Текст книги "Джекпот для миллиардера. Создана для тебя (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Он знал, что после школы, со своей золотой медалью и со всеми регалиями будет поступать только в МГИМО. Другие варианты он даже рассматривать не хотел. Во-первых, это позволяло ему, наконец, свалить из дома, а в будущем и из страны! Тогда эти курицы уж точно его не достанут. А во-вторых…
Он пока не знал, что во-вторых, но чувствовал, что это самое во-вторых скоро появится.Выйдя из здания школы одним из самых последних, он огляделся и пошёл в сторону Полена*. Там, в садике, он обычно выкуривал одну сигарету, перед тем, как тащится домой на Жуковского.
– Ну что, малявка, деньги есть? А если найдём? Да заодно пощупаем тебя, вдруг что наросло там, где надо!
Алекс встал как вкопанный. В маленьком садике перед входом в НИИ, в самом темном углу шла какая-то возня.
Голос Скотины он узнал сразу же и четко понял, что и Заика, и Торос находятся рядом.
– Отстаньте! – тонкий голосок разрезал тишину февральского вечера диким фальцетом. – Отвяжитесь!
– А то что? – Скотина заржал. – Расскажешь своей маме-проститутке? Так мы заодно и её оприходуем, правда, мужики?
Алекс вошёл в садик, и к его ногам приземлилась шапка с огромным розовым помпоном. Очередной визг.
Крик Скотины и звук удара.
– Эта сучка укусила меня! Держите её и закройте ей рот! Ментов только не хватало!
– Скотина, может ну её? – Заика нервно икнул и отступил на шаг, очевидно понимая своим скудным умишком, что дело начинает принимать поганый оборот.
– Здорово, мужики, что делаем?
Алекс положил рюкзак в снег и стащил куртку, закатывая рукава на блейзере с логотипом школы.
Все трое вздрогнули и обернулись, закрывая спинами девочку, возившуюся в углу.
– Деринг! Тебе какого тут надо? Шел мимо и иди! – Скотина опустил голову вниз и расставил ноги, готовясь защищать свою добычу.
– Да, походу, мне сюда и надо было. Эй, мелкая, ты как? – Вытянув шею, Алекс пытался увидеть девочку за спинами главных хулиганов школы.
– Нормально! – шмыгнула девчонка, проскальзывая мимо Заики и пиная его локтем в пах.
– Сууука! – взвыл тот, пытаясь ухватить её за волосы.
– Руки убрал! – Алекс подтянул малявку к себе и поставил за спину. – Стой тут, горе луковое! – буркнул он, скосив глаза на медового цвета макушку. – Ну что? – он повернулся к троице. – Продолжим выяснение отношений или разойдемся по-хорошему?
– Деринг, ну какого хрена тебе тут надо, а? Или ты тоже по маленьким любишь пройтись, пока они такие сладкие и молчат?
Скотина мерзко улыбнулся и облизнул губищи, больше похожие на два безобразных вареника.
Алекса затошнило.
– Закрой свою вонючую пасть, утырок!
Алекс даже не понял, в какой момент его кулак впечатался в нос этого гада. Кровь фонтаном полилась на грязный снег. Скотина хрюкнул и осел на асфальт. Заикин с Торосиным бросились врассыпную, оставив своего дружка сидеть на мерзлой земле.
– Ну что, Скотина? Добавить или сам уползёшь отсюда?
– Я тебе еще отомщу, говнюк! – Зажимая нос рукой, Скотин вылетел из садика и убежал вслед за дружками.
Алекс обернулся. Девочка стояла за его спиной и вытирала нос.
– Ну ты как, мелкая? – Он достал из кармана платок, послюнявил его и присел на корточки. – Иди сюда, дитя помойки. – Он улыбнулся и принялся оттирать грязные потеки слез на ее щеках. – Сморкайся.
Девочка высморкалась, Алекс скомкал платок и убрал в карман.
– Давай шапку наденем, замёрзла совсем!
Он натянул на нее шапку и завязал под подбородком.
– Там ещё шарфик! – Она ткнула пальцем в угол, где стояла перед этим.
Алекс хмыкнул и выудил из кустов полосатый шарф.
– Этот?
Девочка кивнула.
– Отлично!
Он встал перед ней и поднял воротник красного пуховичка.
– Как тебя хоть зовут, детёныш?
– Катя, – вздохнула она, – Катя Алексеева.
– Ну что ж, Катя Алексеева, будем знакомы. Саша Деринг.
Алекс протянул ей руку, и она бесстрашно вложила в неё свои тонкие пальчики, ледяные от холода.
– Очень приятно, Саша.
Она подняла голову и посмотрела на него, первый раз. Свет фонаря осветил её лицо и глаза. Алекса окатило горячей волной. Он потерялся в этих сумасшедших глазищах. Огромные, в пол-лица, с лисьим разрезом, чисто серого цвета, такого, как небо над Питером осенью, цвета стали и серебра. И лишь у самого зрачка золотистые всполохи, как звезды на утреннем небе.
В это самое мгновенье он пропал, пропал навсегда.
____________________________________
Полено( сленг) – Российский научно-исследовательский нейрохирургический институт им. проф. А. Л. Поленова
Глава 14
– А скажи-ка мне, Катюша, почему ты так поздно тут оказалась? – чуть севшим голосом спросил Алекс.
– Не важно, – буркнула девочка, попытавшись вырвать руку из его пальцев. – Сама виновата.
– Хм, и в чем же ты виновата?
– Отстань! – рявкнула она, топнув для верности ногой. – Что привязался-то?
Алекс остановился, развернул ее к себе лицом и присел на корточки.
– Катерина! Давай мы с тобой договоримся, если я твой друг, значит, ты мне обо всем рассказываешь.
– Мама говорит, что мальчики с девочками дружить не могут. – тихо, почти шёпотом сказала она, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Интересно, и почему это?
– Да потому, что им всем только одно и нужно. – зашептала она прямо ему на ухо. – Только я не знаю, что конкретно нужно, поэтому стараюсь вообще ни с кем не дружить, вдруг и девочкам тоже это нужно. А то мама рассердится. А когда она сердится, то...
Вдруг она резко замолчала, глядя куда-то перед собой. Алекс обернулся. Из-за угла вышла женщина. Высокая, красивая, с ярким макияжем. Она шла, чуть покачиваясь, и мальчик сразу понял, что дама слегка навеселе, даже больше, чем слегка. Катя вырвала руки, которые он держал в своих ладонях, и отошла от него на шаг.
– Мне пора! Мама будет злиться! – Катя быстрым шагом направилась к незнакомке.
Мама? Эта женщина, больше похожая на... Оказывается, это ее мать! Вот о чем говорил Скотин, зажимая девочку в угол. Алекс встал и задумчиво проводил их глазами.
Его сердце болезненно сжалось, когда женщина подняла руку и отвесила дочери подзатыльник, громко выругавшись матом, за то, что вместо того, чтобы отдыхать дома, она была вынуждена тащиться на ее поиски. И как Катюша тихо ответила, что ее задержала в школе завуч, наказав за забытую сменку. В ответ на ее объяснение ей еще раз прилетел подзатыльник, от которого она чуть не упала, чудом зацепившись за рекламный щит.
Завуч? Маленькую девочку оставила в школе его бабка? Ну держись, Калерия!
Резко развернувшись, он быстрым шагом пошел в сторону дома. Остановившись у подъезда, Алекс достал сигарету и прикурил. Для скандала нужен был катализатор, и запах табачного дыма прекрасно с этим справится. Докурив, он быстро поднялся на второй этаж и открыл дверь.
– Ты неблагодарная дрянь, Ритка! – кричала бабка с кухни. – Если бы не мой сын, так бы и жила в своем Мухосранске, лимита.
– А вы-то сами! Ишь, белая кость выискалась! – не осталась в долгу мать. – Не добили вас рабочие в семнадцатом! А надо было еще тогда к стенке поставить! Да и ты, Калерия, при живом муже по мужикам таскалась, да всё по партийному начальству, как переходящее знамя! Так что еще не понятно, от кого Игорька-то нагуляла! Уж не больно-то он на твоего муженька-то был похож!
– Заткнись, сука! – бабка вылетела с кухни и остановилась, как вкопанная, заметив в прихожей внука.
На ее лице тут же заиграла натянутая улыбка.
– Ритуля, смотри, Сашенька пришел! Кушать будешь?
Мать выглянула из комнаты и подозвала сына к себе рукой. Он заученно подошел и подставил щеку, к которой мать прижалась сухими губами.
– Чего так поздно, Саш?
– Ну так к олимпиаде готовился. Бабушка же должна была сказать. – пожал Алекс плечами.
Бабка вышла в коридор и втянула носом воздух.
– Алексис! Это что такое? Ты куришь? – она уперла руки в бока и сверлила его своими холодными змеиными глазами.
Началось!
– Да, бабушка, и курю, и пью, и еще сексом скоро начну заниматься! И что ты сделаешь?
Калерия стала пунцовой. Она открывала и закрывала рот, похожая на выброшенную на берег рыбу.
– Алексис, что ты себе позволяешь?
– Я позволяю? Может, мы поговорим о том, что себе позволяешь ты? Объясни мне, пожалуйста, как у тебя хватило совести оставить маленькую девочку в школе до самого закрытия? Ей всего десять лет! Ты знаешь, что Скотин, Заикин и Торосин поймали ее около Полена? Если бы не я, неизвестно, чем бы это закончилось! Тебе мало разборок с гороно из-за прошлой выходки этого отморозка?
Калерия побелела. Если говорить правду, она вообще забыла об этой соплячке Алексеевой, которую, как и ее мамашку, ненавидела всей душой.
– Ничего! – крикнула она. – Не в этот раз, так года через два, все равно, как и мать, сгуляется! От осинки не родятся апельсинки!
– Как от тебя?
Бабка подошла и со всего размаха отвесила ему пощечину.
– Не смей так со мной разговаривать, гадёныш!
– Еще раз поднимешь руку на моего сына, удавлю! – мать вылетела из комнаты и прижала бабку к стене. – Ты до сих пор срываешься на Алексеевской девчонке за то, что ее мать у тебя мужика увела? Владимира нет давным-давно, а ты все ядом брызжешь? Одна спивается, и ей насрать на ребенка, а другая измывается? Две идиотки!
Бабка сглотнула и осела.
– Я забыла про нее! – осипшим голосом прошептала она.
– В следующий раз зато запомнишь! – мать плюнула в сторону Карелии. – Еще раз поднимешь руку на Сашку, уеду с ним в секунду, подыхай тут одна, как паучиха!
– Ритуль! Ну прости ты дуру старую! Я же не хотела! Только не уезжайте!
Алекс развернулся и ушёл в свою комнату. Ему постоянные склоки между матерью и бабкой надоели до блевоты.
– Ещё четыре года! – тихо сказал он себе под нос. – А ещё Катюха, маленькая девочка с русалочьими глазищами.
С тех пор началась их странная дружба. Сашка рано вставал, шел к углу Невского и Марата, встречал её, и они вместе шли до школы. После уроков она ждала его, если Алекс задерживался, он быстро делал с нею все уроки и провожал до того же угла, зорко наблюдая, чтобы она вошла в подъезд. Очень быстро Катюшкина фотография оказалась на доске почета. Кто-то из ребят специально перевесил их портреты, и они теперь висели рядом.
Три года пролетели незаметно. Алекс перешёл в десятый класс, а Катюшка в седьмой, где вдруг она влюбилась! О чем и поведала в строжайшей тайне Алексу.
– Он такой! – шептала она ему на ухо, положив горячую ладонь на его колено. – Он самый лучший! Он поцеловал меня в щеку!
Она раскраснелась и прижала ручонки к щекам. Глаза блестели, и ему становилось дурно от того, что она говорила это о ком-то другом. Вечером того же дня он подошел к бабке и потребовал, чтобы Семенова Илью из 8 «Б» класса перевели в другую школу в течение недели! Бабка встала на дыбы, на что Алекс молча зашел в свою комнату, покидал вещи в сумку и ушел из дома.
Вопрос с Семеновым решился к концу недели.
Катюша плакала на его плече о своей разбитой любви, а он успокаивал её, целуя в медового цвета макушку.
К семнадцати годам Сашка стал мечтой всех девчонок школы: высокий, красивый, спортивный, невероятно обаятельный и образованный. Но все понимали, что место в его сердце занято. Поначалу девчонки хотели объявить Катюхе войну. Но Сашка быстро решил эту проблему, вычислив зачинщицу и пригрозив ей тем, что она рискует остаться вообще без аттестата. На этом все прекратилось, и их оставили в покое.
А вот со следующего года проблемы начались уже у него.
Он не видел Катю всё лето. Её мать с очередным хахалем улетела на всё лето на Домбай, прихватив дочь с собой. Сашка весь извелся. Они ещё никогда так надолго не расставались.
Он ждал первого сентября, как ничего и никогда на свете не ждал. И вот оно наступило. Он уже за полчаса стоял на их углу и ждал, когда она выйдет из подъезда.
Когда она вышла, земля ушла из-под Сашкиных ног. Он был просто не готов к тому, что видели его глаза. В конце мая он провожал сплошные коленки и локти с копной медово-пшеничных волос, сейчас к нему шла и улыбалась красивая девушка с хорошо очерченной высокой грудью и покатыми бёдрами. И для него это был удар ниже пояса! Именно тогда он почувствовал первое влечение к ней, которое сбило его с ног с силой электровоза.
Она подошла к нему и вложила свои пальцы в его ладонь. Волна удушливого жара накрыла его.
– Привет, – тихо сказала она, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – Я скучала.
Вот так просто. Она скучала, когда он сходил с ума!
– И дальше что? – он сам не ожидал от себя такой грубости. – Вижу, что не умерла, скучая-то?
Катя побледнела и отшатнулась, удивленно заглядывая ему в глаза.
– Чё вылупилась?
Он резко развернулся и пошел вперед, оставляя ее растерянно смотреть ему вслед.
Уже после первого урока, даже нет, уже через пять минут после первого звонка он понял, какого дурака свалял. Еле дождался перемены и, глянув, какой у нее урок, бросился к кабинету истории. Но Кати там не было.
– Митрофанова, – окликнул он старосту класса, – а Алексеева была на уроке?
Митрофанова, смерив его ехидным взглядом, хмыкнула и, скривив рот, противным голосом пробурчала:
– А чего не следишь за своей подстилкой? Смотри, может уже под кого другого подстилается!
– Чего ты сказала?
Он даже не успел включить мозги, как эта дрянь оказалась припечатана к стенке.
– Совсем ополоумел?
Девчонка отпихнула его руками: «Не было её на уроке!»
– Ещё раз скажешь про неё что-нибудь, прибью!
Он развернулся и побежал по коридору вниз, на первый этаж и на улицу. Он знал, где она может быть. Именно там они всегда сидели, понимая, что ни к нему, ни к ней нельзя.
Он бежал в Пушкинский сквер. Уже издали он увидел её скрюченную фигурку на скамейке у памятника. Она плакала, её плечи тряслись. Алекс остановился в нерешительности, костеря себя на чём свет стоит.
Она почувствовала, что он пришёл. Подняла голову и оглянулась.
Боль. Безграничная, оголенная, как провода, боль полоснула его прямо по сердцу.
Он подошел и встал перед нею на колени. Взял её ледяные ладони в руки и прошептал:
– Катюша, ну прости ты меня. Это всё... Гормоны. Я не ожидал, что ты так вырастешь, так изменишься.
– Я думала, тебе понравится.– всхлипнула она.
– Солнышко, мне очень, очень нравится. Но всё это слишком для меня!– он не знал, как объяснить этой девушке-ребёнку то, что происходит с ним.– Я тебе обещаю, такого больше никогда не повторится.
– Хорошо.– тихо сказала она.– Давай сегодня никуда не пойдем. Просто посидим здесь?
– Конечно, котёнок, как скажешь.
И они просидели, держась за руки, до самого вечера, болтая о всякой ерунде.
Потом он проводил своё сокровище и вернулся домой.
В этот вечер он нарисовал её первый раз. Такой, которой её никто не видел, даже он сам. Такой, которой она пришла к нему во сне. Утром он тщательно спрятал рисунок, так, чтобы никто его не нашёл.
Следующие полгода он всячески сдерживал себя, не давая воли ни разуму, ни телу, изматывая себя бесконечными занятиями и тренировками. За полгода он получил звание мастера спорта международного класса по самбо. Выиграл несколько олимпиад по информатике и математике. В общем, он делал всё, чтобы не думать о том, чего хотело его тело.
Но каждый вечер перед сном он рисовал её, тщательно пряча рисунки от всего мира.
Двадцать шестого ноября Катюшке исполнилось четырнадцать лет. По этому случаю он купил ей золотой браслет с подвеской в виде буквы «А» на свои призовые деньги.
Вечером они сидели в своём сквере, и он надел ей его на руку. На что она вдруг обхватила его лицо руками и прижалась к его рту своими нежными мягкими губами. Её язык стал настойчиво пытаться проникнуть к нему в рот. Он резко отстранился и взял её за плечи.
– Катя, какого чёрта ты делаешь?– хрипло спросил Алекс.
– Я целую тебя по-французски,– пожав плечами, сказала она.
– Чего?– он чуть не подавился.– Чего ты делаешь? Где ты этого нахваталась?
– Девчонки рассказали, что нужно целоваться так. Они все так целуются.
Катя покраснела и опустила глаза.
– Котенок, да мне глубоко плевать, как целуются твои девчонки и вообще, что они делают!
– А ещё они все делают так.– с этими словами она взяла его руку и положила на свою грудь.
Если бы Алекс пропустил удар на ковре, даже тогда не было бы такого эффекта, как сейчас. Ему показалось, что из него выкачали весь воздух, а вся кровь прилила к паху. У него закружилась голова, и он невольно сжал пальцы, лежащие на её груди. Катя закусила губу и вздохнула.
Собрав всю свою волю в кулак, Алекс медленно убрал свою руку и притянул девушку к себе. Положив подбородок на её макушку, он медленно, выговаривая каждое слово, сказал:
– Котёнок, слушай меня очень, очень внимательно. Ты ещё ребенок и не понимаешь, что делаешь со мной. Мне скоро уже восемнадцать, и это становится очень опасно. Поэтому теперь за нас двоих должен думать я. И если тебе кажется, что ты готова к следующему шагу, то я тебе говорю, что это не так! Я люблю тебя и буду тебя ждать столько, сколько потребуется, ты меня поняла?
Она кивнула.
– Прекрасно! И на будущее, никаких поцелуев по-французски, по-немецки, по-китайски и иже с ними, всё ясно?
Она хихикнула и кивнула головой.
Ни он, ни она не видели, что за ними следит человек, чьи глаза полыхали от ненависти. Пара фотографий на сотовый, и уже через полчаса на все школьные телефоны были отправлены эти снимки.
Глава 15
На следующее утро Сашка, как обычно, встретил её на углу. Еще на подходе к школе он понял, что что-то случилось. Пробегающие мимо них ученики оглядывались на них, хихикали и шептались. Он остановился.
– Катюш, ты можешь подождать меня здесь. – Алекс поднял её подбородок двумя пальцами и умоляюще посмотрел в глаза. – Просто постой здесь, я сейчас.
Отпустив её руку, Саша быстро вошёл в школу. Он увидел это сразу же: на стене корявыми печатными буквами красовалась надпись: «Алексеева – шлюха!», сделанная кричаще-красной помадой. Вокруг щелкали телефоны, и он видел, как эта надпись разлетается по интернету.
– Суки! – выругался он.
За его спиной раздался вздох. Алекс резко развернулся. Ну конечно, как он мог даже подумать, что она останется просто стоять и ждать его.
Катя стояла в дверях, зажав рот руками, её глаза были расширены и блестели от слез.
Подлетев к ней, он схватил её за руку и буквально вытолкал на улицу.
– Мы сегодня туда не пойдем, котёнок.
Алекс старался придать голосу бодрости, но это не особо получалось. Он чувствовал, какими холодными стали её пальцы в его руке.
Из парадной в соседнем доме вышел мужчина, и Сашка влетел в темноту подъезда вместе с нею.
– Пойдем!
Он тащил её наверх, чувствуя, как её начинает трясти. Оказавшись на самом верхнем пролёте, он развернулся и прижал её к стене, расставив руки с двух сторон, словно защищая её от всего мира.
– Катя, Катенька, ну что ты.
Он уперся головой в её лоб.
– За что? – всхлипывая, прошептала она. – Мы же ничего, ничего не сделали. Мы даже не целовались. За что?
Алекс сжал зубы. Он ненавидел их всех и каждого в отдельности за то, что они сделали ей больно.
– Солнышко, – прошептал он, – это зависть. Самое страшное, что толкает людей на подлость, это обыкновенная человеческая зависть.
Она обхватила себя руками и, прикусив нижнюю губу, невидящими глазами смотрела в окно, на серое ноябрьское небо.
У Кати блямкнул телефон. Она сунула руку в карман.
– Катюша, не надо! – Алекс хотел вырвать его из её рук, но не успел.
Девушка нажала на кнопку. Её рука затряслась, и она вскрикнула.
Сашка выхватил телефон.
«Ну что, маленькая шалава, теперь ты получишь за все!» И фотография, на которой, вместо доски почета, её фото висело на листе ватмана, подписанного яркими красными буквами: «Этой шлюхой гордится школа! Достойная династия тружениц горизонтального труда!» Фото было окружено непристойными картинками, а рядом красовалась довольная физиономия Скотина.
– Убью урода!
Алекс размахнулся и ударил кулаком в стену. Кожа на костяшках лопнула, и потекла кровь.
– Саша... – она охнула и схватила его за руку. – У тебя кровь!
Катя подняла его руку к своему лицу и прижалась губами к сбитым костяшкам.
– Что ты делаешь? – его голос внезапно стал хриплым.
Она резко выпрямилась и зло сверкнула глазами.
– А что я такого делаю, Саша? Что я делаю такого, в чём меня ещё не обвинили? Вся школа уверена в том, что мы с тобой спим, а ты даже поцеловать меня не можешь! По-настоящему! По-взрослому! Только в лоб, как щенка или котёнка! Когда меня затошнило на уроке физкультуры, Митрофанова на полном серьезе спросила меня, уж не беременная ли я! А ты…
Договорить она не успела. Алекс, обхватив её лицо руками, накрыл её рот своими горячими губами. Его язык ворвался в её рот. Он застонал и прижался к ней. Она ответила на поцелуй. Сначала несмело и неумело, но потом её руки обхватили его за плечи, и она выгнулась, стараясь прижаться к нему ещё сильнее.
Сашка только и успел подумать о том, что сейчас ноябрь, на них слишком много одежды, и она не чувствует, насколько сильно он возбужден.
– Всё, малыш! – он отстранился.
Его дыхание было тяжелым, глаза горели бешеным огнем, но он взял себя в руки и сделал шаг назад.
– Всё!
Алекс сел на пол и, прислонившись к стене, закрыл глаза, стараясь успокоиться.
Катя села рядом и положила голову ему на плечо.
– А это было по-французски? – шепотом спросила она.
Алекс закрыл глаза рукой, сильно сдавив переносицу, и засмеялся, откинув голову.
– Господи, Катюха, ты что-то с чем-то! По-китайски! Малыш, – он повернулся к ней и поднял её лицо за подбородок, – это было по любви.
Они просидели в парадной до вечера. Когда уже стемнело, Алекс проводил её до угла и, как всегда, проверил, чтобы она вошла в подъезд.
Вернулся домой он уже к полуночи, бесцельно бродя всё это время по ночному городу.
Открыв дверь, он сразу почувствовал, что этот чёртов день не закончится просто так.
В квартире стояла гробовая тишина.
«Уж не поубивали ли мать с бабкой друг друга?» – пронеслось в его голове.
Но тут он увидел, как из-под двери его комнаты пробивается свет. Сердце ухнуло в пятки. Не разуваясь, он прошел через коридор и рванул дверь.
Мать и бабка сидели в его комнате, а перед ними аккуратной стопкой лежали…
– Какого чёрта вы роетесь в моих вещах? Кто вам позволил?
Алекс подошёл к столу и сгреб свои рисунки. Его колотило от ярости. Как они посмели!
– Что это? – ледяным тоном спросила мать, не глядя на него.
– Какое твое дело? – буркнул он, складывая рисунки в рюкзак.
– Я ещё раз спрашиваю, что это? – мать подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Ты спишь с этой девочкой?
– Проституткой! – взвизгнула бабка.
– Заткнись! – Алекс бросил на неё ненавидящий взгляд.
– И как давно это у вас продолжается?
– Какое твоё дело?
– Ты в курсе, что тебе через месяц восемнадцать?
– Представь себе, да!
– Отлично.
Мать встала и подошла к столу, чертя пальцем узоры на гладкой полировке.
– Его посадят, Рита! – Бабка вскочила и забегала по комнате, заламывая руки. – Эта сучка Натэлла получила наконец-таки возможность отомстить мне! И она воспользуется ею на все тысячу процентов!
– Саша, я спрашиваю тебя ещё раз, что у тебя с этой девочкой?
– Мы любим друг друга! – Он с вызовом посмотрел на мать.
– И? – Она искоса на него посмотрела.
– И всё! Если тебя интересует, было ли у нас что-то, то можешь успокоиться, между нами ничего не было.
– А это что? – Мать кивнула в сторону рюкзака.
– Это всего лишь фантазия и гормоны.
– Да какая фантазия! – Бабка стукнула кулаком по столу. – Эта маленькая шаболда залезла к нему в кровать!
– Заткнись!
Мать повернулась к бабке и тихо, со злостью в голосе прошипела:
– Разговор закрыт! Ему ещё нет восемнадцати, а ей уже четырнадцать! Даже если что-то и было, этого уже не исправить! Хотя я верю своему сыну.
В эту минуту зазвонил телефон.
Бабка подошла к своей сумке и взяла мобилу.
– Это она! – дрожащим голосом прошептала она.
Мать подошла и глянула на экран. Алексеева Натэлла.
– Калерия, ты сделаешь всё, о чем она попросит, это понятно? – Схватив бабку за грудки, зашипела мать. – Бери трубку!
Бабка нажала на кнопку.
– Добрый вечер, Натэлла. Да, всё прекрасно. Хорошо. Конечно. Как скажешь. Буду ждать завтра к девятнадцати ноль, ноль.
В полной тишине было слышно, как на том конце дали отбой.
– Ну что? – Мать наклонила голову на бок.
– Она придёт завтра в школу говорить о переводе дочери.
– Хорошо. – Мать выдохнула. – Ты завтра сделаешь всё, о чем бы она ни попросила. Я не позволю никому сломать жизнь моему мальчику! Это всем ясно? Ты до каникул сидишь дома и готовишься к ЕГЭ! Четверть тебе закроют и так! Чтобы к ней больше не подходил!
– Это моё дело! – Саша с ненавистью глянул на мать.
– Это теперь уже не твоё дело! Вся грязь вышла за пределы школы! На следующей неделе в школе проверка, поэтому я уже взяла тебе справку на весь следующий месяц.
Мать с бабкой вышли из его комнаты, и Сашка услышал звук проворачивающегося ключа в своей двери. Он хмыкнул и подошёл к окну. Второй этаж, минута, и он на улице.
Он бежал по ночному городу на улицу Марата. Ему нужно успеть ей всё сказать. Уже подлетая к её дому, он услышал крики и самый грязный мат, который когда-либо слышал. Выглянув из-за угла, он увидел, как мать тащит её к такси. Катя упиралась и прикрывала лицо рукой, между пальцев сочилась кровь. Он рванул к ней. Натэлла повернула голову и, увидев его, впихнула дочь в машину. Закрыв дверь, она встала к ней спиной и облокотилась на машину, скрестив на груди руки.
– Ну, давай! – С вызовом крикнула она Сашке. – Дай мне повод написать заявление и упечь тебя по сто тридцать первой! Если только сейчас гинеколог скажет, что ты с ней спал, уже утром ты окажешься за решёткой.
Стекло в машине опустилось, и Алекс увидел заплаканное лицо Кати. Она подняла на него глаза и закричала:
– Уходи, пожалуйста, уходи! Она это сделает, а я этого не переживу! Саша, умоляю…
– Заткнись, маленькая шлюха! – Натэлла развернулась и влепила дочери пощечину. – Эй, Махмуд! – Она стукнула в окно напротив водителя. – Окна и двери заблокируй!
– Вы неправы! – Сашка стоял напротив Натэллы, расставив ноги и сжав кулаки. – Мы с Катей…
– Да мне плевать, что там вы с Катей! Я тебе сказала, пошёл вон!
Она развернулась и села в такси, громко хлопнув дверью. Машина взвыла и сорвалась с места.
Алекс развернулся и, прижавшись лбом к стене дома, несколько раз ударил по ней кулаком, разбив костяшки пальцев. Постояв ещё какое-то время, он развернулся и пошёл домой, надеясь, что весь этот ужас скоро закончится.
Он влез в окно и зажмурился от яркого света, включенного невидимой рукой.
– Мама?
Мать сидела на его кровати и смотрела на него и с жалостью, и с любовью, и со злостью.
– Саша, какого черта ты делаешь? Ты что, не понимаешь, чем это может закончиться? Натэлла посадит тебя, вот и всё! Включи мозги! Я же не говорю тебе: забудь о ней! Я говорю тебе: подожди!
– Мама, – он подошел и сел рядом с нею. – Я люблю её! Люблю уже четыре года! Я не смогу без неё!
– Если любишь, то сделаешь так, как нужно и для тебя, и для неё! Иногда нужно просто подождать, и всё встанет на свои места.
Она встала и похлопала его по плечу.
– Спасибо.
– Мне переживать? Вызывать завтра мастера, чтобы установил решётку?
Алекс мотнул головой.
– Хорошо.
Развернувшись, мать вышла из комнаты. Ключ не провернулся. Саша достал телефон и написал Кате сообщение:
«Солнышко, нам пока нельзя видеться. Я очень тебя люблю и хочу быть с тобой. Но нам нужно подождать. Я найду тебя, даже если мать тебя переведёт в другую школу, даже если она увезёт тебя на другой конец земли. Я тебя найду. Не скучай. Твой Сашка».
Он нажал на кнопку, и сообщение улетело. Вздохнув, Алекс, не раздеваясь, лёг поверх покрывала и закрыл глаза.
* * *
– Александр Игоревич! «Лайза» пришвартована. Можно сходить на берег.
Алекс открыл глаза и огляделся. Помассировав пальцами переносицу, он встал и размял шею, постепенно возвращаясь из прошлого в реальность.
– Что у нас на улице, Андрей?
– Да пока переменная облачность. Шторм, похоже, поменял направление.
– Отлично. Передай всем, судно не покидать! Возможно, часа через полтора придётся выйти в море.
– Будет сделано, кэп.
Алекс прошёл по гангвею и спрыгнул на настил причала. Из распахнутых дверей отель-клуба раздавалась музыка и смех. Пружинистым быстрым шагом он шёл по лужайке к лобби, где через шесть часов объявят победителя аукциона. И тогда ...
Он не мог поверить в то, что скоро увидит её, свою маленькую девочку.
______________________________________________________
Статья 131*( УК РФ).– Изнасилование.
Глава 16
Уже через полчаса он сидел за столиком в просторном лобби, тщательно скрытый от посторонних глаз. Перед ним лежал огромный букет её любимых нежно-розовых пионов, перевитый золотым колье с рубинами в огранке «капля».
Когда она появилась в лобби, он хмыкнул. Это появление можно было сравнить с выходом мадам Помпадур. Удушающий запах парфюма, тонна косметики и лака на её чудесных волосах, собранных в невероятную прическу «Взрыв на макаронной фабрике».
И жестким диссонансом к этому умопомрачительному образу были её глаза и немой вопрос в них: «Какого хрена я тут делаю?»
– Привет, Алекс. – Стас подошёл и сел рядом. – Как добрался?
– Да всё путём. У тебя как?
– Как видишь. – Он обвёл глазами здание отеля и лобби. – Не жалуюсь. Сейчас запускаю в эксплуатацию ещё два отеля: один тут, другой в Крыму. Жена сказала, ты победил?
– Есть такое. – Алекс хмыкнул и, прищурившись, посмотрел на Стаса.
– Ты это, – Стасик провел рукой по волосам, – Ну поаккуратнее с нею, что ли. Катька – баба хорошая. Жизнь ей дерьма накидала, но она боец. Не обижай ее, в общем.
– А откуда Татьяна её знает?
– Так они учились вместе. За одной партой сидели. Подружки закадычные.
Нестыковка. Алекс точно помнил, что никаких подруг у Катюши не было никогда. И Татьяна Сиваева сроду не училась в их школе.
– Ты не против, Стас, если я поговорю чуть позже с твоей благоверной?
– Да без проблем. Ладно, пойду к девчонкам, а то моя чего-то сегодня совсем раздухарилась. Баб надолго одних оставлять нельзя. Кстати, как Ларка?
– В Испании. – Резко бросил Алекс, давая понять, что обсуждать эту тему не намерен.
– Ок. Привет передавай. – Закрыл вопрос Стас.
Он встал и двинулся к столику, за которым сидела Катя в окружении подруг.
– Стас! – Алекс поднял кисть вверх. – Ты мог бы передать ей?
Он кивнул на букет, лежащий перед ним на столе.
– Да без проблем.
Стасик взял со стола букет и присвистнул.
– Прям так? Tiffany?
Алекс сжал губы и прищурился.
– Как знаешь, Алекс. Молчу.
Стас развернулся и пошел к столику.
Телефон завибрировал.
– Да, Ахмет?
– Через час жду тебя на выходе из бухты, брат. Будем говорить.
– Буду.
Алекс встал, сделал глоток коньяка и вышел из лобби.
