожар в моём теле. Вся вселенная сжалась до этих чёртовых кругов, которые он чертил на моей коже.
– Алексеева! – мозги вошли в чат. – Он наглым образом тебя соблазняет, буквально на буксире тащит в кровать, а ты, как пятнадцатилетняя дурында, развесила слюни до колен! Ты вот прямо сейчас раздевайся и укладывайся на стол, поверх устриц! Будешь главным блюдом сегодняшнего вечера.
– Заткнись, – прошипела я, тут же поймав на себе его удивленный взгляд.
Я глупо улыбнулась и пожала плечами.
– Мысли вслух, Катюша? – он улыбнулся и убрал руку.
Стюард поставил передо мной тарелку с устрицами, украшенными дольками лимона и веточками водорослей, на которых, собственно говоря, они и лежали.
– Винный соус?
– Что?
Я подняла на Сержа глаза.
– Винный соус? – еще раз спросил он.
Сдвинув брови, я посмотрела на своего соблазнителя. Он улыбался, явно наслаждаясь моим идиотским положением. Отлично! Я тоже умею играть по этим правилам.
– Да, Серж, будьте так добры. И налейте ещё шампанского, барыня нынче настроена на дебош!
Я протянула стюарду пустой бокал, чувствуя каждой своей клеточкой его взгляд.
– Итак, – я подняла бокал и посмотрела на своего мучителя сквозь хрусталь, наполненный пузырящейся радостью. – Мы остановились на именах. Пожалуй, я передумала. Должна же я знать, кому обязана таким чудесным времяпровождением?
– Отличная идея, Катюша. Ну что ж, без официоза, можешь называть меня просто Алекс.
– Вот так? – Я подняла бровь. – Без всяких там мистер Твистер, бывший министр?
– Да, вот так просто. Я думаю, что пока этого достаточно.
– Пока?
Я влила в себя шампанское и опять посмотрела на Сержа, который тут же мне его снова наполнил.
– Да, пока. – Алекс поднял свой бокал. – Приятного аппетита.
Вот уж хрен тебе, а не приятного аппетита! Я только вошла во вкус, почувствовав, что играть поперек его правил очень даже занимательно.
Отправив в рот устрицу, политую лимонным соком, вкусная, зараза, я поставила локти на стол и переплела пальцы, положив на них подбородок.
– А чем ты занимаешься? Я, конечно, не разбираюсь во всей этой люксовой дребедени, но прекрасно понимаю, что вот это всё, – я кивнула головой, – на зарплату инженера не купишь.
– Может быть, я очень крутой инженер? – он прищурил глаза.
– Ага! Точно! А я английская королева Виктория! – еще одна устрица зарулила в мой рот.
– Может, я всё это взял в аренду, чтобы просто произвести на тебя впечатление, Катюш?
– Да ты что, в таком случае, ты на короткой ноге с главным по раздаче плюшек, – я ткнула пальцем в небо. – Это ж надо было так всё филигранно разыграть: и воздушный шар, и направление ветра, и мой прыжок! Вы гениальный режиссер, Саша, овации и поздравления.
Очередной пустой фужер в сторону Сержа, очередная устрица, исчезающая во мне.
– Может, тогда ты всё подстроил и с этим идиотским аукционом, закинув эту бредовую идею в голову Сергеевой? Или вообще…
И тут меня осенило! Влив в себя фужер, я встала и, покачиваясь, подошла к борту, вцепившись в него руками.
– Катя?
Я почувствовала, что он встал и направился ко мне.
– Это всё ты! – прошептала я, глядя в бездонную темноту морской воды. – Это ты, тот человек, который заплатил за меня! Это ты, покупатель моей…
Он обхватил меня руками и развернул к себе.
– Ну, расскажи мне, за что я заплатил?
В его глазах не было даже намека на теплоту. Они пронзали меня арктическим холодом. Губы сжаты в тонкую линию. В прикосновениях никакой нежности, скорее желание причинить боль. Подняв подбородок и глядя ему прямо в глаза, я прошипела
– За мою невинность!
– А есть за что? По мне, так от нее уже как лет десять остались только одни воспоминания!
Не помня себя от ярости, я размахнулась и влепила ему звонкую пощечину, от которой вибрация прошла по всей моей руке.
– Подлец! – слезы обиды и злости брызнули из глаз. – Кто тебе дал право меня оскорблять! Кто ты вообще такой, Саша, мать твою! Что ты обо мне знаешь?
– Теперь я знаю достаточно, чтобы предъявить на тебя свои права.
Его горячие губы накрыли мои обжигающим поцелуем. Язык стукнулся о мои зубы и прошел по деснам. Я застонала и разжала челюсти. Его язык ворвался в мой рот, коснулся неба и вступил в схватку с моим. Они сплетались, танцевали под музыку моего сердца, стук которого я слышала в своих ушах.
Мои руки взметнулись и обхватили его за шею, притягивая к себе, не давая остановить это волшебство. Его рука легла на мою спину, крепкие пальцы скользили по моему телу, нежно массируя его и опускаясь ниже, пока теплая ладонь не остановилась на моих ягодицах.
Движение, и я чувствую через тонкую ткань, которая нас разделяет, всю силу его желания, которая недвусмысленно упирается мне в живот. Боже, он слишком, слишком огромен!
– Катя, Катенька, – он оторвался от меня и прижался лбом к моему лбу, – что ты со мной делаешь?
Мой мозг плавился, и я уже ничего не соображала. Облизнув припухшие от поцелуя губы, я прошептала:
– Так нельзя. На нас все смотрят. Это неправильно.
– Девочка моя, на палубе давно никого нет. На нас смотрят только звезды.
Его голос был хриплым от сдерживаемого желания. Я уперлась руками в его грудь и огляделась. Никого. Только яхта покачивалась на волнах и звездное небо, пульсирующее мириадами звезд.
– Саша, я не знаю… – потупив глаза, прошептала я.
– Маленькая моя, – он обхватил мое лицо ладонями и поднял его, покрывая легкими поцелуями, – не бойся, не сомневайся ни в чём. Я никогда не сделаю тебе больно. Посмотри на меня.
Я даже не поняла, что все это время мои глаза были закрыты. Открыв их, я утонула в его взгляде, в котором было обещание наслаждения и чего-то ещё.
– Ты мне веришь, Катюша?
Я кивнула.
Он подхватил меня на руки, нежно целуя в висок.
– Ты никогда не пожалеешь о том, что выбрала меня.
Сколько потом я ни пыталась, но вспомнить, как он нес меня в каюту, я так и не смогла.
Моя память начинала работать исключительно с того момента, когда он уже положил меня на широкую кровать в своей каюте. Его руки исследовали моё тело, его губы скользили по моей разгоряченной коже, покрывая её поцелуями. Он снял с меня платье и удивленно хмыкнул.
– То есть так, Катюша? Ты всё-таки предпочитаешь, чтобы на тебе всегда был только один предмет одежды?
Я вспыхнула, вспомнив, что, одеваясь к ужину, я даже не вспомнила про нижнее белье.
– Тебе что-то не нравится? – я попыталась спрятаться под тонкой простыней.
– Ни черта подобного! – он выхватил ее из моих рук и отбросил в сторону, лишая меня даже призрачной возможности укрыться от его жадных глаз. – Меня все устраивает, даже более чем!
Он встал и скинул с себя рубашку. Его руки опустились на пояс брюк. Я покраснела, прикусила губу и отвернулась.
Он хмыкнул.
– Я обещаю тебе, солнышко, когда-нибудь ты сама это сделаешь.
Я просто чувствовала, с какой ехидной улыбочкой он это сказал.
– И не надейся. – буркнула я себе под нос.
Кровать прогнулась под тяжестью его тела.
– Ты закончила свой внутренний диалог, малышка? Я могу продолжить?
Я почувствовала его жаркое, влажное дыхание на своей груди за секунду до того, как его рот втянул мой сосок, прикусывая зубами и перекатывая его, поглаживая своим языком, низвергая меня в пучину блаженства. Я застонала и выгнулась дугой, вцепившись ему в волосы.
Его рука накрыла мою вторую грудь, пощипывая другой сосок, который мгновенно превратился в камешек и запульсировал.
Вторая рука начала своё путешествие вниз, на минуту остановившись на животе. Его рука полностью его закрыла, сжав кожу и массируя её, он словно производил какие-то свои замеры, снова расставив пальцы и сжав их. И вниз, к самому сокровенному, скользя по гладкой коже, раздвигая и проникая внутрь, лаская нежный узелок сильными пальцами.
Я уже кричала, металась по кровати, желая убежать от этих ощущений, таких новых и сильных. Прекрасно понимая, что скоро они закончатся и, возможно, сменятся болью.
Его губы, будь они неладны, заскользили за руками вниз. Я даже представить себе не могла, что это происходит вот так. Он раздвинул мои бедра и наклонился. Его дыхание коснулось разгоряченной ласками нежной кожи. И я почувствовала, как его язык касается меня там. Резко дёрнувшись, я вывернулась из-под него и, сжавшись в комок, забилась в угол кровати.
– Катя?
Он протянул ко мне руку, и я замотала головой, чувствуя на своих щеках солёные слёзы.
– Не надо, я прошу.
Мой голос срывался, я понимала, что сейчас начнётся истерика, которая накроет меня чёрным покрывалом.
Он встал и подошёл к столу. Я следила за его движениями, чувствуя волну ужаса, парализующего меня. Он подошёл к кровати, не стесняясь своей наготы. Его вздыбленное естество покачивалось при каждом его шаге. Я, как завороженная, не спускала с него глаз. Заметив мой безумный взгляд, он наклонился, поднял брошенную простыню и замотал её на поясе.
– Катюша, что с тобой?
Алекс сел на кровать и протянул мне стакан воды. Я схватила его обеими руками и жадно начала пить, чувствуя, как зубы отбивают чечётку по стеклянному краю.
Алекс придвинулся и, обняв меня рукой, притянул к себе, целуя мои волосы.
– Спасибо, – прошептала я. – Прости меня, я не хотела вот так всё испортить.
Я теребила краешек подушки, боясь даже поднять на него глаза.
– Катюша, ты просто неподражаема. – Он нежно заправил мои волосы и прижал мою голову к своей груди. – Я сижу и ломаю голову, что я сделал не так, а ты просишь у меня прощения?
– Глупо? – всхлипнула я.
– Ни капли. Возможно, я просто поторопился и был слишком самоуверен в своей неотразимости.
– Ты и в самом деле неотразим. Это просто преступление – быть настолько совершенным.
Его тело затряслось от смеха. Я выдохнула и подняла на него глаза.
– У меня еще есть шанс, в конце концов, расстаться со своим целомудрием сегодня или я уже окончательно сбила тебя с настроя?
В его груди что-то заклокотало. И, откинувшись на подушки, он рассмеялся, прикрыв рукой глаза.
– Ну, Екатерина Владимировна, ты и правда что-то с чем-то. Иди сюда.
Протянув руку, он сделал приглашающий жест. Я легла рядом, свернувшись калачиком, и положила голову ему на грудь, чувствуя, как под моим ухом, тяжелыми ударами, бьется его сердце.
– Ну что, пять минут перерыв, и пойдем на штрафной круг, Катюш?
Я подняла голову и, улыбнувшись, кивнула головой.
Глава 9
– Давай мы с тобой договоримся?
Он переплел мои пальцы со своими и, поднеся их к губам, нежными поцелуями покрывал каждый мой пальчик. Мы лежали на кровати в его каюте, которая поражала своей роскошью. Но меня в данную минуту всё это богатство абсолютно не волновало. Ничего, кроме лежащего рядом со мной мужчины, сейчас не имело для меня никакого значения.
– Ммм?
– Я постараюсь тебе говорить, что собираюсь делать, а ты, если вдруг что-то пойдёт не так, мне сразу об этом скажешь, Катюш. Я тебе обещаю, что ты сможешь остановить меня в любой момент.
– Хорошо, – хрипло прошептала я.
– Ты мне скажи, что произошло в первый раз, чтобы я опять не наступил на те же грабли?
Алекс привстал и заглянул мне в глаза. Я отвернулась, почувствовав, как краска заливает моё лицо и даже грудь, которая бесстыдно демонстрировала свои возбужденные соски.
– Ничего, Саш, я просто никогда, понимаешь, – я повернула голову и, обхватив его лицо руками, зашептала, быстро глотая слова, словно боялась, что мне не хватит смелости всё сказать. – Я никогда не знала, что так можно! Это же до жути неприлично! Так нельзя! Так делают только очень, очень распутные женщины! А получать от этого удовольствие вообще верх неприличия и распущенности. И откуда ты вообще про это знаешь?
– Стоп! Екатерина Владимировна, ты вообще откуда свалилась? – он улыбнулся и прикусил кончик моего мизинца. – Неужели ты настоящая? Я никогда еще не видел, чтобы девочки, прости, твоего возраста так говорили о сексе.
Меня опять кинуло в краску.
– Да ладно! – он хмыкнул и наклонился к самому моему уху. – Се-е-екс!
Его губы коснулись мочки, дыхание обожгло нежную кожу за ухом, и я покраснела как рак.
– Катерина, ты заставляешь меня чувствовать себя совратителем несовершеннолетних!
– Пожалуйста, прекрати! – я уже чуть не плакала.
Услышав мои всхлипывания, он застыл и прижал меня к себе.
– Катюш, ну прости дурака, я и сам не понимаю, чего меня так понесло. – он поцеловал меня в висок. – Солнышко, в это на самом деле невозможно поверить, что такие, как ты, вообще ещё существуют в наше время.
– Представь себе! – всхлипнула я. – И если тебя что-то не устраивает, я могу уйти. А ты найдешь себе более продвинутую во всех горизонтальных делах даму!
– Глупости не говори. Ты даже не представляешь, как у меня самого поджилки трясутся. Если тебе кажется, что нормальному мужику просто вот так быть первым, ты глубоко ошибаешься. Я понимаю, что бы ни произошло в твоей, нашей жизни, воспоминания об этой ночи останутся с нами до конца. И мне хочется, чтобы это была твоя лучшая ночь.
– Понятно! – я села и уставилась на этого напыщенного идиота. – То есть ты заранее теперь соревнуешься со всеми мужиками, которые у меня будут после?
Его глаза загорелись совсем не добрым огнем. Он встал и, взяв меня за подбородок, приблизил свое лицо к моему.
– Откуда из тебя лезет такая чушь! Начиталась женских романов? Или статеек по популярной психологии для куриц? Где все мужики – козлы, а тети за тридцать такие из себя распрекрасные героини, не оцененные мужьями, любовниками и иже с ними?
– Вот тут ты прав! – я отпихнула его руку и встала перед ним на колени, откидывая с лица пряди волос. – Ты, как типичный представитель дядей за тридцать, самый настоящий козел, а еще напыщенный идиот!
Я ткнула ему в грудь указательным пальцем, оставив на коже четкий полумесяц от наманикюренного ногтя.
Он молчал и просто… Улыбался! Я проследила за его взглядом. Да ладно! О-о-о! Он просто сидел и пялился на мою грудь! Наклонив голову, я поймала его взгляд.
– Катюша, – он обхватил моё лицо руками и провел по линии скул большими пальцами, – вот ты мне объясни, что мы сейчас с тобой делаем?
Я нервно облизнула губы.
– Прости меня, – прошептала я, – что-то меня накрыло.
– Давай спишем это на нетривиальность момента. – он улыбнулся и поцеловал меня.
Его губы сначала были нежными, словно просили о ласке, но уже через пару секунд в этом поцелуе появилась требовательность и голод.
Алекс застонал.
– Открой рот. – прошептал он.
Я подчинилась, и его язык ворвался в меня, касаясь зубов и лаская небо, сплетаясь с моим. Я прижалась к нему всем телом. Мои руки путешествовали по его спине, постепенно опускаясь вниз, пока не замерли у края простыни, которую он обмотал вокруг бедер.
– Можно? – прошептала я.
– Катюша, – он нервно хмыкнул, – солнышко, тебе можно всё.
Я попыталась проникнуть под простыню. Это оказалось сделать не так-то просто. Дрожащей рукой я стала дергать её за край, пытаясь развязать узел. Безрезультатно.
– Чёрт! – буркнула я.
Алекс одним движением сдернул простыню и положил мою руку себе на ягодицы, слегка надавил. Я оказалась прижатой к нему, чувствуя всю силу его желания, ощущая пульсацию его естества, прижимающегося к моему животу.
Он склонился надо мной, заставляя меня лечь. Легкими движениями смахнул пряди волос с моего лица. И внимательно посмотрел на меня.
– Катя, я не обещаю, что всё пройдет гладко, но я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы боли было как можно меньше. Ты просто держи меня. Держи крепко и не оставляй даже на минуту.
Я кивнула, чувствуя, как глаза опять наполняются слезами.
Его голова склонилась над моей грудью. Легкие прикосновения языка к моей груди, и я снова плавлюсь, таю, как мороженое под палящим солнцем. Он прикусил сосок и стал перекатывать его между зубами, отчего я вскрикнула. Алекс тут же остановился и поднял голову.
– Катя?
Я замотала головой.
– Не останавливайся, – выдохнула я, – прошу, не останавливайся.
Он опять склонился надо мной. Его губы начали путешествие вниз, к нежной коже живота. А рука уже колдовала внизу, лаская, открывая, проникая в меня. Я почувствовала легкие, почти незаметные сокращения мышц лона.
– Молодец, девочка. – прошептал он, массируя маленький узелочек, скрытый под лепестками, у самого лона.
Внезапно я увидела перед собой его глаза, они превратились в черные бездны.
Сильным движением он развел мои бедра, и я почувствовала его горячее прикосновение у самого входа.
Одной рукой Алекс взял мои запястья и поднял их за голову, лишая меня возможности даже прикоснуться к себе.
Черты его лица заострились, в них появилась жесткость.
– Катя, – его голос стал резким, даже грубым, – обхвати меня ногами и держи крепко. Просто держи! Ничего не делай!
Я почувствовала, как пальцы его второй руки раскрывают меня. Я завела ноги ему за спину и скрестила их.
– Катя?
Он ждал, ждал, когда я позволю. Я подняла на его глаза и улыбнулась, слегка смущенно, пытаясь скрыть напряжение и страх.
В ту же секунду я почувствовала, как он начал движение, входя в меня медленными толчками. Я почувствовала внутреннее напряжение. Он остановился у самой преграды.
– Катя?
Его глаза были просто дьявольскими, в них горел огонь еле сдерживаемого желания. Я чувствовала волны, которые заставляли его тело содрогаться, я видела капельки пота, выступившие над его верхней губой, видела, как вздымается его грудь.
– Да, – прошептала я и непроизвольно сжала мышцы лона.
Он застонал.
– Прости, малыш.
Резкое движение, и волна боли накрыла меня. Я вскрикнула и зубами вцепилась в его плечо. Он замер, покрывая поцелуями моё лицо, слизывая соленые дорожки слез. Он вошел целиком, заполнив меня до отказа. Я не могла поверить, что это возможно. Я чувствовала его каждой клеточкой, ощущая внутреннюю пульсацию.
Он ждал, пока я привыкну к его вторжению. Нервные окончания были оголены до предела. Боль отступала, становилась чем-то далеким и уже не важным. Я заёрзала под ним. Он снова застонал и начал движения. Сильные, глубокие толчки, которые заставляли мои мышцы отвечать ритмичным сокращением, обхватывая и лаская его, подобно перчатке. Он зарычал, отпустил мои руки и приподнялся, встав на колени. Обхватил мои бедра руками и стал вколачиваться в меня, ускоряя ритм, направляя моё тело.
Где-то внутри бабочки замахали крыльями, стало жарко. Первые волны наслаждения прокатились по моему телу. Все чувства завязались в тугой узел внутри живота. Я вцепилась в Алекса изо всех сил, разрывая ногтями кожу. Он запрокинул голову и застонал. Ритм усилился.
Я поняла, что он приближается к кульминации. Схватив меня за бедра, Саша прижал меня к себе, и я почувствовала внутренние толчки. Я попыталась вывернуться, но он лишь сильнее прижал меня, не давая даже пошевелиться, изливаясь весь, до последней капли.
– Катя, Катюша, – его голос был чужим, хриплым, срывающимся, – маленькая моя.
Он покрывал моё лицо поцелуями, шептал что-то бессвязное. Его руки с подрагивающими пальцами гладили мои бедра, успокаивая внутреннюю дрожь. Обхватив меня за талию, он перекатился на спину, увлекая меня за собой. Я оказалась сверху. Волна моих волос окутала нас, закрывая от всего мира.
– Девочка моя, спасибо тебе. – прошептал он.
– За что? – тихо спросила я.
– За то, что дождалась.
Я попыталась улечься рядом. Но он прижал меня к себе ещё сильнее, как только почувствовал, что я отстраняюсь от него.
– Ты куда?
– Мне нужно. – прошептала я.
– Что тебе нужно? – в его голосе послышались собственнические нотки.
– Мне нужно в каюту. Там... – я замолчала, не зная, как сказать, что мне надо выпить таблетку.
– Что там?
Я отвернулась.
– Катя!
– Что-что, таблетки! – крикнула я. – Мне нужно выпить чёртову таблетку!
Глава 10
– Да, конечно.
Он напрягся и встал, повернувшись ко мне спиной, отгораживаясь невидимой стеной.
В его голосе появился лед. Мои слова разбросали нас друг от друга на тысячи световых парсеков. Я встала. По бедрам потекло его семя, смешиваясь с моей кровью. От этого стало физически больно. Вся романтика разлеталась вдребезги, безжалостно разрезая острыми осколками мечты и душу, и тело.
В голове зазвучали слова песни: «Сладку ягоду ели вместе, горьку ягоду – я одна».
Волна ярости захлестнула меня. Сжав руки в кулаки, я выпалила:
– Знаешь что, прости, что вот так нагадила тебе в самом конце твоей ночи любви и победы над последней девственницей, но именно мне нужно думать о последствиях, так как ты, судя по всему, об этом вообще не думал, изливаясь в меня с радостью молодого кобеля! Поэтому да, мне нужно думать о том, что будет потом!
Я развернулась и маленькими шажками дошла до ванной. Войдя в неё, я со злостью захлопнула дверь. Включила душ на полную и влезла под струи обжигающе-ледяной воды.
Подняла лицо вверх, ощущая, как слезы обиды и разочарования смешиваются с холодными струями и маленьким водоворотом стекают вниз, унося с собою последние пазлы моей прошлой жизни.
– Я а предупреждал! – Здравый смысл впервые за долгое время разместил новые мысли в своём профиле. – Я говорил, какого черта ты до сих пор вошкаешься с Сергеевой! Подумаешь, в детстве за одной партой сидели! Ну и где ты сейчас, благодаря её милости? И почему она не утирает твои слезы по разбитым мечтам?
– Будь оно всё проклято!
Я со всей дури шарахнула кулаком по стене и, развернувшись, сползла вниз, на холодную плитку душевой.
В дверь постучали.
– Екатерина Владимировна, у вас всё хорошо?
Сухой, деловой тон. Ни намека на страсть, которая пылала ещё полчаса назад.
– Идите вы к черту, Алекс! – зло крикнула я, растирая тело руками, изгоняя даже воспоминания о его прикосновениях.
Возня в замке дверей, и она, буквально слетая с петель, со страшным грохотом ударяется в стенку.
Я сжалась в комок и отползла в угол, обхватив колени руками.
Алекс вошел в маленькое помещение, заполнив его всё собой, наклонился и поднял меня на руки, прижимая к голой груди.
– Какого черта ты творишь, Катька? Вот откуда в тебе столько яда?
Он пронес меня через комнату и сел на кровать, удерживая на коленях, совсем не обращая внимания на потоки воды, стекающие по моим волосам.
Я уперлась в его грудь руками.
– Пусти, мне надо! – шипела я, как мокрая кошка.
– Ни черта тебе не надо, потому что я еще с тобой не закончил! Что ты там говорила про ночь? Так вот, эта самая ночь еще не закончена, а только начинается. Поэтому просто заткнись!
Двумя пальцами он взял меня за подбородок и поднял мое лицо.
– Дура! Беги от него!
Разум из последних сил гнал меня прочь, но тело начинало жить своей жизнью, посылая ему невидимые волны, которые он безошибочно уловил.
Его губы были горячими и сухими. Они ласкали, просили, успокаивали. Он положил меня на кровать и встал.
– Никуда не уходи. – прошептал он, исчезая в ванной и уже через секунду выходя оттуда с огромным белым полотенцем. – Иди сюда.
Он закутал меня в него и стал растирать сильными движениями, заставляя мою кожу гореть. Я закрыла глаза и растворилась в этих ощущениях, чувствуя покалывания даже в кончиках пальцев.
Полотенце исчезло, и по моему телу заскользили его руки.
– Катя, Катюша, – шептал он, лаская меня своими волшебными руками, – маленькая моя. Не уходи от меня, останься со мной.
Я лежала отвернувшись, стараясь всеми силами отгородиться от того, что происходило с моим телом. Закусив губу до крови, я вспоминала таблицу умножения, перечисляла столицы всех европейских государств, делала всё, что угодно, лишь бы уйти от его ласк.
– Даже не пытайся.
Его язык коснулся ушной раковины, очертил скулу, по шее спустился вниз до ключицы, еще одна огненная дорожка, и он остановился на соске, который уже покалывало от возбуждения.
Алекс прикусил его зубами и втянул в рот, лаская языком, перекатывая его во рту. Его рука опускается вниз, я чувствую, как он раскрывает меня и проникает внутрь, массируя маленькую горошинку у самого центра наслаждений.
– Катюша, – его шёпот демона-искусителя доводил меня до дрожи, я его ощущала физически, каждым нервным окончанием. – Что ты там говорила о распущенных девочках?
– Иди к чёрту, – буркнула я, сжимая до боли кулаки.
